Camera Kunsta

Портал концептуальной литературы

21.07.2023Автор: blondi

Татуиро (1)

ГЛАВА 1

  
   - Ты готов, Вик?
   - Да!
   И все, кроме ветра, пропало. Плотный воздух обтекал лицо, скользил по коже.
   "Летим!" - мелькнула восторженная мысль и сменилась боязливой - "или падаем...". Он напряг зрение, пытаясь разглядеть женщину рядом, но темнота была полной - черный ветер. Сердце сжалось, и тут же - пожатие холодных пальцев.
   - Не бойся! Отпусти себя! - дыхание выбивалось из тугого ветра, щекотало ухо. И Вик понял, что надо делать: чувствуя, как закипает кровь, отбросил страх, сжал ее руки. И сразу ускорился полет. Запрокинул голову, смеясь в кромешную тьму. Женщина вторила ему нежным смехом.
   Как две рыбы, прильнув друг к другу телами, они кружили в ночном пространстве с немыслимой скоростью. Синхронно изгибались, вонзались в темноту, бросались из стороны в сторону, ныряли вниз и камнем падали - бесконечно долго, чтобы потом, прогнувшись, снова нестись вверх, переплетая пальцы и запрокидывая лица навстречу мраку.
   Иглы наслаждения пронизывали тело Вика, заставляя его вздрагивать и коротко стонать.
   "Ноа!" - запульсировала мысль, становясь ярче, объемнее, переполняя мозг:
   "Я знаю имя! Ноа! Н-на Нуи-и Ноа!!!"
  
   * * *
  
   - Эй! Вить! - темнота схлопнулась, оставив вместо себя жиденький серый рассвет и растрепанную голову перед глазами, - ты чего? Проснись! Мне уходить пора, где у тебя сигареты? Я вчера свои в клубе забыла.
   Витька зажмурился и пожалел, что не умеет сворачивать уши. Дура Ирка - такой сон испортила! Лежал, притворяясь спящим, гулко билось сердце. Во рту пересохло.
   - Хватит дрыхнуть! Ты меня обещал отвезти домой! Мне ж сегодня еще на фотосессию! - в Иркином голосе послышались визгливые нотки.
   - Обещал, так отвезу, - в подушку пробубнил Виктор, - дай проснуться.
   - Дай-дай! От вас только и слышишь, что дай! Один без денег, другой без машины, ты вот - думала нормальный, а туда же, всю ночь орешь и мычишь! Догоняешься чем-то, что ли?
   Витька вздохнул и сел в постели, обнял колени:
   - Чего верещишь? С похмелья? Так не надо было вчера с двух рук коньяк хлестать. Тоже мне, декадентка хренова! Нет бы, завтрак с утра приготовить, или кофе! Все тебе должны, видите ли!
   - Тебе-е? Кофе?!! - Ирка промахнулась помадой мимо губ, - да ты кто такой? Со мной, знаешь, какие люди общаются? И, между прочим, завтрак в постель приносят!
   - Ага, только не общаются, кошечка моя, а употребляют.
   - С-скотина!! - Ирка, тряся стильными разноцветными кудряшками, подхватила сумочку, рванула дверь спальни. Уперев подбородок в колени, Витька наблюдал за ней с мрачным удовлетворением. Не меняя позы, выслушал, как буйствовала в прихожей - там зазвенело, глухо брякнуло, заныла гитарная струна. Дверь в спальню с треском распахнулась, и мимо кровати снарядом пролетела вычурная бронзовая ваза, сбила табуретку и вместе с ней въехала под стол. Паркет украсили выпавшие из вазы старые перчатки и носовые платки.
   Входная дверь захлопнулась.
  "Умница Ирка!" - констатировал. "Не стала высоко кидать, побоялась стенку испортить". Упал на подушку, закрыл глаза и попытался вспомнить, как летал. Не вспоминалось.
   Потянулся и снова сел, сбросив одеяло. Рассеянно потер ногу. Под ладонью заболело.
   "Татуировка!" - радостно спохватился. Вытянул правую ногу и уставился на подживающий рисунок. Разноцветная змейка обвивалась вокруг голени, захлестнув щиколотку тонким хвостом. Узкая головка почти легла на колено. Осторожно провел пальцем по раздвоенному языку.
   - Красавица! - прошептал, разглядывая переливчатую чешую, - прямо живая!
   И нахмурился. Кажется, полмесяца назад, когда только вернулся от мастера, головка змейки была немного ниже.
   - Ты ползаешь, да? - снова погладил припухший рисунок. Рассмеялся и тряхнул головой. Глупости! Просто, так близко он свою новую татуировку еще не разглядывал. У мастера было слишком больно - невозможно сосредоточиться. А потом начались эти сумасшедшие две недели, и было не до любования.
   Он спрыгнул с постели и, не одеваясь, отправился в кухню. Посвистывая, сварил кофе.
   Развалился на кухонном диванчике, отхлебнул, обжигаясь. Подумал, и отключил телефон. Обойдутся без него пару часов!
   Забавно, еще месяц назад напрочь никому не был нужен, а сейчас!... Поглядывая на огонек телефона, безголосо разрывавшегося на кухонном столе, Вик лениво перебирал события последних недель.
  
   * * *
  
   Дожив почти до тридцати лет, Витька был образцом умеренности, если не сказать - усредненности. Нормальная внешность, мозги, нормальная работа фотографом в НИИ. Не слишком активные попытки прыгнуть чуть выше заканчивались недоумением - почему какие-то безголосые, бесталанные экземпляры блистают на тусовках, снимают отпадных девиц, зарабатывают денег на тв, а он - профессионал, не дурак, не урод - пустое место?
   Больше всего задевало невнимание девиц.
  - Харизма, братишка! - ораторствовал его напарник, рыжий и крючконосый Степан, выпроводив поутру из их фотолаборатории очередную длинноногую пассию и щедро подливая в кофе дорогущего коньяку, - угощайся, Лилька вчера две бутылки притаранила. Я ей портфолио делаю для модельного агентства. О чем я? А, харизма - ты получше меня умеешь бабу посадить-поставить, вон, какие портреты заворачиваешь! А идут, почему-то, ко мне, да! Косяком идут! Вечером в клубе на Ордынке буду, там еще три курочки просятся. Я бы тебя взял, да сколько можно - две недели таскались по тусовкам без толку.
   ...Ну, не знаю я, в чем дело! Надо тебе встряхнуться как-то, внутри поменяться, что ли. Ты волосы покрась в зеленый. Или бровь проколи.
   - Да что я голубой, что ли...
   - Или татуировку сделай! На самом видном месте! Чужого наколи или еще какую хрень!
   - Ага! На лбу!
   - Ну, не на лбу. ...Не знаю. Я ведь так сказал, для примера. Ты же не станешь делать. Характер не тот. Слишком благоразумненький. Ну, я, это, отвалю сейчас, ладно? Вечером надо посвежее выглядеть. А ты меня прикрой, о`кей?
   И Степан убегал, семеня кривыми ногами.
  
   Прибирая в лаборатории разбросанный Степкой хлам, Витька нашел маленький флаер. Золотисто-коричневый бумажный прямоугольник. И сложное переплетение разноцветного рисунка. Повертел бумажку в руках, сунул в карман.
   Вечером, в просторной и гулкой кухне, за окном которой фонарь тянул шею и все заглядывал за провисшую занавеску, он вспомнил про рекламку и, под свист красного чайника, поедая из банки фасоль, залюбовался прихотливой вязью. Потянувшись за хлебом, глянул на картинку немного сбоку и прочитал в рисунке слово ТАТУ. Восхитился. Забыл про еду, полчаса вертел бумажку, разглядывая под разными углами. Слово среди ярких завитков то появлялось, то пропадало. А под рисунком, в нижней части флаера, маячила, раздражая глаз, мутноватая точка - как бы дефект печати. Профессиональный фотограф в нем недовольно морщился, - точка мешала. Хотел было прикрыть ее пальцем, но вдруг будто прозрел:
   - Что за... Ну и ну! - он понял, что на самом деле это след от прививки, оспина. Теперь он увидел, что флаер - это фотография. Чье-то плечо с золотистым загаром украшено этим изысканно-прихотливым рисунком, - таким тонким, совершенным и нежным. И слово в сердце рисунка продолжало появляться и исчезать.
   Вот как должна выглядеть настоящая татуировка! Такую он сделает, не раздумывая! Но почему на рекламке нет ни телефона, ни адреса?
   Кинулся звонить Степану. Ждать до утра не мог. Трубку сняла очень злая барышня и Витька в ужасе выяснил, что Степан "свалил на юг, с-скотина, наверняка с Элкой, а договаривались на сегодня, и, вообще, сколько можно ждать фоток!..."
   Спать лег поздно, утомившись подставлять флаер под все в доме лампы. Уже засыпая, вспомнил про синюю, с рефлектором, которой когда-то грел простуженное ухо, раскопал ее, пыльную, на антресолях, и еще битый час светил, пытаясь рассмотреть еще что-нибудь, кроме слова ТАТУ. Безуспешно. Зарылся в подушку, жмуря уставшие глаза и злясь.
  
   Степки не было неделю. Заведующая отделом отвечала на все вопросы ледяным молчанием: как бывало иногда, Степан пропал, не предупредив. Оставалось ждать.
   Виктор плохо спал, не ел, а флаер таскал в нагрудном кармане, вынимая и разглядывая картинку каждую свободную минуту. В один из дней решил показать рекламку Степкиным клиенткам, благо, они заглядывали в лабораторию чуть ли не каждый час. Но, увидев наколотого на загорелом животике очередной барышни дебиловатого дракончика, передумал.
   За неделю извелся совершенно, но вернувшийся, наконец, Степан только пожал плечами:
  - Какой флаер? Да не помню я, братишка! У меня этой макулатуры каждую неделю три кило! В день пять презентаций надо обскакать, плюс показы, плюс открытие клуба...
  А-а, решился, наконец? Так я тебе подыщу мастера, хочешь? Вон, у Лорика какой дракон на пузике - самый крутой мастер в Москве делал! Лорик, иди к Степе, медвежонок, покажи дяде животик!
   Лорик с готовностью показала дяде животик, Витька кивнул, и, обиженная невниманием, барышня, надув губки, снова отправилась на хайтековский стул принимать позы.
   Вечером он ел вареную с чесноком картошку, сидел в кухне и вертел флаер в руках. На табуретке рядом громоздились кучи рекламных проспектов и глянцевых журналов, придавленные парой роскошно изданных альбомов о татуировках и боди-арте. И нигде ничего похожего! Старался не отчаиваться.
   ...Телефонный номер приснился ему этой же ночью. Он был изящно вписан в буквы, и Вик долго любовался прихотливой вязью, по которой бежали медленные искры. Теперь он был спокоен.
   Проснувшись и схватившись за карточку, уже изрядно потертую, цифр не увидел. Но не расстроился. Он их помнил.
   "Наваждение - так наваждение" - думал, набирая в пять утра телефонный номер. Он так устал, что не удивился и почти не обрадовался, когда трубку подняли.
   - Я вас слушаю, - сказала трубка глуховатым голосом.
   - Я хочу сделать татуировку. Сегодня.
   - Уже решили, что именно хотите? - поинтересовался собеседник.
   - Нет. Но выберу на месте. Куда приехать?
   - А где вы находитесь?
   - Метро Преображенская площадь.
   - Дайте подумать. У меня сегодня много работы. Может быть, договоримся на завтра?
   - Нет.
   Возникла пауза. На том конце провода выжидательно молчали, но Витька уже все сказал.
   - Хорошо, тогда подъезжайте на Профсоюзную к одиннадцати вечера. Из первого вагона направо, снова направо, подниметесь по лестнице. В двадцать три ноль пять выйдете на площадь, направо в первый переулок и пойдете по правой стороне. Обычным шагом. Через десять минут начинайте смотреть на вывески. Зайдете без звонка.
   - Может, скажете адрес?
   - Нет.
   - Хорошо. А что на вывеске? Я вас точно найду?
   В трубке послышался смешок:
   - Вы нас уже нашли, - и раздались короткие гудки.
  
рейтинг: 0
ваша оценка:

Основое

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
22-07-2023
Сивая Кобыла. НА ЕДИНСТВЕННОМ ИНТЕРЕСНОМ МЕСТЕ…

…заканчивает свой интеллектуальный бестселлер «Осиная фабрика» Йен Бэнкс. Изрядно потаскав читателя по жутковатым лабиринтам сознания полусумасшедшего подростка, автор бросает вас именно тогда, когда исполненный гордости за свое читательское терпение, вы наконец-то добираетесь до сути, ровно до того, с чего стоило бы начинать. Если, конечно, думать именно о «сложном психологическом повествовании», которое обещается во всех аннотациях к «лучшему дебюту англоязычной литературы последнего времени». Конечно, меня приучили уже не верить рекламе на обложках, и все же стало обидно, что именно «Фабрику» так долго и пафосно хвалят. Чем же хуже, к примеру, Джонатан Коу, Кристофер Мур или Стелла Даффи? Впрочем, я, кажется, знаю чем. Они тоньше, изящнее, работают не на грубом инстинкте, а на нежном щекотании сокровенных серых клеточек. Ну, впрочем, я не хотела заниматься сравнительным анализом.
(тому, кто не читал «ОФ», под кат лучше не заглядывать…)

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
22-07-2023
24 мая. Короткая проза Сэмюэля Морзе

«Чудны дела твои, Господи!» — написал Сэмюэль Морзе в своем первом телеграфном сообщении, отправленном в 1844 году из Балтимора в Вашингтон, чем положил начало не только эпохе быстрых сообщений, но и «телеграфному стилю» в литературе.

Совсем недавно мы пережили эпоху смс-сообщений, и те, кто не успел потренироваться в краткости изложения, подсчитывая слова на телеграфных бланках, смогли пройти отличную школу краткости, втискивая мысли в смски.

Как будет выглядеть школа краткого письма у тех, кто опоздал и к смскам?

22-07-2023
Иосиф Бродский. Поэт и проза

Подразделение литературы на поэзию и прозу началось с появлением прозы, ибо только в прозе и могло быть произведено. С тех пор поэзию и прозу принято рассматривать как самостоятельные, вполне независимые друг от друга области — лучше: сферы — литературы. Во всяком случае, «стихотворение в прозе», «ритмическая проза» и т. п. свидетельствуют скорее о психологии заимствования, т. е. о поляризации, нежели о целостном восприятии литературы как явления. Любопытно, что подобный взгляд на вещи ни в коем случае не навязан нам критикой, извне. Взгляд этот есть, прежде всего, плод цехового подхода к литературе со стороны самих литераторов.
Природе искусства чужда идея равенства, и мышление любого литератора иерархично. В этой иерархии поэзия стоит выше прозы и поэт — в принципе — выше прозаика. Это так не только потому, что поэзия фактически старше прозы, сколько потому, что стесненный в средствах поэт может сесть и сочинить статью; в то время как прозаик в той же ситуации едва ли помыслит о стихотворении.

22-07-2023
Knigolove. «Неугомонная» Уильяма Бойда

Отличный романист Уильям Бойд не так разрекламирован у нас, как его соотечественники Исигуро-Барнс-Макьюэн, ставшие уже почти родными. Как по мне, Бойд им нисколько не уступает. Взять хотя бы его «Броненосца» и «Нутро любого человека» — бездна, просто бездна положительных эмоций.
Но сейчас не об этом, сейчас — о новом романе Бойда «Неугомонная».

20-02-2023
Не было моста

Не было моста.

Пащенко на какое-то время забыл даже, как его звали, но отметил, что он и раньше забывал имя. Сегментировались части сознания. Где-то вдали Иванова превращалась в сыр. Чтобы облегчить понимание сути, надо было дозвониться до Ивановой и вернуть ее к жизни, и он знал, что она ответит: О чем это ты?

Но моста теперь точно не было, река передвинулась куда-то вперед, к югу.

- Это все, - сказал он себе.

Одной из проблем является попытка найти себе в двумерном обществе. Не надо искать. Но что тогда делать? Может быть, убивать? А что, если вас насильно сделали обезьяной, но вернуться из обезьян вы не можете? Смириться? Что еще? Убежать? Предлагайте варианты.

Пащенко встал на спуске и смотрел вниз. Мост все же был – его отнесло куда-то вперед, вместе с рекой. На том же месте, где прежде была река, появился залитый водой поселок. Что за поселок? Он много лет видел во сне всю эту катастрофу, но не мог предположить, что все это может случиться наяву. Нужно было спросить у кого-нибудь: так ли все – но никого не было, и он пошел вниз пешком, а как дошел до поселка, оказалось, что тут наставлены какие-то мостки, чтобы не идти вброд. Встретился мужик на лодке. Но о чем его можно было спросить? Ведь ни поселка, ни мужика, еще вчера не было.

21-12-2021
Спасение Кошки, Москва

           Сеня и Коля Горбачёв жили в Дятлово. Колю в детстве называли Михал Сергеевич. Теперь ему было 40 лет, у него до этого было 4 жены, все они теперь отделились, жили сами, ждали, впрочем, как и все русские женщины, чудес. Сене было 35, жена у него была, Тоня с погонялом Сявочка.

 В один день Сеня и Коля Горбачёв заработали тыщу рублей в ЖЖ, повесив объявление «Спасение Кошки. Москва». Люди перечислили денег на лечение кошки. Сфотографирован был при этом котёнок Иван Палыча, у него еще было штук пять таких – теперь же предстояло всех их спасти.

 Сявочка нажарила котлет, нарезала капусты. Коля Горбачёв сидел возле компьютера в кошачьем сообществе и изображал девушку, у которой болеет кошечка.

 -Слы чо, - крикнул он Сявочке.

-Ая! – отозвалась та.

В наших краях такое слово есть «Ая». Его еще переводили как «Аномальное явление», но раньше. Это что-то типа «ась», только заколхозенное смыслами местными. Вообще, ничего великого тут не было, в этой победе. Но факт говорил о многом – на Руси плохо живут только лохи. Умный человек, вот, хотя бы, возжелав забухать, тотчас находит себе способы.

17-12-2021
Ольга Шатохина. Когда тростник прочнее стали…

По истории путешествий норвежского исследователя Тура Хейердала можно следить, как менялся мир во второй половине ХХ века. Плавание на плоту «Кон-Тики» через несколько лет после окончания Второй мировой войны – это история о странствии в неведомое. Океан пустынен и чист, главная опасность исходит от стихийных сил. Люди готовы помогать, часто даже безвозмездно. А во время последнего большого плавания экспедиция Хейердала столкнулась с самыми неприятными сторонами цивилизации – всеобщей коммерциализацией, военным противостоянием…

Итак, в ноябре 1977 года известный исследователь Тур Хейердал во главе международной экспедиции отправился в путь на тростниковой лодке «Тигрис», построенной как точная копия древних шумерских судов. Местом старта была деревня Эль-Курна, около которой сливаются великие реки Тигр и Евфрат. Тысячелетия назад здесь существовала одна из древнейших древних цивилизаций Земли, остававшаяся после себя множество загадок.

03-09-2021
Марзия Гудкова. Африканские страсти!

Рекомендую прочитать — настоящие африканские страсти, любовные интриги и разгадка клубка невероятных событий — все в одном флаконе!

02-07-2021
758

Попробуй, найди тему, когда темы одни и те же. Реальность человека проста, а личностная утонченность зачастую слишком персональна – каждый индивид сам себе кажется микро-богом, но, конечно, бывают и более крупные фигуры – опять же, внутри себя. Экспоненциальный стиль имеет множество ограничений, он напоминает записки парашютиста, который приземлился в очередной раз и увидел вокруг себя привычные контуры. Ничего нового, но старых котов нет. Сеть. Что еще кроме сети?

07-05-2021
Пастор

Джон почему-то вспоминал именно то, как его раскусили именно в Коннектикуте – и ведь хорошо, что все не закончилось тюремным сроком, и Донахью дал ему верное, точное, какое-то бомбометательное определение:

Липкий.

Это б теперь и повторить – Липкий. Джон Подтянул к себе клавиатуру и написал:

 

Версавия. Главный редактор издательства «Улития».

 

- Что ж, - сказал он себе, - гробница доблестных — вся земля.

Весь 99-й год он представлялся Пастором и собирал деньги, пока и не произошел акт вскрытия – словно бы взяли и отпаяли горлышко у бутылки с веществом под названием goo. Сила – это понимание того, что люди заняты своими делами, и чем больше дел, тем сильнее автоматизм. Но сильнее всего – дурак, как способ, как средство, как строительный материал для умелых специалистов. Джон, было, решил подвергнуть себя анализу – где же прокололся Пастор? Может быть, червь подточил мостки дороги где-то в процессе прохождения, но между анализом и самоанализом – пропасть. Кислота лишает отваги. Наоборот, движение вперед без оглядки одухотворяет, и здесь ты – первооткрыватель миров и субстанций.

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация