Ваш город:
05-10-2018 Элтон Иван

Элтон Иван. Меня съел Джо Апальков

  

   Темнота. Ногти ящериц. Волосы одиночества. Человеко-дверь. Save me. 60Гц на задрыпанных, мертвых мониторах. Крик. Рот, похожий на звезды, которые взошли первыми. Собака отчаяния. Коннектинг пиппл.

 Мы бежим коридорами. Террористы должны быть где-то здесь, но 100, 200, 300 метров, и оказывается, что это – новое введение в смерть.

 Канализации.

 Но откуда такие канализации в корпорации «Москва-Москва»?

 Плач из ниоткуда. Возможно, что это – сигнализация, но никто из нас об этом не знает. Возможно, что здесь уже убивали. Но мы не видели ни крови, ни ее следов.

 На самом деле, страшно думать о завтрашнем дне.

 Страшно не верить в лучшее.

 Страшно сказать: это все.

 Худшая песня. Но где те дети, что хоронили коня?

 Автоматы упрямо смотрят в темноту. Вот и первые кости. Точнее было бы сказать – следы, но нет – артефакты, найденные на Луне, более информативны. Здесь же – просто слизанные темнотой останки. Мы рассыпаемся по сторонам, готовясь к возможной атаке.

 Круговая оборона.

 Но ответа нет, ни в виде пляски смерти, в виде сеющих огонь стихов.

 Корпорация «Москва-Москва» уже несколько дней не подавала сигналов. Действуя согласно инструкции, десантное подразделение «Звезда» спустилось внутрь, чтобы выяснить.

 Возможно – лишь предположить.

 Очистить.

 Зачистить.

 Некоторые люди верять в тротуар. Но большинство ждет момента, чтобы пожиреть. Пожирнеть. Съесть более жирные куски. Отобрать более жирные куски у слабых. То, что не попало в горло, нужно совать, пихать, утрамбовывая. Они чего-то ждали – все эти люди, что ушли в эту экспедицию под землю. Их порции были особенными – такие, например, есть у весны, когда она окрыляет первых жуков. Их ловят дети. Их трогают, чтобы удивиться.

 Жизнь – наклонная плоскость. Родился – вниз.

 -Командир, что дальше? – кричит сержант Иванов.

 -Ладно, - окликаюсь я, - здесь никого нет. Идем в четвертый корпус.

 Здесь можно думать все, что угодно. Например, компьютер-убийца. Вирус, расхохотавшийся в чужих клетках. Массовый психоз. Версия «24», в конце концов, то есть – террористы. Но подсознательно я всегда готов к открытиям. Первые исследователи Антарктиды тоже не знали, что их ждет.

 Минус 85.

 Минус человек. Плюс прицел. Факториал магазина. Наконец, находим целую группу скелетов. Разбросанные в хаотическом порядке, они напоминают цветы. Это – салат смерти. Они лежат, словно друзья. Пустые глазницы смотрят в темноту, разделываемую нашими фонарями, точно ножами мясника.

 Но ведь еще несколько назад центр на поверхности получал устойчивое изображение. А здесь – скелеты. Что заставило этих людей перекочевать из одной сферы в другую так быстро.

 Торжество.

 Становится на по себе – кажется, еще немного, и ты сам станешь частью чего-то – такого же откровенного и непринужденного, как эти скелеты.

Станция.

Так.

- Сможете определить имена по скелетам? – спрашиваю я.

- Ох, - вздыхает Саввиди, видя все это у себя на экране, - они истлели?

- Как-то не так, - говорю я, - Витя, что по сетям?

Витя подключился по wi-fi, здесь словно бы все в порядке, но не хватает главного – плоти на костях, а ведь еще совсем недавно все эти люди подавали признаки жизни – во всяком случае, привычные нам сигналы были снабжены их голосами, их лицами – они надеялись, они дышали, они вращали мир ногами. Иванов – в соседнем помещении. Борисов, Классен, Петренко – в коридоре. На моем лице маска, однако, анализ воздуха не показывает никаких аномалий, то же касается и радиационного фона. Химия? Нет, все в норме.

- Вот, - говорит Саввиди.

Это журнал, который запускается без вопросов – мы видим улыбающуюся девушку, и она прекрасна – жизнь проходит по каналам ее тела, уходя в каналы души. Я улыбаюсь ей в ответ, размышляя о том, находится ли она здесь, среди наваленных друг на друга скелетов, или же она выжила. Бог создал человека по своему образу и подобию – значит, он был таким же, как она? Богиня?

- Привет, - говорит она бодрым и сексуальным голосом, - сегодня у меня день рождения. Мне исполняется 26 лет. Я люблю «Москву-Москву». Давайте все вместе скажем, ребята, а? Ребята?

И вот, они все говорят хором:

- Я люблю корпорацию «Москва-Москва».

Уважение к фирме – великая вещь, она сродни религии.

Новый пакет. Неизвестность на диаграммах – кто их придумал? Дрон словно бы говорит наоборот – еще один вопрос к разработчикам кибернетического языка. Второй дрон – вооруженный паук – два импульсных шокера, огнемет, пулемет, штуковина, стреляющая ампулями, установщие помех, лазерное сверло (способно открыть титановую дверь) – эта гадость может справиться с кем угодно даже в этих гадостных коридорах. Итак, на экране они празднуют день рождение, и девушку зовут Эвелиной – пухлый и немного пошлый рот, но необыкновенный энтуазм души искупает все грехи.

- И выпьем тут, - говорит менеджерское лицо.

А вот еще одно менеджерское лицо:

- «Москва-Москва» прекрасна!

Крики. Тьма. Должно быть, запись стерта, и далее, курсор программы натыкается на отрезок – на экране лишь полосы, но человеческие крики способны загнать душу в ад. Корпорация «Москва-Москва» уходит на десять этажей под землю, и ни один нормальный человек в РФ не знает о ее существовании.

От крика сводит душу. И тут – голос – простой, нет, простецкий, мужицкий:

- Продолжаю есть!

- Аналитический центр! – запрашиваю я. – Быстренько! Чей это голос?

«Москва-Москва» расположена вовсе не в Москве, а в горах, хотя горы эти символические – это черноморское побережье, рядом Анапа. Сами анапчане знают, что рядом что-то построено, и туда едут машины – по основной версии, это – секретнафя военная база. Да и невозможно это не знать, потому как не с луны эе все это свалилось – пока шло строительство, на работы нанимали людей из разных регионов, но вот уже более десяти лет здесь работает закрытый режим. Автомобили снабжения, служебные автобусы, прибывают сюда регулярно, но никому неизвестно, что там внутри?

- Голоса нет в базе, - приходит в ответ.

- Голос можно и поменять, - замечает Иванов.

-Да, а в итоге?

- Но вы же слышали? Продолжаю есть!

- Да это может обозначать что угодно!

Лицо в отражении. Глаза-зеркала. Нет души, и не будет – лишь работа, превратившаяся в кислоту сознания. 300. 400. Четкость не знает границ. Земля – лишь пылинка на фоне космоса. От понимания своей ничтожности страх за бытие усиливается.

Все ровно.

Люди не научились менять душу.

Все напрасно.

- Нижний этаж, - говорит Иванов, - никакого движения, журналы…. Да журналы уже скачены, на обработку стертых участков уйдет время, хотя они могут сделать это достаточно быстро.

- Еще одна жертва, - сообщает Саввиди.

Он недалеко, и потому, пройдя к повороту в зал, я встречаю его – и этот человек раскорячен, поделен, и, почему-то, чем-то обработан – очень хорошо, что сквозь маску я не чувствую никаких запахов, и очень плохо, что его лицо сохранилось – и лицо таково, что оно может остаться теперь внутри меня до конца дней. Лицо, полное мучений, возможно, самая страшная вещь на земле.

Саввиди присаживается и вынимает из сжатой ладони записку. Она гласит:

 

Меня съел Джо Апальков

 

 

 Центр уже работает, я щелкаю кнопкой персонального пульта и добавляю себе милиграмм транка – каждый костюм снабжен набором препаратов, которые можно впрыснуть непосредственно в кровь. Мощная мысль, отсутствие страха – это слишком хорошо, чтобы быть правдой, однако, персонал целой базы уничтожен, и здесь не до шуток. База вскоре находит нам ответ:

- Джо Апальков. Житель Анапы. Продавец шаурмы.

- Шаурма, - говорю я задумчиво, - он тут был.

- Ищем на камерах, но данных мало.

- Старые данные?

- Так, нашли. Удивительно – он постоянно приезжал на базу, привозил обеды. Как они могли такое допустить. Ищем дальше?

До разгадки далеко, как до ближайшей звезды, но я не могу сказать – до луны, потому что луна – рядом, и ныне любой, у которого есть в кармане лишние 100 миллионов долларов, может слетать туда без проблем.

Итак.

Итак.

500, 600.

Итак.

Впрыск в кровь, и ты – живой автомобиль, способный работать без устали на протяжении суток, двух, трех, пока не возникнут первые следы физического износа. Роботам страх еще более неведом, но их мышление шаблонно. На втором этаже – двадцать трупов, полутрупов, объедков. Их что же, съели?

Саввиди щелкает своим универсальным устройством – компьютер, телефон, планшет, шокер, нож, прибор для анализов, молоток, миниатюрный дрон (пропеллер выдвигается).

- Нашел его телефон в базе, - говорит он.

- Ты что? – спрашиваю я. – Ты что, зачем ты это делаешь?

Возможно, ему слишком хорошо от веществ,что гуляют внутри его сути, и потому он делает то, чего не должен делать: длинный гудок.

- Алло.

- Привет. А кто это?

- А кто тебе нужен?

- Шаурма?

- Да.

- По чем у вас?

- Вам на дом?

- На дом. Послушай, тебя что, зовут Джо?

- Да. Джо я. А что тут такого? Все знают, что я – Джо.

- Так. Джо Апальков.

- Апальков. Слушай, заказывай или заканчивай, у меня много работы.

- Слушай, Джо. Слушай сюда.

- А, слышу, ты нервничаешь. Нет, брат, нет. Не нервничай.

- Это ты!

- А, ты об этом? Да, я. А что?

- Ты это сделал?

- Я, кто ж еще. Ты давай, брат. Давай, приезжай.

Я включаю себе подачу электронной сигареты – хотя это не сигарета, а универсальная трубка. Вот и сержант Иванов. А вот и двое бойцов из шестого – сильные ребята, я видел в свое время, как они готовятся – с любым справятся, иногда кажется, что они способны поймать пулю зубами, изменить траекторию полета снаряда ударом ноги. Кажется, одного зовут Леша, а другого – Митя – просто с ними я общаюсь исключительно по именам.

700, 800.

900.

901.

Оцепление. Дежурство. Выбираясь наверх, я ожидаю солнце, и вот оно – жирный анапский глаз в синем небе, излучатель морской правды и горных девиаций. Работа. Скорость. Вылеты. Улеты.

Осторожно – опасная зона – работа мозга.

Перерыв делается по расписанию, инструкция – наш бог, но если применить ослабитель, то работать дальше нельзя, здесь, говоря по-русски, организм может поймать клина. Я сижу в автобусе.

- Девять-десять-три, - вызов.

- Да, - говорю я.

- Послушай, послушай.

- Я слушаю.

- Послушай, не говори  никому. Они послали туда обычных ментов. Ты понимаешь? Четыре машины, группа спецреагирования, местный отдел.

- Его взяли?

- Никто не отвечает. Послушай, этот Джо только что вышел на связь, он говорил о качестве мяса. Послушай.

- Слушаю.

- Вам надо оставаться на месте. Ничего не делайте без команды. Что у вас по инструкции?

- Тишина.

- Понял.

Я понимаю, что впереди еще так много всего, 1000, 1100. Часы – круг. Часы – злой круг. Все когда-то заканчивается, нет незакрытых задача. Когда люди научатся проникать в иные миры, все будет намного сложнее, но доживу ли я до этого времени. Пусть катится солнце. «Москва-Москва» пуста, она выедена до основания.

Правильный ум подразумевает лишь аналитику и действия. Третьего не дано.

1200, 1300.

 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля