Ваш город:
20-05-2015 Елена Блонди

Елена Блонди. Отрывок из романа "Дискотека"

 Ленка быстро шла мимо опустевших лавочек, мимо цветущих кустов смородины, провожающих ее волнами запаха, отвела рукой низкую ветку старого абрикоса - всю в цветах, просто так, чтоб потрогать лепестки. Шла и думала сердито, ну вот, смотри, красивый и ласковый, и ждет тебя, и будет у вас прекрасное лето, какого ж черта тебе еще, Малая? И он тебе нравится и был раньше этого малолетнего Панча, ну и Панч все равно не денется никуда, в смысле как брат и родственник. А еще как малолетка. Ты же не замуж собралась за Пашку Санича, Малая. А так, просто. Как вот все.

  Она повернулась и помахала рукой далекому свету фар. Приглушенно проревел мотор, и свет развернулся, уехал, перестал просвечивать длинный двор. А Ленка ступила на площадку, вглядываясь в темный силуэт на лавке у подъезда. Почти совсем уже прошла, но вдруг остановилась, с нехорошей щекоткой в животе. Шагнула ближе.

  - Петичка? Это ты? Привет. А...

  Петичка подобрал длинные ноги, скрестил их под лавкой и качнулся вперед, цепляясь руками. Ленка ахнув, подскочила, хватая его плечи.

  - Ты бухой! Сиди, свалишься же! Петь, тебе домой бы.

  Она оглянулась на темные стекла кухни. Вот же черт, сейчас он станет ломиться в двери, или орать. Будет скандал. А Светке нельзя. Волноваться. А еще подерутся вдруг.

  - Уже, - вдруг сообщил Петичка медленным голосом, - ужже. Нету ее.

  - Ну, - неопределенно отозвалась Ленка, усаживаясь рядом и придерживая качающуюся фигуру, - ну как бы, да...

  Смотрела на темные окна, думая быстро, хорошо бы Светка не выскочила, искать ее. И чего в кухне темно, неужели они до сих пор торчат в комнате, или уже спят? Перемыли посуду, или просто свалили в раковину. Надо как-то спровадить беднягу, а куда он пойдет такой бухой.

  - Побежжала, - продолжил трудный рассказ Петичка, - за этим своим жж... ж...

  - Подожди, как побежала? Куда?

  - А я въебал, - Петичка снова качнулся и взмахнул длинными руками, - Ленка, это ты?

  - Я. Черт. Кому?

  - Что?

  Он упорно заваливался на нее, и Ленка выдохнула, стараясь выровнять тяжелого Петичку, и оглядываясь на окна.

  - Ему, - сам догадался Петичка, и похвастался дальше, вытягивая перед собой кулак, - в рожжу прям. Жжопа с ручкой.

  - О Господи, - слабым голосом проговорила Ленка, поняв, что поспела к шапочному разбору, - вы дрались ужжже? Черт. Уже, я хотела. И чего? Где Светка?

  - Сс... - попытался Петичка, опустил голову и заплакал.

  - Не надо ее, словами такими, - Ленка наконец выбралась из-под Петиной руки, усадила его ровнее и побежала в подъезд, рванула приоткрытую дверь.

  В прихожей светила лампочка, и в комнате у Светланы горел торшер, показывая разоренный журнальный столик, окурки по полу, и у дивана пару перевернутых тарелок с остатками салата - тоже по полу. И никого.

  - Ссве-та! - заревел в прихожей безутешный Петичка, топая и валясь на вешалку. Заворочался, обрывая висящие там куртки и плащи, - ссука, Ссветка, сстерва ты!

  - Черт, - переключилась с верхних сил на нижние Ленка, бросаясь из комнаты и снова подхватывая нескладного длинного Петичку, - не па-дай, я же не подниму тебя по-том! Стой!

  Она толкала Петичку наружу, но он упирался, и вдруг заголосил, рыдая:

  - Вссе очень просто! Сказки обман! Солнечный остров... скрылся в... в...

  В подъезде защелкал замок на соседней двери, и Ленка быстро толкнула Петичку в свою комнату, валя его на диван.

  - Да замолчи уже! Макаревич нашелся!

  - Нет гор зо-ло-тых! - старался Петичка, укладываясь набок и суя под щеку ладонь.

  Ленка села рядом, пихая его бедром. Положила руку на растрепанные волосы. Нагибаясь, зашептала, настороженно глядя на тусклый свет в прихожей:

  - Петя, ну Петичка, миленький, спел уже. Хватит. Ты полежи, ладно? Поспи. Я тебя укрою сейчас. Ты только молчи, хорошо? Бедный ты Петя. Бедный. Бедный ты наш Петичка.

  - Ваш? - он поворочался, укладываясь, задышал ровнее, иногда всхлипывая. Такой большой, длинный, с неловко уложенными ногами в напрочь вытертых залатанных джинсах, с короткими, во все стороны торчащими светлыми волосами.

  - Конечно наш, - шептала Ленка, легонько гладя его затылок, - спи, Петенька, спи.

  Он и правда заснул. И Ленка убрала руку, встала, тихо ступая, вышла и плотно закрыла дверь в комнату. Нащупала в кармане ключ и вылетела, щелкая замком. Чертов Жорик, получил значит по башке от Петички, и похоже, обиделся и удрал, а дура Светка бегает по ночному городу, уговаривая козла вернуться. Хорошо, нет родителей, и надо же как получается, именно когда и нет, столько всего наслучалось.

  Она села на лавочку, боясь уходить, а то вдруг они убежали без ключа, вон двери бросили открытыми, раззявы. И Светку надо перехватить, рассказать ей, что Петька дрыхнет в комнате, чтоб не зашел туда невзначай ее пакостный Жорик. А то еще позвонит участковому, на него это похоже.

 

 

4.

 

 В школу она ушла рано, даже раньше, чем надо, ей хотелось пройти одной, теми же улицами, где еще вчера она шла - совсем другая. Так что сумка висела на плече, оттягивая его книгами, юбка шуршала об колготки на коленях, и ветерок лапал кожу в вороте светлой рубашки. Ленка вытянула руку, так же, как вчера, ведя пальцем по шершавым штакетинам длинного забора. А с другой стороны рвалась на проволочной линейке маленькая черная собачка, хрипела, исходя лаем. И не допрыгивала, злясь. Под косматыми лапами мялись синие барвинки с пятаками сочных листьев и Ленка убрала палец, чтоб не дразнить песика. Помахала ему:

  - Пока, Черныш!

  И ушла дальше, продолжая внимательно слушать свое новое тело, его шаги и то, как ноет живот, неприятно, но вполне терпимо отдаваясь при каждом шаге.

  За стадионом маячила школа, пора было думать уже об уроках и временно выбросить другое из головы, но Ленка еще спохватилась, вот же блин и блин, Пашка сегодня вечером прискачет и, конечно, начнет уговаривать ее на секс. Надо как-то ему отказать, чтоб не обиделся, она никак сегодня не готова, и хорошо бы он вообще пару дней не появлялся. Ну ладно, решила Ленка, стуча каблуками по дырчатым плитам железного мостика, под никлыми метелками сухого и зеленого тростника, придумаю что-то вечером, ну совру там, насчет много дел дома, такое...

  А потом наступит лето, и да, она готова провести его с Пашкой, как он говорил, они объездят все пляжи, и это так здорово, что можно будет ехать в кабине, на бугристом сиденье, разглядывать за окном зеленые и рыжие обочины, и впереди покажется яркая синева, и они будут совсем вместе, двое, и Ленку отпустит внутри это проклятое напряжение, когда всем вокруг она чего-то должна. ...А еще полгода мучений, связанных с Панчем, и эти четыре месяца изматывающего ожидания непонятно чего. Рядом будет Пашка с его внимательным взглядом и милой улыбкой. Секса Ленке совершенно не хочется, ну, наверное, еще просто рано, надо привыкнуть. Но Пашка сильнее ее, и если рядом, то ей станет как...

  Она остановилась на углу, уже перед самым внутренним двором, по которому носились ранние первоклашки, пытаясь подобрать мысленные слова. Как ей станет? Наверное, защищенно. Как будто он старший брат. Не такой, с которым дерутся, и бегут жаловаться родителям, а такой, настоящий, который всегда рядом и защитит, позаботится. Если для этого надо будет с ним спать, с Пашкой, ну ладно, это можно. Только чтоб не заразиться, и не залететь.

  Заходя в гулкий холл, где шестиугольные зеркала на длинной стене провожали ее отражениями светлой копны волос и плечами с сумкой на одном, она вспомнила, как в восьмом в школу приехала большая врачебная комиссия, доктора заняли три кабинета и актовый зал, и всех с уроков вызывали по фамилиям, забирали по десять человек, и вели через пустые коридоры. На перемене маленький Колька Бабенко, торопясь и всхлипывая от возбуждения, повторял, вытирая рукой мокрые губы:

  - А к девкам там геникола приехал, пацаны сказали, проверять их будут, кто целка, а кто нет! Врач такой. Специальный!

  - Хыто? - удивился толстый Макарченко, тесня Кольку в угол и растирая большой лапой серые волосы на колькиной макушке, - а ну повтори хыто хыто приехал?

  - Пусти, - пищал Колька и, вывертываясь, повторял, - геникола, ну врач такой!

  - Гинеколог, балда с ушами, - поправил его тогда Макарченко, у которого не было отца, а мама работала лаборанткой на станции переливания крови.

  И девочек вызвали, с урока химии, вывели стайкой в пустой коридор, они шли следом за школьной медсестрой, шаги прыгали от стены к стене, и вдруг вместо одинаковых послушных шагов рванулся частый дробный топот. Все остановились, наталкиваясь друг на друга. И смотрели, как по коридору в сторону спортзала убегают Танька Калмыкина и Наташка Шибик.

  - Господи, - утомленно сказала медсестра, качнув крутыми кудрями, блестящими лаком, - вот уже дуры, вот дуры.

  

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля