Camera Kunsta

Портал концептуальной литературы

29.11.2022Автор: zinochka

День примирения и согласия

7 ноября. Евгений Петрович лежал на диване и дрочил.
Дрочилось тяжело и по-старчески безысходно. Заходящее осеннее солнце строило ехидные гримасы. Мысли лениво расползались, как насосавшиеся мандавошки, мешали сосредоточиться и комкали мастурбационный сюжет.

В прологе были сладострастные воспоминания бывшего ответственного партработника о девушке его мечты – соседской восьмикласснице Зоеньке Пальчиковой. В слезящихся глазах стоял ангел в гофрированной мини-юбке и с красной ленточкой в толстой, как хвост лемура, косе.

Диспозиция развернулась привычно-естественным образом: Евгений Петрович тщательно подмылся, вставил две свечки анузола, выпил сердечные капли, опустил в баночку с водой челюсти и прилег на оттоманку. Затем достал из кармана мятых брюк с вытянутыми коленками пачку заокеанских денег, пересчитал и по привычке засунул купюры между любимыми страницами книги Сорокина на комоде. Петрович застал приватизацию и успел прихватить скромный заводской пансионатик с лодочной станцией и какой-то сотней гектаров. Арендаторы приносили плату исправно и ежемесячно.

Глаза мечтательно закрылись, руки медленно и с чувством расстегнули заношенную байковую рубашку, а затем и ширинку. Он сказал: «Поехали!» и взмахнул рукой. Но безразличный червяк висел вызывающе вяло. Сюжет требовал завязки. И Евгений Петрович завязал его узлом. Затем включил телевизор, там – «В мире животных». В зажмуренных глазах поплыл калейдоскоп пубертатных медузных грудок, хоровод свежевыловленных устриц и прочих русалочьих девственностей. Крошечный влажный язычок, высунутый из створок устрицы, поманил Евгения Петровича обгрызенным ученическим пальчиком в чернильных пятнах. Тут-то узелок и развязался. Радости пенсионера не было конца, и он бросился развивать успех.

Развитие действия происходило стремительно, с регулярной сменой рук, кряками, покашливанием и паузами для утера слюны. Осеннее херостояние радовало воспоминаниями о безвозвратно ебливой комсомольской молодости. Руки, забыв об артрите, работали без устали, как подшипники родного ГПЗ. В кульминации были намечены решительный всхлип и молодецкий рык. Еще несколько секунд, и… и… и… Раздался оглушительный врасплошный звонок в дверь. Как землетрясение, как лифт, оборвавшийся в прошлом году то ли со свидетелями Иеговы, то ли с агитаторами от «Единой России». Хуй рухнул, как Берлинская стена.

В этот момент из мира животных донесся вкрадчивый голос Николая Дроздова: «А сейчас посмотрим, как размножаются устрицы…» Раздосадованный Евгений Петрович разжал судорожно сведенные пальцы. Второй звонок по настойчивости напомнил сирену «Скорой», когда увозили его покойную жену, героически погибшую от апоплексического удара в черный день прекращения выплат по билетам МММ. «Наверно, снова картошку или сахар мешками…, а может снова агитаторы…» – уныло подумал он и поковылял к двери. В прихожей Евгений Петрович согнул в коленке и отвел в сторону левую ногу, и выпустил букет Молдавии с отчетливыми тонами мэзэре верде. Три замка, цепочка, засов и задвижка лязгнули вызывающим дискантом.

О, Боже! На пороге стояла Зоенька Пальчикова, с портфелем. Шамкающий мокрый рот Евгения Петровича бесформенно расплылся, съеденные губы запали, а дрожащий кулачок протер счастливые очи. Изумленная слеза умильно скатилась на подбородочный кактус бородавки.

– Здравствуйте, Евгений Петрович! – вздрогнул хвост лемура и замер в районе левого соска.
Беззубый рот радушно раскрылся для ответного приветствия, но быстро захлопнулся при воспоминании о забытом в баночке.
– Евгений Петрович, здравствуйте! Я теперь состою в передовых рядах борцов за светлое будущее, идущих вместе! – звонко отрапортовала Зоенька со стеклянным комсомольским взглядом. – По поручению районной организации я собираю с населения подответственной территории книжонки грязного писаки Сорокина для заполнения общегородского унитаза. Сдавшим эту макулатуру мы выдаем в качестве бонуса подарочное издание Сборника речей депутата Райкова, роман Григория Климова «Протоколы советских мудрецов» или Книгу о вкусной и здоровой пище, на выбор.
Евгений Петрович сделал жестом «минуточку» и пошел в горницу. Первым делом он водрузил на место «улыбку № 32», гордым соколом-сапсаном заглянул в зеркало и застегнул пуговку на ширинке. Он был взволнован, будто у него спросили, сколько орденов у комсомола. Настал долгожданный исторический день, когда он пригласит войти девушку его мечты, возьмет за ручку с чернильными пальчиками и расскажет ей свою краткую автобиографию с отдельными героическими эпизодами. Затем он угостит русалку наливочкой, и Зоенька непременно упадет на оттоманку от восхищения… или клофелина. От сексуальной перспективы голова закружилась, как от первого посещения валютной «Березки».

– Зоенька, входи, детка! – вкрадчиво пролепетал он стенокардическим голосом.
Как Зоя Космодемьянская, с гордо вздернутой головкой и бегающими глазками, девушка смело вошла и захлопнула дверь. Евгений Петрович долго провозился с замками бронированной двери, но наконец торжественно возгласил:
– Зоя, сегодня, в исторический День примирения и согласия, не откажи верному соратнику твоего деда выпить вместе за здоровье нашей великой Родины!

Зоя с ненавистью и презрением посмотрела на старичка, как на оккупантов, спаливших родную хату, и страстно сказала:
– Да! С удовольствием.

Евгений Петрович усадил предмет обожания на оттоманку, доставшуюся ему из таможенного конфиската еще при должности, а сам посеменил на кухню. Там он дрожащими руками налил клюковки в хрустальные бокалы, достал из затхлой аптечки таблетки клофелина и размешал полпачки в одном из бокалов. Затем бокалы были торжественно водружены на журнальный столик перед чинно восседающей восьмиклассницей. Свой же бокал Евгений Петрович подвинул ближе к антикварному креслу красного дерева.

– А шоколаду у вас не найдется? – скромно спросила прелестница и подарила пенсионеру ускользающую улыбку.
– Как же, как же, Зоенька, айн момент! – Евгений Петрович снова юркнул на кухню.

Зоя Пальчикова не теряла времени. Она достала из портфеля полпачки клофелина и пальцем размешала таблетки в бокале Петровича.

– Целоваться не будем, брудершафт тлетворен, как книги Сорокина, – сказала она решительно, когда трясущиеся руки пенсионера поставили на столик бонбоньерку с «Мишками на Севере», а хозяин, скрипя суставами, уселся в красное бархатное кресло и уставился на голые коленки.
– Зоенька, сегодня такой день, такой день… Давай выпьем за примирение и согласие!

Опрокинули, деловито зашелестели фантиками.

– А помнишь, как ты нагадила в лифте 1 мая, а я тебя сдал уборщице Клавке? – вспомнил предлог для задушевной беседы Евгений Петрович.
– А вы, когда хуй пятиклашкам в лифте показывали, я ведь тоже не смолчала, записки во все почтовые ящики накидала, – поддержала беседу Зоя, шныряя глазами по полкам.
– Как четверть, Зоенька, закончила? Слыхивал, родителей опять вызывали… – шевельнул отяжелевшим языком пенсионер.
– Да заебалась я Толстых читать… – под этот нежный щебет голова Евгения Петровича склонилась набок и раздался похрюкивающий храп.

Зоя встала, пошатываясь, и подошла к комоду. Она выдвигала ящички и шарила. Наконец осоловевший взгляд ее упал на томик Сорокина. Преодолевая брезгливость, она взяла его в руки и раскрыла. На паркет полетели купюры, и, как осенние листья, закружились в хороводе. Зоя нагнулась вслед за ними и аккуратно прибрала все до одной в лифчик. Но вскоре ноги подкосились, и она едва успела сделать пару шагов, чтобы с удобством упасть на оттоманку и отрубиться.

Первым очунял Евгений Петрович. «Блин, наверно, бокалы перепутал, что-то голова кружится». Но силы подсесть к спящей восьмикласснице нашлись. Узловатые пальцы прошлись по коленкам, добрались до бедер…
Нет, не так! Развязка должна быть красивой, как в упоительных мечтах, и пенсионер стал развязывать шнурки на восьмиклассных ботиночках. Когда же нос его коснулся правого соска и начал шумно вдыхать молочный запах молодости, Зоенька проснулась. И первой трезвой мыслью были деньжата в лифчике.

– Ах ты, козел персональный! Прочь развратные руки от молодого поколения новой России! – и она незаметно пощупала, на месте ли деньги. – Я буду жаловаться в Совет Ветеранов!
– Дорогая Зоенька! А не прокатиться ли нам на «мерсе» на мою дачку? – продолжил наступление Петрович. – Озеро с лебедями, бассейн, шашлычки, шампанское…
– Вы это бросьте старорежимные закидоны. А в мексиканский ресторан, а потом в казино – слабо?
– Ну, Зоенька, для тебя…
– О'кей, папик! Я пошла переодеваться.
– А Сорокина возьмешь?
– В ресторан? Ну ты, пупсик, извращенец.

Зоя Пальчикова вышла. Евгений Петрович надел черный костюм и вспомнил о деньгах на ресторан. Он раскрыл томик Сорокина на месте, где должны были лежать зеленые банкноты, и машинально прочел: «Эпилог». Схватившись за сердце, он лихорадочно пролистал все страницы, пока не упал с тяжелым инфарктом. Последними его словами были: «это конец».

рейтинг: 0
ваша оценка:

Основое

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
21-12-2021
Спасение Кошки, Москва

           Сеня и Коля Горбачёв жили в Дятлово. Колю в детстве называли Михал Сергеевич. Теперь ему было 40 лет, у него до этого было 4 жены, все они теперь отделились, жили сами, ждали, впрочем, как и все русские женщины, чудес. Сене было 35, жена у него была, Тоня с погонялом Сявочка.

 В один день Сеня и Коля Горбачёв заработали тыщу рублей в ЖЖ, повесив объявление «Спасение Кошки. Москва». Люди перечислили денег на лечение кошки. Сфотографирован был при этом котёнок Иван Палыча, у него еще было штук пять таких – теперь же предстояло всех их спасти.

 Сявочка нажарила котлет, нарезала капусты. Коля Горбачёв сидел возле компьютера в кошачьем сообществе и изображал девушку, у которой болеет кошечка.

 -Слы чо, - крикнул он Сявочке.

-Ая! – отозвалась та.

В наших краях такое слово есть «Ая». Его еще переводили как «Аномальное явление», но раньше. Это что-то типа «ась», только заколхозенное смыслами местными. Вообще, ничего великого тут не было, в этой победе. Но факт говорил о многом – на Руси плохо живут только лохи. Умный человек, вот, хотя бы, возжелав забухать, тотчас находит себе способы.

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
17-12-2021
Ольга Шатохина. Когда тростник прочнее стали…

По истории путешествий норвежского исследователя Тура Хейердала можно следить, как менялся мир во второй половине ХХ века. Плавание на плоту «Кон-Тики» через несколько лет после окончания Второй мировой войны – это история о странствии в неведомое. Океан пустынен и чист, главная опасность исходит от стихийных сил. Люди готовы помогать, часто даже безвозмездно. А во время последнего большого плавания экспедиция Хейердала столкнулась с самыми неприятными сторонами цивилизации – всеобщей коммерциализацией, военным противостоянием…

Итак, в ноябре 1977 года известный исследователь Тур Хейердал во главе международной экспедиции отправился в путь на тростниковой лодке «Тигрис», построенной как точная копия древних шумерских судов. Местом старта была деревня Эль-Курна, около которой сливаются великие реки Тигр и Евфрат. Тысячелетия назад здесь существовала одна из древнейших древних цивилизаций Земли, остававшаяся после себя множество загадок.

03-09-2021
Марзия Гудкова. Африканские страсти!

Рекомендую прочитать — настоящие африканские страсти, любовные интриги и разгадка клубка невероятных событий — все в одном флаконе!

02-07-2021
758

Попробуй, найди тему, когда темы одни и те же. Реальность человека проста, а личностная утонченность зачастую слишком персональна – каждый индивид сам себе кажется микро-богом, но, конечно, бывают и более крупные фигуры – опять же, внутри себя. Экспоненциальный стиль имеет множество ограничений, он напоминает записки парашютиста, который приземлился в очередной раз и увидел вокруг себя привычные контуры. Ничего нового, но старых котов нет. Сеть. Что еще кроме сети?

07-05-2021
Пастор

Джон почему-то вспоминал именно то, как его раскусили именно в Коннектикуте – и ведь хорошо, что все не закончилось тюремным сроком, и Донахью дал ему верное, точное, какое-то бомбометательное определение:

Липкий.

Это б теперь и повторить – Липкий. Джон Подтянул к себе клавиатуру и написал:

 

Версавия. Главный редактор издательства «Улития».

 

- Что ж, - сказал он себе, - гробница доблестных — вся земля.

Весь 99-й год он представлялся Пастором и собирал деньги, пока и не произошел акт вскрытия – словно бы взяли и отпаяли горлышко у бутылки с веществом под названием goo. Сила – это понимание того, что люди заняты своими делами, и чем больше дел, тем сильнее автоматизм. Но сильнее всего – дурак, как способ, как средство, как строительный материал для умелых специалистов. Джон, было, решил подвергнуть себя анализу – где же прокололся Пастор? Может быть, червь подточил мостки дороги где-то в процессе прохождения, но между анализом и самоанализом – пропасть. Кислота лишает отваги. Наоборот, движение вперед без оглядки одухотворяет, и здесь ты – первооткрыватель миров и субстанций.

24-02-2021
Последние вздохи зимы

Бабки, бабки. В бабках хорошо. В бабках, как в кустах счастья. Еще лучше,  когда есть таинство бабок, а тут все делится на два направления, где первое – это познание, а второе – естествознание. Например, ты проверил свои способы урвать что-то на практике, встречаешь товарища, а тот говорит:

- Слышь, как сам?

- Да так, - отвечаешь ты, - сойдет. А ты?

- Да так. Но так, соточку получаю, но это так.

- А….

- Ну это так, братан, оно не всегда.

- Ага…

- Бывает и больше.

14-02-2021
Мамонт

Ближе к новому году Миша С. задумался о дисках. Хотя времена дисков прошли, он пришел в магазин и сделал запрос. Менеджер, включив режим «я дергаюсь», шелестел. Оказалось, что дисков очень много, и почему-то очень много дорогих.

- Братан, не надо дорогие, - с раздражением сказал Миша.

В тот день мелкий снег обозначил толерантность зимы – приходить она не собиралась, но лишь вертела воображаемым хвостом, заставляя машины разгонять сырую грязь. Ёлок почему-то не продавали, говорили, что и не будут продавать – в этом виделся какой-то заговор. Дисков в магазине было полным-полно, покупали их теперь мало, так как, в-основном, пользовались флеш-накопителями. Диски спали в своей пластмассовой грусти.

14-02-2021
Движение

Снег облагораживает пространство, словно бы воздух осветлился, пройдя через фильтры невидимого духа. Леса родины хранят много необычайного. Металлы, во всем их многообразии, могут находиться в самом разном состоянии, и самое важное из них – это духовное. Стружка это, или мелкий песок, или плавление идей – но, когда идешь ты, радуясь тому, как хорошо метет по всей земле, и как по боку тебе привычные стандарты, ты понимаешь всю силу веществ.

Если ты находишь в лесах Ленинградской области брошенную радиолокационную станцию «Терек», СССР вдруг восстает ото сна, представая пред тобой отдельным вертикально стоящим существом. Он в халате. Это Доктор. Доктор СССР.

 

02-12-2020
Две книги. Что общего?

Я прочитала лишь одну из них, о второй нынче гудит охочий до скандальных сенсаций рунет. Еще бы, книга с таким названием… О том, что же у нас с головой, по мнению финской радиоведущей Анны-Лены Лаурен, много лет проработавшей в Москве и Петербурге, мы и узнаем из ее книги. И несмотря на прекрасное знание Анной-Леной русского языка, писала она все-таки не на нем, и перевела ее впечатления другая Лена — автор нашего портала Елена Николаева (Тепляшина). Чем мы и хвастаемся.

Вторая книга — совсем другая. Это детектив, написанный новым автором Ларсом Кеплером, хитро закрученный, очень динамичный и изрядно страшный.

Думаю, вы уже догадались, что историю о расследовании, которое проводит «горячий финский парень» сероглазый комиссар Йона, перевела для нас тоже Лена Николаева.

02-12-2020
Елена Черкиа. Так назад или вперед?

«Браузер не поддерживается. Вы используете браузер, который Facebook не поддерживает. Чтобы все работало, мы перенаправили вас в упрощенную версию.»
Вот так сейчас работает расширение, призванное вернуть старую версию ))). Гугл хром заботливо перенаправляет пользователя расширения — в УПРОЩЕННУЮ ВЕРСИЮ, с новым дизайном, конечно же.
Я уже писала, что привыкнуть можно ко всему, и чем кардинальнее перемены, тем громче «картофельные бунты», а мы сейчас имеем дело именно с такими бунтами. Это ведь не просто новый кривой дизайн, это дизайн, заточенный под новые устройства. Без букв, но с картинками, без текстов, но с эмодзи, без возможности рассмотреть фото-оригинал, но — с его «репродукцией» на экране в лучшем случае в десять раз меньше ранишнего, в худшем — во все двадцать.
Я думаю, монстры идут на такой шаг именно потому что он неизбежен. Большая часть юзеров пользуется социалками именно в мобильных устройствах. Намного меньшая — с больших. Я бы сказала, по их прогнозам — исчезающе меньшая))).
Что из этого вытекает для нас? Тех, кто слово ставит на первое место, а любую красивую картинку или кнопку — на второе?

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация