Ваш город:
06-06-2017 Автор: Шевкет

Тема лести

Тема лести медленно уезжала из сознания профессора, он молча проводил ее до нужного поворота. Она не вернулась. «Уехала – прошептал под нос себе Браат. От этого ему стало легче и комфортнее. Он любил время от времени с кем-нибудь прощаться. Вам кажется это странным? От чего, возразил бы вам профессор, ведь чем быстрее ты чего-то лишается, тем быстрее, что-то приобретаешь. Реакция замещения нужного ожидания – как говорит Браат. Однако вернемся к их неторопливой беседе.  

- Вы это о чем, профессор? – спросил Воротников – он не совсем расслышал фразу.

- Ни о чем.

- Ни о чем – это очень сильно сказано – подтвердил ветврач, - я тоже часто думаю ни о чем. Мне иногда думается, что это самые лучшие мысли. От них душа не трепыхается. Так легко и уютно, как на мягкой травке. Лежал бы на ней вечно. Просто блажь!

- Блажь не имеет никакого значения – довольно заулыбался профессор, – ведь она живет всегда за мгновение до нас, поэтому мы ее чувствуем, а она нас нет.

- Интересно! Значит, мы видим только ее отражение в наших желаниях? Нам, как всегда, достается лишь иллюзия – подытожил Воротников. От этого по его лицу проехал кортеж уныния. Кортеж не ускользнул от пытливого и наблюдательного взгляда профессора:

- Не печальтесь! Это не делает нашу жизнь хуже или лучше. Просто, это так же просто принять душе, как свет звезд, которых никогда не потрогать. Остается только внимать их запаху. Что может быть романтичнее?

- Пусть так, профессор, но, запах этот такой привлекательный не всегда. Любая тайна имеет только особый статус во времени – быть своевременной. Иначе, лично для меня, это нелепая обуза.

- Каждому предназначена только его личная тайна.

- Это как? – удивился Воротников.

- Очень просто. Тайна, предназначенная тебе, всегда легко принимается твоим собственным «я». Если иначе – это не твое. Можно, конечно, пытаться идет против этого, подобно рыбе, что идет вверх по течению. Только, я вижу в этом суетливое излишество. Да и смысла мало.

- Может быть, правда в этом ваша, профессор, может быть – Воротников находился в фазе сомнений. Это если бы гусеница из кокона не хотела бы выйти в образе бабочки – даже наличие крыльев было бы для нее не доказательством того, что жизнь ее пошла иначе. Но то, гусеница – мозгов нет, а то – ветврач. Он, человек, опытный и практичный, многое познал. Хотя сколько их таких опытны – пруд пруди, живут и купаются в море своего опыта и других успевают еще поучать. Ну, если во время им рот не прикроет, кто-то хищный и оголтелый.  Думаю, рыбы, идущие против течения лучше их, ведь красоту, потому что несут в себе. Несут и ничего об этом не знают. А красота, тогда и хороша, если ее носитель не понимает, какое великое благо несет в себе. Это и есть самая настоящая правда. 

Зависла пауза взаимного молчания. Оба поспешили еще утопить в новой порции вина. Признак надежного похмелья постепенно  накрывал их с головы до ног. В такие минуты люди начинают всегда смотреть на окружающий мир иначе. Как иначе? Выпей вина и убедись в этом. В ходе затянувшейся паузы, к их столику подошла дама глубоко бальзаковского возраста и приветливо что-то начала им щебетать. Воротникова  это не смутило, хотя дама ему не была знакома. Ветврач подумал о ней – как же ты плохо выглядишь, родная. Уж я бы столько и не выпил, чтобы хоть на мгновение к тебе пристыковаться. – И это было частью его личной правды.

Браат же, напротив, ее хорошо знал. Она присела к ним и тут же начала мыльный допрос, как обычно это делают женщины. В таких расспросах они очень схожи с детьми. И нам часто бывает неловко им в этом отказать. А они, потом все же не по-детски глубоко залазят вам в душу. Будто на ее дне лежит вкусная конфета и ее обязательно нужно найти. А вот для чего? А, просто так – соприкосновение с чужой жизнью делает их богаче. Вопрос, только чем? Думается, это желанием выделиться.  Браат, не слишком был рад встрече с ней. Выражение его лица этому было прямым доказательством. Он много знал женщин, и потому ее любопытство удовлетворял неохотно. Ирина, так ее звали, своим видом, напоминала вышедшую из моды куклу, что долго лежала где-то в запасниках. Ее друзья за глаза называли Пластилиновое Лицо. Надо сказать – своим видом она оправдывала такое прозвище. Неизвестно, выглядела она раньше по-другому или нет. Только возникал резонный вопрос – зачем ее «достали» из этих запасников.

Однако, Ирина, ничуть не парилась по поводу своего вида. Внутри себя она чувствовала всегда королевой. Она, вообще, не думала никогда о том, рады ли ее видеть. Такие люди всегда заходят в вашу душу без стука, словно им везде рады. Вскоре запас еще дежурных вопросов иссяк, и она пожелала заправиться водкой. Браат, как истинный кавалер, это устроил. Вероятно, он надеялся, что это приблизит минуту ее ухода. Но разве может быть много водки для Иры Пластилиновое Лицо. Водка была ее топливом, которым она могла заправляться без ограничений.  Она не унималась, и успела за какие-то десять минут изрядно войти в состояние нужной заправки. Ирина умело пристыковалась к сигарете и, сделав несколько затяжек, перешла уже к своей теме:

- Ты мне всегда мог если не помочь, то дать дельный совет. Что мне делать? Лешу она совсем опутала. Он оставил кафедру. И сейчас пашет на двух работах, и где? На стройке. Мой мальчик, ты же его знаешь, подавал хорошие надежды. Но, если бы не эта стерва…

- Ира, я не хочу вникать в ваши семейные волнения. Ибо, это все лишний шум. Избавляйся от него, и все проблемы будут решаться сами. Лучше выпей еще!

- Спасибо – согласилась она и еще заправилась водкой, но, после, не желая униматься, продолжила – мне нужна твоя помощь. Не  откажешь?

Браат был слегка обескуражен, но виду не подал. Воротников заметил, как по лицу профессора пробежали волны. «Наверное, настраивается на понимание – подумал он – хотя, что может быть у них общего. Неужели интим? Ну, профессор, тогда, вы точно – неопознанный  экстримал. А, что, может в иных областях эта мадам может быть такая Марья-искусница, что можно и свое имя забыть – но его мысли были прерваны воющим рыданием. Ветврач увидел, как по помятому лицу Ирины пробегают бурные ручьи слез.

- Перестань, Ирма – назидательно сказал профессор – здесь ни к чему устраивать сцены.

- Это мне все равно, ты же понимаешь, что у меня болит – и ее палец, схожий с недокуренной сигарой указал в то место, где начинала свое восхождение в пространство ее грудь – ты же знаешь, что я так много могу. Но, вот в этой ситуации я бессильна.

- Так что же ты хочешь от меня? – профессор изобразил детское удивление.

- Хочу, чтобы бы ты взял его в свой проект. Только сейчас ничего не говори. Подумай и сделай это для меня. Просто сделай! Только не отказывай. Ты же знаешь, что я в долгу не останусь. Дай ему шанс. В этом проекте он сможет вновь найти свое призвание и тогда она потеряет над ним контроль. Это так важно, понимаешь?

Профессор заерзал на кресле, видно его мысли из наблюдения перешли к совещанию. Он никогда не принимал поспешных решений, ведь в торопливости всегда кроется подвох. Настоящее решение должно быть выдержанным, как вино или отточенным, словно кинжал. Браат решил взять паузу:

- Давай этот разговор отложим до четверга. Ты мне позвонишь, и тогда я точно могу тебе дать ответ. Не скрою, мне сейчас нужные толковые помощники. А твоего Лешу еще нужно будет проверить на практической ниве. Кто знает, может, растерял он свой багаж знаний, пока мешки носил.  А?

- Нет. Никак не растерял – начала оправдываться Ирина – я точно знаю, верь мне – еще  больше начала жонглировать своими десятью «окурками» перед своей грудью. Воротникову это показалось очень захватывающим явлением. Эти пальцы напоминали ему теперь стайку откормленных куропаток, что искала себе приют на холмах грудей. Однако, что-то мешало им. Нет, только не их обладательница, ведь сейчас, они жили своей отдельной жизнью.  И он верил в это. Вот скоро они приземлятся, и, пощипав травку, улягутся спать. И так им будет хорошо ночевать, тепло  и уютно.  И грезы уносили ветврача все дальше и дальше. Оно и понятно, про него, как бы забыли и поэтому, теперь он предавался наблюдениям. А вино было хорошим помощником ему в этом деле.

Бывают такие мгновения у каждого из нас. Это, и правда, лишь короткие передышки на дистанции жизни. И ведь кто сможет поспорить, что именно в такие мгновения могут поместиться целые промежутки времени. Словно, мы проживаем в них одну, две или несколько других жизней. А все потому, что считать жизнью как таковой. Или это длинное и утомительное существование, с ежедневной проверкой своего эго на состоятельность к запросам. А может, это просто шанс сделать из себя того, кем ты можешь быть, но таковым не являешься. И уж совсем звучало бы нелепым и странным заявление, что жизнь - это–просто попытка рассмотреть себя в глазах других. Все это не было бы таким занимательным, если бы не один факт – жизнь случается. Именно в этом явление и есть самая главная и неповторимая ее уникальность. Странно, но именно это большинство людей и не понимает. Хотя это далеко не чужая тайна, понять которую, нужно делать что-то невозможное. Но, если рыба идет поперек движению, значит это ей нужно, так и человеку, время от времени нужно идти вспять всему. Кто знает, возможно, это и есть тот путь к самому себе.

Профессор продолжал, ведь основную часть беседы Воротников не услышал, пребывая в своих грезах:

- Так что вот и делай свои выводы. Но, надеюсь, мои слова ты обдумаешь. Так что жду твоего звонка. Ладно? – Ирина уже вполне успокоилась. Ее взгляд стал вполне обоснованным и походил на дрессированную собачку. Воротникова это удивило – да, профессор знает, как вызвать доверие и настроить на волну восприятия. Даже водка этому не помешала. Ну, господин Браат – вы, просто гений!

Знал бы ветврач, каким экзотическим человеком была эта Ирина, но удивился бы еще больше мастерству профессора. Ведь мало кому такое было под силу. И это было так. Между тем Ирина с кем-то уже вся в телефонном разговоре. Ее временное отсутствие Воротников решил заполнить своим присутствием:

- Предлагаю следующе, выпить за Вас, профессор. Возражения не принимаю – он разлил по бокалам остатки вина. Профессор улыбнулся глазами и молча приложился к посуде, выливая в себя ее содержимое цвета застоявшейся крови. Ветврач последовал его примеру. Его знакомая продолжала мучить трубку мобильника своим зычным голосом. Это уже порядком надоело Браату, и он жестом ей показал на дверь. Она беспрекословно повиновалась, и, не отнимая трубки от уха, скользнула к выходу. В окружающем воздухе повисло долгожданное облегчение. Ветврачу это напомнило процесс дефекации. По его лицу  проехал обоз удовлетворения. Профессор, видя это, лишь опять мигнул своей душой – ведь это не смогло ускользнул от него.  Пить ему уже порядком наскучило и он решил что-то открыть своему собеседнику.

- Вы, мой друг, иронизируете по ее поводу. А зря, ведь она не стандартна в своей жизненной позиции. И этим многим не нравится. Я скажу больше – вызывает у большинства реакцию отчуждения и неприятия.

- А почему? Все дело в ее грубой красоте или истеричной харизме?

Профессор улыбнулся:

- И то, и другое. Но, самое главное, ей просто завидуют.

- Чему? – усмехнулся Воротников.

- Ее жизни без макияжа. Ну, вы правильно поймите – она не боится быть самой собой. Даже с таким лицом. Конечно, и глубокой натурой ее не назвать. Да и про поэзию она слышала еще в школе. И моральный облик ее слишком смел и вызывающ. Не это главное.

- Так что же?

- Она человек, что лесть пропустила мимо своих ушей. А это сейчас редко.   

- Так и есть, дорогой профессор, так и есть – поспешил  согласиться ветврач

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля