30-01-2017 Автор: Шевкет

История фотографии

Рассказ об этой странной и нетипичной женщине был бы не полным, если бы не в эту историю не вмешался некий фотограф. Почему некий, все дело в том, что любой профессионал, запечатлевающий реальность в виде портрета или фотоснимков, всегда человек случайный, никак взявшийся и решивший проникнуть своим любопытством в тело мгновения. Его никто об этом, казалось бы, и не просил. Однако, что-то внутренне, далекое и непостижимое, как дно океана, решило себя показать миру. И, вот, появилось какое-то отражение этого, но только под другим углом видения. Ничего необычного в этом то и нет. Но, почему открытие этих разных слоев, так приковывает к себе наше внимание, заставляет спорить, вызывает восхищение. Трудно поспорить, что эта особенная  некасть, словно скальпель хирурга, приникает в иные слои и открывает нам внутренности особым образом. Этому открытию никогда не будет полного объяснения, пока жив человек, пока он не потерял эту способность к восхищению и поиску. И как же ценно любое мгновение нашей жизни хотя бы тем, что никогда не способно предстать одинаковым больше одного раза. А как иногда хочется остановить время в какой-нибудь его точке, чтобы можно было туда всегда вернуться по своему желанию сколько угодно раз. Трудно поспорить, что именно художники и фотографы, люди которые борются в поглотительной силой времени и в чем-то ее побеждают. Пусть эта победа тоже, рано или поздно исчезнет, но она не одинока, в отличие от воспоминания. Как известно, что прошлого уже нет, а будущего – еще нет, есть только настоящее. Но, кто лучше этих мастеров может остановить это настоящее так, чтобы оно таковым и осталось. Погружаясь своими мыслями в творения этих мастеров, ты всегда находишься в настоящем, в вечном и непонятом до конца. А сколько ему лет – совершенно не важно, год, десять, сто, или тысяча. Любое время – лишь условность, попытка дыши договориться с той реальностью, в которой она сейчас находится.

Следует немного рассказать о самом фотографе. Звали его Вилко Аннус. Своей фамилии он не столько не стеснялся, даже когда ее писали или произносили в неполном составе. Он был же достаточно пожилым человеком, что, сам точно не помнил, сколько ему лет. Неудобные вопросы по поводу своего происхождения, он, игнорировал, своей легкой формой глухоты или постоянным киванием головы. Иногда, казалось, что у него прогрессирует уже какая-нибудь возрастная болезнь. Этот момент всегда был его основным  козырем. С тыльной стороны воротника своей кожаной куртки, он всегда носил маленький значок, с изображением лысого мужчины с бородой. Присутствие данного символа на прямоугольном поле алого цвета всегда придавало ему силы и уверенность в его сегодняшних делах. Это было его истинным призванием, а не тот род занятий, что наполнял его жизнь. Но его профессия ему все же нравилась. Она давала ему надежду, что в его действиях сей тайный и нужный смысл. Ведь в силу этой настоящей профессии, он часто посещал различные медиа-издания, книжные издательства и штабы политически партий. Во время своих перемещений, он постоянно что-то фиксировал в своей красной записной книжке. Архаизм, скажите вы. И вовсе нет,  это старая школа, в которой к информации относились как к надежному товарищу. Вместе с тем, скорее, товарищ Аннус,  не чурался новых технологий, и постоянно использовал плоды технического достижения. В его обиходе были различные гаджеты, карты памяти и фото и видеоаппаратура, причем нового образца. Как ему удавалось все это вмещать в свой потертый ленинский портфель, было загадкой. Сказывалась старая школа, возможно разведчика. Подобный же образ деятельности, несомненно, приносил неплохие доходы и весомую прибавку к пенсии, на которую он зарабатывал еще в период всеобщего равенства и социальной справедливости.  Одним словом, этот человек всецело принадлежал настоящему, и хоть немного отставал от него своим одеянием и манерой езды в общественном транспорте. Он знал не понаслышке многих влиятельных и известных людей в кругах, связанных с информационными технологиями, политикой, журналистикой. Это всегда помогало ему в решении массы текущих проблем. Но, были и старые связи, те, что время не покрыло ржавчиной, что связывали его в чем-то огромным и масштабным. И это было его прежним миром, созданным борьбой за правое дело. Что удивительного скажете вы, человек – всегда продукт той системы, в которой находился много лет, и чьи идеи впитал с молоком матери. Да, спору нет. Только вот оставаться преданным своим идеалам, может далеко не каждый человек, ибо идеалы, как закрома страны, часто превращаются в конвертируемую составляющую суть. А, это уже чистой воды закон товарно-денежных отношений. Вот только те, кто своими идеями не торгуют, вызывают часто у окружающих образ людей недалеких и не прагматичных – все должно приносить свои дивиденды. Но там где заканчивается меркантилизм,  должен таиться идеализм. Пусть даже где-то помешанный на наивной вере во всеобщую справедливость. Если религии веками учат людей верить в добро, то почему нельзя человеку надеяться на то, что это возможно на уровне государственного устройства. Вполне возможно, и возраст этому не показатель.

Помимо этого, верил товарищ Вилко, что наступит время, когда придет сила, которая вернет идеи всеобщего равенства и братства. Так уже было неоднократно. И всякий раз, когда народ к этому возвращается, идеи эти только становятся желаннее и сильнее. И если он сам не застанет это новое время, то его дети, или внуки точно, будут жить в таком обществе и развиваться. Часто, в поздние часы он посещал Красную площадь, когда людей роятся на ней не так усердно и мысленно общался с символами ушедших времен. Его герои часто помогали ему своим присутствием и иногда, даже с ним говорили. Так от одного из них, он узнал, что Бюро – существует. Он долго не мог поверить в это и даже, вернувшись, домой, в тайне от близких, достал маленькую красную книжечку, размером с небольшой телефон, и поцеловал ее. Так, Вилко Аннус, снова уверовал. Это была верная и красная вера. И сильней ее может быть только прогулки по воде.

Жена его была еще при жизни. Однако, вся ее жизнь была полностью отдана науке. Всю себя она отдала исследованиям и открытиям, и, хотя сама ничего не открыла, постоянно жила в этой атмосфере. Она даже мужа бросила из-за непреодолимой тяги к знаниям, так как не могла в своей голове найти место семье, подобно многим женщинам. Не смотря, на свой уважаемый возраст, она и сейчас была вовлечена в научный поток, который нес ее по волнам изучения. И так как родители ее, в те далекие и переворотные годы, были людьми, втянутыми во всякие общественные изменения сознания и быта, то назвали ее просто и революционно – Искра. Видно верили, что благодаря таким, может, действительно, возгорится пламя новой жизни. И она всю жизнь жила таким девизом. И ее окружающие могли это подтвердить. Ведь жгла Искра всегда точно и с размахом. Свою очень революционную фамилию Фурман, она не меняла в браке. Она не сколько не смущалась ее, нет, просто голова ее была забита вещами более весомыми, чем такие придуманные людьми условности. Казалось, что она имени своего не всегда помнила. И могла откликаться на какие-то недосказанности и даже междометия. Это не нравилось Вилко, ведь, в сущности, она его мало замечала. Но он понимал, что это так должно быть, считая ее даже гениальной. Он всегда пытался все сглаживать, и, поэтому был в семье, как это водится, за обоих родителей.

 Как часто, за уникальностью наших окружающих, мы пытаемся запрятать не простую непрактичность, а настоящий эгоизм и гордыню. И всегда это приводит лишь к одному – эти два «монстра» не пытаются стать смиреннее от этого, терпимее  к другим, нет, они нагло растут и все время просят нагло есть. Остается только понять, зачем же их выкармливают? 

Стоит упомянуть, что к быту Искра Фурман, была  не приспособлена. Но супруга, это не сильно огорчало это, ведь у него была дочь. Дочь их росла послушным и спокойным ребенком. Она во всем помогала отцу и когда, мать их покинула, то ее это не сильно огорчало – она твердо знала, ее мама делает важную работу. В чем была ее важность, она не задумывалась. Она просто понимала и все. Обычно, в таких людях житейская мудрость живет уже с ранних лет. Словно, с выше, помогая ребенку, преодолеть трудности, наделяет его таким качеством. Поэтому, став взрослой, она не стала выбирать науку своим призванием. Получив образование литературного переводчика, она практически  всегда работала дома. Она была неразговорчивым человеком, но, отца поддерживала, как могла. Она даже как-то незаметно для окружающих вышла замуж, завела ребенка. Также незаметно муж ее бросил. Ребенок незаметно вырос. Все было вроде бы как у многих, но только более незаметно. Отец очень любил свою дочь и всегда проявлял заботу о ней и во всем ее поддерживал. Даже слишком. Так и жили они втроем. Внука звали Павел Морозов. Такое совпадение Вилко всегда очень нравилось, и он видел в этом даже определенный смысл. Нужно заметить, что, не смотря на свои идеалы, в душе товарищ Аннус был в определенном смысле идеалистом. Одним словом, он верил в сверхъестественные вмешательства судьбы, высших сил и провидения. Как это могло уместиться в душе человека, приверженного идеям материальной справедливости – было загадкой для многих, кто знал его близко. Для многих, но не для него самого, ибо этот процесс он считал закономерным и взаимопроникающим. 

Так ли это – пусть каждый думает по-своему. Важно, чтобы в любом человеке, по мимо всякого это добра и недобра, не жил Великий Жид или Чикатило. Ведь любые крайности, как их не называй всегда ходят по краю бездны, по дну которой ходит угрюмый и вечно голодный зверь.  И еще нехорошо, когда в человеке живут штампы. В них человек бродит, как по чаще, и все время пытается найти дорогу. Только к себе ли, вот вопрос?

Товарищ Вилко, по характеру своей работы, часто выполнял мелкие заказы учреждений по поиску людей. Характер поиска был разный. Все знали его художественный вкус, поэтому всецело полагались на него. В его сумке всегда были фото людей в разных жизненных ситуациях. Такая запечатленная реальность всегда привносила в человека особую неуловимую характеристику, которую невозможно получить в формальной обстановке.  Это было настоящей находкой для особых ценителей таких моментов. Особенно, это пользовалось популярностью у людей в научной, медицинской  и творческой среде. Для людей, которые бы находили в этом свой корыстный и порочный смысл, Аннус, свои услуги не предлагал. Он коим-то образом чувствовал это в людях, будто ее глаза излучали X-Ray лучи. Ведь конечной целью его работы было не вознаграждение в виде денег, а понимание своей необходимости и ощущение высокой миссии. А что деньги? Он не был ханжой и всегда относился к ним с особой аккуратностью, но, особо не занимался накоплением. И большая часть его доходов плавно переходила к рядом существующим потомкам. Тем более, Павлик, был человек музыкальным и, существуя в своей рок-среде, часто был на мели. Иногда, он посещал свою  бывшую супругу и даже приносил ей еды. Он четко знал, что она не может о себе позаботиться должным образом. В ее квартире кругом были книги. Они создавали весь интерьер ее небольшой квартирки на Мясницкой. Книги были в шкафу, на кровати, на кухонном столе  и даже в ванной. Это было не удивительно, ведь в любой момент, каждая из них могла ей понадобится, и, причем срочно. Тратить драгоценное время на поиски она не могла и не умела. Во многих книгах красовались цветные закладки, словно флаги на гирляндах на дворце Потала. Все ее коллеги и немногочисленные друзья к этому давно привыкли и не подтрунивали  по этому поводу. А тот, кто не был с этим знаком, настолько сильно этим поражался, что долго не мог переварить такое в своих практичных и стандартных мозгах. Всю свою жизнь, Искра не придерживалась особой диеты, но всегда выглядела утонченно и даже музейно. Хотя сама считала, что это все из-за папирос, коих она употребляла всегда в больших количествах. И хоть данная привычка очень вредна, представить ее без курения было бы как-то всем очень странно. Кто, знали ее много лет, утверждали в один голос о том, что она даже спит с папиросой. Доказать сейчас это мало кому было бы интересно. Но, если бы нашлись любители древней самобытности, мы бы точно смогли это утверждать. О себе же она всегда говорила – я родилась с папироской в губах и умру с нею же в зубах. Неплохое откровение. Главное, что это было чистой объективной правдой о себе. А ее так редко вызывают на диалог со своей душой.

Вилко постучался в старую и неопрятную дверь, ведь звонок уже давно не работал. Она открыла не сразу. Он это знал наверняка, потому терпеливо ожидал, слизывая взглядом трещины на обивке и мутные извивы паутины. Она открыла, и, не говоря не слова, медленно утекла в глубь своего жилища. Он зашел внутрь и что-то начал говорить. Ему не нравилось молчание, и поэтому он с ним боролся, как мог.

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля