24:12:2012 Автор: sergeyrock

Тугрик

 

Некоторые люди ошибочно причисляли Тугрика к спортивным – тут был совсем другой смысл. Тугрик не был спортивный. Но был спор. Поехали они деньги пропивать в Новороссийск, Тугрик, Кочан и Саша Левов.
-Не пейте, - сказал Тугрик.
Но сам он хотел выпить. Он завидовал Саше Левову, что тот делал все, что в голову придёт. Например, зашел он в супермаркет и украл там водку. Зашел в другой, и там украл. А в третьем он еще объявил – оба, смотрите, лоховской магазин. Сейчас украду водку!
Люди, что были вокруг, стали пялиться. Украдёт или нет? Украл. На кассе все продавцы на него смотрят – ну, парень в брюках и рубашке, нет ничего ж за пазухой. Точно – нет ничего.
Но вынес.
Пили сидя в машине. Нет, вообще ночевали у Миши Пушкина. Он, кстати, и по теме был Пушкин – порой стихи писал, правда такие – черезчур уж пушкинские.
И вот, собрался Тугрик влезть на гору и смотреть, и рукой даль обнимать. Правда, у него всегда свои причины были – но никто не знал. Однажды один человек, у которого было больше денег, сказал ему – эх, влезть бы на гору и смотреть. Тугрик, он в самом деле поклонялся всякому, у кого больше денег. А если б было намного больше денег, то скажи ему этот человек – а вот у богатых принято прыгать с моста вниз головой без уверенности в последующем выживании – прыгнул бы.
Остается же добавить, что Тугрик в гору пошел. Миша Пушкин пошел, в руках была водка. Саша Левов перед этим ёрзал, не зная, чем заняться. Потом вошел в один из магазинов и говорит продавщице:
-Девушка, хотите, я покажу вам челен!
-Фу ты, - ответила девушка.
На середине же пути в гору ничего особенного не было. Местность же такая, что горы – не как-то отдельно. Могут и дома на склонах стоять, могут и почти наверху. Но тут дома вскоре закончились, тропа же имела место не совсем освоенная. Тогда Кочан и Тугрик вдруг заспорили:
-Тургик, скажи, зачем наверх идти? – осведомился Кочан.
-Надо, - ответил Тугрик.
-А что там делать?
-Виды смотреть.
-Ты что, спортивный?
-Сам ты спортивный.
-Нет, я не спортивный. А ты – спортивный?
-Ты сам спортивный.
Стали спорить. Тугрик был жутко зол. Миша Пушкин молчал,  Кочан спорил просто так – он ходил кругом с большой бутылкой пива, пил достойно, поднимая бутылку кверху. Кочан был парень двойной – но в целом, русский – так как у него жизнь чередовалась работой и питием. Часто конечно все сочеталось вместе, но все же были и отдельные периоды.
-Я не спортивный, я не пойду, - сказал Кочан, - сяду и тут буду пиво пить.
-Да, брат, наверное, ты всё же спортивный, - заключил Кочан.
-Я, я могу порвать, - заявил Тугрик.
-Потому ты и спортивный, - ответил Саша Левов.
Тугрик бесился, но в голове, точно ферромагнитный стержень, крутился еще и голос отца, который и передал это правило «ы-ы-ы-ы-ы-ы, надо рвать»
Но отец, конечно, ничего не рвал, так как был еще в советское время чуть ли не стахановцем, там он рвал.

По дороге назад все пили пиво, а пили так, будто кто-то заставлял.  Нельзя было просто так, по доброй воле, столько пива пить. За руль посадили Кочана, и он не пил, но так как пил до этого, по пути у нечего начались галюники.  Пришлось остановиться в Крымск. Правда, трасса там по краю проходит – но самое главное, был там забор, в свое время. То ли завод, то ли еще чего, и на большой высокой стене была нарисована русская красавица, обнажившая одну (почему-то грудь).
-Слышь, Тугрик, художник наверное спортивный был, - сказал Кочан.
-Наверное, - согласился Тугрик.
Всё бы ничего, но ехать было еще далеко – так как жили друзья в городке, который в народе часто звали не иначе, как Собачий. И чем ближе был Собачий, тем все больше Тугрик волновался, то и дело выглядывая в окно.
Прежде всего, у них на пути была «Олежкина земля».
-Олежкина земля, - сказал Тугрик, - останови.
Выйдя из машины, он присел и потрогал придорожные листики.
-Эх, - проговорил он, - эх. Олежка. Не простой человек. Не бывает ничего просто так.
-Почему? – спросил у него Кочан.
-Эх.
-Завидуешь?
-Я? Знаешь – да.
-Мне?
-Да, Кочан. И тебе. Олежке завидую. Простой пацан. А удалось столько денег заработать.
-Повесь портрет, - посоветовал Саша Левов.
-У меня висит.
-Серьезно?
-А что? Это полезнее, чем читать книги. Знаешь, что я тебе скажу – есть умные, а есть разумные. Умные книжки читают, но умные люди могут быть и дураками. А разумный – это другое. А я сам про себя думаю – умный я или разумный. Или ни то, что другое? Я всегда тут останавливаюсь, когда еду через Олежкину землю. Останавливаюсь, и всё думаю, думаю.
Двинулись дальше. Под Олежкиной землей подразумевалась территория, где размещался – вроде бы – агрокомплекс Дерипаски. Там и трасса бежала – поперек земли, да вдоль реки, в этом и суть была, что поперек. Но на счет портретов и прав был Тугрик – смотрел он в лица. А лиц было много. Но мы тут знаем, как много разных книг, посвященных успеху. И тут у каждого – свой путь. Вот, допустим, женщины часто собирают волшебные советы – например – деньги надо любить. Наглядно это выглядит так – работает какой-нибудь столяр, понятное дело, что не миллионер, и говорит ему жена – эх, смотри, вот у нас денег – рубль, а у соседей – два рубля? Почему? Потому что они знают некий секрет. Потому что деньги надо особенно любить. Берешь дережку, поцелуй ее за уголок, а когда кладешь в бумажник, скажи волшебное слово. Никогда не позволяй, чтобы деньги валялись бесхозно. Если смял банкноту, значит, ты не уважаешь деньги. А если ты их не уважаешь, то они тебя перестанут уважать, и не будет денег.
Тут, конечно, еще много очень мифического – бывают также и гуру, которые умеют вешать на уши совершеннейшую лапшу. Тут мы, конечно, узнаем вещь простую.
Успех.
Либо успех, либо лох.
Разумеется, нельзя, чтобы человек просто себе и жил, и всё тут. Но реальность очень часто расставляет всё по полкам – вот живёт человек себе просто, а другой мучается, мучается, и к определенным летам уже практически на пороге дурдома – так его ломает жажда успеха.
Вот и Тугрик начинал отмечать, что у него начисто пропал сон. И у него часто спрашивали:
-Но что же ты конкретно хочешь, Тугрик.
Но он и сам толком не понимал, чего же он хочет. В голове лишь крутилось порой: «ы-ы-ы-ы-ы, рвать!»
Казалось, надо стиснуть зубы и рвануться в бой, расбрасывая всё на своем пути – но методы?
Да, методы. Он ждал мазы и спрашивал у умных людей, чем же заняться.
Всё дело в том, что в Собачьем имела места такая великая вещь, как «заняться». Это значило, что есть люди простые, чаще всего, глупые, а есть и те, что «занялись».
Здесь и была величина диапазона понимания: чем заняться?
Заняться нужно было неприменно так, чтобы поработать месяц, а всю оставшуюся жизнь отдыхать. Лозунг этот был древним – их 92-го года. В ту пору многие в него верили. Теперь уж забылось – но Тугрик каким-то замечательным образом закольцевался, и это никак не выходило у него из головы.
Он мучился.
Впрочем, ехали дальше, и впереди появились новые пункты для волнения:
-Заправки Виталика-Очколаза! – воскликнул Тугрик.
-Да, сильное имя у чувака, - заметил Кочан.
-Не-е, - Тугрик показал всем указательный палец, - Виталик – это не-е-е!

Он на самом деле немного знал Виталика-Очколаза – тот любил приехать на джипке на стадион и погонять футбол с чуваками. Туда и Тугрик порой ходил.
На одной из таких заправок и остановились. Пива не было, был джин-тоник. Решили им заливаться.
Но тут надо пояснить таки: наш герой, Тугрик, был в ту пору парнем о 30-ти годах. Не женатый, но он хотел, только его никто не хотел. Тугрик полагал, что тут – либо тайна, либо заговор. На деле же ничего тут таинственного и не было – это еще надо поискать такую  девушку, которую бы удовлетворили постоянные мытарства, портреты Олежек на стенах, бессонные ночи ы мыслях об успехе и о том, «чем же все таки заняться?». Нет, были вообще претендентки – но Тугрик их не увидел. Всё это были дамы самостоятельные, и вспоминая одну из них, он говорил:
-Там такое……
Будто в подземелье ведьм спустился – хотя на деле, конечно, ничего такого и не было.
Саша Левов попивал джин-тоник. Ехали не спеша, слушали ансамбль «Кабриолет», потом перешли на «Владимирский Централ» - потому что музыка вообще народная. Иного и быть не может.
-А бензин херовый-то у Виталика, - заметил Кочан.
-Да, может, - ответил Тугрик.
-Виталик по ходу соответствует, - проговорил Саша Левов.
-Чему?
-В футбол, да, спортивный?
-Нет, ты спортивный, - ответил Тугрик.
-Почему я спортивный?
-Ты спортивный, - сказал Кочан, - лицо спортивное. И пьешь спортивно.

Ночью, уже дома, Тугрик как и прежде – не спал. Его мучили мысли. Это был рулон, конвейер – очень длинный, практически бесконечный, и по нему всегда ехала одна и та же мысль. С годами она становилась твердой, практически деревянной. Можно было предположить, что в будущем ей предстояло превратиться в уголь. Это была б тогда совсем уж жесткая идея, да это бы даже и не идея бы уже была, а концепт: жесткая идея.
Практически жесткач в чистом своем виде.
Мысль, как игла, точила сердце: чем бы заняться? В чем секрет богатых?
Тугрик, не подумайте, сложа руки не сидел и, бывало, занимался, стараясь копировать всех тех, у кого-то что-то получалось. Но на длинную дистанцию бежать – это вам ребята не мечтать.  А мечтать да – можно до посинения, до превращения в баклажан. Пока в мозгу точно уж не поселятся невероятные маразматические тараканы.
Глаза Тугрика горели – в комнате была  тьма сплошная, только с комарами. Они кружили как легкие истребители, но Тугрик их не чувствовал, следуя общей лини – как буду богатым, тогда и разберусь с комарами. А пока – пусть летают.
Но сон всё же наступал, хотя  и не закрывались глаза – и в этом тумане он видел череду заправок Виталика-Очколаза, и самого Виталика – и так хотелось подбежать, спросить – колись, колись, Виталик, скажу, почему ты так можешь? Что такого перенять от тебя? Как стать богатым? Я ведь знаю, что есть умные, а есть – разумные, и вот ты – разумный, Виталик, а умные просто тупо читают книги.  Зачем их читать? Разве что биографии….
Следующим днём он встретил Йуру. Поговорили.
-Чо, чем занят? – спросил Йура?
-Да так.
-Да ладно, колись.
-Да что ты.
-Слышал, - сказал Йура, - Сергей Корень занялся.
-Чем занялся?
-Не знаю. Не говорит.
-Он жук.
-Да. Жучаро. Лопатой деньги гребёт. Купил тачку.
-Что за тачка?
-Пригнал из Владивостока. Но русская.
-А почему русскую – из Владивостока?
-Там за так отдают. Главное, доехать.
-Да, чтобы по дороге не убили, - подтвердил Тугрик.
-Там толпой едут, а если видят, что один едешь, то где-нибудь по пути загасят. Обязательно загасят. Потом просто забудут, что ты был. Вот, у знакомых один чертило занялся. Но он гонял строго иномарки. Там была партия со свалки – там типы занялись. В Японию приезжаю на металлолом, выбирают тачки и гонят к нам. Продают недорого. Там по сотке всего тачка выходила. Ну ему говорили, чтобы один не ездил. Ну, он – я здоровый тип. Потом пропал. Долго ждали, думали, может на гастроли поехал. Нет, не поехал. Запросы посылали, никто на них не ответил. В ментовке пацаны сказали – мы там никого не знаем, всё бесполезно. Ну, и всё. Привалили где-то, прикапали. Корень же хитрый, на русские тачки сейчас уже никто не зарится. Нет, ну могут остановить, на бабки развести. Дорога ж длинная. Кругом – дай. Видят транзиты, значит – надо доиться. Но на русские могут и не посмотреть, мало ли, едет черт какой-то. Ну, взял там за полтос, полтос отдал по пути, тут накинул двадцатку.
-Он этим и занялся?
-Нет, он с этого начал.  Сейчас раскрутился, занялся кожей.
-Какой кожей?
-Свиной.
-Да ты что.
-Едет и скупает кожу. Но говорит, надо успеть – сейчас рынок делят, будут скоро отбирать. Объявят о чуме, отберут всё. Но он говорит, у пацанов спрашивал, старшаки кричат – еще можно заниматься по-тихому.
-Значит – маза?
-Не знаю.

После чего, конечно, Тугрик на какое-то время вдруг вспыхнул. Хотелось «ы-ы-ы-ы-ы, рвать». Рвать.
Да, но нужен был материал, который рвут. Но импульс, снабженный все той же идеей, на первых порах напоминал атомный взрыв. Он вскочил, взял в руки газету бесплатных объявлений, бегал глазами ошалело, бегал глазами отчаянно, ошпаренно.
Казалось, еще «ы-ы-ы-ы-ы», еще немного сжать кулаки, вырвать из себя клок, и маза попрёт, куда ж она денется, родная. Надо всё сразу. Сейчас и здесь. Невозможно заниматься чем-то долго – только тут. Только – в один момент!
Газета горела вместе с ним. Наконец, он не выдержал и позвонил Васильеву.
Все дело в том, что с того момента, как мысль о том, чтобы «заняться» пробила Тугрика насквозь, он постоянно звонил Васильеву и спрашивал, как жить. А теперь уж и вовсе Васильев был депутат. Хотя поднялся он тематически, еще до того объявив: ищите. Ищите и найдете.
Потому, Васильев прежде всего нашел себе жену из партийной семьи. Намного старше себя. И тогда еще, в юности, Тугрик слышал от него: начни с того, что себя продай. Вытерпи.
Вытерпев, использовав все связи жены, Васильев жену эту прогнал, сменил коней не переправе по моде – взял юную, алчущую денег, и теперь процветал. Впрочем, стал бы Васильев теперь с Тугриком разговаривать?
Ведь всё было одно и то же – год, два, пять, десять:
-Посоветуй, как жить? Чем заняться?
Тугрик алкоголем не увлекался, но тут налил, выпил, и ошпаренность только усилилась.
-Да, - сказал Васильев.
-Привет, брат, - произнес Тугрик.
-Кто это?
-Брат.
-Какой еще брат.
-Я.
-Не знаю. Не узнаю.
-Это Тугрик.
-А. Что хотел?
-Хотел спросить.
-Да. Некогда сейчас. Ладно, спрашивай.
-Да я так.
-Спрашивай.
-Скажи, я просто хотел спросить совета. Как жить? Чем заняться?
-Не знаю.
-Нет, а всё же.
-Попытайся найти престижную работу.
-Нет, сейчас нигде много не платят. Я хочу – чтобы сразу всё.
-Найди себе женщину со связями.
-Я пробовал.
-Езжай на Север.
Васильев был конечно намного старше Тугрика – но про «езжай на Север» советовал еще давно – когда Тугрик еще в школе учился, он слушал пояснения:

1. Езжай, заработай на Севере
2. Купи Ксиву
3. Продай себя
4. Крутанись

Ни одно из этих правил соблюдено не было. Васильев же наоборот, этот алгоритм реализовал, потому и советовал.
-У меня знакомые занялись, - сказал Васильев, - они возят лес из Челябинска в Волоград. Очень выгодно. Советовал бы тебе заняться лесом.
-А еще?
-Присмотрись. Поищи дев в отставке, с квартирами. Поезжай в Москву. Найди себе бабёнку. Крутанись. Еще не поздно. Ты еще молодой.
-А всё же?
-Да, надо заняться.
-А всё же? Чем люди занялись в Москве?
-Кто – чем. Важнее всего – ксива и кресло. Стань депутатом. Начни с малого.

Это и был весь разговор. Нельзя сказать, чтобы Тугрику стало легче, но и тяжелее не стало – в голове же роились мысли-точки, всё смешивалось, хотелось выйти, и – «ы-ы-ы-ы-ы, рвать». Рвать, конечно, надо было что-то или куда-то.



 

 

 

 

 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля