Camera Kunsta

Портал концептуальной литературы

23-08-2011Автор: jimslade

Рассказы (2007 - 2009)

 

Психушка

 

Сидя перед камином, я наслаждаюсь теплом и слушаю тихий шепот своих хаотичных мыслей, взгляд беспорядочно блуждает по залу. Перевожу глаза с огня на свои порезанные руки, с рук на каменные стены, со стен на девушку со странным взглядом на медвежьей шкуре. Это, пожалуй, самое уютное помещение в нашей обители.

   Если сложить руки вместе, сочетание порезов образует узор, похожий на ласточку. "Интересно, что бы это значило", - думаю я, поглаживая бороду. В этой частной психиатрической лечебнице индивидуальный подход к каждому пациенту. Мне, к примеру, почему-то не дают бриться. Никогда раньше не любил растительность на лице, теперь же я похож на Томаса Чонга.

  Девушка бросает на меня взгляд, и лицо ее на мгновение озаряет улыбка. Лишь на миг, вот она уже вновь отрешенна и бесстрастна. Никто здесь не знает, как ее зовут, она не сказала ни слова за все время пребывания в этом месте. Эта девчонка самая ненормальная даже среди нашего сборища психов, ее поступки непредсказуемы, вспышки насилия перемежаются с апатичностью. Все пациенты ее боятся, кроме меня. Мне очень симпатична эта хаотичная представительница прекрасного пола, она одна из немногих таких в месте моего нынешнего заключения.

  Воспоминания волнами окатывают меня.

  Сначала о детстве. В детстве все воспринималось по иному, к примеру, навозные мухи в моих глазах были прекрасными созданиями. Их тельца казались позолоченными, я тогда мог бы их даже принять за Божьих вестников при иных обстоятельствах. Но тогда я еще не верил в Бога. В возрасте двадцати лет, отойдя в кусты помочиться и увидев навозную муху, я понял, что все изменилось. Пришла вера в Господа, но ушла, увы, вера в навозных мух, теперь они были лишь мерзкими насекомыми.

  Затем наиболее яркие картины из юности. Как-то раз я сидел посреди огромного поля на бревне и смотрел на волшебного вида одинокое дерево, обгоревшее снизу и сломанное сверху. У меня было странное состояние, казалось, что я прорвался сквозь время, пройдя через непонятного назначения дверь на берегу располагающегося неподалеку озера, и попал в древний мир. Было ожидание чего-то вроде выезжающего из-за кустов конного отряда скифских воинов, и лишь самолет в небе портил впечатление. Мир был прекрасен. Было лишь немного жаль, что ожидавшая меня на поле пещерная кошка не захотела общаться и покинула меня

  Удивительные существа эти пещерные кошки. Они были изначально, подобно богам. Задолго до создания людей и животных и до появления упорядоченного мира. Пещерные кошки внешне напоминают обычных, но значительно больше размером и умеют разговаривать, голоса их очень красивые, звонкие и переливистые. Эти обитатели вселенной грациозны, мудры и невыносимо прекрасны. Однажды мне довелось побывать на одном из их собраний. Я отдыхал за городом, была Вальпургиева ночь. Я пошел погулять, осторожно ступая меж ветвями, тусклого света пробивающихся сквозь кроны деревьев лучей полной луны не хватало, чтобы чувствовать себя уверенно. Выйдя на огромную поляну, я обнаружил там десятки пещерных кошек. Они тоже заметили меня. Кошки Пещеры Призраков хотели разорвать меня своими крепкими когтями, но они были в меньшинстве, и остальные не дали им этого сделать. В большинстве своем пещерные кошки не убивают без веских оснований. Они сказали мне лечь в образованный выжженной травой круг и лежать там до конца ночи. Я подчинился, глядел на звезды и слушал их тихий говор. Но когда настало утро и кошки разошлись, я не мог припомнить ни слова из услышанного. Осталось лишь впечатление прикосновения к неведомому, одно из сильнейших в моей жизни.

  Наконец воспоминания о последних днях перед заключением в клинику. В один из вечеров я лежал на диване и смотрел телевизор. Это было до крайности увлекательное шоу. Оно носило название "Теряй голову". В студию приносили отрубленные головы, и участники по очереди с ними разговаривали. Побеждал тот, чья беседа была наиболее долгой и увлекательной. Когда передача закончилась, я выпил вечернюю кружку пива и уснул. Проснувшись ночью, я понял, что нахожусь в том странном состоянии, когда сон еще не ушел до конца и логика искажена. Такие моменты благоприятны для погружения в неведомое. Я закрывал глаза и открывал их в совсем другом мире. Возможно, было и возвращение тем же путем. Сначала я просто созерцал. Затем попытался вступить в контакт с местными, они выглядели подобно людям. Аборигены не приняли чудака, попытались меня пленить. Но не тут-то было. Я принялся перетягивать их в свой мир, просто хватал, а затем закрывал глаза и открывал у себя в комнате. Так я перетащил двоих в образе людей - мужчину и женщину - и одного в образе собаки. Здесь они превращались в какие-то сгустки энергии, я пожирал их, высасывал души этих существ. С мужчиной было тяжело, он отчаянно сопротивлялся. В конце концов, я решил прерваться и поспать. Утром я открыл глаза и осознал, что нет на самом деле никакого города. Все, что нас окружает - иллюзия. Все эти здания, скамейки, тротуары. Есть лишь лес, и что может быть реальным так это деревья. Затем случился провал в памяти. Очнулся я уже в психушке.

  Девушка поднимается на ноги, подходит к камину и вытаскивает один из камней. Я вижу тайник, из тайника немедленно извлекается мелок, камень встает на место. Ненормальная юная особа подходит к стене и рисует вертикальный прямоугольник в человеческий рост высотой. В прямоугольнике дорисовывает сбоку кружочек. Осознаю, что это дверь. Она пытается открыть ее. Нарисованные двери почти никогда не открываются, этот случай не исключение.

  Девушка кладет мелок на место, закрывает тайничок, затем поворачивается ко мне.

   - Снова ничего не вышло, - грустно говорит она.

   - Не знал, что ты разговариваешь, - удивляюсь я.

   - Только с теми, кому доверяю, - отвечает девчонка, - тебе вот доверяю. Сама не знаю почему. А еще я знаю, почему идет дождь, это птицы, стараясь не намочить крылья, купаются в море, а затем прилетают сюда и расправляют перья.

  - Да, точно. Кстати, ты замечала, что если подморозить воду так, чтобы часть превратилась в снег, а затем открутить крышку бутылки и протолкнуть снег внутрь, это напоминает прикосновение к мертвецу?

  - Пожалуй, так и есть.

  Она подмигивает, прикладывает палец к губам и выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Черт, я же не узнал ее имени! Ладно, успеется. Оно и к лучшему. Ведь если забыть свое имя и возраст, можно достигнуть бессмертия. Я твердо убежден в этом. Вдруг ей удалось осуществить эту мечту?

   Пожалуй, не мешало бы стереть со стены дверь. Не стоит давать врачам лишних поводов для беспокойства. Я подхожу и начинаю настойчиво работать рукавом, стирая следы этой странной попытки вырваться на свободу. Впрочем, что в ней странного? Это же дурка, здесь такое в порядке вещей.

  Справившись, я сажусь перед камином, смотрю в огонь и слушаю потрескивание сучьев. Некоторое время никакие другие звуки не нарушают тишину. Затем раздаются крики толстого дурачка Вальки. Это самое глупое, зато самое безобидно существо среди нас. Обычно он просто сидит, задумавшись о чем-то своем и периодически облизывая губы. Или играет в телевизор, сводя руки впереди себя в форме круга, изображает то прогноз погоды, то новости, то комментарий футбольного матча между командами "Манчестер Юнайтед" и "Ноттингем Форрест". Не знаю, почему ему так полюбились именно эти две команды. Рассказы, кстати, завлекательны, часть пациентов даже с увлечением слушают его комментарий, сопереживая одной из команд. Доходит даже до драк между фанатами. Причиной крика служит то, что Валя панически боится уколов. Врачи же в рамках курса лечения регулярно колют этому дебилу какую-то гадость, преимущественно в задницу. Вскоре визгливые вопли прекращаются, вновь лишь треск поленьев и мои мысли об освобождении, воспоминания, меланхолия, мысли о странной пациентке... В конце концов я встаю и иду в палату спать.

  

  

***

  

  Душная майская ночь, заснуть невозможно. Лежу на кровати, прикрыв ноги ватным одеялом, я всегда прикрываю ноги, даже в такую ужасную жару.

  Помнится, когда-то я так же лежал еще в жизни до психушки, а ведь тогда мне надо было рано утром идти по делам. Тогда мне мешала не только жара, но и почему-то очень громкое щебетание птиц, а также другие странные звуки с улицы, если б не шум автомобилей, могло создаться впечатление, что я в деревне.

  Мне жутковато от мысли, что палата - иллюзия, плод воображения, есть только лес. Что вот-вот я не выдержу осознания этого и упаду вниз, на деревья, помимо которых ничего нет и быть не может.

  В моей палате есть компьютер, но из программного обеспечения на нем только проигрыватель. Музыки, к счастью, достаточно. Ставлю "Сакмаров бэнд", поднимаюсь с постели и принимаюсь хаотично бродить по помещению. Здесь не выпускают ночью на прогулку и не дают выпить - идеальные условия, чтобы окончательно свихнуться. В городе нельзя не пить.

  Я подхожу к зарешеченному окну и выглядываю во двор.

  Я вижу во дворе несколько человек в странных кольчугах и шлемах с огромными беспорядочно торчащими в стороны металлическими колючками. Они пытаются прикоснуться друг к другу, и в то же время боятся этих прикосновений. Это чем -то напоминает в метафорическом смысле обычные взаимоотношения между людьми.

  Таких людей с колючками я когда-то видел во сне. Там еще была медная статуя свободы в человеческий рост, с громыханием расхаживавшая по улицам. Я наблюдал за ней и силился понять, живая она или нет?

  Плохо помню сюжет, лишь вспоминается, что главный герой домогался пышнотелой девки. Та протестовала, пришлось отступить. Когда парень уже почти зашел за угол, барышня опомнилась и стала просить того вернуться, что она, мол, на все готова. Молодой человек же лишь посмеивался и периодически выглядывал из-за угла. Дай им Боже счастья и любви, даже если их на самом деле не существует.

  Отхожу от окна и ложусь в постель. В какой-то момент долгожданное забытье все же настигает меня.

  Проснувшись, сразу же поднимаюсь с постели. Раннее утро. С детских лет добровольно не вставал так рано. Утреннее солнце не такое, как всегда, разъедающее, словно серная кислота, оно доброе и ласковое, будто в детстве. Выйдя на балкон и закурив, я понимаю: вот оно, Солнце Нового Дня.

  Гляжу вниз и вместо двора психиатрической лечебницы вижу бескрайние водные просторы. Неподалеку расположился парусник, там ждут меня. Я прыгаю, погружаюсь на мгновение с головой в теплую соленую воду. Выныриваю и плыву к судну.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Время денег

 

День был, как обычно, пасмурным, ясных из года в год становилось все меньше и меньше. Пожухлые листья единственного оставшегося на территории института дерева опадали размеренно, по одному в десять минут. По этому необычному листопаду можно было отсчитывать время. В потоках разлившихся по улицам нечистот копошились водоплавающие голуби.

Роман отвел взгляд от окна и, тяжело вздохнув, придвинул к себе ведро. Сквозь сетчатую крышку было отчетливо видно последнюю оставшуюся там лягушку. Земноводное выглядело обреченным. Мужчина сдавил лягушку в руках, та вяло квакнула. Воспользовавшись моментом, он с размаху прилепил несчастную на образец и засек время. “Что ж, неплохо”,    пробормотал исследователь, когда лягушка отвалилась.

В лаборатории, в которой работал наш герой, занимались изучением сквакности – способностью лягушки держаться на определенном материале. Эта лаборатория была на первых ролях, ведь с точки зрения современной науки сквакность – основное свойство материалов, определяющее другие свойства.

Впрочем, особой гордости за свою почетную профессию Роман не испытывал, он просто ходил на работу, дожидался очередной партии лягушек и нашлепывал их на все подряд с перерывами на чай с орехами и просмотр новостей и рекламных роликов по телевизору.

В этот день у вышеупомянутого исследователя возникла возможность уйти пораньше. Он зашел в кабинет заведующего лабораторией и сказал:

 – Андрей Борисович, лягушки закончились. Я иду домой..

Тот, к кому он обращался, пожилой невзрачный мужчина в костюме, поднял глаза от бумаг, приспустил очки и рассеянно посмотрел сначала на вошедшего, затем на стену слева от себя. Его взгляд поочередно остановился на двух картинах, висящих в метре друг от друга. На первой был изображен полоумный Иммануил, прославившийся тем, что образовал вольное селение и в краткие сроки превратил его в процветающий торговый центр. Затем же, отравив воду, отправил всех граждан к праотцам и город сжег. Цель, преследуемая им, была такова: основать город и войти в историю как единственный его градоначальник. Вторая картина была портретом Сатаны в деловом костюме. На ней взгляд Андрея Борисовича задержался несколько дольше. Наконец завлабораторией ответил:

 – Лады, закажем новых лягушек. Иди домой, Рома, жена-то, небось, заждалась. – Он хитро подмигнул и вернулся к прерванному занятию, а именно – расчету сквакности сверхтонких иридиевых пластин.

 

***

 

По пути домой Роман заглянул в супермаркет, надо было пополнить запас денег. Деньги давным-давно превратились из косвенного в прямое средство существования. Постепенно организм людей перестроился так, что деньги стали основным продуктом питания.

В древние времена, как вы помните, некоторые безумцы продавали свои души. Это, как правило, осуществлялось посредством заключения соответствующих сделок с Дьяволом. Но человечество развивалось и, в конце концов, достигла идеального порядка, простоты и гармонии. Теперь они обменивали на деньги маленькие частички своей души, такой способ расчета прост, удобен, все, что есть всегда у людей при себе, и этого не отнять насильственным путем. Таким образом, практически исключены такие преступления, как воровство, грабеж, это ли не прекрасно? А когда душевные запасы окончательно иссякают, тело просто утилизируется, все элементарно.

Кассирша одарила покупателя обворожительной улыбкой и пожелала ему удачного вечера. Она была молода, и большая часть души еще не покинула тела. Она еще могла улыбаться.

Дома  Романа ждала следующая картина, он узрел жену, изо всей силы колошматящей по стенке ванной комнаты. Так она выпускала пар после тяжелого дня.

 – Ааа, милый, вот и ты! – Воскликнула она, заметив супруга. – Я сегодня приготовила твой любимый денежный супчик с потрохами и тыквенными семечками!

Даже домашний уют не мог отвлечь от мрачных мыслей о водоплавающих голубях и бесполезном существовании. Поужинав и поцеловав жену, Роман отправился на традиционную прогулку.

 

***

 

Вечер не задался. Все друзья и приятели героя нашего повествования поддались веяниям моды и вот уже недели две ежевечерне проводили время в Клубе Любителей Вульгарных Толстых Пьяных Женщин.

Одиночество захлестнуло Романа. Он сидел на промокшей лавочке под мелким подленьким дождиком и, прикрывая горлышко от грязных капель, время от времени прихлебывал из бутылки дешевую настойку. “Хорошо ведь было когда-то: кошки, собаки, бродяги. Теперь же кругом одни лишь водоплавающие голуби”, – ностальгировал он.

 Тучи в небе сгустились, резко стемнело, грянул гром, сверкнули молнии. Ливень накрыл город, и длилось это минут десять. Небо внезапно прояснилось, и раздался странный шум, в котором можно было выделить визг, рев, лай и топот. Роман бы очень удивился, будь у него немного больше души. С учетом обстоятельств на его лице возникло лишь легкое оживление.

И тут случилось – животные заполонили город. Слоны вломились в супермаркеты, волки, кровожадно, оскалив клыки, обратили в клочья прохожих, улицы окрасились алым. Кошки расположились на возвышенностях и мудрыми взглядами глядели на это хаотическое действо. Роман так бы остолбенело и наблюдал за происходящим, но обстоятельства распорядились иначе – лев откусил ему голову.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Улей страха

 

 Его звали Артур. С ударением на первый слог, в честь знаменитого короля бриттов. На протяжении всего жизненного пути многие говорили ему, что он убогий, Артур не отрицал этого. Он пробавлялся случайными заработками и жил в коммуналке. Соседи по квартире убогим его не называли, вероятно, потому, что были куда более асоциальными и опустившимися людьми, чем наш герой.

  Артур любил играть на гитаре. Часто он просто садился где-нибудь на улице в центре города и играл, в основном свои песни, а также "Гражданскую оборону", "Buzzcocks" и "Sex Pistols". Однажды какой-то мажористого вида гражданин остановился и бросил ему рублевый. Это очень оскорбило музыканта, он вскочил на ноги и разбил гитару об голову этого человека.

   - Не для тебя играю, мразь! - Кричал Артур.

  В тот день пришлось побегать от милиции.

  Еще Артур очень боялся пчел, иррациональный страх перед полосатыми труженицами пришел еще в детстве. Естественно, как и многие люди, он не в состоянии помнить былое отчетливо и во всех подробностях, но наиболее яркие эпизоды детских лет вспоминаются легко.

  Однажды в пятилетнем возрасте Артур полночи читал под одеялом с фонариком книгу "Урфин Джюс и его деревянные солдаты" и ужасно не выспался. Не удивительно, что на следующий день в детском саду во время завтрака мальчик выключился. И приснился ему кошмар - нянечка, с доброй улыбкой пытающаяся накормить подопечного кашей из пчел. Промасленные тельца насекомых на ложке - пусть и всего лишь кошмар, но Артур этого никогда не забудет.

  Проснувшись и увидев нянечку, паренек мигом вскочил из-за стола и побежал. Он выбежал во двор и припустил по асфальтированной дорожке. Чувствуя погоню за спиной, вслушиваясь в приближающиеся шаги, думал: лучше умереть, чем дать накормить себя пчелиной кашей.

  Он бежал по асфальтовой дорожке и слышал лишь два звука: стук собственных каблуков и стук каблуков преследователя. В жизни нередко случается заподло, и это был как раз такой случай - Артур подвернул ногу, упал и потерял сознание. Позднее врачи вынесли вердикт: мальчик лишился чувств от боли. Но истину знал лишь сам потерпевший - он хорошо переносил боль, причиной послужил страх.

  В ту ночь из-за боли в ноге Артур не мог долгое время уснуть, пришлось даже сделать укол. Но лучше б он и вовсе не засыпал, сон обернулся кошмаром. Мальчик увидел себя глядящим в зеркало, он был в той же одежде, что обычно надевал в детский сад. Но ужасно было иное - его тело было телом гигантской пчелы. Проснувшись в холодном поту, Артур впервые в жизни перекрестился по требованию сердца, а не по указу набожной матери. До утра он лежал, завернувшись в одеяло, его била дрожь, да еще и болела нога. Забывшись под утро, Артур вновь увидел сон о каше из пчел. Мигом проснувшись, он побежал к окну, распахнул его настежь и высунулся наружу. Мальчишку вывернуло.

  На следующий день он встретил на улице сумасшедшую цыганку. Она выкрикивала что-то про пчел и дико хохотала. Следующие несколько лет жизни Артур до сих пор не помнит.

  

  ***

  

  Однажды в один из совершенно непримечательных осенних дней Артур присел у окна без цели, без идей, просто глядеть в окно. Он часто включал музыку и просто сидел, его могли сторонние наблюдатели принять за мыслителя, но это было бы ошибкой, мыслей у него было мало, все малоинтересны. Лишь отрешение, непонимание.

  И ведь случилось нечто, заставившее взгляд молодого человека приобрести осмысленность, а сердце забиться часто и с чувством - он увидел даму своей мечты. Она грациозной походкой шагала по мостовой, и он видел, как ее светлые волосы темнеют под струями дождя. Свет ее глаз, глядящих вокруг с очаровывающим любопытством, пронзил Артура насквозь. "Ну, черт возьми", - подумал он и бросил взгляд на ее руки. Глаза и руки - главное в особи женского пола. И надежды не обманули - это были лучшие руки из созданных Богом на протяжении долгих веков.

  Артур вскочил на ноги и стремглав бросился к выходу. Но в двери путь ему преградил сосед Николай, мужчина средних лет, законченный торчок. Он стоял руки по швам и остекленевшим взглядом смотрел пред собой.

   - Отойди, Коля! - Отчаянно воскликнул Артур.

   - Типа, - не двигаясь с места, пробормотал Николай, - ширнуться бы. Ширка есть, Артурчик?

   - Сукин ты сын! - Молодой человек со всей силы толкнул соседа, перескочил через упавшее тело и кинулся к входной двери. Впопыхах открыв замок, он сбежал по лестнице и выскочил из подъезда. Оказалось слишком поздно - на улице не было ни души. Никакого движения, кроме покачивания деревьев, да еще уносимого ветром комка газеты.

  Пришлось несолоно хлебавши вернуться в квартиру. Николай так и лежал на полу, глядя в потолок бессмысленными пустыми глазами. Артур взял соседа за ворот, оттащил его в комнату и положил на диван. Затем вернулся к себе и сел у окна, понурив голову. Другого такого шанса судьба могла и не предоставить.

  

  ***

  

  Долгое время Артур был сам не свой. Он бродил по городу, отчасти его вела надежда на чудо - он жаждал встретить прекрасную незнакомку, ту самую. По большей части он хаотично шатался по улицам благодаря смутному осознанию, что движение это жизнь - Артур видел в себе признаки старения, его это пугало. Глупо все это - совершенно чужой человек вроде бы - но бывает достаточно одного взгляда, достаточно одного мига.

  Все остальное время он сидел у окна и ждал повторного шанса. Странно, что его не постигла голодная смерть, ведь Артур, пребывая в полной апатии, забросил всяческую деятельность и не зарабатывал себе на еду. Сердобольные соседи иногда чего-нибудь приносили, но такое бывало редко. И их не в чем обвинить, эти представители дна общества зачастую забывали о себе самих, стоит ли уж говорить об их свихнувшемся соседе - о нем и вовсе сложно вспомнить.

  И все же судьба дала второй шанс. Однажды Артур вновь увидел свою ясноглазую избранницу - она грациозно шагала по тротуару, размахивая старомодным чемоданчиком. Влюбленный мигом выбежал - благо на сей раз сторчавшиеся соседи не преграждали ему путь. Не определившись до конца с дальнейшим планом действий, Артур пошел за незнакомкой вслед. Он любил импровизировать, но решил несколько повременить с этим.

  

  ***

  

  Туфельки девушки стучали по мостовой, словно хрустальные башмачки Элли по дороге из желтого кирпича. Она легко перепрыгивала через лужи и загадочно улыбалась, размышляя о чем-то своем.

  Путь был довольно неблизким. Было очевидно, что незнакомка пренебрегает услугами транспорта, любит ходить пешком. Но, как и многое в этом мире, их странствие, в конце концов, было окончено. Конечной точкой был вокзал.

  Девушка купила билет на электричку. Стоявший за ней в очереди Артур, впервые услышал голос своей избранницы. И не был разочарован, надо сказать. Было в нем что-то и от маленькой невинной девочки, и от матери богов одновременно.

  В электричке он сидел и украдкой поглядывал на предмет воздыханий. Так, казалось, совершенно ушла в себя. "Хорошо, что я так и не спрыгнул на асфальт с крыши высотки. А ведь были позывы. Пожалуй, это неприятно, когда проламывается череп, но все же есть в этом что-то сладкое", - так думал Артур в пути.

  В конце концов, они сошли на одной из ничем не примечательных станций и пошли проселочной дорогой - девушка и влюбленный в нее молодой человек, последний несколькими метрами позади. Она шла, ни разу не оглянувшись, то ли погрузилась в свои фантазии, то ли просто не подавала виду, что заметила кого бы то ни было. Путь был не долог, минут двадцать от силы.

  И когда Артур увидел конечную точку путешествия, он пережил самое горькое разочарование в своей жизни. Прекрасная незнакомка подошла к своему участку, в центре его располагался уютный домик, большую же часть остального места занимали ульи. Пчелы! Любовь или страх? Последний оказался сильнее, и неудачник Артур бросился наутек в лес.

  

  ***

  

  Он блуждал меж деревьев весь день, был весь боль. В конце концов, когда стемнело, плохо видящий в темноте несчастный странник все же развел костер и присел на землю, уставившись бездумно на огонь.

  Было не холодно, да и темнота не пугала. Но костер - важный аспект странствий, создающий уют. Любому, даже самому убежденному бродяге, иногда хочется посидеть у камина. Развалиться в кресле, смотреть на потрескивающие сучья, ждать момента, когда подойдет человек-животное и обольет его горячим кофе.

   В одиночестве он пребывал недолго. Что-то хрустнуло за спиной, Артур обернулся и узрел довольно молодого человека с нехарактерной для его возраста длинной бородой.

   - Пахнет костром и жареной дичью. Падай. - Пригласил Артур.

   - Благодарю, - молвил новоприбывший и уселся у огня.

  Бородач погрел руки, посидел некоторое время, молча глядя на огонь. Главный герой нашей истории также не нарушал тишину - его не интересовал пришелец. Так прошло минут пятнадцать. Наконец парень с бородой прервал молчание, он не выразил желание продолжить знакомство, просто поведал свою историю:

   - Сейчас я чувствую себя, как чувствовала бы девочка Дороти, оказавшись в маленькой избушке, за стеклами окон которой видны войны и страдания, силящаяся вскрыть бесчисленное множество замков на двери, ведущей в волшебную страну Оз. Все начиналось настолько странно, что я не могу это выразить словами. Скажу лишь, что переломным моментом послужило увиденное мной на одном из городских мостов - башенные краны в форме скособоченных крестов над индустриальными зданиями - церкви мира, сдвинувшегося с места. Я понял, что нечего мне здесь делать, теперь хожу и ищу уцелевшие порталы. Знаешь, есть такая легенда. Когда-то давным-давно то ли Бог, то ли какие-то еще сверхсущества нарисовали мелом двери в другие миры. Со временем большая часть этих дверей затерлась. Если кто-то проходит сквозь подобную затертую дверь, это порождает некий сбой, этим и обусловлено все чудесное, не поддающееся научному объяснению. Как правило, обычные люди не подходят к таким дверям, это подвластно лишь избранным. Кроме того подобных порталов не так уж много. И это хорошо, иначе наш мир еще много веков назад захлестнули бы безумие и хаос.

  

  ***

  

  На следующее утро Артур проснулся один у догоревшего костра. Он поднялся и побрел, куда ноги несут. Шел долго. Наконец на лесной тропинке он встретил старуху, она хохотала будто безумная.

   - Что стряслось, бабушка? - Удивленно спросил путник.

  Вместо ответа старуха достала из котомки банку и открыла ее, из банки прямо на Артура ринулся рой пчел. И не было более ничего, кроме страха.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дом

 

Меня зовут Джим Слэйд, я – анархист, режиссер-любитель и исследователь жизни. А еще я люблю рассказывать истории. Начнем с начала. А так как начало у столь эфемерной вещи как чья-либо история может быть где угодно, выберем его произвольно.

Это был туалет административного здания. Я сидел в кабинке, запершись на ручку. Оная была вставлена в разъем, предназначенный для несуществующей защелки. Я вообще умею закрываться где угодно: на ручку, на веник, на карандаш… Была бы дверь.

В административных зданиях существуют “WC” двух видов: чисто выбеленные и с надписями. Я предпочитаю вторые, и в этом плане мне повезло. Но сполна насладиться народным творчеством мешал шум. Не знаю точно, в чем было дело, но складывалось впечатление, что уборщица, громко матерясь, раз за разом бросает ведро в стену. Увы, выйдя из кабинки, я ее не застал.

Поднявшись по лестнице из подвала на первый этаж, я стал у окна и долго смотрел на унылый осенний урбанистический пейзаж. Надо было переждать дождь: не люблю дождь, он слишком мокрый. Я смотрел в окно и думал о первых людях на земле. Адам и Ева, в различных изданиях изображают их почти одинаково, как будто всеобщих добрых знакомых. А между тем, откуда знать, как они выглядели взаправду? Возможно, это были уроды?

По аллее шел высокий человек в шляпе и сером плаще. У него были выбивающиеся из-под шляпы беспорядочно клочковатые волосы, шатающаяся походка и длинный нос. Вероятно, он глубоко ушел в себя и не замечал ничего вокруг, в том числе и дерева перед собой. Мужчина с размаху налетел на каштан и упал без сознания, на его лицо падали капли и листья. Затем дождь усилился, земля размягчилась, и неудачливый прохожий погрузился в жидкую грязь.

 

***

 

Когда дождь закончился, я отправился ловить извозчика. У меня на этот день намечалось начало стажировки у известного режиссера по имени Петр.

Многие из нас некогда смотрели в будущее с пессимизмом. Думали, что понастроят стен, чтобы люди  гуляли, где надо, а не где хочется. Тем не менее, все ездят на ослах, и это, черт подери, вносит много позитива в городские будни.

У моего извозчика был старый, еще советской эпохи, радиоприемник. Из него звучал хит далеких девяностых: “Полюби меня железную, отошли меня куда-нибудь”… Была тряска на брусчатке.

Так я добирался до места, далее понял, что это было лишь интро. Мой наставник удивил меня сразу:

 – Знаешь, дружище, – сказал он, –  Однажды ночью я хотел попить воды. Я взял стакан и случайно съел вставную челюсть.

Хотя даже более чем он сам меня поразил его дом. Это было огромное здание, напоминающее многоквартирник с какими-то пустотами посреди стен. Причем это были не обычные дыры – складывалось впечатление, что там жила пустота.

Так и начался новый этап в моей жизни – я несколько месяцев проживал в этом странном доме вместе с учителем Николаем и его внучатой племянницей Айрин. Это была очень странная девчушка. Я не люблю детей, но с Айрин было не скучно, она видела мир, как видят лишь боги.

Петр же был человечен, но очень эксцентричен. Он имел маниакальную страсть к мясу. Временами выглядел совершенно сумасшедшим – пока не доберется до мяса, о какой бы то ни было адекватности не могло быть и речи. Еще он ходил постоянно в ночном колпаке. Я терпел его причуды: было желание освоить некоторые премудрости, я сам прочувствовал много приемов, но учиться всегда полезно.

И, тем не менее, я ушел рано. Николай сказал мне, что мечтает снять фильм о старости, с чем и работает. Меня же он видит как потенциального автора сиквела.  

    Я никогда не постарею, – ответил я.

Так и ушел жить в город, и даже не попрощался с маленькой Айрин.

 

***

 

Следующие три года прошли вполне обычно, даже скучно. Работа, изредка концерты нашей группы, совсем изредка какие-либо сюрпризы, когда приятные, когда нет…

Так бежала жизнь, пока однажды я не поехал на огород. Около трех часов просидел я неподвижно среди листьев хрена. Захотелось есть, и я нашел овощ.

 – Извините,  – сказал овощ, – я думаю, вам не стоит меня есть.

Но его голос не затронул моего сердца. Овощ был вкусный, с кровью. И после трапезы я сразу же поймал ваньку и поехал к Петру.

Дом вновь поразил меня. Глядя на это неровное перекошенное строение, я понял, что могу лететь. Я оторвался от земли. Было не так как во сне, я не управлял полетом. Казалось уже, что разобьюсь о стену в лепешку, и это неизбежно. Но, к счастью, я остановился в паре сантиметров от опасности, скакнуло давление, и закружилась голова.

Присев на землю, я долго отходил от шока и боролся с тошнотой. Наконец чей-то пытливый взгляд заставил меня обернуться. Это была Айрин, она сидела на яблоне и выглядела почему-то ничуть не старше, чем три года назад.

 – Привет. – Сказал я.

 – Здравствуй, Джим. Если бы ты только знал, как мне надоело выражать себя через дом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Явление Корнея в “ Дохлый койот ”

  Уверен, многие из вас мечтают или, по крайней мере, когда-то мечтали научиться летать. Кто-то хотел отрастить себе крылья и, усердно помахивая ими, коряво порхать, теряясь в догадках, куда пристроить мешающие руки. Иные ничего не усложняли и были согласны на обычную левитацию. Ладно. Допустим, ваша мечта осуществилась, и вы воспарили над городом. Вот вы висите под облаками и, блаженно щурясь, глядите вниз. Вы видите заполненные автомобилями и пешеходами улицы, дома, парки, фонтаны... Ничего нового, разве что вид с высоты птичьего полета. И на что вы надеялись? Все чудеса, что можно было рассмотреть сверху, давно выявлены системами спутникового наблюдения и взяты под контроль спецслужб. Так что предлагаю послать ко всем чертям эту вульгарщину, опустить стопы на грешную землю и смело шагать навстречу приключениям.

  Итак, наш взгляд падает на непримечательную вывеску с надписью: бар "Дохлый койот", и рука сама тянется к дверце. Открыв ее, входим и наблюдаем перед собой коридорчик длиной метра два, далее - створки с явным закосом под салуны Дикого Запада. Что ж - вперед.

   Внутри мы созерцаем барную стойку, столики, освещающие все это великолепие люстры, в которых горят максимум по одной лампочке, остальные же, похоже, разбиты пулями. Ну и, разумеется, наличествуют клиенты и бармен, а помимо них - потасканные шлюхи у стойки. Последние находятся здесь на ставке, они скорее для антуража, нежели для выполнения прямых обязанностей. Клиентов в заведении мало, и народ это небогатый. Не у всех у них есть деньги даже на дешевых шлюх, а у кого и есть, скорее потратит их на выпивку.

   Бармена зовут Николай. Он сосредоточенно протирает бокалы и размышляет. Вот взгляд его меланхоличен. Бармен вспоминает свою бывшую жену, он до сих пор ее любит. Суженая бросила Николая три года назад, ей надоело его постоянное скучающее состояние. "Если тебе скучно жить, пойди и повесься", - в сердцах бросила она, прежде чем хлопнуть дверью и навсегда исчезнуть из жизни Николая.

  Через некоторое время глаза обретают мечтательный блеск. Ставя очередной протертый бокал на место, работник бара вспоминает, как видел в метро женщину, на ногах которой было по четыре пальца. Не вследствие травмы, от природы. И это не выглядело вовсе каким-нибудь уродством, все было вполне гармонично. Возможно, поэтому больше никто не обратил на ту женщину внимания.

  Николай, покончив с бокалами, опускает взгляд на полированную поверхность стойки. Он пытается смотреть в глаза своему отражению. Это очень сложно, требует сосредоточенности. Вы, вероятно, замечали, что, глядя в глаза отражению, в какой-то момент осознаешь, что на деле смотришь в пустоту?

  От этого занятия его отрывают слова сидящей напротив шлюхи:

   - Коль, плесни виски.

  Проститутки здесь получают в день определенное количество еды и выпивки за счет заведения. Николай наливает на пару пальцев, протягивает стакан и задает давно интересующий его вопрос:

   - Слышь, Катерина, что ты здесь вообще забыла? Платят мало, клиентов практически нет.

   - Понимаешь, Коля, - не задумываясь, отвечает Катя, - такой уж я человек. Лучше все ж сидеть день-деньской в теплом баре, чем торговать собой на морозе. Что мне до тех денег?

   Створки распахиваются, и появляется новый посетитель. Он одет в элегантный костюм, шея обмотана шарфом. На голове красуется широкополая ковбойская шляпа. Вид у новоприбывшего чересчур импозантный для этого дешевого кабака. Неспешно подходит он к стойке, присаживается, снимает головной убор, резко бросает:

   - Дабл виски!

  Бармен неспешно достает початую бутылку и, тщательно отмеряя дозу, наливает напиток в стакан. Посетитель с полминуты разглядывает полученное пойло, затем берет себя левой рукой за волосы и... отделяет голову от тела. Проститутка Катя испуганно глядит на него широко раскрытыми глазами. Она удостаивается заговорщицкого подмигивания. Только что обезглавивший себя человек поднимает правой рукой свой стакан с двойным виски, заливает напиток себе в рот. Струйка выливается снизу и льется в пространство, прикрытое шарфом, то есть по логике (если уместно о ней говорить) в глотку. Допив, мужчина ставит стакан, эффектным жестом возвращает голову на положенное место и обращается к окружающим:

   - Ну не надо так на меня таращиться. Меня зовут Корней. И я вообще-то довольно неплохой парень.

  Николай задумчиво смотрит на удивительного посетителя, достает сигарету, закуривает. Между тем Корней продолжает:

   - Некогда я был хранителем края Мира. Я сидел под яблоней, что произрастает перед краем, в позе лотоса и следил, чтобы никто не прошел. Учитывая, что мало путников достигают столь дальних земель, работа моя была несложна. Но однажды нашлось несколько смельчаков, решившихся бросить мне вызов. Увы, я ничего не смог им противопоставить, за что и был впоследствии обезглавлен и отправлен в изгнание.

   - Край Мира, - Катя восхищенно глядит на рассказчика, - я всегда мечтала там побывать. Какой он?

   - Там вечные сумерки. А еще снег, очень много снега. Он все падает и падает. И фонари, все разной формы. Они постоянно растут, поэтому снегом их не заваливает.

   - Сложно представить. Возьми меня с собой, Корней. Мы пройдем далеко-далеко за край. - Умоляющим тоном произносит Екатерина.

   - Там холодно, барышня.

   - А мы тепло оденемся. И хорошо подготовимся... - В этот момент становится ясно, что Катя забросит ремесло шлюхи и, скорее всего, никогда не вернется в этот бар.

  Корнею надоело скитаться. Он поднимается на ноги, надевает шляпу и подает руку Кате. Ему легко на душе, ведь терять уже нечего, зато есть что обретать. Они уходят навстречу чудесам: обезглавленный скиталец, лишенный своей крайне нелепой профессии, и бывшая проститутка из самого дешевого питейного заведения в городе.

  Николай тушит сигарету и возвращается к своим обязанностям. Он не знает, но, впрочем, догадывается, что завтра опять проснется рано, буркнет себе под нос что-то вроде: "Будь моя воля, утро было бы навеки вырезано цензурой из картины реальности", и вновь забудется беспокойным сном. А во второй половине дня он пойдет на работу, мечтая о прекрасной даме с крепкой плеткой. Крепкой - чтоб не рвалась - ведь порванная плетка это все равно, что разбитое сердце.

 

 

 

 

 

Дно (в соавторстве с Николаем Луговским)

 

Кухня моего поместья довольно велика. Вероятно, это дань традициям конца двадцатого века, тогда посиделки на кухне пользовались большой популярностью в рок-н-ролльных кругах. У слуг выходные, я на кухне, готовлю самостоятельно. Я люблю готовить. Только что я сварил заварной крем, зачем – непонятно. Он напоминает мне сладкое картофельное пюре. Я совсем не люблю сладкого, предпочитаю пиво и мясо. Изредка – фрукты. Еще я ценю сказки и превозношу женщин. Сижу на кухне, уставившись на кастрюлю с кремом, затем – на луковицу. Лук занимал особое место для моего народа. Возможно, потому что это заменитель водки, ведь его тоже надо закусывать или запивать.

“Да, к черту крем”,  – думаю я, покидаю поместье через черный ход и иду в последнее место, куда бы только могло бы занести человека моего положения – к огромному эскалатору, ведущему на дно общества. Спуск длиться долго, лишь через минут десять я могу более-менее отчетливо разглядеть обитателей дна, передвигающихся по улицам с тележками из супермаркетов (почти поголовно).

 

***

 

Путь мой лежит вдоль центральной улицы дна – дороги, мощенной желтым кирпичом. Я бодро шагаю к дому местного бредовщика, в голове звучат обрывки композиций The Kinks, в глаза светят лучи далекого-далекого солнца.

По пути я подхожу к торговцу цветочными горшками с землей, перекидываюсь с ним парой фраз о футболе и покупаю горшок. Где-то там, в земле, закопана птица, скорее всего воробей.

Я давно знаю этого торговца и его изделия. Ровно в полночь птицы вырываются из купленных  горшков, отряхиваются и летят к луне. Машут крыльями в удивительном ритме, развивают невообразимую скорость. Так и летят, пока не умирают, затем падают. Обратно на дно общества. В удачные для торговца цветочными горшками с землей периоды по ночам регулярно идут дожди из птичьих трупов.

Дальше я ускоряю шаг, не люблю опаздывать.

Бредовщик живет в хибаре из досок. Жилище все время разваливается, доски гниют от сырости. Его приходится перестраивать минимум раз в год.

Над дверью висит колокольчик. Я звоню.

Хозяин очень не любит, когда к нему заходят без звонка. Чтоб подобного не случалось, бредовщик сделал перед дверью люк, блокируемый движением колокольчика. Так что предпринимающие попытку совершить наглое вторжение мигом проваливаются. Под люком находится огромная яма с картошкой, залитая водой. Эта яма населена ядовитыми змеями – шансов выжить там для простого смертного немного, согласитесь.

 – Входи, – приглашает бредовщик.

Я перепрыгиваю через люк – никогда не доверял технике – и принимаю приглашение. Сейчас мы выпьем, поиграем в воображаемые шахматы и посмотрим видения о судьбах мира.

Мне нравится дно, здесь нет людей, которые боятся начальства и хранят чеки из супермаркетов и пунктов обмена валют.

В то время как местные обитатели наблюдают красоты природы, жители верха сидят в ресторанах. Им приносят блюда с листьями. Эти люди ворочают листья вилками, будто хотят отыскать среди них ответы на гложущие их вопросы. Но находят лишь гусеницу. Они тыкают в нее вилками и, в конце концов, затыкивают до смерти.

Официант удивленно взирает на эту картину. Лишь ему здесь известно, что съедобной частью это гусеницы является ее дерьмо.

 

Дорога в ночь (в соавторстве с Алексеем Киселевым)

 

Всю ночь я маялся болью в мозгу, она была подобна залитому в голову расплавленному железу. Впрочем, предпочитаю думать, что у меня в голове не какая-либо нелепая невзрачная штука вроде мозгов, а бескрайние просторы с чистыми реками, зелеными лугами, дивным зверьем. Идиллия, которую в наше постиндустриальное время можно разве что создать при помощи компьютерной графики. Заснул я только под утро и, проспав часа три, был разбужен будильником.

Выйдя на кухню, я трясущейся с недосыпа рукой включил радиоприемник. С утреца полезно взбодрить себя небольшой порцией тяжелой музыки. Но, увы, в эфире были помехи. Выругавшись, я потянулся к телевизору и нажал на пыльную кнопку ”вкл”. Там как раз шла реклама какой-то фирмы по производству маринованных овощей. Развеселый дедок выходил из сельской хаты, приседал, разведя руки в стороны, и задорно восклицал: ”А у меня есть огород!”. После чего вприпрыжку удалялся под песню про колодец.

Лучи утреннего солнца нещадно светили мне в лицо сквозь незашторенное окно, напоминая о том, что предстоит очередной выход в мир, под завязку забитый типажами, этими потомками людей, мутировавшими до полного отсутствия души. Большая часть мира населена ими, и они – начало новой эпохи. Государство – следующий этап эволюции, совершенно автономный, непостижимый для нас разум. Оно не способно идти на диалог с нами, ведь кто мы? Всего лишь клетки этого организма. Разве клетки должны мыслить?

Когда я выйду из дому, я увижу их всюду. Они будут идти навстречу. Я шагну в сторону и поверну голову. Вот, казалось бы, довольно обычная девушка, среднего роста, темноволосая. Даже улыбка у нее довольно милая. Она подносит ко рту фаст-фуд, откусывает кусочек, запивает глотком кофе из одноразового стаканчика. По мере наполнения желудка лицо становится все более умиротворенным. Кажется, что от нее даже исходит какое-то тепло. И ведь сложно предположить, что это и не совсем человек-то, а всего лишь типаж. Могли бы меня посетить подобные мысли, коли не видел бы я реальность столь отчетливо?

 

***

 

Вечером мы по обыкновению собрались вместе, люди, не принявшие участия в жутком механизме эволюции, люди-животные. На драмера моей группы Леху снизошло откровение. Началось все со следующего потока сознания, который я едва успевал записывать.

Ночью надо бежать. На следующее утро ты находишь себя в совершенно новом мире. Ты у океана, а вечером собрал палатку – и похуй океан, хотя он был всего в метре от тебя.

Бежишь в неизвестность и не знаешь, куда движется твои ноги. Под ногами асфальт, а потом – алмазная крошка. Но ты не чувствовал под своей палаткой алмазной крошки! Просто бежишь и бежишь. И плевать на судьбу, ты бежишь куда нужно! Тебе нужно! Понятно, кому это нужно.

 – Побежали! – Воскликнул Алексей. И мы побежали, не ведая куда, ни о чем не думая. Своеобразная медитация в стиле Форреста Гампа. Но, в конце концов, ноги привели нас обратно, и Леха продолжил говорить.

Все сидят ночью или даже спят в своих квартирах. Спроси у человека: “Вам хотелось бы побежать?”. И никто не ответит положительно. Но каждый ночью может выглянуть и увидеть дорогу. Но так Бог положил, что человек не видит дороги. Сам Бог положил! Райский сад десять на десять метров, ибо все тропинки, указанные Богом, замкнуты в себе.

Адам и Ева однажды стали на тропинку, и куда-то она их привела. Люди живут, как в раю, ну не как в раю, а как в мире созданном Господом Богом. Замкнутая тропа: дом-работа. Никто не знает, что ночью можно выйти на дорогу, что существует дорога в ночь.

В чем суть Библии? Все прочитали и не грешат, никто никуда не бежит. Самому не хочется: вроде, почему б и не побежать, но куда я побегу? Просто зачем бежать, даже когда все это знаешь? Шаг вправо, шаг влево – все время ты на новом месте. А это даже не вояж к новым мирам или планетам.

С детства нас учили не верить в сказку. Сказки нет, это очевидно? Нихуя это не очевидно. Так и с ночной дорогой. Скажете – глупо – один шанс на миллион, что найдете ее? Это не так, и мы это знаем. Дорога приведет к чему-то, пусть даже и не к тому, что тебе бы хотелось, просто надо ни о чем не думать. Дорога откроется тому, кто просто бежит.

Мы снова побежали, на сей раз прочь из города. Ветер дул нам в лицо, все усиливаясь с приближением выхода. В конце концов, пришлось остановиться. Мы медленно пошли обратно, и ветер мгновенно стих. Навстречу неслись машины. Были ли в салонах люди? Не знаю, я не видел.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Проклятый берег

 

 

Я бродил по огромному, размером с небольшой городок, рынку, вот уже битые полчаса. Солнце палило нещадно, одежда насквозь пропиталась потом. Все мои покупки за это время ограничились двумя литрами минералки, которая хоть как-то помогала поддерживать силы. Наконец я подошел к неприметному ларьку и вежливо приподнял соломенную шляпу. Торговец угодливо улыбнулся и принялся нести какую-то чушь на смеси ломаного русского с местным наречием. Не слушая его, я некоторое время изучал довольно жалкого вида помидоры в пластмассовом ведерке.

 – Это все? Больше нет?

 – Нет, спросом не пользуется. Да зачем тебе помидоры, смотри какие…

Да, очередная попытка впарить мне совершенно неприемлемые для моего организма  местные продукты питания.

 – Нет, мне нужны именно помидоры. Взвесь. Арбузов нет?

 – Нет, на следующей неделе будут, – поскучнел абориген.

Помидоры и арбузы – пожалуй, единственное мое спасение. Дело в том, что нормальной европейской кухни в этой дыре не предусмотрено, и питаться мне, в основном приходится таблетками и экспортным алкоголем.

Два с половиной килограмма. Что ж, хоть что-то. И это придется растянуть где-то на неделю. Главное, чтоб не испортились. Так, сейчас следует зайти домой, положить добычу в погреб, затем можно отправиться в поселение жертв кораблекрушений. Люди, конечно, по большей части вконец опустившиеся. И не удивительно, здесь же все давным-давно поделено. Раньше были приличными людьми, теперь – неудачливое ворье, шлюхи, наживающие гроши на немногих местных любителях экзотики, психопаты. Более-менее адекватными выглядят лишь немногочисленные непонятно как выживающие дети, мечтающие тайком пробраться в трюм корабля и уплыть к цивилизации, с которой знакомы лишь понаслышке. Но в этом поселении я хотя бы могу иногда услышать родной язык. Или хотя бы английский. В крайнем случае, любой, отличный от столь ненавистного местного. До следующего корабля около двух недель, надо хоть как-то убить это время, утопить его в виски. Нет, пойду туда завтра. Сегодня – покой, как можно больше покоя.

Меня зовут Джим. Я работаю здесь уже около года, встречаю гостей из высшего сословия, забочусь об их безопасности. Дворяне. Впрочем, это чисто условно, уверен, мало кто из них даже помнит имя своего деда. Просто они сохранили еще какие-то мозги и манию величия, на этом и поднялись.

 

***

 

Утром я бреюсь тупой бритвой. Неприятно левой стороне подбородка, слева щетина растет быстрее. Корабль привезет новую бритву, выпивку, новых людей. Впрочем, они не интересны. Европейцы ездят сюда как в зоопарк, смотреть на ничтожество местных. Их шокирует, насколько низко может опуститься человек. Но они не осознают, как сами ничтожны в своем высокомерии.

Раньше это меня тоже шокировало, но я привык. В центре поселения есть небольшая площадь с памятником какому-то мудиле, и на ней регулярно проводятся увеселительные мероприятия. Сегодня там положили сделанный загодя огромный бутерброд: кус хлеба два на три метра и в метр высотой, намазанный толстенным слоем сливочного масла. Перед бутербродом установили трамплин и все туда прыгали: худые, жирные, горбуны… Раз за разом.

А в поселке жертв кораблекрушений был Праздник Осени. Они сделали круг из керосиновых ламп и танцевали в нем медленное угрюмое танго, и блики слабого света играли на их мрачных полумертвых лицах. Я сидел в сторонке и глядел то на них, то на море с мыслями о корабле.

Я еще не знал, что ожидания мои напрасны. Будет шторм, и судно разобьется о рифы. И останется только пропадать.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

рейтинг: 0
ваша оценка:

Основое

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
21-12-2021
Спасение Кошки, Москва

           Сеня и Коля Горбачёв жили в Дятлово. Колю в детстве называли Михал Сергеевич. Теперь ему было 40 лет, у него до этого было 4 жены, все они теперь отделились, жили сами, ждали, впрочем, как и все русские женщины, чудес. Сене было 35, жена у него была, Тоня с погонялом Сявочка.

 В один день Сеня и Коля Горбачёв заработали тыщу рублей в ЖЖ, повесив объявление «Спасение Кошки. Москва». Люди перечислили денег на лечение кошки. Сфотографирован был при этом котёнок Иван Палыча, у него еще было штук пять таких – теперь же предстояло всех их спасти.

 Сявочка нажарила котлет, нарезала капусты. Коля Горбачёв сидел возле компьютера в кошачьем сообществе и изображал девушку, у которой болеет кошечка.

 -Слы чо, - крикнул он Сявочке.

-Ая! – отозвалась та.

В наших краях такое слово есть «Ая». Его еще переводили как «Аномальное явление», но раньше. Это что-то типа «ась», только заколхозенное смыслами местными. Вообще, ничего великого тут не было, в этой победе. Но факт говорил о многом – на Руси плохо живут только лохи. Умный человек, вот, хотя бы, возжелав забухать, тотчас находит себе способы.

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
17-12-2021
Ольга Шатохина. Когда тростник прочнее стали…

По истории путешествий норвежского исследователя Тура Хейердала можно следить, как менялся мир во второй половине ХХ века. Плавание на плоту «Кон-Тики» через несколько лет после окончания Второй мировой войны – это история о странствии в неведомое. Океан пустынен и чист, главная опасность исходит от стихийных сил. Люди готовы помогать, часто даже безвозмездно. А во время последнего большого плавания экспедиция Хейердала столкнулась с самыми неприятными сторонами цивилизации – всеобщей коммерциализацией, военным противостоянием…

Итак, в ноябре 1977 года известный исследователь Тур Хейердал во главе международной экспедиции отправился в путь на тростниковой лодке «Тигрис», построенной как точная копия древних шумерских судов. Местом старта была деревня Эль-Курна, около которой сливаются великие реки Тигр и Евфрат. Тысячелетия назад здесь существовала одна из древнейших древних цивилизаций Земли, остававшаяся после себя множество загадок.

03-09-2021
Марзия Гудкова. Африканские страсти!

Рекомендую прочитать — настоящие африканские страсти, любовные интриги и разгадка клубка невероятных событий — все в одном флаконе!

02-07-2021
758

Попробуй, найди тему, когда темы одни и те же. Реальность человека проста, а личностная утонченность зачастую слишком персональна – каждый индивид сам себе кажется микро-богом, но, конечно, бывают и более крупные фигуры – опять же, внутри себя. Экспоненциальный стиль имеет множество ограничений, он напоминает записки парашютиста, который приземлился в очередной раз и увидел вокруг себя привычные контуры. Ничего нового, но старых котов нет. Сеть. Что еще кроме сети?

07-05-2021
Пастор

Джон почему-то вспоминал именно то, как его раскусили именно в Коннектикуте – и ведь хорошо, что все не закончилось тюремным сроком, и Донахью дал ему верное, точное, какое-то бомбометательное определение:

Липкий.

Это б теперь и повторить – Липкий. Джон Подтянул к себе клавиатуру и написал:

 

Версавия. Главный редактор издательства «Улития».

 

- Что ж, - сказал он себе, - гробница доблестных — вся земля.

Весь 99-й год он представлялся Пастором и собирал деньги, пока и не произошел акт вскрытия – словно бы взяли и отпаяли горлышко у бутылки с веществом под названием goo. Сила – это понимание того, что люди заняты своими делами, и чем больше дел, тем сильнее автоматизм. Но сильнее всего – дурак, как способ, как средство, как строительный материал для умелых специалистов. Джон, было, решил подвергнуть себя анализу – где же прокололся Пастор? Может быть, червь подточил мостки дороги где-то в процессе прохождения, но между анализом и самоанализом – пропасть. Кислота лишает отваги. Наоборот, движение вперед без оглядки одухотворяет, и здесь ты – первооткрыватель миров и субстанций.

24-02-2021
Последние вздохи зимы

Бабки, бабки. В бабках хорошо. В бабках, как в кустах счастья. Еще лучше,  когда есть таинство бабок, а тут все делится на два направления, где первое – это познание, а второе – естествознание. Например, ты проверил свои способы урвать что-то на практике, встречаешь товарища, а тот говорит:

- Слышь, как сам?

- Да так, - отвечаешь ты, - сойдет. А ты?

- Да так. Но так, соточку получаю, но это так.

- А….

- Ну это так, братан, оно не всегда.

- Ага…

- Бывает и больше.

14-02-2021
Мамонт

Ближе к новому году Миша С. задумался о дисках. Хотя времена дисков прошли, он пришел в магазин и сделал запрос. Менеджер, включив режим «я дергаюсь», шелестел. Оказалось, что дисков очень много, и почему-то очень много дорогих.

- Братан, не надо дорогие, - с раздражением сказал Миша.

В тот день мелкий снег обозначил толерантность зимы – приходить она не собиралась, но лишь вертела воображаемым хвостом, заставляя машины разгонять сырую грязь. Ёлок почему-то не продавали, говорили, что и не будут продавать – в этом виделся какой-то заговор. Дисков в магазине было полным-полно, покупали их теперь мало, так как, в-основном, пользовались флеш-накопителями. Диски спали в своей пластмассовой грусти.

14-02-2021
Движение

Снег облагораживает пространство, словно бы воздух осветлился, пройдя через фильтры невидимого духа. Леса родины хранят много необычайного. Металлы, во всем их многообразии, могут находиться в самом разном состоянии, и самое важное из них – это духовное. Стружка это, или мелкий песок, или плавление идей – но, когда идешь ты, радуясь тому, как хорошо метет по всей земле, и как по боку тебе привычные стандарты, ты понимаешь всю силу веществ.

Если ты находишь в лесах Ленинградской области брошенную радиолокационную станцию «Терек», СССР вдруг восстает ото сна, представая пред тобой отдельным вертикально стоящим существом. Он в халате. Это Доктор. Доктор СССР.

 

02-12-2020
Две книги. Что общего?

Я прочитала лишь одну из них, о второй нынче гудит охочий до скандальных сенсаций рунет. Еще бы, книга с таким названием… О том, что же у нас с головой, по мнению финской радиоведущей Анны-Лены Лаурен, много лет проработавшей в Москве и Петербурге, мы и узнаем из ее книги. И несмотря на прекрасное знание Анной-Леной русского языка, писала она все-таки не на нем, и перевела ее впечатления другая Лена — автор нашего портала Елена Николаева (Тепляшина). Чем мы и хвастаемся.

Вторая книга — совсем другая. Это детектив, написанный новым автором Ларсом Кеплером, хитро закрученный, очень динамичный и изрядно страшный.

Думаю, вы уже догадались, что историю о расследовании, которое проводит «горячий финский парень» сероглазый комиссар Йона, перевела для нас тоже Лена Николаева.

02-12-2020
Елена Черкиа. Так назад или вперед?

«Браузер не поддерживается. Вы используете браузер, который Facebook не поддерживает. Чтобы все работало, мы перенаправили вас в упрощенную версию.»
Вот так сейчас работает расширение, призванное вернуть старую версию ))). Гугл хром заботливо перенаправляет пользователя расширения — в УПРОЩЕННУЮ ВЕРСИЮ, с новым дизайном, конечно же.
Я уже писала, что привыкнуть можно ко всему, и чем кардинальнее перемены, тем громче «картофельные бунты», а мы сейчас имеем дело именно с такими бунтами. Это ведь не просто новый кривой дизайн, это дизайн, заточенный под новые устройства. Без букв, но с картинками, без текстов, но с эмодзи, без возможности рассмотреть фото-оригинал, но — с его «репродукцией» на экране в лучшем случае в десять раз меньше ранишнего, в худшем — во все двадцать.
Я думаю, монстры идут на такой шаг именно потому что он неизбежен. Большая часть юзеров пользуется социалками именно в мобильных устройствах. Намного меньшая — с больших. Я бы сказала, по их прогнозам — исчезающе меньшая))).
Что из этого вытекает для нас? Тех, кто слово ставит на первое место, а любую красивую картинку или кнопку — на второе?

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация