Ваш город:
23:11:2010 Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга третья. Часть вторая. 9-

 

 

- 9 -

 

 

-          Лучше нам не останавливаться в городе, а как можно быстрее добраться до Нанта…

     После бурно проведенной ночи пришлось принять стимулятор, от которого сейчас слегка покруживалась голова.

-          Днем раньше… - равнодушно пожал плечами Калау.

-          Через три дня недалеко отсюда будет достаточно крупное сражение, - проходя сквозь солнечный луч, пробивший  плотный слой веток над головой,  так же равнодушно объяснила Этьена, - здесь уже сейчас полно мародеров, а позже…

-          Ты считаешь, - удивленно повернул к ней голову Калау, - что это были солдаты?

-          Естественно.  Здесь так обеспечивают снабжение военных отрядов.

-          Забавно…

-          Да, очень.

 

     Седла, вещи, шляпы – всё, кроме верхней одежды, оружия и плаща Калау, сгорело вместе с гостиницей. Теперь, чтобы опять обзавестись всем необходимым, требовалось сначала найти ювелира, способного купить у них несколько действительно хороших драгоценных камней, после чего ещё надо было найти барышника, способного продать им лошадей. 

     «В этой несчастной стране, - устало подумала Этьена, - давно уже не осталось ни лошадей, ни денег – ничего, кроме войны. Война… война… даже вырезая из генома ген агрессии, всё равно от неё не избавишься…»

-          Возможно, в Плоэрмеле проще будет нанять лодку.

-          Лодку?

-          Ну да, - обернулся к ней Калау, - по воде быстрее и безопаснее.

-          Хорошо.

   «Действительно, хорошо, – пока ноги бодро вышагивали по дороге, в усталой голове вязким киселем медленно колыхались мысли, - в таком случае нет необходимости искать лошадей, а выспаться можно и в лодке, если отдыхать по очереди. Идти ещё около часа, час на поиски ювелира, около двух на экипировку, час на поиски лодки… итого: выехать из города мы сможем не раньше шести-семи вечера…»

-          Предлагаю до вечера закончить все дела, - теперь, когда дорога расширилась, Калау замедлил шаг и пошел  рядом, - переночевать в городе, а утром отправляться.

-          Согласна.

 

   Дальше всё пошло как по маслу. В первой же ювелирной лавке худой, юркий хозяин, почти не торгуясь, выложил перед Этьеной требуемую сумму: «Ещё бы! Камни, действительно, превосходные. А цену я и так снизила в половину».

     В соседних лавках приобрели сменную одежду и легкие баулы для её хранения. Не обошли вниманием и оружейника, приобретя почти за двойную цену (вот, что значит, ходовой товар) несколько коротких широких ножей и два узких обоюдоострых кинжала.

 

-          Конечно, месье, я могу отвезти вас в Нант, - лодочник назвал такую цену, что Калау невольно крякнул.

-          Ты что, мерзавец, белены объелся?

-          Судите сами, месье, - чувствуя молчаливое сочувствие товарищей, лодочник виновато развел руками, - времена сейчас такие, что никто не знает, что в дороге может произойти с лодкой…

   «А вместе с ней и с нами», – мысленно дополнила  его фразу Этьена.

-          … ежели мы удачно доберемся до Нанта,  то, клянусь святой Женевьевой, половину суммы я верну вам обратно. Здесь все так делают. И насчет возврата денег можете не волноваться.

     «Древний метод страховки от несчастного случая, - стараясь не думать о приближающемся отдыхе, вяло констатировала Этьена, - что ж, весьма логично».

 

   После жестких деревенских тюфяков огромная кровать с мягкой периной и горкой подушек показалась верхом блаженства.  «Наконец-то… - вымывшись над большой лоханью,  Этьена нырнула под одеяло, и довольно вытянулась, - наконец-то...»

-          Отсыпайся, утром я тебя разбужу, - по дороге в свою комнату, Калау заглянул к ней, скользнул взглядом по утонувшей в недрах пуховика фигурке, пожал плечами и вышел, плотно притворив за собой дверь.

   «Не нравится мне это, – выскользнув из-под одеяла, девушка проворно подбежала к двери, накинула навесной крючок и быстренько нырнула обратно, - ладно, потом… утром…»

 

     Следующий день, полностью проведенный в лодке, больше напоминал один бесконечный пикник.

      «Главное: не свалиться во сне в воду…»

     Крепко обняв руками баулы, Этьена до обеда проспала на широкой кормовой скамье.

-          После болезни племянник, - ещё утром, повелительным жестом отправляя её на корму, неизвестно кому, сказал, как в воду уронил, Калау.

    Пообедали тут же, веревкой  прикрутив нос лодки к гибким ветвям ивняка, буйно разросшегося на мели посреди реки.  Калау разложил на скамье ломти хлеба, пласты окорока, поставил оплетенную соломой бутыль с вином, куда незаметно для  лодочника опустил несколько крупинок нейтрализатора. 

   «Осторожен,» - заметив это, Этьена тоже внутренне подобралась.

-          Прошу.

   Лодочник взял краюху хлеба, покрыл её ломтем сыра, и скромно удалился на нос лодки. 

 

   После обеда на весла сел Калау.

   «Хорош, - наблюдая, как под распахнутой нижней рубашкой рельефно перекатываются мускулы, как-то отстранено подумала Этьена, - сколько же ему лет?» 

     Её взгляд  опять невольно задержался на глубоком вырезе рубашки, открывающей мощную грудную клетку и шею. В гостинице Калау подровнял бороду, снова придав ей модную округлую форму.

    «Сколько же ему лет…»

   «Достаточно для того, чтобы быть мужчиной», - на безмятежном лице мужчины  не дрогнул ни один мускул, только глаза насмешливо прищурились.

   «Опять читаешь мысли?»

   «Не будь ханжой, - глаза мельком скользнули по её лицу, - ты сама выставляешь их напоказ».

   «Нет».

   «Да, детка».

   «Прекрати, - вскипела Этьена, - прекрати называть меня деткой».

   «Остынь, курсант».

    «Я давно уже не курсант», - больше из упрямства не сдавалась Этьена.

     «Да, - в его мыслях проскользнул оттенок уважения, - ты выросла в кое-что достаточно интересное».

      Неожиданно для себя, она разозлилась, прервала контакт и уткнулась взглядом в заросшие ивняком берега, медленно проплывающие мимо.

 

   «А почему бы и нет?»

     За бортом медленно журчала вода, приглашая опустить руку и лениво следить, как тонкие струйки проворно обтекают пальцы.

     «Нельзя, жест слишком женский. Так почему бы и нет? – отгородившись от Калау защитным экраном, продолжила диалог с собой Этьена, - чего я так взбеленилась? Я устала от одиночества… я бесконечно устала от одиночества, в которое загнала сама себя… нельзя жить одной мечтой… как там,  у древних кельтов… пусть прошлое хоронит своих мертвецов… может, не у кельтов… неважно… я устала от своего прошлого… устала…»

 

-          Скоро Редон. Ночь лучше переждать там, - лодочник вопросительно посмотрел на Калау.

-          Я тороплюсь.

-          Вдоль реки неспокойно, - лодочник покосился на поросший кустами топкий берег, - в Редоне я смог бы узнать обстановку.

-          Там найдется приличная гостиница?

-          Да, месье. Недалеко от реки есть очень хорошая гостиница.

-          Где будешь ночевать ты?

-          У меня друзья в городе, - объяснил мужчина и, видя, что его пассажир  колеблется, добавил, - на рассвете я буду ждать вас на пристани.

 

   «Ты как считаешь?»

   « Лучше остановиться. Осторожность не помешает».

 

-          Хорошо, -  согласился Калау, -  мы заночуем в Редоне.

 

   Достаточно широкая лодочная пристань выглядела пустой и заброшенной.

   «Война… - привычно оценивая взглядом истоптанный причал  с въевшимися в доски мучными пятнами, подумала Этьена, - в мирное время здесь должно быть оживленно… большие складские помещения…»

     Вдоль берега протянулись длинные сараи с тяжелыми замками на воротах.

     «…место пересечения водных и гужевых перевозок…»

     Вдоль дороги выстроились столбы коновязей.

     «…да, в мирное время -  оживленное место».

 

    В гостинице они молча поужинали и разошлись по комнатам.

 

   «Не могу!»

     Чувствуя, что тесный номер физически давит на плечи, Этьена подошла к окну и распахнула ставни.

     « Я устала от постоянного напряжения…»

     Поддерживание в присутствии Калау двойного защитного экрана, позволяющего скрывать свои мысли, иногда доводило до исступления.

     «…если я не отдохну, то сорвусь!»

   Девушка зашнуровала колет, накинула плащ, схватила шляпу и осторожно выглянула в коридор.

   Дверь комнаты Калау была закрыта.

   Тогда она неслышно пробежала по балкону и спустилась в зал. Ещё раз оглянулась, после чего выскользнула на улицу и облегченно перевела дух.

    «Свобода!- шагая неизвестно куда, она с упоением просмаковала это слово, - сво-бо-да! А красотища-то… домики, как игрушечные… вон там даже садик на крыше!»

   Улица вывела на широкую шумную базарную площадь.

    «Странно, - пробираясь вперед, удивленно подумала Этьена, - дело к вечеру, а тут…»

     Впереди над толпой взлетели толстые полосатые палки, вслед за ними одна за другой – пара красных и пара зеленых колец.

     «Цирк!»

   Этьена прижала локтями полы плаща и, приметив неподалеку полупустой прилавок, ужом скользнула вперед. 

-          Куда прешь, …! – попыталась схватить её за ногу хозяйка прилавка.

   Этьена, не глядя, бросила вниз монету и, осторожно переступая через разложенные на прилавке пучки зелени, пробралась под прикрытие  тени от навеса.

   На свободном от прилавков пространстве, огороженном толстой веревкой, стоял фургон, перед которым Жером, Жильбер и Жослен перебрасывались разноцветными кольцами.

   «Вот так встреча! – Этьена невольно подалась вперед, внимательно рассматривая напряженные лица, - они… а вон и Рене».

     Юноша замер у повозки, картинно вскинув к губам изогнутый рожок.

   В горле резко защипало. 

    «Не надо, чтобы они меня видели, - девушка надвинула на глаза шляпу и качнулась под прикрытие толстого опорного столба, - вот и встретились…»

   Над площадью летали кольца… солнечно-желтые, огненно-красные…  густо-синие… густо-синие, почти васильковые глаза, широко раскрывшиеся ей навстречу… губы… руки… волосы, в которых запуталось солнце… губы…

   Не замечая, что судорожно цепляется пальцами за опору, Этьена опустила голову,  и тихо застонала.

     «Нет… не хочу…»

     В вязкую одурь вплелся пронзительный звук рожка.

   Толпа зашевелилась, в пыли зашуршали монеты, жонглеры кланялись, прижимая правую руку к груди и ритмично поворачиваясь в разные стороны.

   Не замечая, что нещадно давит каблуками пучки салата, Этьена сползла вниз, позволяя толпе скрыть от неё и пятачок сцены, и фургон, и Жерома, проводившего её внимательным взглядом.

   Выбираясь из толпы, она перепутала направление, в результате чего попала в противоположную часть площади.

     «Тем лучше, - при мысли о возвращении в гостиницу её сразу начинал колотить озноб, - сначала надо успокоиться, а уж потом…»

   Почти машинально завернула в какую-то дверь, пробралась между столиками и плюхнулась на стул у стены.

-          Что изволите?

-          Вина.

   Залпом выпила стакан и налила ещё.

   «Опьянею, - почувствовав легкий укол осторожности, на секунду задержала руку Этьена, - плевать! Я хочу опьянеть! Хочу!»

     Жаркая волна ударила в виски.

     «Я хочу напиться так, чтобы забыть всё…  прошлое, будущее, тебя, себя… Всё!» – она опрокинула в себя второй стакан и громко ударила днищем по столу.

   Перед глазами замаячил фартук буфетчика.

-          Отвяжись! – она швырнула на стол монету и опять схватилась за кувшин, - Эй! Ещё вина!

 

   Шум… грохот… глаза… васильковые глаза, от взгляда которых замирало сердце…  чья-то смеющаяся физиономия… глаза… ярко-красное вино, вольно растекающееся по столешнице… глаза… рука, перехваченная у запястья грязным серым манжетом…   стены… малиновый рукав узкой туники…лица… лица… лица… глаза, поглотившие всё.

     

 

- 10 -

 

-          Пей! – к зубам, раздвигая губы,  прижался холодный край стакана, - пей!

   Этьена глотнула противную горечь, попыталась отвернуться, но рука только крепче сжала затылок и не отпускала, пока последние капли не скользнули в горло.

-          Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит?

   Глаза говорившего были одновременно и злыми и встревоженными.

   Этьена с трудом оторвала от них взгляд и осмотрелась, не сразу сообразив, что лежит на кровати в своей комнате в гостинице.  Рядом на стуле кучей свалена одежда, за распахнутым настежь окном повисло невероятно яркое желтое солнце.

-          Что с тобой происходит? – Калау отодвинулся в сторону, - ты хоть что-нибудь помнишь?

-          Нет, - в голове было гулко и пусто. Ты, - не замечая, что сползшее одеяло оголило плечи и грудь, резко села на кровати Этьена, - ты уже  ковырялся в моих мозгах?

-          После того, сколько ты вчера вылакала? – мужчина зло подался вперед, - проще было ковыряться в куче дерьма.

-          Отлично, - Этьена вовремя подавила вздох облегчения и протянула руку, - дай мне рубашку.

   Калау сгреб со стула рубашку и швырнул на кровать.

    -    Спасибо, - продевая руки в рукава, пробормотала Этьена.

   Калау  резко отвернулся к окну, почти загородив собой солнечный свет.

-          Как ты меня нашел? - заметив, как судорожно сжались сцепленные за спиной руки, Этьена почувствовала легкий укол совести.

-          Услышал драку и вошел.

-          Не помню… - в памяти всплыл стол, красная лужа…- не помню…

-          Ещё бы, - усмехнулся мужчина. – Ты, в стельку пьяная,  валялась под столом. Дрался какой-то сброд. Кажется, каких-то циркачей били.

-          Как, - задохнулась Этьена, - били?

-          Ты отдаешь себе отчет, - резко развернулся в ней Калау, - что вчера ты поставила под угрозу всю экспедицию?!

-          Ты слишком…

-          Хватит! – тяжелый как кувалда кулак врезался в подоконник, - я не желаю больше рисковать! С этой минуты ты шагу не ступишь в одиночку!

-          Успокойся, - Этьена снова села на кровати, - я, действительно, вчера сильно сглупила. Я только хотела погулять по городу. Впредь буду осторожней.

-          Впредь – не будет.

-          Что с отъездом?

-          Я послал мальчишку на пристань, предупредить, что отъезд переносится на послезавтра.

-          Спасибо, - ещё раз повторила Этьена.

-          Чем ты собиралась платить за вино?

-          Как,  чем? – не поняла Этьена, - деньгами.

-          В таком случае, тебя ещё и ограбили, - Калау, как водой, окатил её презрительным взглядом, - при тебе не было ни одной монеты.

-          Не велика потеря, - также презрительно сощурилась Этьена.

-          Могли и зарезать.

-          Выйди, пожалуйста, - с трудом сдерживая себя, спокойно и ровно попросила Этьена, - мне надо одеться.

-          Разумеется, ваше высочество, - Калау раскланялся, подметя пол воображаемой шляпой, - сама скромность, куда там.

 

   Спускаться к обеду в общий зал абсолютно не хотелось, но… «Это шанс, – выйдя в зал первой, она беззастенчиво обследовала головы посетителей, - плевать на этику».

   Трактирщик ничего не знал… трое горожан, обсуждающие цены на шерсть, тоже… а вот офицер, вальяжно развалившийся за угловым столиком…

   Этьена сосредоточилась, отметая в сторону назойливые пошловатые мыслишки, просмотрела видеоряд и замерла, наткнувшись на картину драки... Смешение образов, звуков, эмоций...

    «Жером! – из общей сумятицы выделился мужчина в малиновой тунике, - и Жослен, - невысокая широкоплечая и длиннорукая фигура в коричневом кожаном жилете на шнуровке, - откуда они там взялись? Случайно, или…»

      Заметив, что наверху открывается дверь комнаты,  она решительно прервала контакт, загоняя себя под глухой купол защитного экрана.

   «Не всё ли равно, - двадцатью минутами позже, вяло ковыряя вилкой в котлете, всё так же отрешенно подумала Этьена, - случайно, не случайно… живы остались, и ладно…  осточертело мне всё это…  и глайт, и Калау, и треклятая осторожность…. Всё! Скорее бы  закончилось…»

-          Вчера в том притоне свернули шею какому-то бандиту, - Калау аккуратно промокнул губы хлебом.

-          И только-то, - равнодушно усмехнулась Этьена, - маловато для субботнего вечера.

-          Увы, чем богаты.

-          Если хочешь узнать подробности, то пошуруй в голове у того красавца, - кивнула на угловой столик Этьена, - редкая дичь – очевидец.

-          Вот как?  А как же этика поведения?

   Этьена дернула плечом и промолчала.

-          Н-да, - мысленно просматривая видеоряд до конца, прищурился Калау, - колоритная картинка… Что собираешься делать?

-          Ничего, - с отвращением осмотрев десерт, равнодушно протянула Этьена, - вернусь в номер, сниму сапоги и буду весь день валяться на кровати.

-          Если захочешь прогуляться…

-          Не захочу.

 

   «Не захочу, - оставшись одна, свернулась клубком в широком жестком кресле Этьена, - скорее всего, жонглеры уже уехали и хорошо… не надо нам больше пересекаться… не зачем».

 

 

 

 

- 11 -

 

 

   «Не хочу, ничего не хочу, - после того, как всю ночь ей снились кошмары, утром тоска и головная боль навалились одновременно, - даже напиться нельзя по-человечески».

      Съежившись в кресле, девушка уткнулась лбом в колени. Если бы не необходимость поддерживать защитный экран, можно было бы принять стимулятор.

     «Ладно, потерплю», – она вымела из головы все мысли и попыталась расслабиться.

 

-          Я могу снять боль, - одного беглого взгляда на  помятое лицо с отекшими веками было достаточно, чтобы понять, насколько тяжело далась ей эта ночь, - иначе похмелье тебя до вечера не отпустит…

-          Не надо, - стыдясь сама себя, отвернулась лицом к стене Этьена.

-          Что ж, как знаешь…

   Калау пожал плечами и вышел.

 

   «Не надо… ничего не надо», - вместо завтрака она выпила стакан молока и опять угнездилась в кресле, - какого… они так стучат спозаранку?»

   Ещё затемно где-то в отдалении началась беспокойная возня. Там гулко ухали топоры, визжали пилы, мелко и дробно стучали молотки.

   «Опять цирк, что ли? – высунувшись в окно, оглядела улицу Этьена, - учитывая, что сегодня воскресенье, очень даже может быть.  Ну, и ладно».

   Время тянулось бесконечно медленно…

    Над домами показалось солнце, задержалось, цепляясь тонкими руками-лучиками за островерхие крыши, обласкало город нежно-розовым поцелуем и заспешило дальше.

   «Может, молока ещё? – жмурясь от яркого света, Этьена лениво потянулась за сапогами, - надо бы ботинки купить…»

     Обувшись, выбралась из кресла и поплелась к двери.  Дернула дверную ручку. «Что ещё за?… - не сразу сообразив, что дверь закрыта с наружной стороны на щеколду, растерянно задергала ручку Этьена, - ничего не понимаю…» 

     Всё ещё надеясь открыть, она навалилась на дверь плечом, потом замахнулась, но во время задержала удар.

      «Запер. Ах, ты! Запер!… Хочешь меня контролировать?» - волна злости разом смыла и апатию, и головную боль, - черта с два!»

     Подошла к столу, налила в стакан воды из графина и, внутренне концентрируясь на эмоциях,  сжала его в ладонях.

      Обида, раздражение, негодование…

     Через несколько минут поставила стакан на стол и осторожно провела над ним рукой, прислушиваясь к закодированному в воде потоку эмоций.

     «Достаточно громко».

     На расстоянии такие эмоциональные консервы вполне можно принять за сознание реального человека. Трюк примитивный, но именно поэтому и должен сработать.

     «Первый курс, - усмехнулась Этьена, - практикум по элементарной психонике… Сам учил, вот теперь и получай!».

   Оставив стакан на столе, она вернулась к окну и высунулась наружу.

    Сразу под окнами открывался узкий захламленный провал внутреннего двора, отгороженный от улицы глухим забором, слева наискосок от окна на уровне первого этажа к дому вплотную примыкала крыша какой-то пристройки.

     «Не допрыгну, - прикинула траекторию прыжка Этьена, - ставень мешает».

      Попыталась раскрыть ставни шире.

     «А что, если, - просунула сквозь переплет язычок ремня, закрепила пряжку и подергала, - должен выдержать».

     В завершении дела быстро прошлась по комнате, рассовывая по карманам необходимые предметы. Напоследок запихнула за пояс шляпу, скрутила и перекинула через плечо плащ, пристегнула и передвинула на спину эспадрон, сунула в карман кошелек, помедлила, потом прихватила со стола тонкий кинжал, пристегнула к поясу под левую руку.

     «Теперь порядок».

     Закончив сборы, она забралась на подоконник, крепко ухватилась за ременную петлю, примерилась и бросилась вниз, описывая на раскрывающемся ставне плавную кривую.

   «Есть!»

     Сила инерции сначала больно впечатала её лицом в стену, а затем с такой силой  потащила обратно, что чуть не сдернула с крыши. Несколько секунд она так и висела, растянутая между ставнем и стеной, за доску которой успела уцепиться пальцем. Задержка погасила скорость и, хотя ставень всё ещё продолжал тащить её обратно, Этьена опять подтянула себя к стене, забросила ноги на скат крыши и отпустила ремень, тут же ухватившись освободившейся рукой за стену. Поймав равновесие, она отпустила стену, ползком добралась до края крыши, перевесила вниз ноги и аккуратно стекла на землю.

   «Вот так! –  отряхивая с одежды мусор, она не удержалась и весело фыркнула, - полдня посторожишь стакан, а потом ищи меня, если сможешь!… А ведь, оставайся дверь номера открытой, так бы и просидела весь день в кресле, но теперь!…»

     Она с наслаждением втянула в себя воздух, нахлобучила шляпу и решительно повернулась спиной к стене гостиницы.

 

   Крохотный городок, стиснутый жесткими границами крепостных стен,  медленно плавился под лучами солнца.

      Создавалось впечатление, что воскресная утренняя месса собрала в храм всех жителей города. Во всяком случае, узкие улочки выглядели абсолютно пустыми и неприятно притихшими, словно притаившимися в ожидании чего-то неизбежного.

     «Это жара вымела с улиц  всех жителей, - заглядывая в очередной пустынный проулок, предположила Этьена, - уж не настолько они набожны, чтобы ходить на мессу всем городом. Хотя… кто их знает?»

      Медленно вышагивая по пустынным улицам, она с любопытством разглядывала дома с выставленными на подоконники цветущими розами.

     (Ограниченное пространство, которое вынуждало горожан строить дома вплотную друг к другу, не оставляло места для деревьев, зато находчивые хозяйки выращивали в кадках жасмин и розы, которые на лето гордо выставляли на террасы. Там, где места для роз не хватало, сажали герань или петунию, или хотя бы не подрезали плющ, плети которого постепенно заполняли собой все пространство стены.)

     Похоже, что время утренней службы истекало. Теперь на улицах, по которым она шла, стали появляться кучки принаряженных горожан, замелькали дети.

   Не имея определенной цели прогулки, Этьена медленно двинулась вдоль улицы, смешалась с прохожими,  и вместе с ними направилась дальше.

     «Часок, потом вернусь в гостиницу, сяду в общем зале и закажу… хорошо, что здесь ещё не пьют кофе… закажу… ладно, что будет, то и закажу, - довольно фыркнула, - интересно, заметит Калау подмену, или нет? В любом случае, стакан с водой его взъярит, и поделом: не наглей!»

   Одна улочка влилась в другую.  Становилось жарко.

     «Пора обратно. Прежней дорогой идти неохота, - приподнявшись на мыски, девушка попыталась сориентироваться, - если повернуть направо, то я должна выйти где-то рядом с гостиницей.  Пить очень хочется. И есть».

     А есть действительно хотелось. После того, как прогулка основательно прочистила ей мозги, захотелось не просто перекусить, а наесться всерьез. Так, чтобы вознаградить себя не только за пропущенный завтрак, но и за ужин, оставленный вчера на тарелке. А еще хотелось холодного шипучего сидра. Но, пожалуй, больше всего хотелось снять сапоги, которые по такой жаре уже порядком намяли ей ноги, и завалиться спать. А завтра продолжить путешествие.

      Возможно, уже к вечеру они доберутся до ставки герцога Беррийского. Там она ослабит заслон и попытается вывести глайта на себя. А выведя, постарается столкнуть с Калау. Дальше всё основывалось на пресловутых «если». Если она права и бета-составляющая их защитных экранов действительно дестабилизирует объект. Если, оказавшись в поле действия экранов, глайт хотя бы частично утратит свой контроль над занятым им телом. Если, воспользовавшись этим,    Калау сможет отделить глайта от его носителя.  И (самое главное!) если она успеет захватить глайта ловушкой и бежать прежде, чем Калау очухается. Дальше можно будет попытаться найти Гриндала, отправить с ним ловушку в Центр на изучение, а самой засесть в капсуле и попытаться найти информацию на хозяина Калау. Существо, кусочек разговора с которым она видела, явно было гуманоидным. Не человеком, или, во всяком случае, не совсем человеком, но гуманоидным. Возможно, мутантом...  

      Так, занятая своими мыслями, она и шла, почти не замечая окружающую её толпу. Только когда теснота стала совсем нестерпимой, она встряхнулась, прижала к бокам локти и стала решительно проталкиваться вперед.

      «Погуляла и хватит. Глупо я сделала, что сбежала. Лучше бы выспалась.  Да и Калау не стоит лишний раз злить. Хотя, нет. Чем подозрительней он будет, тем лучше. А то ещё упустит завтра... без него я с глайтом не справлюсь... Ладно, не каркай! – Этьена встряхнула головой и в очередной раз попыталась протиснуться между двумя тетками, загородившими ей дорогу, - ну, теснотища! Какого… они все сюда понабились?»

     Улица неожиданно выплеснулась на запруженную народом площадь перед собором.

 

   «Аутодафе!  - Этьена инстинктивно рванулась назад и замерла, чувствуя, как притихло, а затем бешено застучало сердце, - аутодафе!»

 

   Напротив собора, в центре площади вырос высокий и узкий помост, обложенный охапками хвороста и увенчанный толстым деревянным столбом. На помост вела узкая крутая лестница.

      Элементарный животный страх погнал её прочь.

      «Только не видеть!…»

     Этьена развернулась и бешено заработала локтями, пытаясь вырваться из толпы. Человеческая стена вокруг неё прогнулась, задрожала, а затем упруго выпрямилась, отбросив девушку обратно.

     «Как они могут смотреть на это?!»

    За спиной послышался человеческий гул, испуганные вопли и громкие повелительные окрики. В горловине широкой улицы показались всадники.

-          Везут! – азартно заорал заморенный длинноносый мужчина рядом с Этьеной.

-          Везут!!  Ве-зут!! Ве-зут!! – все больше воодушевляясь, стала скандировать толпа.

     «Зверье! Нет, они хуже зверья!» – уже понимая, что выбраться ей так и не удастся, с бессильной яростью подумала Этьена.

     Процессия приближалась.

     И без того плотную человеческую массу ещё больше смяли, расчищая дорогу для телеги, на которой стояла одинокая фигура в сером балахоне с островерхим капюшоном, наглухо закрывавшем лицо осужденного.

     Телега доползла до ступеней собора.

     Двое сопровождающих стащили приговоренного с повозки, довели до середины лестницы и толкнули на колени. Ожидающий на площадке между колоннами священник высоко поднял распятие и что-то прокричал.

     С осужденного сдернули капюшон.

 

-          Жером! – одинокий крик беспомощно увяз в едином хрипе толпы.

 

-          Жером… - не замечая, что говорит вслух, Этьена потянулась вперед, заворожено наблюдая, как зашевелились губы на посеревшем лице, - Жером…

   Собрав все свои силы, она рванулась так, что смогла пробиться на шаг вперед… потом ещё… ещё…

     Не глядя, развязала завязки плаща, оставляя толпе её добычу,  и опять вперед… вперед…

     Священник широко взмахнул распятием, крестя и осужденного и часть площади за ним… Жерома подхватили под руки, поставили на ноги и потащили к помосту… давая им дорогу, толпа раздалась в разные стороны…

 

-          И-и-я!

 

     Этьена завизжала так пронзительно, что стоявшая между ней и Жеромом торговка в ужасе присела, а сопровождавшие его монахи отпустили балахон и испуганно шарахнулись в разные стороны, схватила мужчину за локоть и рванулась прочь.

 

 

 

-  12  -

 

 

     Солнце, ветер, пряный запах луговой травы.

     Оказавшись на пологом склоне, Жером не удержался на ногах и, увлекая за собой Этьену, скатился вниз, в ложбину между холмами.

-          Вы?!

  Встав на колени, девушка попыталась развязать тесемки, туго стянувшие на его горле балахон.

-          Нет! – Жером непроизвольно шарахнулся, - кто вы?

-          Ты что?! – потянулась за ним Этьена, - я развяжу,  тебе станет легче.

-          Нет, - мужчина поймал её руки и сжал, почти повалив девушку на себя, - кто вы?! Вы - не человек, так кто?!!

-          Пусти!

-          Вы, - Жером, как тисками, сжал её запястья, - вы дьявол или ангел? Ну?!

-          Я – человек, - чтобы удержаться, девушка уперлась коленом в траву, - я – человек, слышишь? Жером, прошу тебя, - в огромных глазах мелькнули слезы, - мне больно…

   Мужчина разжал руки, откинулся на траву и прошептал:

-          Простите меня…

-          Где остальные?

-          Не знаю… они должны были успеть уехать…

-          Не надо волноваться, - Этьена опять склонилась над ним, осторожно положила руки на тесемки, и, больше не встречая сопротивления, развязала узел и оттянула ворот балахона, - теперь всё будет хорошо.

-          Простите меня… я должен был догадаться… вы… в вас нет зла… вы… ангел…

-          Я – человек, Жером… человек…

-          Да… да, вы…

   Этьена вытащила нож,  распорола сверху донизу балахон, после чего раскинула полы в разные стороны.

-          Господи!… Что они с тобой сделали! – разорванная малиновая туника почти не прикрывала растерзанного тела, - звери!

-          Не надо… - пальцы слабо потянули край балахона на себя, - не надо вам…

-          Подожди, - отпуская края балахона, попятилась назад Этьена, -  я только поднимусь на холм и осмотрюсь. Возможно, где-то есть вода.

    Она поспешно вскочила на ноги и, из последних сил сдерживая слезы,  бросилась вверх по склону.

       «Сволочи! Из-за меня… только из-за меня!…»

     Разом потеряв все силы, она упала на колени, сжала лицо ладонями и уткнулась головой в траву: «Из-за меня… из-за…»

     В мозг словно ткнулся тупой конец цыганской иглы: «Что… что… что-что-что?»

     Этьена разогнулась, растерянно обвела глазами холмы.

     «Что-что-что…» - не имея возможности проникнуть внутрь, зов бился на самом краешке сознания.

     «Невероятно, – не торопясь раскрываться, попыталась проанализировать свои ощущения Этьена, -  это именно зов, но в таком диапазоне, который никогда не используется… Такое ощущение, что пытается связаться необученный ребенок… нет, не может быть… откуда здесь возьмется такой ребенок?»

     Соблюдая предельную осторожность, она один за другим сняла барьеры, впуская голос внутрь себя.

     «Кто?»

    «Рита, Рита, старая Рита…»

    «Рита!»

   «Да…да…да…»

   «Точно, я же ещё в таборе почувствовала, что она обладает ментальными способностями, - от страха потерять такой непрочный контакт сразу вспотели ладони, - Рита, мне нужна ваша помощь!!»

   «Где… где… где…»

   Этьена внимательно осмотрелась: невысокие пологие холмы, ложбина, примятая трава, сизо-черные круги костровищ…

     «Ваша стоянка… место нашей встречи… ваша стоянка…»

   «Жди… жди… жди…» – голос упал до писка и угас.

 

   «Странно…»

     Огибая костровища, девушка подняла кувшин с отбитым горлом.

     «Вырываясь из толпы, я только в общих чертах определила участок переброса, никак не привязываясь к цыганскому лагерю. Что это? Случайность, или влияние цыганки? Если последнее, то она обладает огромной силой…»

      Чтобы повлиять на выбор направления телепортации, уже необходимо обладать недюжинными способностями, а скорректировать его в процессе переноса и вовсе невероятно…

    Пытаясь хоть как-то привести себя в порядок, она спустилась к ручью, легла на живот и окунула в воду лицо.

     «Если табор уже далеко, то придется ждать. Долго ждать».

   Стряхнув с лица капли, она зачерпнула из ручья воды и, стараясь не расплескать, заторопилась обратно.

    За время её отсутствия Жером смог приподняться и теперь полулежал, опершись спиной на склон.

-          Я нашла воду, - девушка присела рядом, подсунула руку под затылок и приподняла голову, одновременно прижимая край кувшина к его губам.

   Мужчина глотнул, потом потянулся вперед и надолго припал к воде.

   В оставшейся на дне черепка жидкости она растворила пакетик антисептика, смочила платок и, разведя в разные стороны разорванные края туники, стала осторожно промакивать раны.

-          Тебя схватили в том кабаке?

   Жером молчал.

-          Ты был там, я знаю. Почему взяли именно тебя?

-          Я убил…

-           Защищая меня, - пальцы невесомо касались вздутых, кровоточащих шрамов, -  как ты узнал?

-          Я заметил вас на площади… и пошел следом.

-          Но почему… - её губы опять задрожали, - зачем пытать?… зачем…

-          Так полагается…

-          Звери…

-          Успокойтесь...- даже легкое прикосновение батиста причиняло ему почти невыносимую боль, - вы не должны… 

-          Прости меня, - Этьена согнулась и прижалась лицом к его ладони, - прости меня... Я не должна была втягивать вас в свои дела, не имела права.

-          Нет… нет…

   Этьена подняла на него глаза, словно впервые увидев осунувшееся гордое лицо, посеревшие губы, подернутые пеленой боли карие глаза.

-          У тебя поседели волосы…

   Жером перехватил протянутую к волосам руку, прижался губами и сбивчиво зашептал:

-          Я люблю вас… я знаю, что это невозможно, недопустимо, но я люблю вас… я не знаю, кто вы и  зачем вы тут, но я люблю вас… что бы ни случилось, я всегда буду любить вас…

  Не пытаясь отнять руку, Этьена притянула к себе его голову, прижала к груди и уткнулась лицом в жесткие волнистые волосы.

 

   Сколько всего творилось в эту минуту на всей огромной Земле…

    Но здесь, на крохотном её пятачке замерла трава, примолкли кузнечики, утих даже ветер, боясь помещать прощанию.

     Не избитый, измученный бродяга судорожно прижался к усталой, растрепанной женщине, а бессмертная душа на краткие мгновения приникла к ослепительной мечте, беспомощно сгорая в её пламени и возрождаясь заново, оставаясь собой, и в то же время, становясь чем-то новым, неизмеримо большим…

 

   В первозданную тишину горным обвалом ворвались легкие глухие звуки.  Вниз по склону, приседая на задние ноги,  спускались лошади.

 

 

 

- 13 -

 

 

Меньше чем через полчаса лощина опустела.

     -   Вы быстро нашли нас, - откровенно удивилась Этьена.

-          Мы стояли табором неподалеку. Старая Рита знала, что тебе потребуется помощь, - атаман легко спрыгнул с седла.

-          Знала? Откуда?

-          Откуда птица знает, что наступает рассвет? – вопросом на вопрос ответил цыган, - Рита сказала, что мы должны ждать. Мы ждали.

   Атаман склонился над Жеромом.

-          Кто это?

-          Я – жонглер, - мужчина попытался приподняться.

-          Разве в мире уже не осталось цыган, если попы принялись за жонглеров? –  глядя ему прямо в глаза, жестко усмехнулся цыган.

-           Я убил офицера.

-          Что ж, доброе дело.

     Атаман встал и развернулся лицом к Этьене.

-          Наш табор здесь недалеко. Он, - кивнул головой на Жерома, -  сможет выдержать дорогу, но лучше вам поторопиться.

-          Поедет только он. Спрячь его, - Этьена вложила в руку атамана тяжелый мешочек.

-          Не надо, - атаман убрал руку, - всё, кому дарят такие наряды, - качнул головой в сторону серого балахона, - наши друзья. Что будешь делать ты?

-          Я остаюсь.

   Атаман пожал плечами и отвернулся. Второй цыган молча слез с лошади, отцепил от седла моток веревки.

-          Возьми, - Этьена вытряхнула из-за подкладки несколько драгоценных камней, завязала в носовой платок и вложила в руку Жерома, - когда сможешь, найди остальных и вместе с ними уходи из Франции. Здесь инквизиция рано или поздно вас всё равно достанет.

-          Хорошо.

   Этьена судорожно обхватила ладонями его руку и прижалась  губами к коже.

-          Прости меня, Жером.

-          Не надо, сударыня, - вторая рука нежно, как ребенка,  погладила её по волосам, - я всегда буду помнить вас, и буду ждать встречи.

-          Нет, - вскинула на него огромные, как озера, и такие же влажные и блестящие глаза, - нет. Новой встречи не будет.

-          Никто не может знать своего будущего, сударыня, - в карих глазах больше не было боли, только огромная, почти нестерпимая нежность, - даже вы.

-          Да, даже я.

-          Пора ехать…

     Пожилой цыган легко вскочил на лошадь. Молодой помог Жерому подняться, подсадил, веревкой обмотал его талию и пристегнул получившуюся петлю к поясу атамана.

-          Прощайте, сударыня, - наклонился к ней Жером, - храни вас бог.

-          Меня зовут Этьена, - девушка подняла к нему голову, - храни тебя бог, Жером.

   «Вот и всё, - оставшись одна, она устало опустилась на траву, - мне не дано знать своё будущее, но я знаю, что мы больше не встретимся. Никогда. Дай бог, чтобы ты выбрался отсюда. Чтобы вы все выбрались! Может, вам удастся осесть где-нибудь в Италии… ты женишься… Я не хочу, - яростно ударила кулаком по колену Этьена, - чтобы ты помнил меня всю жизнь! Я хочу, чтобы ты жил! Любил свою жену, детей. Хочу, чтобы Рене стал известным музыкантом. Чтобы… да мало ли, чего я хочу!»

    И ещё горше стало именно от того, что прощаясь, она с отчаянием поняла, что душу продала бы за то, чтобы услышать эти слова от другого человека…

     «Хватит раскисать!  - привычно (Ох, как привычно!) встряхнула себя Этьена, - о Жероме позаботятся цыгане, а мне  пора подумать о себе. Наломала же я дров, ничего не скажешь:  спаренная телепортация, да ещё на такое расстояние, плюс возврат, плюс эмоциональная нагрузка, - подвела безрадостный итог Этьена, - если заранее не приведу себя в порядок, то Калау возьмет меня тепленькую... Значит, сразу в гостиницу нельзя, сначала надо где-то поесть и хотя бы часок отдохнуть».

   Тщательно просчитав собственный возврат, ювелирно вписала себя в узкое пространство между складскими сараями.  Не самое подходящее, но единственное знакомое ей и, почти наверняка,  пустующее пространство в черте города.

    «Ну, и устроила же я шухер, - выбираясь на галдящую улицу, мысленно  усмехнулась Этьена, - только бы не напороться на того, кто меня видел...  Хотя, кто, собственно говоря,  мог меня видеть? Они же все смотрели только на Жерома. Сволочи... вот и хорошо... а ещё лучше, если и его рассмотреть не успели.  Спокойней... Только бы на Калау не наткнуться! При такой кутерьме он наверняка уже выяснил, что меня нет в номере и выскочил из гостиницы».

     От чужих эмоций стала побаливать голова.

      «Допустим, что, когда всё произошло, его не было в гостинице.  В таком случае он может не знать, что я тоже в городе. Если допустить, что переброс – это не моих рук дело, следовательно, в городе присутствует кто-то третий.  Возможно, слежка или погоня… А если узнает? – она машинально сдвинула шляпу на нос и потерла висок, - тоже не страшно. Сочтет меня дурой, соплячкой… посадит под тотальный контроль... Что, собственно говоря, мне и надо!  Главное, до встречи с ним восстановить себя».

   Она обошла стороной гостиницу, выбралась на ведущую к воротам улицу и нырнула в невзрачную дверь скромного постоялого двора.

-          Комнату. И обед.

-          Прошу вас, месье, - хозяин широким жестом указал на второй этаж, - крайняя комната свободна. 

-           Отлично. Обед принесите в номер.

-          Слушаюсь.

   «Час посплю, потом рискну переместиться в номер. Может быть, удастся скрыть от Калау своё отсутствие, - медленно поднимаясь по лестнице, мысленно прикинула Этьена, - пока он ещё не знает, что я освоила телепортацию, если повезет, то и не узнает…»

   Поднимаясь на второй этаж, автоматически отметила приоткрытую дверь одного из номеров: «Только бы довезти Калау до Нанта…»

     Из-за двери высунулась рука и схватила её за воротник.

 

-          Привет, крошка.

   Жан  единым махом втащил её внутрь, развернул лицом к себе, сжал локти и насмешливо заглянул в  глаза.

-          Как поживаешь?

-          Ты?! – ярко-голубые зрачки округлились, распахнулись ему навстречу, губы дрогнули, - ты…

   «Нашел, нашел-таки, - от нестерпимого счастья больно перехватило горло, - нашел!»

-          Как видишь, - усмехнулся Доре, -  не ждала?

«Нет! – отрезвление подобно пощечине, - только не это! Не сейчас! Сейчас нельзя!»

-          Ты - как репей, - Этьена презрительно передернула плечами, - от тебя не отцепишься даже с помощью парижской полиции.

-          Да, - не смущаясь, подтвердил Доре, - сожалею, но ты переоценила её возможности. Кстати, почему ты отправила меня туда?

    -  Не твоё дело! – девушка упрямо задрала вверх подбородок.

-          Ещё как,  моё! –  мужчина небрежно прислонился к дверному косяку и насмешливо прищурился, -  уж не приревновала ли ты меня к малютке де Краон?

-          С какой радости я буду ревновать?

   Подбородок задрался ещё выше, но глаза воровато скользнули в сторону.

-          С той самой, что ты сама влюблена в меня как кошка…

-          Самовлюбленный болван! – забыв про осторожность, бешено взвилась Этьена, - Если ты считаешь, что я влюблена в тебя…

-          Если нет, то зачем бы ты проторчала весь вечер на веранде?

-          Какой ещё вечер!? – растерялась Этьена.

-          В тридцать четвертом… Ты же проторчала весь вечер после моей премьеры на веранде в отеле в Сен-Жермене, так? – шагнул вперед и схватил её за запястья, - ты чуть не провертела во мне дыру своими глазищами, и после этого ещё будешь утверждать, что тебя там никогда не было?

-          Отпусти, - голос предательски сорвался.

-          И не подумаю, - сильно встряхнул её мужчина, - что ты там делала, ну?

-          Черт! - зашипела Этьена, - надо было не полениться и стереть всё…

-          Что же помешало?

-          Моя глупость. Я понадеялась, что ты в стельку пьян и всё равно ничего не запомнишь, - сказала, как выплюнула Этьена.

-          Действительно, протрезвев, я был уверен, что мне это приснилось, -  согласился Доре, - так что ты там делала?

-          Не твоё дело!

-          Ошибаешься, - потянул вверх, заставляя её откинуться назад и поднять голову,  -  почему исчезла на добрые десять лет, да и то…- в голове мелькнула сумасшедшая догадка, - так ты у «Сеюша» появилась не случайно?

-          Пусти! – рванулась в сторону Этьена.

-          Ну, нет, - притянул её к самому лицу, - сначала ты мне всё скажешь.

-          Я буду кричать…

-          Кричи, - попытался поцеловать, но девушка увернулась и пребольно, так что лязгнули зубы, боднула его головой в подбородок, - ах, так?! - Жан скрутил её, заломил руки за спину, перехватил одной рукой, а второй сжал ворот её камзола, - кричи же! – потянул ворот на себя, - тогда вся гостиница узнает, что ты – баба!

-          Пусти... - задыхаясь, забилась Этьена.

-          Говори, - Доре отпустил воротник и перехватил рукой поперек груди, - ну? Почему ты оказалась у  «Сеюша»?

-          Потому,  что… - Этьена пригнулась и сильно лягнула мужчину каблуком в колено.

-          Ах, ты!… - от резкой боли Жан отпустил руки и схватился за ногу. Потом выпрямился, развернулся к двери, запер замок,  сунул ключ себе в карман, и опять потер колено,  - всё равно, пока не скажешь, не выпущу.

-          Сядь, - освободившись,  Этьена неожиданно успокоилась, - болеть меньше будет.

-           Ничего, я железный. Ну?

-           Ладно, сам напросился. Смотри…

   Комната исчезла: во все стороны вольно раскинулась мягко всхолмленная зеленая равнина.

     Вдалеке показался пригнувшийся к седлу всадник на бешено скачущей лошади. Пролетая мимо, всадник оглянулся и замер.

      В   полете застыл конь, застыло перо на шляпе, застыл ветер. Комья земли, и те неподвижно повисли в воздухе!

-          Что это? – Доре почувствовал, как вспотели ладони.

-          Мыслекопия твоего фильма, - ниоткуда прозвучал женский голос, - твоего последнего фильма. А точнее, её начальные кадры. Её привезли из первой обзорной экспедиции.

-          Ничего себе, - Доре  сделал шаг навстречу  всаднику.

-          Осторожней, - предупредила  Этьена, - напорешься на стул. Ты в гостиничной комнате, остальное – не более, чем иллюзия.

-          Отлично, - протянул Доре, усиленно пытаясь поймать какую-то,  всё время ускользающую мысль, - ты сказала,последнего? Разве я больше не играл?

-          Нет, - бесстрастно прокомментировал голос, - ты погиб раньше, чем фильм был смонтирован. Его премьера состоялась только после войны.

-          Что?

-          Тебя пристрелили у «Сеюша» при попытке к бегству. Так было написано в газетной статье, напечатанной в «Фигаро» после премьеры. 

   Доре бессмысленно уставился на всадника.

-          Но я же жив, - опустил глаза, но вместо себя увидел зеленеющую траву, - я - жив или нет?! – в панике оглянулся вокруг, - черт побери,  куда ты провалилась?!

-          Потише, - фыркнул голос, - иначе соберешь сюда всю гостиницу. Люди увидят, за психа примут.

-          Но я жив?

-          Да.

     Мужчина с шумом выдохнул воздух.

    -  Ты жив, потому что в «Сеюше» я пристрелила того мерзавца раньше, чем он успел пристрелить тебя. Ты удовлетворен?

-          Наверное, да, - мужчина растерянно огляделся, - ты можешь убрать это?

-          Зачем? Там дальше будет несколько очень удачных эпизодов. Мыслекопия - твоя, можешь смотреть её, где хочешь, но лучше здесь, чем на лестнице.

-          Ах, ты…!

   -  Успокойся, через час сорок пять фильм закончится, тогда можешь делать всё, что хочешь, - голос устало поник, -  извини,  Жан, я сама знаю, что вела себя глупо и обещаю больше не отравлять тебе жизнь, но сейчас мне, действительно, пора... Пожалуйста, брось на пол ключ, - чувствуя, что начинает пьяно кружиться голова,  поспешно попросила Этьена, - иначе мне придется прыгать в окно.

-          Что ты собираешься делать?

-          Закончу свою работу и вернусь домой.

-          Послушай…

-          Не надо… - голос зазвенел, - мне не нужна ни твоя благодарность, ни твоя опека. Со своими проблемами я справлюсь сама, - и опять увял, - брось, пожалуйста, ключ. 

   Жан вытащил и отбросил от себя ключ.

-          Спасибо…

   Ориентируясь на голос, прыгнул, но поймал только воздух.

-          Адью! – хлопнула невидимая дверь, потом заскрипел ключ.

      Мужчина рванулся назад, запнулся за стул и с шумом растянулся на полу.

      «Дьявол тебя возьми! – оживший всадник пролетел сквозь него и скрылся в воротах замка, - вот …!»

     В надежде избавиться от наваждения он  зажмурился, потом ещё и попытался зажать руками уши.

     Бесполезно.

     Даже сквозь стиснутые ладони он слышал свой голос, произносящий слова роли.

     «Переиграла, - отнял от ушей руки и открыл глаза, - чертовка!»

      Доре ещё раз машинально потер ушибленное колено, поморщился,  нашарил стул, перевернул и сел, краем глаза наблюдая за разворачивающимся на замковом дворе поединком.

     «Можно постучать, придет хозяин и откроет. А дальше что? Куда я с этим добром денусь? – заметил неуклюжий жест своего двойника и невольно поморщился, -  провела… как последнего сопляка. Поймаю, душу вытрясу!»

 

   Сквозь музыку пробился слабый скрежещущий звук, затем протяжный скрип и…  изображение пропало.

     Вокруг опять были голые облезлые стены, напротив окно, сзади…

     Жан порывисто обернулся, наткнулся на пронзительный взгляд темно-карих, почти шоколадных глаз и вскочил.

-          Кто это сделал? – остановившись в проеме двери, длинноногий, одетый в потрепанную серую тунику и коричневое трико парень быстро осмотрел помещение.

     «Длинноногий журавель! - чуть не ахнул Доре, - кафе, Поль Руан, посетитель с газетой!»

-          Кто здесь был? – парень захлопнул за собой дверь, - кто?

   Жан врезался ему головой в живот и, опрокинув на пол, попытался заломить назад руки, но не смог, неожиданно ослабев настолько, что беспомощно  уткнулся лицом в пол.

-          Не валяй дурака, - парень сел на пол, подтянул его к себе и привалил спиной к стене, - туннель в Париже перед капсулой помнишь? Если бы не я, Калау тебя бы живьем сварил. Спички помнишь?

   Жан с усилием качнул головой.

-          Если бы я тебя там сразу узнал… Кто здесь был?

-          Этьена…

-          Что? – парень схватил его за плечи,  сильно встряхнул и сунул под нос зажатую в руке шляпу, - это - её?

-          Да…

-          Дьявол!… - отшвырнув Доре в сторону, парень попытался встать, но споткнулся о подставленную ногу.

-          Что происходит? –  навалившись сверху, Доре опять притиснул его к полу.

-          Её только что увезли…

-          Врешь!

-          Мальчишку, который вышел отсюда, оглушили и увезли.

-          Как увезли? – не понял Доре.

-          Как куль – поперек седла, понял?

-          Почему?

-          Почему… - парень оттолкнул его в сторону и сел, -  франк за сто, что  шум на площади – её рук дело.

-          Возможно, - днем, услышав о похищении осужденного с костра, он подумал так же,  – но кто увез?  Куда?

-          Откуда я знаю… Я  только за тобой следил… В окно увидел возню у входа, выглянул, ну и… помолчи, - резко оборвал новый вопрос, подтянул колени к подбородку и замер, уткнувшись невидящими глазами в стену.

   Жан тихо встал, забрал со стола в конце комнаты пояс, пристегнул оружие, натянул шляпу и перекинул через руку плащ.

-          Ну, что? – потеряв терпение, встряхнул парня за плечи.

-          Пусто, - словно очнувшись, тот растерянно моргнул глазами, - я её не слышу.

-          Пошли, - протянул руку, рывком поднимая с его пола, - кто-то их наверняка видел.

-          Двойная телепортация, - глаза цвета крепко заваренного цейлонского чая, неподвижно уставились в другие, такие же огромные, но отливающие синевой иранской бирюзы, - если она не успела отдохнуть, то сейчас очень быстро теряет энергию…

-          Пошли.

 

 

 

- 14 –

 

 

 

     Сознание вернулось так, словно в мозгу включили свет, единым духом сменив вязкую серость забытья на стылую темноту действительности.

     Ещё окончательно не осознав, что произошло, и где она находится, Этьена приподнялась и растерянно зашарила пальцами вокруг себя, ощупывая сухой, до дрожи холодный камень, рассеченный тонкими лучиками трещин. 

     «Не трещин, - пальцы внимательно обследовали пересечение нескольких бороздок, - прямой угол... значит, искусственная кладка... пол... - попыталась сесть и наткнулась спиной на стену, - не помню… ничего не помню…»

      Цепляясь пальцами за неровный камень, заставила себя подняться, уткнулась лбом в стену и замерла, мучительно борясь с накатившим головокружением. Переждав приступ и, по-прежнему,  не отрываясь от стены, сделала шаг, затем ещё, ещё…

     Плечо уткнулось в стену… 

     «Угол… здесь угол… - почему-то мысль показалась настолько забавной, что вызвала судорожный смешок, - как крысу, загнали в угол… почему, загнали? – тщательно обдумала вопрос,  и так же тщательно составила ответ, - потому, что сама я сюда не заходила, и если только это – не чья-то направленная галлюцинация, то, следовательно,  меня сюда кто-то принес».

     Насколько хватило длины руки, провела ладонью по второй стене.

      «На подвал не похоже: камни холодные, но не стылые… слишком реальные для галлюцинации… хотя, смотря, кто наводит… Калау может навести такое, что ни за что не отличишь… Калау?» – против воли по коже продрал озноб.

    В темноте оглушительно заскрипела дверь.

     Этьена поспешно развернулась, успев заметить узкую красноватую щель, прорезавшую абсолютную темноту пространства.

     Дверь распахнулась, впуская человека с факелом и второго, сразу рванувшегося к ней.

   «Кто?…» - мужчина схватил её за одежду и подтащил к себе:

-          Узнаешь?

   Удар наотмашь отшвырнул её обратно к стене. Не позволяя ей упасть на пол, ударил ещё раз, потом ещё. В слабой попытке защиты девушка вскинула руку, тогда мужчина грубо схватил за неё и опять подтащил к себе:

-          Узнаешь?

-          Лерней…

   Новый удар снова отбросил  её к стене.

-          Ты мне заплатишь, - мужчина навис сверху, сжал в кулаке её волосы и рванул вверх, - ты мне за всё заплатишь…

-          Только суд божий может покарать слугу дьявола, - за спиной Лернея колыхнулась темное пятно, - а священный огонь очистить его оскверненную душу.

-          С этим червем я справлюсь сам!

-          Гордыня, сын мой! В вас говорит не разум, а бесовская гордыня, - по стене взметнулась широкая крылатая тень, - смиритесь, сын мой.

   Лерней придушенно зарычал, отшвырнул Этьену и отступил, давая дорогу невысокому плотному человеку в черной, перетянутой простой веревкой, сутане.

-          Священный огонь, - стеклянно блеснули черные провалы зрачков, - поможет нам отнять у дьявола бессмертную душу этого несчастного, только огонь… и железо…

  «Он сумасшедший!» – упав на землю, Этьена попыталась незаметно отползти в сторону.

-          Хорошо, - Лерней резко поставил её перед собой и распахнул полы колета, - хорошо, - сноровисто стащил с неё колет, затем рванул ворот рубахи, -  женщина!

Шарахнувшись назад, Этьена попыталась выставить перед собой локти.

-          Ведьма! – Лерней грубо скрутил её и развернул лицом к свету.

-          Бесовская сила, - монах поспешно перекрестился, выставил перед собой распятие и наклонился к её лицу, - ты пожалеешь, что пришла в наш город…

      После чего повернулся и торжественно направился к двери.

      Следом за ним Лерней вытолкнул в коридор Этьену, почти на весу доволок её до следующей двери и внес в камеру, где, не давая опомниться, подтащил к стене и всунул её ладони в кольцо.

   -  Нет! – осознав, где она находится, девушка рванулась прочь, стряхнула с себя Лернея и беспомощно заскребла по стене каблуками, неудобно повиснув на вздернутых руках.  

   Мужчина оскалился, поднял с пола веревку и опять пошел к ней

     «Нет!» – подпустив  его почти вплотную, она вскинула ноги и попыталась ударить ими Лернея по голове.

     Промахнулась, вместо головы попав обеими ногами в грудь, и опять закачалась, зорко следя за покатившимся через стол мужчиной.

     «Где второй?»

     Краем глаза она успела поймать сутану, но  под столом бешено заорал Лерней. Её взгляд непроизвольно метнулся на крик, и тут на бок словно плеснули крутым кипятком.

     Этьена завизжала, забилась, перед глазами закружились разноцветные пятна.

      Из последних сил цепляясь за ускользающую реальность, она ещё смогла почувствовать руки, грубо сжавшие её талию, автоматически вывернулась и наугад ударила коленом.

     Раскаленный  железный прут прожег штанину и прижался к бедру.

-          Изыди, сатана! Прочь! Прочь, дьяволово семя!

     Боль, секунду назад чуть не лишившая её сознания, теперь буквально выдернула её из беспамятств. Ещё не совсем придя в себя, она мысленно отшвырнула от себя монаха и попыталась поймать в петлю сознание барона.

-          Ведьма!!

     Монах выставил перед собой прут и метнулся к ней.

     «Убьет!» - не имея времени влиять на мозг, она просто собрала ком энергии и почти наугад швырнула его перед собой.

     Мужчина споткнулся. Прут врезался в стену, отскочил и с шумом покатился к огню.

     Не давая противнику опомниться, она швырнула ещё один ком и ещё, не замечая, что, пользуясь передышкой, Лерней подобрался к противоположной стене и сорвал с крюка  кнут.

 

 

 

 

 

 

 

- 15 -

 

 

-          Люди барона де Лернея вора поймали, - с опаской косясь на входную дверь, сообщил трактирщик, - мальчишка ещё, и вот…

     «Лерней!»

-          Куда они уехали?

     Стараясь не показать своего волнения, Доре  нетерпеливо постучал по стойке монетой.

-          Они что-то говорили, - взгляд соскользнул с лица посетителя и сосредоточился на монете, - про замок Крайон.

-          Хорошо.

     Поставленная на ребро,  монета покатилась по столу. Трактирщик поспешно нагнулся и прихлопнул её ладонью.

-          Это в нескольких лье от восточных городских ворот.

     «Лерней! – трясущимися руками  Жан отвязал от коновязи повод, вскочил в седло и нетерпеливо оглянулся, - Лерней, …!»

-          Месье! – из двери высунулась физиономия трактирщика, - езжайте вокруг рынка, так будет быстрее.

   Мимо пронесся крупный гнедой жеребец.

    Доре выругался и пришпорил коня.

   Не доезжая до рынка, свернули на узкую боковую улицу, пронеслись мимо церкви, опять свернули…

-          Поберегись!!

   Прохожие привычно отскакивали к стенам домов, провожая всадников взбешенными взглядами и самой отборной руганью.

 

     «Только бы успеть!»

 

     В середине улицы у открытых ворот грузили на телегу тяжелые бочки.

-          Поберегись!!

   Тихая кляча, выворачивая оглобли,  испуганно шарахнулась в сторону, телега наклонилась, бочки выкатились на мостовую. Одна лопнула, расплескивая вокруг себя удушливое селедочное озеро, остальные заскакали под уклон навстречу

      Первая лошадь испуганно взвилась на дыбы, вторая заплясала на месте и медленно попятилась. Из ворот выскочили грузчики.

-          Назад!

     Не сговариваясь, оба развернули коней.

     Вслед полетели камни…

 

   После давки у городских ворот, уходящая под гору дорога показалась почти пустынной.

    «Только бы успеть, - Жан кожей чувствовал каждую потерянную минуту, - если Лерней её увидит, убьет».

   Дорога описала широкую кривую вокруг выжаренного солнцем известнякового утеса, нырнула в густой подлесок и вывела на излучину реки.

-          Стой!

      Две  пары рук одновременно натянули поводья.

-          Крайон.

     Усмиряя коня, мужчина впился глазами в замок, оседлавший  противоположный берег, чьи мощные, побелевшие от времени стены с узкими бойницами словно вырастали из скалистого берега.

-          Как ты собираешься туда попасть?

-          Лошадей лучше оставить здесь, - парень спрыгнул на землю, взял коня за повод и потащил вглубь известнякового массива, - без них будет проще.

   В ложбине между камнями прикрутили поводья к ветвям кустов.

-          Слушай, - парень развернул Доре лицом к себе, - держись ко мне как можно ближе. Я сделаю нас невидимыми. Только не отходи ни на шаг, понял?

-          Да.

-          Пошли.

-          Стой, -  Жан удержал его за рукав, - я тебя вижу.

-          Знаю, так и должно быть. Больше никто нас не видит.

   Выбрались на дорогу и, шагая так тесно, что плечами они постоянно задевали друг друга, направились по дороге к мосту, через мост и далее, вверх по склону.

-          Смотри!

      Жан указал на широкое размытое пятно тени, очертаниями напоминающее шатер или зонтик.

-          Солнце, …!  - парень тихо выругался, - придется убрать, иначе тень нас выдаст.

  На месте шатра появились два четких черных силуэта.

-          Пошли. Пока лучше так, а перед воротами я прикрою. С той стороны нет солнца.

    Обогнув замок и воспользовавшись защитным козырьком невидимости, они беспрепятственно проскользнули в ворота, обогнули открытый внутренний двор и остановились в тени нависающего балкона.

-          Туда, - парень потащил Доре к невысокой двери в стене башни.

-          Почему ты?…

-          Я её слышу.

   Уже не заботясь о тишине, помчались вверх по узкой винтовой лестнице, выскочили в коридор, ведущий вдоль стены.

-          Туда!

   Не замечая, что спутник стал отставать, Жан пролетел мимо узких окон, выскочил на круглую площадку внутри следующей башни, нырнул в такой же коридор и, не задумываясь, рванул на себя дверь.

 

   После расчерченного солнечными полосами коридора освещенная только красноватым светом огня камера показалась частью преисподней, а пляшущие фигуры…

     Жан рванулся вперед, сшиб Лернея с ног и вцепился руками в горло.

     Оба боролись молча. В камере слышалось только запаленное дыхание, глухие удары и сухой треск поленьев в камине.

     На фоне огня мелькнула сутана: монах поднял нож и теперь выжидал удобный момент для удара.

 

   Этьена заболтала в воздухе ногами, потом подтянула колени и, пытаясь привлечь к себе внимание,  что есть силы, ударила каблуками в стену.

      Монах испуганно  вздрогнул и мазнул по ней глазами.

      Всего мгновение, но его хватило, чтобы поймать взгляд, а через него и сознание мужчины, пробить оболочку и погрузить себя внутрь.

     Черная бредовая волна хлынула в мозг.

     «Нет! – чувствуя, что захлебывается, чуть не в голос закричала Этьена, - нет!»

     В этом мозге существовала только ненависть. Всепоглощающая ненависть, уже уничтожившая все остальные чувства.

     Такое сознание обладает страшной разрушительной силой.

     Она успела выдернуть себя наружу и растерянно уставилась на покрытую капельками пота тонзуру.

     «Как он может жить с этим!? Он же уничтожил сам себя!!»

 

     Монах, как ребенка, прижал к груди нож и легким, скользящим шагом охотника пошел в обход стола.

 

     «Нет, - раньше, чем он добрался до дерущихся, Этьена опять поймала его мозг и сжала так, как сжимают гибкую,  смертельно опасную змею, - не пущу!»

     Перед глазами поплыл красноватый туман, заломило крепко стиснутые челюсти, но она сжимала всё крепче и крепче, до той самой минуты, пока  змея  не задрожала, и не опала,   дрябло обвиснув между пальцами. 

  

       Доре медленно, очень медленно, поднялся с пола, как очень хрупкий предмет, осторожно держа перед собой кисти рук с полусогнутыми, сведенными судорогой,  пальцами. Машинально встряхнул, потом ещё раз…

      Глаза воровато скользнули в сторону, прочь от распростертого на полу тела, наткнулись на второе, скорчившееся у каминной решетки.

     «Я убивал… я взрывал поезда, стрелял… но никогда ещё вот так… руками…» – кончики пальцев мелко задрожали.

     Он подался назад, наткнулся на стол, порывисто обернулся и, пытаясь преодолеть приступ дурноты, оперся руками о дерево.

     Перед глазами замаячило светлое пятно.

     «Девочка моя! – забыв о себе, он рванулся к стене, приподнял обвисшую фигурку, - потерпи».

     Одной рукой продолжая обнимать Этьену за талию, другой оттянул язычок замка, освободил ей руки. Потом перенес девушку ближе к огню и усадил на край стола.

-          Нашел – таки…

   Этьена прислонилась лбом к его груди и закрыла глаза.

-          Нашел…

     Чувствуя, что не сможет справиться с голосом, хотел молча прижать её к себе, но только успел коснуться плеча ладонью, как Этьена охнула и шарахнулась в сторону.

     -   Извини!

   «Сволочи! Какие же они сволочи!!» – стараясь не поддаваться эмоциям, Жан отвел глаза от багрового рубца, мелькнувшего в прорехе перепачканной рубахи, снял с себя колет, натянул на неё,  и тщательно застегнул пуговицы.

-          Уходим.

   Подхватил на руки и понес к выходу.

 

   «Куда он исчез?» – в поисках своего спутника быстро пробежал глазами по пустому коридору.

     Спустившись ниже, солнце уже не било в окна, поэтому в галерее стало сумрачно, а в коридоре совсем потемнело.

    «Возможно, он потерял меня и теперь ждет внизу».

     Вспоминая, в какую сторону ему идти, мужчина нерешительно замер на пороге, но захлопнувшаяся дверь мягко вытолкнула его в коридор.

     «Я открыл дверь левой рукой против часовой стрелки… да, точно, иначе она помешала бы мне сразу всех увидеть… значит, теперь мне туда» – сориентировавшись, он  развернулся лицом к правой части коридора.

   Впереди, в сумраке башни слабо засветилось зеленовато-белое, как гнилушка на болоте, размытое пятно.

     «Это что ещё за?!…»

     Этьена завозилась, вцепилась ногтями ему в шею и попыталась выпрямиться.  Машинально он попытался ещё крепче прижать её к себе, но женское тело, как змеиное,  беспрепятственно выскользнуло из его рук.

-          Ты что?

     Пятно разгорелось ярче, превратившись в стройную фигурку, как туманом, окутанную полупрозрачной вуалью, ниспадающей с остроконечного головного убора.

     Лицо сердечком, влажные вишневые глаза…

 

     В центре башни, окутанная, как вуалью, призрачным свечением, неподвижно стояла Жанна де Краон, фрейлина герцогини Беррийской, очаровательная брюнетка с чудесной матовой кожей, казавшаяся сейчас зеленоватым полупрозрачным призраком самой себя.

     Напротив, на границе башни и следующей галереи, так же неподвижно застыла другая фигура. Опустившись на одно колено, мужчина откинул назад голову,  и судорожно вцепился скрюченными пальцами в стену.

    По телу медленно пополз предупреждающий озноб.

 

-          Никогда не видела глайта в действии.

   Женщина вздрогнула, вуаль мерно заколыхалась, свечение усилилось.

-          Если хочешь, - Этьена остановилась у неё за спиной, на невидимой границе между коридором и башней, - то можешь не обращать на меня внимания.

-          Ты полагаешь, что поймал меня в капкан? – мелодично пропел низкий грудной голос.

-          Ты полагаешь, что нет? – в тон ей ответила Этьена.

-          Что тебе нужно?

-          Сначала этот вопрос хотела бы задать я. Что нужно тебе?

-          Кто ты?

-          Та, кто тебе нужна.

-          Не уверена, что так.

-          Врешь, - ещё один крохотный шажок вперед, - именно ради такой, как я, ты сидишь здесь и ждешь.

-          Возможно… я могу, - всё также мягко пропел голос, - уничтожить этого человека…

-          Попробуй.

-          Он ничего для тебя не значит?

-          Пусть сам позаботится о себе. Он такой же сотрудник Корпуса, как и я. 

-          Корпуса? Что это?

-          То, о чем ты даже понятия не имеешь.

-   Странно, - в растяжку протянул голос, - ваше поведение неадекватно.

-   Да, - согласилась Этьена, - так же, как и твоё.

-   Почему?

-   Мы – путешественники. Такие же, как  и ты. Но, в отличие от вас, мы знаем о вашей расе всё.

-   Сомневаюсь.

-   Не стоит.

-   Кто вы?

-          Зачем ты здесь? -  игнорируя вопрос, хлестнула голосом Этьена, - зачем охотишься за нами? Наши интересы никогда не пересекались. Так почему сейчас ты пытаешься уничтожить его?

-          Сейчас они пересеклись.

-          В чем? – напружинилась Этьена.

-          Ты задаешь слишком много вопросов, - казалось, женщину забавляет эта игра.

-          Возможно, - согласилась Этьена, - ты распотрошила Гонкура, но нужен тебе был не он, далеко не он… тебе нужна была я. Так? Тебе очень не повезло, что Гонкур встретил меня в твоё отсутствие, но потом ты попыталась наверстать… - голос спокойный, с легким налетом иронии, - знаешь, возможно, тебе бы удалось-таки подловить меня, если бы не… забавно, правда? Тебя, безэмоциональную бесполую нематериальную тварь подвели эмоции твоего временного тела. Если бы  настоящая Жанна де Краон не попыталась уничтожить меня,  то… - провела рукой по бедру и чуть заметно пожала плечами, - как знать? Кстати, зачем ты дала ей волю?

-          Мне показалось это забавным, - женщина слегка сместилась в сторону, пытаясь уйти с прямой линии.

-          Действительно, забавно, - точно также переместилась Этьена, - попытаться прочувствовать эмоциональный ряд, совершенно чуждый для твоего интеллекта. Ну и как?

-          Любопытно, - женщина попыталась повернуться, но мужчина качнул головой, и она опять замерла, - особенно, если проанализировать побудительные причины и следственные факторы…

-           И увлечься этим настолько, что проглядеть инопланетных пришельцев, - недоуменно покрутила головой Этьена, -  после такого остается только надрать тебе уши.

-          Ты! – по телу женщины пошла странная волнообразная рябь, - ты…

-          Ты попала в клещи, - обрубая светскую болтовню, жестко сказала Этьена, - если ты попытаешься уничтожить его, то я раздавлю тебя.

-          Не сможешь…

-          Ещё как смогу! Ты поступила, как дилетант: вывела общие положения из одного, очень нехарактерного примера. За такое дерут уже не уши…

    Вуаль вздулась парусом, затем, как живая, приникла к телу, оплетая его тугими полупрозрачными кольцами.

-          Что тебе надо? – почти утратив человеческие модуляции, прошипел голос.

-          Зачем ты здесь?

   Теперь уже казалось, что кольца, опутывающие тело женщины,  свиваются из зеленоватого тумана.

      Воздух в башне уплотнился настолько, что стало трудно дышать. Казалось, что гортань отказывается пропускать внутрь эту светящуюся киселеобразную массу.

-          Если я отвечу, я буду свободна?

 Из тугого кокона осталась торчать только изящная головка, которая повернулась было к Этьене, но мужчина стремительно поднялся, и головка метнулась обратно.

-          Нет. Патрульный доставит тебя в Корпус…

   Кокон зашевелился. Обмякая, тугие струи огня потекли на пол, но сверху всё падали и падали новые, ставшие ослепительно белыми, кольца. Темп движения быстро увеличивался, подстраиваясь под низкий басовитый гул воздуха.

     А возможно, наоборот, бешеное мелькание колец породило звук.

     Воздух задрожал, со стен посыпалась пыль. Теперь кольца нанизывались с такой скоростью, что уже скрыли плечи и голову, вытягиваясь в монолитную  колонну жидкого живого огня.

     Гудение сменилось визгом, перешедшим в рвущий уши вопль.

     Внутренность башни, как живая плоть на вдохе, упруго прогнулась внутрь.

  

   Если бы он смог, то зажал бы глаза ладонями. Или бы сбежал, забился в щель, нырнул в воду…

     Но ноги намертво приросли к полу,  руки, как чужие,  окоченело вытянулись вдоль тела,  а глаза уставились на огонь, бессознательно отмечая, что кольца уже не стекают на пол, а зеленоватый цвет сменился желтовато-белым, почти солнечным сиянием. 

     Столб света завибрировал, сжался, отчего стены прогнулись ещё больше,  и расцвел пышным цветком, из сердцевины которого к нему метнулась  узкая зеленоватая лента.

   Стены распрямились, визг сменился треском.

   Этьена швырнула навстречу ленте крохотный золотой шарик.

     Лента упала на пол и, как живая разъяренная змея, завертелась в разные стороны, пытаясь избавиться от прилипшей к её телу горошины.

     С потолка посыпались камни, проходя сквозь неё, как сквозь воздух.

     Змея опять метнулась к нему, натолкнулась на невидимую преграду и отлетела обратно к центру башни.

     Камни посыпались сильнее.

     Уже почти наполовину всосавшись в шарик, огненная лента рванулась к противоположному тоннелю, но и там такая же невидимая стена плотно запечатала выход.

   Через несколько мгновений из раздувшегося до размеров теннисного мяча золотого шара торчала только громко шипящая головка, потом исчезла и она.

 

-          Всё.

     Этьена сунулась было вперед, туда, где на полу медленно остывала ловушка, постепенно меняя окраску с золотой на темно-серую, цвета старого, обугленного чугуна.

  На пол башни с оглушительным грохотом обрушилась целая глыба, следом посыпался водопад мелких камней.

-          Что всё это значит? – пытаясь перекричать треск, проорал мужчина, - ты превышаешь свои полномочия…

-          Ты тоже! Поздравляю, - теперь она попыталась подобраться к ловушке сбоку, - не знала, что ты способен противостоять глайту…

-          Спасибо, -  донеслось сквозь сплошную стену летящих сверху камней, - тебе придется давать массу объяснений…

-          Нет…

   Этьена спиной прижалась к Жану и рванула себя и его прочь…

 

 

 

- 16 -

 

 

   Из тумана медленно выплыла кремовая стена, голый переплет окна, сероватое рассветное небо и ветка сирени, увенчанная роскошной кистью лиловых соцветий.

     И запах…

   Этьена прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий, с горьковатым привкусом воздух.

 

-          Салют…

 

     Вдох камнем застрял в горле.

 

-          …шторы пришлось снять. На них накопилась, наверное, тонна пыли.

 

   Широко открытыми глазами  она изумленно уставилась на возникшего в дверном проеме мужчину.

-          Как?…

-          Дышать не забывай, - отряхивая руки, негромко  посоветовал Доре.

 

      «Невероятно… нет, это… невозможно! Я сплю! Или спала, и мне снился сон… не сон…не могло всё это быть сном…»

     Не могло, но…

     Если бы не его костюм!

      Серые брюки и бледно-голубая рубашка. Вещи из чемодана, добытого Симоном в «Сеюше». Она прекрасно помнила эту рубашку, которую сама же отглаживала, прежде чем повесить в шкаф в его комнате. Серый костюм, рубашка, пуловер с альпийским рисунком  и галстук… во внутреннем кармане пиджака должен лежать билет на метро…

     Сейчас пиджака на нем не было, а рукава рубашки аккуратно закатаны. Для большего удобства Жан расстегнул верхнюю пуговицу и обвязался широким цветастым фартуком.

     «Никогда не любила этот фартук, - неизвестно с чего подумала Этьена, - зачем только покупала? Длинный, широкий, и цвет невозможный…»

      Возможно, всё, что произошло, действительно было сном. Только сном! Сумасшедшим, алогичным…

     « Не может быть!»

           

-          Через пару минут будет кофе. Персонально для тебя с холодной водой, - Доре опустил закатанный рукав рубашки, застегнул манжет, - я тут с вечера разбираюсь, поэтому теперь имею полное право на кофе…

 

     «С вечера… кофе…»

     Ещё плохо соображая, где она находится, девушка медленно обвела глазами спальню. Именно спальню! Свою спальню, для которой она сама когда-то подбирала обои. За лишенными штор, а потому казавшимися непривычно большими окнами смутно угадывалась  знакомая стена соседнего дома. На широком подоконнике, там, где раньше стояла бегония, теперь трепетал почти прозрачный огонек свечи, вставленной в стакан, уже на треть заполненный расплавленным стеарином. Стул у стены... Запыленное трюмо, в мутной глубине которого отразился торец кровати…

     «Это мой дом… моя спальня… за дверью гостиная и библиотека… за окном сирень… внизу в гараже стоит «Ситроен»».

-          Машина в порядке? – неизвестно зачем поинтересовалась Этьена.

    

     «Сон! Это был только сон! Ночной кошмар»…

 

-          Машина? – казалось, Доре искренне изумился, - понятия не имею. Я занимался только домом. До гаража ещё руки не дошли. Если хочешь, то после кофе можно проверить…

 

     «Не сон!»

 

-          К черту кофе! – Этьена резко села на кровати, на которой лежала одетой поверх толстого стеганого одеяла, - что всё это значит?!

-          Генеральную уборку! – Доре весело осклабился, - твой дом почти два года стоял опечатанным, накопилась масса пыли и плесени.  Я даже не рискнул пользоваться твоим постельным бельем…

 

     «Точно, не сон!!»

 

-          Не заговаривай мне зубы! – её глаза превратились в две узкие щелочки, - как я оказалась здесь?

-          Ну, надеюсь, ты помнишь, как упаковала глайта в ловушку? – мужчина сделал паузу, во время которой женщина только молча дернула подбородком, - после этого ты перетащила нас в Париж и свалилась у входа в капсулу, - не прерывая разговор, Жан невозмутимо раскатал второй рукав, -  я внес тебя внутрь, пропустил тебя через полный цикл программы реабилитации и махнул сюда.

     «Полный цикл? – в памяти медленно всплыло женское лицо, - глайт…»

-           А что мне ещё оставалось делать? Моя квартира далеко, да и неизвестно, свободна ли…вернее всего, за это время её уже кому-то сдали. Зато твой дом свободен, я это ещё  тогда проверил. Я, когда в первый раз вернулся в Париж, так прямо с вокзала поехал сначала сюда, а уж потом в мэрию к Жерару…  Да! – спохватился Доре, - ты извини,  входную дверь мне пришлось взломать, но позже я всё исправлю.

-          Ты… - пытаясь собраться с мыслями, девушка машинально скрутила в кулаке одеяло, - ты хоть понимаешь, что ты натворил?

-          Ты про замок? Не волнуйся, я ломал очень аккуратно…

-          Прекрати! – она попыталась вскочить, но вместо этого только нелепо подпрыгнула на матраце, - я должна…

-          Ничего ты не должна, - застегнув второй манжет, мужчина снял фартук и небрежно бросил его на стул за дверью, - ничего и никому. Ты упаковала глайта в ловушку, истратив на это почти весь свой потенциал. Остаток ушел на телепортацию. Если бы не капсула, наверное, ты бы просто  растворилась в воздухе.

-          Нет…

-          Не важно. Сейчас твоё физическое состояние в норме, остальное со временем тоже восстановится. Твой коллега в башне… к сожалению, я так и не успел выяснить, как его зовут…

-          Сергей, - автоматически  произнесла Этьена, - откуда ты его знаешь?

-          Познакомились в гостинице после твоего ухода, - всё ещё стоя у двери, охотно объяснил Доре, - он вклинился в середину просмотра. Я так и не понял, откуда он взялся? Сказал, что следил за мной…

-          Следил?! – быстро перебила Этьена, - но как он мог узнать?…

-          Понятия не имею.

-   Сергей – патрульный, - размышляя, она машинально потерла пальцем висок, - возможно, он засек твои перемещения в капсуле. Хотя я и блокировала доступ к информации, но, теоретически, он мог…Черт! – чувствуя, как противно поджимается кожа под волосами, она испуганно распахнула ресницы, -  я же сейчас даже не смогу войти в капсулу!  Случись что, я ничего не смогу сделать! Я!…

-          Успокойся, -  Жан стремительно пересек комнату и присел на край кровати, - ничего не случится. Глайт в ловушке, а с Хенком Сергей разберется сам.

-          Он не знает…

-          Тем лучше. Пару месяцев поживешь, как все люди, потом, когда всё восстановится…

-          Зачем ты забрал меня из капсулы? – неожиданно для себя взъярилась Этьена, -  зачем тебе вообще потребовалось тащить меня сюда? Неужели так трудно понять, что я больше не хочу…

-          В настоящую минуту мне наплевать на то, что ты хочешь!

-          Даже так?!

-          Да, так!

     Несколько минут они  зло сверлили друг друга глазами.

     -   Почему ты считаешь, что имеешь право распоряжаться моей жизнью?

-          Потому, что ты так и не ответила на мой вопрос.

-          Какой ещё вопрос?

-          Ради чего ты пришла на ту вечеринку в тридцать четвертом?

    Этьена опустила голову и упрямо закусила губу.

    -   Ну?

    Этьена молча зыркнула на него и уткнулась взглядом в перекладину кровати.

-          Я не сомневаюсь, что ты упряма, как валаамова ослица, но здесь тебе меня не переупрямить, - продолжая наблюдать, Доре небрежно откинул со лба волосы и вальяжно устроился на кровати, - сбежать ты не можешь, задурить мне голову тоже…

-          И долго ты собираешься ждать? – нетерпеливо перебила его Этьена.

     Вместо ответа он только выразительно пожал плечами.

-          Хорошо, - решившись, она аккуратно сложила на коленях руки, - да, я была на премьере.  Потом из любопытства пошла на ваш вечер. Тогда я ещё только начинала работать самостоятельно, и такое приключение показалось мне на редкость занимательным. Всё.  Ты удовлетворен?

-          Ещё нет. Почему, в таком случае, ты исчезла, когда появилась возможность познакомиться поближе? – мужчина насмешливо хмыкнул, - возможно, вечер бы окончился ещё более занимательно…

-          Прекрати! - теряя над собой контроль, яростно прошипела Этьена.

-          Почему? – мужчина явно забавлялся, - в постели я вполне неплох.

-          Ты! – чувствуя, как жарко вспыхнули щеки, она до хруста сжала челюсти и несколько мгновений сидела неподвижно, - надеюсь, у тебя больше нет вопросов? – в противовес румянцу, голос прозвучал спокойно, даже чопорно.

     -    Есть. Глайт, - ничуть не смущаясь, продолжил допрос Доре, -  ты  из-за него отправила меня в Париж?

-          Да.

-          Поясни.

-          Зачем? - окончательно справившись с собой, холодно улыбнулась Этьена, - неужели ты не запросил у Центра информацию о глайтах?

-          Запросил, -  подтвердил Доре, - о глайтах я знаю всё. А вот о тебе… - меняя тон, смерил её острым оценивающим взглядом, - если я не ошибаюсь, отделавшись от меня, ты затащила туда кого-то, кто мог бы отвлечь внимание глайта на время, пока ты будешь раскручивать ловушку.

-          Ого! – изящно изогнула брови Этьена, - теперь ты рассуждаешь, как опытный…

-           Затащила втемную, наобещав…- мужчина резким кивком отбросил назад упавшие на глаза волосы, -  что ты ему пообещала, а? Может быть, себя? – он рванулся вперед и схватил её за руку, - я тебя спрашиваю?! Себя?! Ты спала с ним?

   Вместо ответа она наотмашь ударила его по лицу, замахнулась, чтобы ударить  ещё раз, но мужчина перехватил руку, заломил назад, и сам навис сверху, так, что её грудь почти коснулась его рубашки.

-          Что ты ему пообещала, ну?

-          Атлантиду!

-          Что-о?! – Доре невольно ослабил хватку.

-          Он хотел попасть в Атлантиду, - Этьена выдернула руку и откинулась назад, упершись затылком в спинку кровати, - я пообещала довести.

-          Так…  и довела бы?

-          Нет.

-          Стерва, - садясь ровно, подвел итог Доре, - как и все бабы.

-          Ещё вопросы будут? – с холодной яростью поинтересовалась Этьена.

-          Будут. Помнится,  ты утверждала, что те  бандиты на мельнице должны были уничтожить нас обоих, а в башне оказалось, что только тебя, а насчет меня… - в голосе появилась томная ленца, - насчет меня  планы были совсем иные… И как прикажешь это понимать?

-          Никак, -  Этьена  села,  свесила вниз ноги, машинально нашаривая под кроватью тапочки.

-          Ладно, - давая ей место, он слегка отодвинулся, - последний вопрос. Что ты делала у «Сеюша» в день моего ареста?

    Этьена отшвырнула его к стене и метнулась к двери.

-  Куда! – вскакивая с кровати, услышал щелчок замка, - шалишь!

   Сходу вышиб  плечом дверь и замер на пороге, внимательно оглядывая пропыленную библиотеку.

   Услышав треск, Этьена перестала бестолково трясти закрытую дверь и метнулась к окну.

-          С ума сошла!

   Жан рванулся наперерез, успел перехватить её, обеими руками прижал к себе.

-          Ну, всё…всё!  Хватит…

      Оглохнув и ослепнув, она отчаянно рвалась прочь.

    -   …успокойся… Только ногами не лупи! Больно же… - чувствуя, что девушка выдыхается, прижал ещё крепче, - глупышка… маленькая сумасшедшая глупышка…

-          Уходи, - чувствуя себя, как в ловушке,  сдавленным голосом пробормотала Этьена.

-          Никуда я не уйду.  Что ты себе напридумывала обо мне, а?  Что я гоняюсь за тобой из чувства благодарности? – всё ещё прижимая её к себе, слегка встряхнул,  - или из жалости?… Ты где таких мужиков видела?  - девушка уперлась руками ему в грудь и попыталась отодвинуться, - и не надейся, - притиснул ещё сильнее, - никуда и никогда я тебя не выпущу. Хватит! Одиннадцать лет ты отравляла мне жизнь. А за последнее время… За всю жизнь мне столько не доставалось, как за последние полгода. Хватит, моя дорогая, ясно тебе?

-          Нет, – оставив попытки оторваться, выдохнула Этьена.

-          Знаешь, - убирая прядь волос, он мягко провел ладонью по обнаженной шее, - ни за кем  ещё я столько не гонялся…

-          Что ты собираешься делать? –  прикосновение обожгло её, как раскаленный металл.

-          Тащить тебя в мэрию.

-          Что?

   От неожиданности девушка опустила руки и подняла голову:

-          Причем тут мэрия?

-           Официальный брак у нас регистрируют только в мэрии, - густо синие глаза озорно заблестели, - или в церкви, если тебя это больше устроит.

-          Я не собираюсь за тебя замуж!

-          Ничего, соберешься.  До утра ещё уйма времени, - как-то так получилось, что его руки уже не держали, а только обнимали её плечи, - в капсуле я соорудил тебе пару костюмчиков. Один из них вполне сгодится для такого случая...

-          Почему? – всё ещё избегая смотреть ему в глаза, чуть слышно произнесла Этьена.

-          Потому, что я люблю тебя.

   Этьена замерла, потом медленно, бесконечно медленно подняла голову.  Перед глазами скользнул упрямый подбородок с еле заметной ямочкой, четко очерченные губы с приподнятыми уголками, нос, глаза… Глаза смеялись! Нет, не насмешничали, а именно смеялись, лучились такой неподдельной радостью, что она безотчетно потянулась навстречу, приподнялась на мыски и заглянула внутрь, опрокидываясь в эту синь, как в воду.

-          Почему? – цепляясь за последние остатки здравого смысла, ещё раз повторила Этьена.

-          Потому, что люблю.

 

     Невозможно, но в эту минуту им показалось, что в комнату заглянуло солнце.

 

 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля