Ваш город:
02:11:2010 Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга третья. Часть первая. 13-22

 

- 13 -

 

 

   Теперь пришло время думать.

     Около часа просидев за пультом, Этьена устало откачнулась от экрана.

 

      «Высокая степень внутрисоциальной подчиненности, полное отсутствие стремления к независимости, ярко выраженный эгоцентричный склад как коллективного, так и индивидуального сознания… - невидящим взглядом уперлась в замершие на дисплее символы, - очень высокая степень гражданской ответственности… их никогда не интересовала гуманоидная история… как и ничья другая, если уж быть точным. Даже своя собственная».

    

      Рядовой глайт с момента своего отпочковывания от родителя и до распада  существует ради конкретных практических целей. Никакая, самая невероятная мутация не даст глайта-историка или глайта-авантюриста. Горизонтальный тип внутривидовой эволюции, при котором у каждой группы закрепляется один, стабильный набор видовых признаков, полностью исключающий появление незапланированных гениев. В результате сформировалось исключительно стабильное социальное общество, существующее рекордно длительный срок. Находясь в удаленной и труднодоступной части Галактики, глайты никогда не стремились выйти за пределы своей звездной системы, в результате чего, являясь одной из древнейших рас, долгое время оставались неизвестны. Перелом произошел не более двухсот условных лет назад. Но, и столкнувшись с другими цивилизациями, глайты смогли сохранить свою изолированность, создав для внешних контактов проникателей  (глайты высшего звена с искусственно встроенными генами), способных к скольжению вдоль плоскости пространства.

 

      «Ради чего? – от напряжения зашевелилась кожа на затылке, - что могло привлечь их здесь, почти на противоположном краю Галактики, на сожженной войной планете? На сожженной… ничего. Двести условных лет! – только сейчас она поняла всё значение этой встречи, - это же переворот во всем понимании истории глайтов. Мы считали, что изменения начались только двести лет назад, а, на самом деле,  почти восемь тысяч! Невероятно! Восемь тысяч лет назад они уже создали проникателей. Зачем? И как они смогли это скрыть? Вселенная! Зачем цивилизации, которая только и мечтает о том, чтобы максимально изолироваться от окружающих, тратить бешенные средства на создание проникателей, а, создав,   засылать их на дикую пасторальную планету на другом конце Галактики. Если допустить, что этот глайт попал сюда случайно, то… получается, что либо он, либо аналогичные ему экземпляры вынуждены были изучить, или хотя бы бегло осмотреть несколько сотен других планет на десятках звездных систем. Абсурд! Полнейший абсурд! Глайт, снедаемый жаждой познаний, - Этьена откинулась на спинку кресла и отрывисто засмеялась, -  это ещё больший абсурд, чем тарелка супа, читающая лекции  по аэродинамике!»

      «Возможно, мы имеем дело с кратковременным взлетом цивилизаторской активности, который затем сменился длительным периодом стабильного существования. Допустим, в интервале от девяти до семи тысяч лет назад произошло что-то, что заставило глайтов вести крайне активное существование. Настолько активное, что появилась необходимость в проникателях. Затем внешние условия  изменились, положение стабилизировалось и нужда в проникателях отпала. А, поскольку естественным путем они не рождаются, то при прекращении вживления дополнительных генов в течение ста (максимум двухсот лет) глайты-проникатели полностью исчезли.  На протяжении тысячелетий популяция отпочковывала только рабочие особи, а при следующем кризисе опять воспроизвела проникателей. Если пауза между взлетами активности глайтов продолжалась в течении шести – семи тысяч лет, то, естественно, в Центре нет (и не может быть) никакой информации. Вселенная! – Этьена нетерпеливо крутнулась в кресле, - восемь тысяч лет назад человек ещё сидел на своей планете, смотрел на звезды и искал следы гвоздей, которыми они прибиты к  небесам!» 

 

      Глайты-проникатели могут использовать в качестве своего временного носителя любое высокоорганизованное органическое живое существо. В начальный период эта их способность паразитировать на других существах вызывала массу конфликтов. Тогда даже были введены строгие ограничения на контакты.

 

     «Попросту говоря, их изолировали».

 

     И было, с чего.  Когда проникатель занимал чужое тело, то его сущность полностью подавляла все функции и рефлексы носителя. В результате сначала резко менялось его поведение, а затем наступал быстрый физический конец.

 

     «Тогда глайты были страшнее чумной заразы, - Этьена вспомнила прочитанные мыслекопии хроник того периода, - стоило кому-то повести себя нестандартно, и от него бежали, как от прокаженного. Не знаю, чего добивались этим глайты, но одного они добились: ученые на Вегане V создали энергетическую ловушку. После этого проникатели практически исчезли».

 

     Вспомнилось запечатленное в мозгу того парня лицо.

 

     «Если бы этот мерзавец сам бы не прицепился ко мне, я бы ничего не узнала. Нашла бы способ затащить Хенка в капсулу и ушла с уровня. Если бы глайт сам не заинтересовался Жаном и не проявил себя… Стоп! – интуитивно она почувствовала, что наткнулась на что-то очень важное, - изначально я полагала, что им заинтересовалось тело-носитель, но именно это и невозможно. Глайт не сотрудничает со своим носителем, а уничтожает его. Поэтому ни о каких человеческих эмоциях не может быть и речи! Не знаю, почему, но глайта интересуем мы оба. Вот только почему?»

 

     Она вывела на дисплей личностные характеристики, снятые центром в период последней идентификации, попыталась проанализировать сначала по шкале Каллигера, затем по матриционным показателям. Не найдя ничего нестандартного, заказала детальную проработку данных и тщательнейшим образом просмотрела всё.

     «Не понимаю, - закончив, она разочарованно откинулась на спинку сиденья, - ничего не понимаю»…

      Встала и, чтобы хоть немного размяться, прошлась по капсуле: «Ладно, примем пока интерес к нему глайта за аксиому».

     « Итак, Хенк, Доре и я. Причем первым внимание глайта привлек Хенк. Любопытно…»

     Она вернулась к компьютеру, нашла раздел личностных характеристик сотрудников.

     «Доступ запрещен».

      Ввела свои позывные, наблюдая, как вогнутая поверхность дисплея стала покрываться колонками кодированных знаков.

     «Так – пробежала глазами текст, - все показатели не выше нормы… здесь, - обвела текст в овал, - и здесь ниже, а здесь, - овал другого цвета, - чуть выше. Если допустить, что глайт вскрыл Хенка на удачу, не нашел того, что искал и теперь следит за ним в ожидании следующего, то какие качества, которыми не обладает Хенк, ему нужны? Допустим, я, - передвинув предыдущий текст в левую половину экрана, вывела на правую следующий, привычно сличила и выделила несколько строк, - вот».

      Задумчиво уперлась подбородком в подставленный кулак.

     «Очень любопытно… а, если, опять-таки допустить, что глайт нашел у Хенка нечто, что настолько его заинтересовало, что он стал ждать второго, обладающего таким же качеством. Это должно быть что-то, что кардинальным образом отличает нас от коренных жителей этого периода, – не садясь, вывела на экран свои характеристики и стала ждать, наблюдая, как рядом с двумя уже существующими колонками быстро проявляется третья, - есть! А теперь…»

     Она нашла в банке данных психофизическую матрицу Доре и повторила расчет,  через минуту, когда машина закончила чертить, чуть не влипла носом в экран, с изумлением глядя на сведенные на одну систему координат кривые: первая только слегка отрывалась от горизонтальной оси, вторая плавно поднималась до отметки 0,46, а третья круто взмывала к 1,00, после чего переходила в пунктир.

     «Не может быть!» – в первую минуту она чуть не стерла график.

     На графике не должно было быть, просто не могло быть трех линий!

     «Возможно, ошибка, - Этьена села и тщательно повторила расчет, - я и подумать не могла! – глядя на те же три линии, повторенные компьютером, она озадаченно потерла переносицу, - у тебя положительный джи-показатель! Пусть минимальный, но положительный. Невероятно!»

     «Это единственное общее, что есть у всех нас. У меня джи-показатель достаточно высок, у Хенка чуть выше 0,4. У тебя он почти нулевой, но, тем не менее, он есть!… У нас полагают, что джи-способности развились у отдельных людей в результате послеядерных мутаций. Выходит, их зачатки существовали ещё в доядерное время. Что это меняет? Понятия не имею! Итак, если допустить, что глайт вычислил Хенка и Доре, руководствуясь наличием этих показателей, то… То,  что? Зачем глайту мозг с джи-показателем, если он всё равно не способен скользить по времени?» – девушка откинулась на спинку кресла и положила руку на выпуклость подлокотника.

 

     «Поиск… идет поиск… информации недостаточно… предоставьте дополнительную информацию…»

 

     «Сейчас! Пойду и спрошу, - Этьена встала и прошлась по капсуле, - а что, дружище глайт, не расскажешь ли ты нам, какого … тебе на нашей старушке  Земле потребовалось и, главное, чего ради ты вздумал потрошить наших сотрудников. Ай-яй-яй, - погрозила дисплею пальцем Этьена, - нехорошо… А что, если?… – округлившимися глазами она уставилась на бело-матовую поверхность стены, - если пойти и спросить?»

 

 

 

-  14  -

 

 

   Встреча с адвокатом состоялась в такой же крохотной безликой комнате, куда Доре доставили под конвоем двух крупных молчаливых тюремщиков.

 

-          …да, господин граф…

 

     Привычно произнося начальные, общие фразы разговора, адвокат, метр Буше, внимательно разглядывал сидящего перед ним человека, мысленно оценивая впечатление, которое он может произвести на присяжных. Итак, у его нового клиента высокая, сильная фигура, уверенные движения, четкие очень пропорциональные черты лица, прямой открытый взгляд темно-голубых внимательных глаз, решительно сжатые губы.

     «Он, кажется, канадец, - адвокат мысленно восстановил всё, что за время разговора с банкиром успел подобрать на графа его секретарь, - из старого дворянского рода… да, порода чувствуется… очень богат,  женат… что-то около пяти лет, последний год жил с женой раздельно, но, похоже,  не по личным, а только деловым соображениям… надо проверить… похоже, решителен и ревнив… утром в день похищения из-за супруги дрался на дуэли с виконтом де Отреем.  Дуэль на пистолетах, условия стандартные для смертельного исхода… да, далеко не трус. Виконт ранен и всё ещё в постели, а этот, - оценил взглядом свободную посадку графа, - похоже, отделался царапиной. Имеет любовницу… проверить, встречался ли с ней после похищения… по показаниям горничной, между супругами произошел скандал… обвинитель нажмет на это… надо переговорить с врачом, выяснить его личное отношение. Процесс обещает быть очень громким, возможно,  даже сенсационным».

   «Насколько я могу ему доверять? – Жан задумчиво оглядел дородную округлую фигуру, затянутую в отлично сшитый дневной костюм, - естественно, о полном доверии не может быть и речи. Если он  узнает хотя бы четверть правды, то вернет задаток,  и упрячет меня в сумасшедший дом. Мне необходимо как можно дольше затянуть передачу дела в суд, а без адвоката здесь не справиться. Да и потом, мало ли что… Адвокат он хороший, плохого бы просто не прислали: банку невыгодно терять таких клиентов, как мы – следовательно, многое может сделать.  По крайней мере, возможно, найдет мне того мерзавца, который всё это затеял».

 

-          …обвинение против вас выдвинуто официально, на его основании выписан ордер на ваш арест…

 

      Удобно расположившись на жестком стуле, адвокат брезгливо отодвинул от себя покрытую засохшими пятнами чернильницу и выложил на стол толстую папку, карандаши и пару блокнотов.

 

      - …поэтому ваше пребывание в тюрьме абсолютно законно, - машинально похлопал ладонью по закрытой папке, обтянутой дорогой тисненой кожей приятного табачного оттенка, - поскольку,  с сегодняшнего дня я являюсь вашим адвокатом, то вы имеете право требовать моего присутствия на допросах, а также потребовать регулярных свиданий со мной для …

-          Вам позволили ознакомиться с моим делом? - нетерпеливо прервал его Доре.

-          В общих чертах, да, - из-под выпуклых очков быстро блеснули темно-карие проницательные глаза, - вы обвиняетесь в убийстве вашей супруги, а также в сознательном уклонении от ареста, но в этом пункте, - адвокат довольно погладил папку, - обвинение можно опротестовать.

      Доре заинтересованно вздернул бровь.

-          Поскольку вы не подписывали никаких документов, ограничивающих свободу вашего передвижения и не получали официального уведомления, следовательно,  могли располагать как собой, так и своим временем. Таким образом, полиция может испытывать чувство неудовольствия, но, поскольку вы исчезли до официального предъявления вам ордера на арест,  никакого обвинения в уклонении вам предъявлено быть не может. Посему, данный пункт обвинения мы можем смело опротестовывать.

 

    «Мужик – не промах, - с невольным уважением подумал Доре, - что только мне с тобой делать?»

 

-          Только его?

-          Также остается недоказанным пункт об убийстве, следовательно, и он может быть опротестован.  Тем не менее,  следствием собрано достаточно косвенных  улик, чтобы в любой момент передать дело в суд.

 

   «Торопится Люсс. Знает,  что доказательства липовые... либо заказчик торопит... тоже знает, мерзавец... Этого-то я и боялся. Надеюсь, - борясь с накатившей волной ярости, Доре на несколько мгновений задержал дыхание, - она в любом случае вытащит меня отсюда, - он сжал челюсти и осторожно втянул носом воздух, - но самому после суда мне уже не выбраться. А что, если?…»

 

-          Я не убивал свою жену, - Жан наклонился вперед и прямо посмотрел адвокату в глаза, - обвинение против меня кем-то сфабриковано, и я хочу, чтобы вы это доказали. Я, действительно, скрывался от полиции, чтобы иметь возможность самому заняться её поисками, - голос дрогнул, -  она серьезно больна, и я очень боюсь за неё.

 

     «Толковый мужчина, - против воли проникаясь неподдельной симпатией к клиенту, дружелюбно подумал метр Буше, -  возможно, что обвинение, действительно, сфабриковано. Несмотря на мое требование, всех собранных улик мне так и не показали. Тела нет. Полиция осматривала оба берега Сены, но безрезультатно.. Следовательно, тот факт, что графиню якобы утопили, не более, чем предположение, основанное на анонимном письме и показаниях одного свидетеля. Если правильно подготовить присяжных, то граф наверняка выиграет.   Но, с другой стороны, графиня, действительно, исчезла. В случае похищения похитители уже должны были бы выдвинуть свои условия, но… хотя, если после похищения мадам умерла … да, заковыристое дельце…»

 

-          Как вы считаете, зачем  кому-то обвинять вас?

-          Не знаю… - мужчина устало потер висок, -  возможно, из личной мести, возможно, чтобы помешать мне продолжать поиски и сбить полицию со следа… до своего… - чуть ляпнув «до своего ухода»,  Доре запнулся и мысленно выругался, - ареста я нанял частного детектива, возможно, ему удалось что-то выяснить.

-          Кто он? – адвокат раскрыл папку и приготовился записывать.

-          Поль Руан, проживает Виллаж Сент-Поль… - Жан назвал номер дома и квартиры.

-           

«Толково, очень толково, - теперь Буше уже почти не сомневался в искренности клиента, - в сложившейся ситуации обращение к частному детективу наглядно демонстрирует непричастность моего клиента к исчезновению мадам графини, - адвокат мысленно уже представил себя в зале суда, - к моему глубокому прискорбию должен обратить внимание присяжных на тот факт, что с арестом моего подзащитного,  полиция, действительно, полностью прекратила поиски как мадам графини, так и настоящих преступников…  Даже если детектив и не нашел ничего нового, это всё равно сработает в нашу пользу. А если нашел?»

 

-          Вы подтверждаете, что с момента похищения не имели от мадам никаких известий?

   Жан молча кивнул.

-          А если, - адвокат опустил карандаш, - а если известия будут?

-          Если она жива, - Жан поднял голову, - то я заранее согласен на все их условия.

-          На все?

-          Да.

 

      «Надеюсь, я достаточно убедителен, - стараясь как можно подробнее припомнить то своё состояние, подумал Доре, - главное, забыть всё и настроиться на тревогу, граничащую с отчаянием. Я боюсь за тебя, - прислушался к себе и медленно повторил, - я очень за тебя боюсь, - кончики пальцев судорожно сжались, -  черт, я, действительно, боюсь, потому, что ты не упекла бы меня сюда, если бы не собиралась влезть во что-то, действительно очень опасное…  потом!  - он попытался отмахнуться от возникшей в мозгу догадки, - всё – потом. Сейчас мне нельзя отвлекаться».

 

    Адвокат задумчиво раскрыл папку и маленьким позолоченным карандашиком провел посередине листа вертикальную линию.

-          Наш единственный способ выиграть процесс – это найти настоящих преступников, а также выяснить, кому выгодно обвинять в убийстве вас.

      Жан согласно кивнул.

     -   Против нас время и показания свидетелей. Необходимо, - Буше внимательно посмотрел Жану в лицо, - как можно дольше оттягивать передачу вашего дела в суд. Но, с другой стороны, сейчас в выдвинутом против вас обвинении столько спорных моментов, что почти наверняка можно выиграть процесс.

-          Почти?…

-          Если на момент суда у полиции не будет более веских доказательств, то при правильно выбранной тактике защиты…

 

  «Как же быть? – теперь Жан по-настоящему растерялся, - как же быть? Больше чем уверен, что ты упекла меня сюда, чтобы я не влез вместе с тобой во что-то, действительно, очень опасное. Поэтому, закончив, ты за мной вернешься. А если ты не справишься? – подавляя желание вскочить, Доре медленно расправил под столом  ноги, - тогда мне придется надеяться только на себя».

 

 

-          Что вы посоветуете, метр?

   Адвокат внимательно посмотрел ему в лицо.

-          Соблазн выйти на процесс как можно быстрее очень велик, но, - тут метр поправил карандашом очки, сползшие на кончик короткого широкого носа, - но мне не нравится поведение обвиняемой стороны. Возможно, они имеют что-то, что может настроить присяжных против вас. Также не исключено, что существуют факты, с которыми меня не ознакомили.

-          Следовательно, вы считаете…

-          Прежде, чем окончательно принять решение, я бы хотел выслушать ваше подробное изложение событий, затем встретиться с ...- Буше заглянул в свои записи, - Полем Руаном, после чего  постараться выяснить, что ещё имеет против вас полиция.

 

   «Если удастся правильно провести расследование и продемонстрировать на суде настоящих злоумышленников, то это будет не просто сенсационный процесс, - у адвоката хищно заблестели глаза, - это будет…» – кончик языка непроизвольно облизнул пухлые губы.

   « Предвкушает сенсацию, - отметив жест адвоката, Жан быстро отвел глаза в сторону, - значит, на сомнительный процесс он не пойдет, будет копать до конца. Вот только выиграю ли я от этого, или проиграю?»

 

-          В этом я полностью полагаюсь на вас.

-          В таком случае, - мелкая убористая запись легла посередине страницы, - необходимо тщательно перепроверить все показания найденных полицией  свидетелей, - адвокат черкнул в левой половине листа, - и постараться найти новых. Далее, поводом для возбуждения дела послужило анонимное письмо… - маленькие карие глазки задумчиво прищурились, -  надо попытаться выявить его автора…- он нацелил карандаш на лист и выжидающе посмотрел на Доре, - едва ли он окажется организатором. Скорее всего, это случайный свидетель похищения,  негативно настроенный к вам и получивший возможность отомстить,  - прежде чем сделать запись на правой половине листа, адвокат опять внимательно посмотрел на Доре.

-          В этом, к сожалению, я ничем не могу вам помочь.

-          Жаль... Далее, показания вашей прислуги… в частности, швейцара, который утверждает, что вы лично передали в привратницкую бутылку вина.

-          Ложь.

-          Возможно, но полиция изъяла бутылку с остатками вина. Анализ показал наличие в нем достаточно большой дозы снотворного.

-          Пусть сличат отпечатки пальцев... – начал Доре.

-          Что? – недоуменно поднял голову адвокат.

 

   «Черт! – закусил губу Доре, - совсем сдурел?! Какие в этом веке могут быть отпечатки…»

 

-          Я не передавал, - пытаясь отвлечь внимание адвоката, повторил Доре, - либо швейцар врет, потому что каким-то образом замешан в этом деле, либо его самого обманули.

-          В любом случае, - адвокат постучал кончиком карандаша по бумаге, - перепроверкой его показаний необходимо заняться в первую очередь, - он сделал короткую запись и подчеркнул написанное, -  далее, - кончик карандаша уперся в бумагу, - показания тряпичника… очень сложный момент...

-          Возможно, - Жан оперся локтями о стол и уткнулся подбородком в подставленные кулаки, - он был пьян или…

 

     «Черт!  - от внезапной догадки жарко заломило затылок, - Этьена говорила, что из дома её выкрал атавара…что, если, организуя похищение, он подстроил всё так, чтобы свалить его на меня. Он наверняка узнал меня. Точно! Он узнал, но не мог ничего со мной сделать...  ему запретили... А  он ничего и не делал со мной. Он изменил себя! Эта дрянь может быть кем угодно, так почему бы ей не стать мной?!..   Что же я наделал, идиот! – актерская выучка удержала тело в прежней, свободной позе, в то время как внутри всё сжалось от внезапного осознания опасности,  -  я же сам затянул на себе удавку!  Только что пустил по собственному следу этого бульдога, - подавляя мучительное желание взвыть, он спрятал под столом руку и до боли в пальцах сжал своё колено, - если я прав, и всё подстроено, то, раскрутив дело до конца, он подведет меня прямиком к гильотине».

 

-          Возможно … - карандаш в очередной раз тихо чиркнул по бумаге, - нельзя сбрасывать со счетов плохое освещение и возможный дефект зрения свидетеля… а также подкуп, или преднамеренный обман следствия… - широко обвел карандашом последнюю запись, - им и швейцаром мои люди займутся в первую очередь.

-          Я не уверен,  что связь между похитителями моей жены и автором письма существует, - медленно и веско произнес Доре, - но я вынужден согласиться с вами, что нельзя полностью отметать такую возможность.

 

   «Бульдожья хватка, - справившись с собой, Жан попытался оценить ситуацию, - значит, времени у меня ещё меньше».

 

-          Каково моё финансовое положение? –  продолжая играть, Жан откинулся на спинку стула, опустил руки на колени и закинул ногу за ногу.

-           До суда ваше имущество находится в вашем ограниченном распоряжении. Полный арест наложен только на имущество вашей супруги.

-          То есть?..

 

      «Может быть, я зря паникую, - попытался успокоить себя Доре, - кому я нужен... Дурак, нечего себя успокаивать! Атавара подготовил мне первосортную ловушку, в которую я уже провалился, - теперь ситуация стала для него ясна, как божий день, - он не мог меня убить. Но он должен был, прежде чем выйти в город, изменить себя. Иначе... - на мгновение он представил себе высоченную колонну света и невольно зажмурился,- он должен был превратиться в человека. В Жерве он превратился в Матюрина, а здесь - в меня! Под видом меня он вывез Этьену из дома...  Не он – я!  Это я вынес её из дома, погрузил в фиакр и привез в Сите. И если полиция сможет это доказать...  Сможет.  Наверное, письмо – тоже его работа. Хотя, возможно, и нет... Отомстил-таки, сволочь».

 

-          Ваш банкир должен по первому требованию предоставлять полиции полный отчет обо всех ваших текущих расходах.

-          Ясно… в таком случае, метр, - Доре не выдержал и нетерпеливо качнул носком ботинка, - я прошу вас добиться моего освобождения под залог.

-          В сложившейся ситуации, как ваш адвокат, - кончиком карандаша Буше  поправил дужку очков на переносице, - я посоветовал бы несколько повременить с этим. Более разумно было бы обратиться с прошением через несколько дней, когда пройдет острота момента и общественное мнение…

 

   «Через несколько дней, твоими стараниями, общественное мнение превратит меня в зверя, которого не под залог выпускать, а на цепь сажать надо!»

 

-          И, тем не менее,  я прошу вас сделать это немедленно.

 

      «Плевать мне на то, кем ты меня считаешь, - Жан попытался недовольно скривить губы, но испугался, что они начнут трястись и вздернул подбородок, - только бы выбраться отсюда до того, как ты начнешь работать».

 

-          Хорошо, - не скрывая своего неудовольствия, адвокат раскрыл блокнот  и приготовился записывать, - какая максимальная сумма залога?

-          Не важно, - Жан опять качнул носком ботинка, - в случае моего выхода под залог сумма вашего гонорара удваивается.

-          В таком случае, - адвокат встал, - разрешите откланяться.

 

 

-  15  -

 

 

      

     Дорога в камеру заняла не более пяти минут. Сначала ему пришлось пройти по длинному серому коридору, потом подождать, пока дежурный откроет сетчатую дверь между этажами, затем подняться по стертым ступенькам на этаж выше, вернуться по точно такому же коридору и постоять лицом к стене, ожидая, пока толстый неповоротливый охранник найдет в связке нужный ключ и откроет дверь его камеры.

      «Вот уж точно, влип по самое …, - оставшись в одиночестве, Жан обхватил себя руками  и привалился спиной к стене рядом с дверью, - теперь, действительно, не до шуток»…

 

     Почему-то вспомнилась улица перед Люксембургским садом, солнце и смеющееся лицо, полускрытое полями светлой фетровой шляпки.

 

      «В хорошенькое же дельце ты меня втравила! Стоп, - решительно оборвал себя Доре, - в данном случае сам виноват. Надо было не впадать в амбиции, а подробно всё рассказать. Хотя, что было рассказывать? Я сам ничего не знал.... Всё равно, надо было... Ладно, что теперь... сам сглупил, сам теперь и расхлебываю... Откуда она могла знать, какая тут заварилась каша… самому думать надо было, а то, гастролер несчастный, отыграл и забыл…  Маленькие неприятности, - передразнил сам себя, - идиот! Сам же, получается, все подстроил. Если бы мне надо было удержать в стороне от событий  придурка вроде меня, что бы я сделал? Правильно, засадил бы его в тюрьму, ссылаясь на мое собственное похищение. А что?!  Тела нет,  доказательств нет, полиция будет стеречь и копать землю. А потом вернуться и … опаньки… - мужчина нервно передернул губами, -  вот она - я, живая и невредимая. А где же мой супруг? В тюрьме? А подавайте-ка его, безвинно пострадавшего, сюда! Уж подходящее-то объяснение для тебя придумать, что … Полный хеппи энд… А теперь, - он уперся затылком в стену и прикрыл глаза, - если не удастся выбраться самостоятельно, то останется только ждать, кто из вас успеет первый: ты или адвокат. Если адвокат, - обыкновенный животный страх тугим жгутом скрутил внутренности, - то ты можешь уже и не торопиться, незачем… без тебя закопают. Черт!»

      Он порывисто отстранился от стены и, по-прежнему сжимая руками плечи,  зашагал по комнате.

      «Только бы адвокат добился,  чтобы выпустили под залог, тогда есть шанс уйти. Если только он успеет убедить их выпустить меня до того, как убедится сам, что я виновен, то шанс есть… есть…»

 

 

- 16 -

 

 

   «Почему глайт не воспользовался Хенком, как носителем?»

     Просидев весь предыдущий условный день перед экраном, Этьена так и заснула в кресле.

     Теперь душ, завтрак и …

     «Почему он не воспользовался Хенком, а занял тело, даже не находящееся с ним в непосредственном визуальном контакте? Устроить ловушку и не иметь возможность её постоянно контролировать», - нырнув в кресло, она нетерпеливо выбила несколько команд, тремя ровными колонками выводя на экран личные характеристики Хенка, глайта и себя. После сличения выбросила несущественное и задумчиво перечитала оставшееся.

     «Занятно…» - крупно выделила несколько строчек, отстучала новые команды, получив более подробную развертку параметров, что-то уточнила, опять удалила с экрана лишнее, ввела новые уточнения, удалила… ввела…

   «Есть, - удовлетворенно откачнулась назад, - бета-составляющая экрана защиты дестабилизирует объект. Следовательно, глайт не только не может захватить покрытое защитным экраном тело, но и не способен вблизи экрана удерживать в подчинение уже занятое. Правда, бета-составляющая напрямую подпитывается личными характеристиками. У Хенка они чересчур слабые, даже длительный контакт глайта с ним не грозит полным разрывом глайта со своим телом-носителем… У меня они выше, но всё равно недостаточны. Здесь нужен мозг первого класса… такой, как у Калау… Калау, пожалуй,  смог бы выдернуть глайта наружу, и если в этот момент воспользоваться ловушкой… - ещё не веря в удачу, отстучала на пульте новую команду, - точно, - новый ряд цифр перечеркнул экран, - по самому нижнему пределу, но энергии должно хватить. Веганцы проектировали ловушки под свои энергетические возможности, а они у них на порядок выше наших, но всё равно… всё равно должно хватить…»

 

      «Калау! - на голову словно выплеснули ведро холодной воды, - что я себе вообразила. Нынешнему Калау плевать на всех глайтов, вместе взятых. Ему нужен доступ на четвертый уровень, ради этого он пойдет на всё…»

 

     Этьена скорчилась в кресле и уткнулась лицом в сложенные лодочкой ладони: «Атлантида, Мурилия, Гиперборея…»

     Вечные легенды человечества. Даже капсулы времени пока не могли раскрыть тайн этих цивилизаций.

     «Секретность… причем тут это!»

     Никто из разведчиков не смог пока пробиться сквозь заслон, неизвестно кем поставленный на условной границе между третьей и четвертой земной цивилизацией.  Она и границей-то стала только потому, что преодолев её, мозг быстро утрачивал способность руководить движением капсулы. Дольше всего продержался Дирк Строган, нынешний руководитель центра подготовки, под управлением которого капсула проникла почти на полторы тысячи лет глубже пограничной черты.

     Но даже Строган выложился так, что несколько лет вынужден был восстанавливать себя.

 

     «Либо Калау не знает, либо то, что его интересует, находится в этом временном диапазоне… либо он предполагает, что существует какая-то возможность, которую знают только разведчики. Про нас вечно болтают всякую чушь вроде того, что мы пользуемся секретными кодами или тайными точками пересадок», – она с новой энергией накинулась на панель, выстукивая вопросы, относящиеся к исследованному периоду Атлантиды.  Через доли секунды на  экране замелькали ответы.

     «Не густо, - куцые обрывки информации почти не давали пищи для размышлений».

     Сильная вулканическая деятельность… активное разрушение материка… упадок цивилизации…примерный расовый состав… миграции… войны…  Почти никаких данных о используемых технологиях, науке, медицине…

 

   «Не удивительно, учитывая, что единственная точка, где Строгану удалось-таки закрепить капсулу, находится на… - Этьена прищурилась, пытаясь прочитать незнакомое название, - склоне горы Тенериф, остров Тенериф, группа Азорских островов».

 

      Гибнущий материк, настоящий рай для геотектоников, но историкам там почти нечего делать.  Цивилизация дошла  до примитивного состояния.

 

     «Там нет ничего такого, что можно было бы продать настолько выгодно, чтобы оправдать риск… - почувствовав, что наткнулась на что-то важное, замерла и мысленно повторила, - продать… Почему именно продать?… Потому, что ни при каких обстоятельствах Калау не смог бы нанять атавару самостоятельно. Кто-то дал ему эту сумму в долг, следовательно, чтобы вернуть этот долг, Калау должен найти что-то настолько ценное, чтобы продажа его окупила затраты. Что?»

     Этьена заново перечитала информацию на дисплее.

     «Нет… нет… не то… опять не то… не понимаю,» -  Этьена оторвалась от экрана и бессильно откинулась в кресле, - не понимаю… если только ему не стало известно что-то такое, что не внесено в память центра… абсурд… но, всё таки… - вытянула из ниши стакан с жемчужно-серым, мягко переливающимся напитком, пригубила и отставила стакан на столик, - ладно, примем на веру, что ему там что-то очень надо. Если так, то он будет искать меня, пока не найдет. Он знает о нашей четверке: Хенк, Сергей, Гриндал и я. Вся академия знала. В таком случае, резонно предположить, что в момент опасности я побегу к кому-то из них. Я ведь, действительно, побежала. В таком случае, самое удобное, это взять кого-то из них под контроль и ждать, пока объявлюсь я. Та же ловушка. Мы имеем личный код, позволяющий определит время-положение друг друга. У Калау его нет. Но, если ему всё-таки удалось… хотя… контролировать Сергея… нет, если он смог подловить меня, то мог бы и его. Значит, на их помощь лучше не надеяться».

   Окончательно выдохшаяся, она медленно выбралась из кресла и забилась в угол кушетки: «Вот теперь я, действительно боюсь…»

 

 

 

- 17 -

 

 

     Последующие дни больше всего походили на пьяный бред.

-          …Почему вы скрывались от полиции?

-          Я не скрывался от полиции.

-          В таком случае, зачем вы сняли квартиру в Сен-Жермене и тайно перебрались туда?

-          Я полагал, что,  живя там, мне легче будет заниматься поисками моей пропавшей жены.

-          Почему вы не оставили в полиции свой новый адрес?

-          А почему я должен был оставлять в полиции свой новый адрес?

-          Вы не ответили на вопрос!

-          Прошу вас разъяснить мне суть вопроса, поскольку я не понимаю, почему, являясь свободным гражданином свободной страны, я должен уведомлять полицию обо всех моих перемещениях?…

 

     …Так, кружась друг вокруг друга, подлавливая на мелочах, придираясь к нюансам и пытаясь довести противника до состояния бесконтрольного бешенства, проходили утренние допросы. 

 

-          Швейцар утверждает, что около двенадцати часов ночи лакей принес ему по вашему приказу поднос с бутылкой вина, стаканом и легким ужином, - адвокат снял очки, протер их большим носовым платком и водрузил обратно на переносицу, - лакей полностью подтверждает показания швейцара.

-          Я не давал такого распоряжения, - чувствуя, что начинает вязнуть, Доре раздраженно откинул со лба волосы: «Отстригу, к чертям! Или лучше обреюсь», – с момента ухода врача я вообще не выходил из комнаты.

-          Лакей утверждает, что вы вызвали его в малую гостиную, распорядились принести себе кофе и  открытую бутылку шамбертена…

-          Никогда не пил эту дрянь…

-          Лакей тоже сказал, что его удивил ваш выбор, - припомнил Буше, - минут через десять вы вызвали его повторно и приказали отнести вино в привратницкую. Лакей успел заметить, что кофе остался нетронутым…

 

  «Вот оно, - ситуация начала проясняться, - никто из вас не пьет крепкий кофе.  А, если это был атавара, то он, вообще, ничего не пьет».

 

   - … а  пробка в бутылке торчала чуть выше, чем он её вставлял, - маленькие внимательные глазки уперлись Жану в лицо.

-          Чушь какая-то…

 

      « Значит, когда я был наверху, атавара уже находился в доме. Почему же не сработал сигнал? Ах, да, на эту дрянь маяк не реагирует, – от бессонницы, трепавшей его все проведенные здесь ночи, устало подбаливала голова,  - если так, то и швейцар, и лакей на своих показаниях будут стоять насмерть, - перехватив устремленный на него взгляд, Жан внутренне подобрался, - только не переиграть. Изумлен, растерян, раздражен, но не более…»

 

-          … распоряжений никаких я не давал, лакея вечером не вызывал и, следовательно, не видел… в тот момент мне, вообще, было не до них…

-          Лакей утверждает, что вы также отпустили его до утра…

-          Поэтому он напился в компании швейцара, а потом в своё оправдание придумал эту басню…

-          Возможно, хотя полиция склонна ему верить… Присяжные, - адвокат привычно провел ладонью по кожаной обложке закрытой папки, - после правильно проведенного публичного опроса, тоже поверят, если только защита не сможет представить других свидетелей, ставящих показание первых под сомнение…

 

   «Но не опровергающих, - чуткое ухо сразу уловило перемену тона, - плохо, очень плохо. Со слов  частного детектива он наверняка знает, что остальные на тот момент уже разошлись по своим комнатам, и видеть ничего не могли».

 

-          … представить доказательства, ставящие под сомнение искренность самих свидетелей…

 

      «Кое-что проясняется, - вышагивая вечером по камере, анализировал ситуацию Доре, - значит, двойник, действительно, был. Вечером он проник в дом, под видом меня вызвал лакея, подсыпал  в вино снотворное, приказал отнести швейцару, дождался, пока они вылакают бутылку… нет, сначала отпустил лакея до утра, чтобы тот наверняка упился за компанию со швейцаром, - вспомнилась маленькая швейцарская с широкими скамьями для верхней одежды и более узкими для головных уборов, - ночью есть, где разгуляться… Хотя что бы им с одной бутылки сделалось… потом… что потом? – невидяще уперся глазами в грязноватую стену камеры, - каким образом ему удалось отключить меня и увезти Этьену? Я… по-моему, я ничего не пил, значит, наркотик отпадает… в таком случае, как? – безрадостно усмехнулся, - а не всё ли мне равно? Пора бы уже привыкнуть ко всем этим фокусам»…

      «Значит, он отключил меня и вынес её из дома. Именно это и видел тряпичник, как его … Рене Пикар. Он видел, что какой-то мужчина в черном плаще и сером цилиндре укладывает в фиакр кого-то, закутанного в темный плащ… он не видел лица, моего лица…»

      Устав шагать, Жан ногой подтянул к себе табурет и сел.

     «Нет... не то... Рене Пикар – случайный свидетель. Подстраивая всё это, атавара не мог рассчитывать на случайность... Значит, кто-то ещё, кроме слуг, должен был  разглядеть его лицо настолько хорошо, чтобы не только запомнить, но и опознать. Но кто?..  Кучер! – никаких сомнений не осталось, - да, именно, кучер. Детектив был уверен, что кучер – ключевая фигура. Он был уверен, что  кучер должен был хоть что-нибудь знать. Очень мало, иначе бы его уничтожили. Но, по крайней мере, он мог бы подтвердить факт похищения и указать место, где ждал другой экипаж. Руан был уверен, что кучер провез похитителей только часть маршрута, после чего дальше их уже везла своя карета... Кучер исчез.  Прошло уже десять дней, но его так и не нашли...  Непонятно... Абсолютно непонятно! Уехал на свадьбу дочери и исчез. Конечно, можно допустить, что загулял после свадьбы. Но не на десять же дней! А, даже если бы и загулял, то ищейки Руана его бы из-под земли достали... Сбежал из города? Зачем? Убит? Кем? Атаварой? Абсурд! Атаваре он нужен в качестве живого, вызывающего полное доверие свидетеля, который сможет подробно рассказать, как он довез меня с Этьеной до Сите. Наверное, атавара ещё наплел ему какую-то правдоподобную историю, иначе кучер вместо свадьбы побежал бы в полицию... Если кучера найдут, то его показания меня утопят». 

 

-          …Что вы делали ночью 12 декабря сего года? – едва дав Доре сесть, напористо выпалил сыщик, впившись в его глаза злым немигающим взглядом.

-          Ночью? – Жан изобразил растерянность, - спал, наверное.

 

  «Всё! – отшлифованная годами работы актерская интуиция редко подводила, - выжидание окончилось. Произошло что-то, в результате чего он решил, что держит меня за жабры. И это связано с 12 декабря».

 

-          Значит, вы утверждаете, что в ночь с 12 по 13 декабря вы спали?

 

   «Двенадцатое… - Жан решительно отпихнул в сторону воспоминания о прошедших месяцах, туда же загнал внезапно возникшую тревогу, и попытался сосредоточиться, -  это  день моего побега… точно».

 

-          Итак, - в третий раз начал сыщик, - вы утверждаете, что  ночью 12 декабря вы спокойно спали в своей  постели?

-          Совершенно точно…

      Жан откинулся на спинку стула, закинул ногу за ногу и опустил сцепленные в замок пальцы на колено: « Эту ночь я провел в комнате в Сен-Жермене. До полуночи со мной находился Руан, после до прихода Рике я был один. Не знаю, что произошло, но на вторую половину ночи у меня нет алиби».

    -    …в ночь на 13 декабря  я, по-видимому, спокойно спал в своей кровати.

-          Следовательно, - следователь тут же уцепился за вырвавшуюся фразу, - вы не уверены, что в указанное время вы спали в своём доме…

-          Минуточку, - нетерпеливо прервал его Доре, - я сказал «в своей постели», а не «в своем доме».

     Он слегка повернул голову, обращаясь к сидящему за спиной секретарю:

-          Прошу правильно записать мои слова, поскольку в тот момент я находился не в принадлежащем мне особняке, а в снятой мною квартире, таким образом,  я находился не в своём доме, но в своей постели.

 

     «Вуаля! – заметив скривившуюся физиономию следователя, мужчина мысленно пожал себе руку, - так его!…Никогда раньше не замечал за собой способностей крючкотвора… плохо, плохо, очень плохо», - гася мимолетное удовлетворение, забилась в мозгу беспокойная дробь.

 

-          Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

-          Увы, - Жан слегка развел руки.

 

      «Часть ночи прикрыта детективом, он не может не знать этого. Значит, это что-то произошло позже. Кто может подтвердить, что до утра я никуда не выходил?..  Консьерж?  Нет, он даже не видел, как мы вошли.  Значит, свидетелем быть не сможет. Нет у меня алиби, хоть вывернись наизнанку, всё равно нет!»

 

-          Значит, - продолжал наседать Люсс, - на протяжении всего вечера и ночи вы находились один?

-          Я, - медленно, с явным желанием оскорбить, процедил  Доре, - не собираюсь давать вам отчет во всех своих поступках.

 

      «Проколись! Ну, проколись же!»

 

-          Должен ли я расценивать ваш ответ, как нежелание содействовать следствию? – подался вперед следователь.

-          Это как вам угодно, - скрестив руки, надменным голосом произнес Доре.

 

      «Ну же, ты же не железный, ну?!»

 

-          В таком случае прошу вас ознакомиться с протоколом допроса, - следователь вальяжно раскинулся на жестком стуле, лениво наблюдая, как секретарь закончил писать, отложил перо, посыпал бумагу песком, привычно взмахнул ей в воздухе и, шустро выскочив из-за конторки, протянул графу листы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

-  18 -

 

 

-          … С сожалением должен сообщить вам, - утвердившись на стуле, сразу приступил к делу адвокат, - что поданное мною прошение об освобождении вас под залог отклонено.

 

  «Этого и следовало ожидать, - понимая, что, вопреки элементарному здравому смыслу он всё ещё продолжал надеяться на слепую удачу, Жан разочарованно сжал губы, - теперь  меня уже не выпустят».

 

   -  Почему?

   Адвокат развел руками.

-          Вы довели до сведения, что размер суммы не ограничен?

-          Да, господин граф, - понимая, что клиент имеет полное право сердиться, адвокат постарался максимально подсластить пилюлю, - в настоящий момент я сделал всё, что мог, но, к сожалению, префект счел ваше освобождение преждевременным, - видя помрачневшее лицо, Буше привычно добавил, - заметьте, - и замолчал, дожидаясь полного внимания к своим словам, - мы не получили прямого отказа, следовательно, через несколько дней можно будет подать повторное прошение…

 

     «Кретин! – не сумев сдержаться, Доре метнул на адвоката короткий яростный взгляд, - нет у меня этих нескольких дней! Понятно тебе, крючкотвор несчастный?  Нет!…  Что же могло произойти? Нашли кучера? Да, скорее всего,  - уткнув злой прищуренный взгляд в угол стола, он попытался проанализировать ситуацию, - к 12 декабря, то есть на пятый день после похищения,  найти его ещё не могли. (Не иначе, - забрела в голову посторонняя мысль, - как на дочкиной свадьбе подцепил кого-нибудь, а после решил продолжить.) Если же нашли, то теперь у полиции есть подробное описание, которое Люсс сравнил со мной, и…  привет родителям, - пожалуй, в первый раз в жизни мысль о своей приметной внешности вызвала такое жгучее сожаление, - и половины примет хватит, чтобы не ошибиться… а если не кучер? Тогда кто? Прислуга? Нет, - забыв, что на него смотрят, резко мотнул головой Доре, - из них всё высосали в первую очередь. Кто ещё?» – на нахмуренном лбу прорезались глубокие горизонтальные складки.

 

 

-  19  -

 

      Опустив ладонь на пластину вызова, Этьена машинально поправила откинутый на плечи капюшон мягкого серо-стального комбинезона и равнодушно улыбнулась.

-          Здравствуйте, - нежно пропел хорошо модулированный голосок, - вы посетили резиденцию доктора Арманда Элия Бонифация Кеша. Прошу вас сообщить цель вашего посещения.

-          Личная беседа.

-          Прошу вас…

-          Калау, это – я, -  надавив на пластину рядом, подалась вперед Этьена.

   Голосок смолк, одна из круглых плит мозаичного пола приподнялась и зависла в нескольких сантиметрах над поверхностью. Этьена поднялась на неё, а в следующее мгновение уже спустилась на дымчато-голубую полупрозрачную плоскость, сквозь которую где-то бесконечно далеко внизу угадывались тонкие ленточки пешеходных дорожек. Плита подъемника растворилась в воздухе.

-          Здравствуй, вот уж кого не ожидал увидеть таким образом.

   Голос шел откуда-то из гущи бело-зелено-оранжевых растений, занимавших почти всё пространство веранды.

-          Только гора с горой не сходятся, да и то…

-          Прошу.

  Ветви раздвинулись, пропуская её на освещенную низким вечерним солнцем поляну, дальний конец которой плавно переходил в малиновое небо.

-          Что будешь пить?

-          На твой выбор.

-          Прошу, - пропустив её вперед себя, Калау широким жестом указал на кресла, придвинутые к легкому полупрозрачному столику.

   Этьена скользнула в кресло, наклонилась над стоящими на столе разноцветными графинами, из-под опущенных ресниц незаметно наблюдая за мужчиной, занявшим соседнее сиденье.

-          Итак, - засучив длинные широкие рукава легкого домашнего халата, Калау широким жестом обвел стол, - гли, вино, бризань, слантон?

-          Гли, - откидываясь на пушистую спинку кресла, улыбнулась Этьена, - наша беседа, я надеюсь, будет долгой.   

-          Что ж, - мужчина разлил тягучую сияющую жидкость по бокалам, - твоё здоровье, - пригубил и отставил бокал.

-          Я хочу знать всё, - обхватив стакан ладонями, Этьена уютно устроилась в кресле и подняла на Калау глаза.

-          Зачем?

-          Чтобы решить, насколько мне это выгодно.

-          Даже так? – широкие сросшиеся на переносице брови иронично приподнялись, - похоже, после нашей последней встречи ты несколько изменила своё отношение к проблеме.

-          Во время нашей последней встречи, - так же иронично усмехнулась Этьена, - ты, помнится, собирался вывернуть меня наизнанку. Или я в чем-то ошибаюсь?

-           Возможно, - темно-шоколадные глаза уперлись ей в лицо, - это ещё не поздно сделать...

-          Возможно…

   Пауза казалась бесконечной. В наступившей тишине слышался слабый свист вентилятора, шелест листьев, почти неосязаемое поскрипывание меха под щекой. Листья окрасились малиновым, небо, перечеркнутое слоями малиновых снизу и уже густо-синих сверху облаков, нависло над самой головой.

-          Любопытно… Ты демонстрируешь неплохие возможности…

-          И долго ещё ты собираешься играть в гляделки?

-          Ты торопишься?

   Этьена неопределенно пожала плечами и, допив свой стакан, налила ещё.

-          Не скрою, ты меня заинтриговал. Я проконсультировалась с капсулой…

-          Женское любопытство?

-          Я похожа на идиотку? – впервые в её голосе проскочило скрытое возбуждение, - ты, зная, что рискуешь стиранием личности, устраиваешь на меня целую охоту, тратишь бешенные средства на наем атавары…  Ради чего? Ради возможности побеседовать с пастухами или полюбоваться на извержение вулкана?.. Нет?.. Так ради чего же?

-          Возможно, ради прелестного климата того периода...

-          Возможно, - Этьена поставила стакан на столик, - в таком случае, я зря теряю время, - она попыталась приподняться, но кресло крепко сжало колени, - неужели, я в тебе просчиталась? - движением руки стряхнула кресло и встала.

-          Чего ты хочешь? – Калау также поднялся.

-          Делового разговора.

-          Почему я должен тебе верить?

-          Потому, что здесь пахнет очень большими деньгами.

-          Ты хочешь войти в долю?

-          Да.

-          И на какую часть ты рассчитываешь?

-          А вот это, - не спуская с него глаз, широко и холодно улыбнулась Этьена, - мы решим позже.

-          Прошу, - указал рукой на кресло Калау, дождался, пока девушка снова сядет и опустился рядом, - ты знаешь что-нибудь о Горгоне?

-          Змеедева из греческого мифологического цикла четвертой цивилизации древней Земли?

-          Что?… Нет, планета в составе звездной системы из созвездия Андромеды. Последняя археологическая экспедиция привезла оттуда очень любопытные документы…

-          Почему их нет в памяти капсулы?

-          Они, как бы это выразиться, - ухмыльнулся мужчина, - потерялись по дороге.

-          По дороге к тебе, или после?

-          Тебя это так сильно волнует?

-          Меня волнуют гарантии моей безопасности. Сейчас ты рассказываешь мне всё, затем мы получаем искомое, ты уничтожаешь меня и спокойно пожинаешь лавры. Прежде, чем ты продолжишь, я хочу получить гарантии своей безопасности.

-          Какие?

-          Сам решай.

-          Зачем? Раз ты пришла сюда, значит, продумала всё до конца. Говори.

-          Я хочу, - медленно начала Этьена, - чтобы всё, что ты сейчас скажешь, было записано, запечатано твоим и моим кодом и оставлено в ячейке памяти капсулы. Всё, включая имя и координаты твоего покупателя.

-          Ты! – Калау рванулся вперед, так что крупное мясистое лицо заполнило собой весь обзор, - ты отдаешь себе отчет!…

-          Да! – нежные губы сложились в хищных звериный оскал, - я великолепно отдаю себе отчет, чем тебе это грозит. В случае гибели одного из нас записи лягут на стол координатора. Поэтому ты, - губы приподнялись, обнажая  в улыбке ровные белые зубы, - будешь очень беречь мою жизнь, так же, как свою, а может быть, и ещё больше. Много больше.

-          Я на это не пойду.

-          Как знаешь

   Этьена аккуратно отодвинула кресло, вышла из-за стола, раздвинула зелень и нырнула в переплетение ветвей.

 

 

 

- 20 -

 

 

-… Вы так и не вспомнили, что делали в ночь на 13-ое декабря сего года, - следователь благожелательно уставился на сидящего напротив него мужчину.

-          Неужели это так важно? – на четко очерченных губах мелькнула легкая насмешливая улыбка.

-          Поверьте мне, господин граф, для вас это достаточно важно, - особенно выделив голосом «для вас», Люсс спокойно ждал ответа.

-          Возможно, вы и правы, но…

      Жан выжидательно замолчал.

 

     «Только не торопиться. Пусть первым раскроет карты».

 

-          Не могли бы вы также припомнить, что вы делали в тот же вечер между 18-тью и 20-тью часами, - прежний, благожелательный тон разительно не вязался с брошенным на Доре взглядом.

 

   «Между 18-тью и 20-тью часами?… - внутри стало пусто и холодно, - я шлялся по Сите: к семи часам вечера добрался до Руана, не застал его дома, там же, в Сент-Поле, зашел в подвальный ресторан, взял графин вина и до девяти просидел за самым дальним столиком. И всё это время я был один!»

 

-          Могу я узнать, почему вас это интересует?

-          Разумеется, - Люсс приятно улыбнулся, - 12 декабря около восьми часов вечера в мансардной квартире дома номер пять по улице Тампль был убит Франсуа Вапо… - сделал эффектную паузу и пояснил, - кучер, нанятый в депо на улице Бургонь в ночь похищения вашей жены.

-          Что?!

     Даже не пытаясь скрыть своё замешательство, Жан растерянно осел на стуле.

 

     «Убит… вот почему Руан не мог его найти… значит, - от пришедшей мысли непроизвольно пресеклось дыхание, - главного свидетеля у полиции уже не будет, не будет моего описания, а нет свидетеля… стой!»

 

      Только сейчас осознав, насколько внимательно следит за его поведением сыщик, Доре выпрямился и также пристально посмотрел ему в глаза.

-          Приятная новость, не правда ли? – вкрадчивым голоском пропел мужчина.

  Жан молча вздернул бровь.

-          Теперь у полиции уже не будет возможности допросить свидетеля… следовательно, доказать ваше участие в похищении теперь почти невозможно…

   «Куда он клонит?» - от такой откровенности следователя по спине пополз противный озноб.

-          … у вас даже мог бы появиться шанс избежать правосудия, если бы… - ещё одна пауза, на протяжении которой две пары якобы равнодушных глаз  безрезультатно пытались пробуравить противника насквозь, - если бы вам удалось уйти с места преступления незамеченным.

-          Вы отдаете себе отчет… - Доре приподнялся.

-          Вас видели на лестнице.

   Жан бессильно рухнул на стул.

-          После того, как этот мальчишка де Кармэдек предупредил вас…

     Теперь Люсс приподнялся со стула, уперся ладонями в стол и азартно наклонился вперед.

     - …вы сразу поняли, что надо делать. Вы отправились в Тампль, ликвидировали единственного свидетеля, а после явились к нанятому вами частному сыщику и разыграли перед ним целую комедию, убедив его усилить слежку за вашим домом, вместо того, чтобы заниматься кучером.

-          Каким образом, - Жан тоже приподнялся, - я мог убить кучера, не зная его адреса?…

-          Вы прекрасно знали адрес. Вы получили его от сыщика ещё накануне.

-          Ложь!

-          Докажите.

   Жан медленно выдохнул воздух.

-          Я не собираюсь ничего доказывать.

-          Вот, - следователь швырнул перед ним бумагу, - показания Пьера Клариля по кличке Рошмон, который утверждает, что встретил вас на лестнице, а, поднявшись в квартиру своей любовницы, обнаружил там ещё теплый труп кучера.

-          Где, в таком случае, тело?

-          В Сене. Рошмон – грабитель, поэтому, чтобы не привлекать внимание полиции, он ночью спустил труп в Сену.

-          И после этого прибежал всё рассказать вам?

-          Вчера его арестовали, при обыске в квартире его любовницы нашли вещи убитого и следы крови.

 

  «Застал у любовницы и прирезал… А этот мерзавец валит всё на меня!»

 

-          Вот, - Люсс швырнул перед Доре следующий листок, - показания буфетчика, - он хорошо вас запомнил. Вот, - отработанным жестом швырнул ещё один лист, - показания вашей любовницы, которая утверждает, что вы ненавидели вашу жену и знали, что она вам изменяет. Её письма к вам, - поверх кипы шлепнулось два розовых, ещё даже сейчас пряно пахнущих листочка, - в которых она предупреждает вас, что полиция вами заинтересовалась. Показания виконта де Отрея, любовника вашей жены. Графиня неоднократно говорила ему, что боится, что вы убьете её…

 

-          Я не хотел её убивать!!

 

   Замерев с открытым ртом,  следователь изумленно наблюдал, как сидящий напротив мужчина сгорбился на стуле и закрыл лицо ладонями.

-          Я не хотел её убивать…- почти шепотом повторил Доре, - я только пытался скрыть её смерть. Она умерла ночью, - слова медленно просачивались сквозь стиснутые ладони, - я не мог допустить… я поехал на улицу Бургонь, нанял фиакр, завернул её в плащ, привязал к телу пресс-папье, вынес из дома, довез до Нового моста и утопил тело в реке. Кучеру я заплатил за молчание. Очень хорошо заплатил, - он медленно отнял руки от опустошенного, посеревшего и как-то сразу постаревшего лица, - я не убивал её.

-          Но почему?

     Осознав, что всё ещё стоит, Люсс сел и машинально подгреб к себе поближе наваленные на край стола бумаги. Заметив, что секретарь тоже, вместо того, чтобы писать, изумленно застыл за конторкой, сыщик нахмурился и метнул на него быстрый выразительный взгляд, наткнувшись на который, секретарь тут же схватился за перо.

     -   Почему?!

-          Я не мог иначе…

     Казалось, что сильное, подтянутое тело растекается просто на глазах. У оплывающего на стуле мужчины  устало поникли плечи, сгорбилась спина, кисти рук безвольно повисли между коленями.

-          …она поймала меня… я не мог… - его пальцы мелко задрожали, - она и раньше изменяла мне, ещё дома… в Канаде… - монотонные, лишенные всякого выражения слова толчками выходили из горла, - я застал её с любовником и чуть было… она умоляла меня и… я не смог… а она… она воспользовалась… слуги слышали… они могли подтвердить… она заплатила им, а потом… после этого она предупредила меня, что написала письмо своему адвокату, в котором обвиняла меня… письмо должны были вскрыть в случае её смерти… - его голос упал до шепота, - я не мог… я боялся…

     В комнате повисла напряженная тишина.

 

   «Кто бы мог подумать?»

     

     Впервые в жизни Люсс растерялся настолько, что, добившись от преступника признания, теперь не знал, что с ним делать.

-          Вы… но почему вы…

-          Я устал, - Жан поднял на него выцветшие пустые глаза, - я не могу спать… каждую ночь я… - в его тихом монотонном голосе появились пронзительные ноты, -  я боюсь заснуть, понимаете? Я её вижу!

      Люсс невольно поежился.

-          Я вижу её, - мужчина потянулся вперед, вцепился пальцами в край стола, - ей холодно там, ей очень холодно… я не должен был с ней так поступать… вы должны… если вы…

     Заворожено глядя на трясущиеся побелевшие пальцы, мертвой хваткой впившиеся в столешницу,  по мере того, как граф наклонялся вперед, сыщик откидывался назад, и, только упершись затылком в стену, оторвал глаза от рук и почти насильно заставил себя взглянуть в темные омуты широко раскрытых, теперь лихорадочно заблестевших  глаз.

-          Вы должны… - голос дрогнул, напрягся и, словно прорвавшись через плотину, рванулся вперед, - вы должны найти её. Я подпишу всё, только найдите  её! – Жан сорвался со стула и навис над столом, - она христианка, она не должна так! Найдите, слышите, найдите!

-          Да, – вжимаясь затылком в стену, единым духом выдохнул Люсс.

   Порыв прошел, мужчина опустил голову и тяжело оперся на руки.

-          Сядьте, граф.

Доре  покорно рухнул обратно на стул.

 

     «Сломался!»

 

      Ещё не веря своей удаче, сыщик несколько мгновений изучал растрепанные светлые волосы, полностью закрывшие верхнюю часть лица. То, что граф привычно не отбросил их назад, убеждало больше любых слов.

-          Где? – теперь уже Люсс, оторвав от стены заболевший затылок, проворно наклонился вперед.

-          Я покажу, - окончательно сникая, выдохнул Доре.

-          Хорошо, - выразительно посмотрев на секретаря,  Люсс поднялся из-за стола, осторожно обогнул Доре, и выскочил за дверь.

 

 

 

-  21  -

 

 

       Уже почти совсем стемнело, когда перед мостом остановилась тюремная карета. Сильно похолодало. Под лошадиными копытами сочно похрустывал свежевыпавший снег. Вокруг белыми призраками уходили в темное небо стены домов, с трудом поддерживающие отяжелевшие от снежных шапок крыши. Остановив лошадей, возница привычно притопнул огромными зимними ботами, в то время, как сидящий рядом с ним на козлах сыщик проворно спрыгнул вниз и  зябко засучил ногами, ожидая, пока охранник откроет дверцу кареты.

      Жан спрыгнул на подмороженную мостовую, сохраняя равновесие, схватился за скобу и устало огляделся.

-          Вы узнаете это место? – коротенький сыщик выжидающе задрал вверх голову.

-          Да, - мужчина сглотнул и указал рукой перед собой, - фиакр остановился вон там... Я вынул... – он дернул головой и опять судорожно сглотнул, - подошел сюда, - говоря, Доре прошел по мосту вперед и остановился у широкого каменного парапета, - перевалил через перила и отпустил… Что это? – Жан резко перегнулся вперед, вглядываясь в чернильно-черную воду.

-          Где? – сыщик тоже перегнулся через перила.

   Жан подхватил его под коленки и швырнул в воду, после чего легко вскочил на перила моста, выпрямился, свел над головой руки, оттолкнулся и, описав в воздухе широкую дугу, плавно вошел в воду довольно далеко от места, где молча барахтался сыщик.

     Только тогда Люсс заорал. Выведенный из шока охранник метнулся к перилам.

-          Туда!

     Не слезая с козел, завопил возница, тыча кнутовищем  под мост, туда, где у берега покачивалось бесформенное пятно лодки, привязанной к причальному столбу под ступенями. После чего слез вниз и стал прикручивать вожжи  к фонарному столбу. Охранник кинулся к грязному спуску, скатился по обледенелым ступенькам вниз, сдернул причальный канат, влез в лодку и, неумело тыча веслами в воду, погреб к середине канала.

     Возница, зацепил вожжи за фигурную виньетку и затоптался перед спуском, наблюдая, как лодка подплыла к барахтающемуся в воде мужчине, сильно закачалась, чуть не черпая бортами воду, а затем поплыла обратно, таща за собой вцепившегося в корму человека. Возница ещё раз бестолково взмахнул руками, сел  и, помогая себе локтями, неуклюже съехал вниз, где подтянул причалившую лодку к ступеням и крепко держал её, пока охранник выволакивал на берег обездвиженное от холода тело.

     -   Мать …! – видя, что кучер привязывает причальный канат обратно к столбику, Люсс попытался что-то сказать, но его уже подхватили под руки и поволокли  вверх, где, как куль, привалили к колесу кареты.

-          Где он? – громко стуча зубами, то ли прохрипел, то ли прошипел сыщик.

-          Кто? – охранник выпрямился и растеряно обвел глазами стылую реку.

-          Граф, - Люсс попытался выпрямиться, но холод скрутил его обратно.

-          Утоп, - возница отцепил вожжи от фонаря, - точно,  утоп. Он как нырнул, так и не вынырнул.

   Упершись негнущимися ладонями в колесо, сыщик рванулся вверх, с хрустом выпрямился и уткнулся взглядом в тусклую маслянисто блестевшую поверхность воды.

-          Утоп он, - возница влез на козлы и, сдернув толстую рукавицу, суетливо перекрестился.

-          Утоп, - вслед за ним перекрестился охранник.

 

   «Ушел, - уже не чувствуя холода, сыщик опустил голову и уткнулся лбом в сжатые в кулаки ладони, мертвой хваткой вцепившиеся в обод, - ушел, мерзавец! Сам утонул и меня чуть не утопил. Благородная кровь!»

 

     Ладони разжались, колени подогнулись, тело качнулось вперед, легло грудью на обод и стало сползать вниз.

-          От холода сомлел! – охранник подхватил Люсса под руки, подтащил к открытой дверце кареты и затолкал внутрь, - кабак какой поблизости знаешь?

-          Знаю, - подбирая вожжи, проорал возница.

-          Гони туда, отогреем, - охранник влез следом и захлопнул дверь. 

 

- 22 -

 

 

 

     На ночь она решила остановиться в небольшой гостинице в восточной части Сахалин-Сити. Сразу идти в номер не хотелось и, отпустив аэротакси, Этьена пересекла узкую полоску зелени и встала на ленту скоростной дорожки.

      Огни, огни, огни.

     Сияющие внутренности бесчисленных кафе, гордо выставляющих на всеобщее обозрение сидящих за столиками посетителей…

    Приглушенный интим ночных ресторанов…

    Слепящая реклама магазинов и игровых залов…

     Ярко одетые мужчины и буквально залитые сиянием женщины.

     Положив ладонь на узкий невесомый поручень, Этьена медленно плыла вдоль набережной, с удовольствием вдыхая наэлектризованный, пропитанный морской влагой и многочисленными ресторанными запахами воздух самого фешенебельного Города Развлечений Земли. Город, давно уже не умещавшийся на отведенном ему природой острове, вольно раскинулся как на материке, так и на соседних островных архипелагах, но центром всего конгломерата по-прежнему оставался Сахалин.

      Почувствовав чей-то взгляд, девушка порывисто обернулась и, наткнувшись на откровенную женскую усмешку, покраснела, как-то сразу почувствовав всю неуместность своего здесь присутствия. Словно проснувшись, она зябко передернула плечами и нахмурилась, впервые за весь вечер, оценив со стороны впечатление, производимое её щуплой, упакованной в серый комбинезон, фигурой.

      «Посудомойка, и это – в лучшем случае, – девушка вскинула голову и задорно обвела взглядом вывески, - сгодится».

     Напротив окутанного светящимся газом подъезда она сошла с дорожки и поднялась в глубокий холл, благодаря стереоскопическим изображениям на стенах больше похожий на сказочную пещеру, чем вестибюль универсального магазина. Не останавливаясь, прижала ладонь к столбику контроля и пошла дальше, наблюдая, как из стайки служителей ей навстречу бросилась  воздушная фигура в алой разлетающейся одежде.

-          Мадемуазель!

   В агатовых глазах сквозь профессиональный восторг при виде прекрасной покупательницы просвечивал легкий флер недоумения. Ещё бы! Служитель знал, что  контроль показал наличие у этого серого мышонка приличной суммы кредитов,  но внешний вид…

   «Решает, - она могла бы без труда прочитать все мысли продавца, вплоть до самых потаенных, но наблюдать показалось гораздо интереснее, - на какую сумму сможет меня раскрутить и не обжулю ли я его, продержав рядом с собой и ничего не купив».

      Словно не замечая устремленных на неё глаз, Этьена спокойно огляделась и окатила продавца широкой равнодушной улыбкой.

-          Мадам!

   «Моя котировка растет, - продолжая молчать и улыбаться, озорно констатировала Этьена, - мадам идет рангом выше».

     -    Я очень хотела бы развлечься.

-          Прошу вас, сударыня!

     Широким жестом, словно даря покупательнице весь огромный вестибюль, расположенный за ним магазин, салон красоты, ресторан, баню, сауну и себя в придачу, парень смел с её пути воображаемые препятствия и отступил в сторону, привычно пристраиваясь за левым плечом покупательницы.

   «Ну, - не скрывая своего удовольствия, решительно прищурилась Этьена, - приступим!»

   Пневматические двери раздвинулись, распахивая перед своей очередной госпожой и жертвой невероятный мир света, звуков и запахов. Внутренняя часть магазина, подобно пчелиным сотам, поделенная на множество отдельных павильонов и павильончиков, бестелесным кружевом керамопластика взлетала ввысь и бездонным светящимся колодцем опрокидывалась в пропасть. Поднимаясь не более чем на три этажа над уровнем тротуара, магазин широкой спиралью ввинчивался в недра земли.

-          С какого вида товаров мадам хотела бы начать? – расчетливо давая ей возможность насладиться панорамой сверкающего колодца, осторожно поинтересовался сопровождающий.

  Действительно наслаждаясь видом распластанных под ногами прилавков, Этьена неопределенно махнула рукой:

-          Оттуда.

-          Мадам, - провожая её к ленте эскалатора, восторженно  прошептал на ухо сопровождающий, - там наши лучшие товары, там…

   «Знаю, - продолжая улыбаться, мысленно фыркнула Этьена, - покажи я на лавку старьевщика, товар там всё равно будет наилучшим».

   Стараясь не терять контроля над временем, она стремительно прошлась вдоль павильона готовой одежды, ощупывая пальцами бесчисленные накидки, брюки и блузы.  Понравившиеся вместе с вешалкой прикладывала к себе и бросала на руки сопровождающего.

   Переходя из зала в зал, Этьена с восторгом погружалась то в волны парфюмерных ароматов, то в водопады сверкающей ткани, то замирала перед ювелирной витриной, то сосредоточено замолкала, изучая свою ногу в сверхмодной остроносой туфле. Служащий, восторженно щебетавший над каждым прилавком в первых залах, заметно подустал и уважительно примолк.

   «Прикидываешь размер процента, - радостная эйфория покупок так и не заглушила привычки к анализу, - прикидывай, толи ещё будет!»

   Одна из приятнейших сторон работы историка-разведчика как раз и заключалась в возможности таких, практически неограниченных трат. Капсула безотказно снабжала любой местной валютой в любом затребованном количестве, а полученные от процесса покупок впечатления ценились ничуть не меньше прочих научных приобретений. Всё, внимательно рассмотренное историком,  позже считается, рассортируется и, послужив исходным материалом для работы массы других сотрудников Корпуса, осядет в ячейках памяти центра управления капсулы. Позже, в случае необходимости, любой предмет можно будет восстановить и использовать.

     «Мечта любой транжиры», – встряхивая очередную сверкающую накидку, придушенно фыркнула Этьена.

   Где-то в середине бесконечной шеренги павильонов служащий сгрузил навьюченные на него свертки, сверточки, обувные и шляпные коробки, футляры с зонтиками, упаковки с духами и косметикой на тележку и, продолжая блаженно улыбаться, покатил её за Этьеной.

   - Всё! – замедлив ход перед увенчанной золотыми ножницами, дверью, повернулась к нему Этьена, - молодец! Стойко продержался. Вот это… это… и это,- отделила от общего груза несколько свертков, - оставь. Остальное отправь в гостиницу «Серебряная лагуна», номер семь. И можешь быть свободен, - прощаясь, коснулась пальцем нагрудного знака, автоматически переводя на его счет чаевые, - удачной работы.

   После двух часов обволакивающей неги, проведенных в салоне, где её мяли, стригли, подправляли и подкрашивали, новая полноправная жительница Города Развлечений с интересом рассматривала себя в огромное овальное зеркало: «Класс! Экзотическая птичка. Смесь колибри с попугаем».

 

     Волосы фигурно выстригли и покрасили разноцветными прядями. Лоб и виски разрисовали тонкими кружевными узорами, создающими эффект карнавальной маски, отделанной дорогим золотым шитьем. Губы, поверх густо-вишневого основного тона тоже подсвечены золотом, с мочек ушей на плечи сверкающими потоками стекают полупрозрачные подвески клипс. Серый комбинезон, равнодушно забытый на кресле в примерочной, теперь сменило узкое укороченное платье, на подчеркнуто строгом фоне которого особенно пышно и броско смотрелась невесомая сияющая накидка.

 

     «Обалдеть!» – не в силах оторваться от зеркала, Этьена снова и снова поворачивалась в разные стороны, со странной смесью чисто женского восторга и профессионального интереса рассматривая то ставшие невероятно длинными ноги в переливающихся чулках и туфельках на высоченной шпильке, то изящную отделку накидки.

     «Прелесть, просто прелесть!… только умираю, есть хочу!»

 

-          Обязательно, закажи кальмаров…

     Принимающий заказ официант выжидающе замер,  переведя взгляд с сидящей за столиком посетительницы на появившегося за её спиной мужчину.

     - …Побывать на Сахалине, - интимно склонился к её плечу Калау, - и не попробовать знаменитых дальневосточных кальмаров… - сев рядом, он по-хозяйски продолжил заказ, - две порции, зелень по сезону,   два гли… Курильский чай и фрукты на ваш выбор... Ты прекрасно выглядишь, - отпустив официанта, ненавязчивым мужским взглядом ещё раз оглядел Этьену.

   Девушка молча улыбнулась, уютно умостилась в кресле и стала ждать, с интересом разглядывая сидящего перед ней человека.

 

      Узкие ярко-зеленые брюки, оранжевая рубашка с широкими рукавами, у кистей перехваченными сверкающими разноцветными манжетами, широкий пояс, отделанный драгоценными камнями. Черные волосы припылены золотом и уложены в пышную гриву, лицо умело подкрашено.

 

     «Маскарад… Маска, маска, кто вы?»

 

-          Маска, маска, кто вы?

-          Как всегда, читаешь мысли?

-          Может быть, - скользнув по её губам взглядом, мягко прошелестел Калау, - как всегда…

 

   Официант расставил на белоснежной хрустящей скатерти накрытые крышками тарелки, узконосые изящные соусники, салатницы, наполненные ассорти из свежих и маринованных овощей. Затем  положил палочки, завернутые в тонкую папиросную бумагу,  и  водрузил по центру стола объемный графин темно-вишневого гли.

 

-          Попробуй, - Калау снял крышку с тарелки и принюхался, - здесь его отлично готовят.

  Вооружившись палочками, мужчина подцепил кусочек кальмара, макнул в соус, бросил в рот, пожевал и довольно прищурился:

     -  Отлично.

   Стянув прозрачную шуршащую обертку, Этьена зажала палочки между пальцами, сняла крышку с тарелки, принюхалась к запаху, после чего, искупав кальмара в соуснике, отправила его в рот, прикрыла глаза и задумчиво пожевала.

-          Ну?

      Вместо ответа она только удовлетворенно покачала головой.

-          Лучшее суши, - Калау привычно ухватил палочками темно-зеленый побег маринованной черемши, - в южных кварталах города - в Хонсю, а здесь – кальмары и гребешки. Но для гребешков пока не сезон.

 

  Молча, полностью отдаваясь процессу, подчистили тарелки, выбирая остатки соуса хрустящими стрелками дикого чеснока и запивая маленькими порциями гли. Официант переменил тарелки, расставив на скатерти круглые тяжелые чашки чая и тарелочки с фруктами.

 

-          Последнее время ты меня порядком удивляешь, - темно-вишневые глаза  Калау спокойно и доброжелательно скользнули по её лицу, - трижды я пытался прогнозировать твоё поведение, и трижды ты поступала совершенно неадекватно. Сначала шантажируешь, потом предлагаешь сотрудничество, и опять шантажируешь. Что это, трезвый расчет или пресловутая женская непосредственность?

-          Что ты знаешь о перемещениях внутри запрещенных периодов? – отхлебнув чай, мирно поинтересовалась Этьена.

-          Ничего, - в ответе проскользнуло застарелое раздражение, -  капсула не отвечает ни на какие: ни прямые, ни наводящие -  вопросы.

-          Ты пытался визуально обследовать границу? – Этьена слегка подула на чай, отчего изящный рисунок маски на лице ожил, затрепетал, создавая иллюзию объемных тонких кружев.

-          Да.  Выход из самой глубокой точки открывается в естественной пещере,  вокруг непролазные болота.

-          Это зимой. Летом болота подсыхают, - искусно маскируя паузу, она проткнула крохотной позолоченной вилочкой сочную, темно-малиновую клубнику, осторожно откусила и посмотрела на Калау поверх глянцевоблестящей мясистой ягоды, - если хорошо подготовиться, и избежать конфликтов с местными полудикими аборигенами, можно попытаться достичь Атлантики… прекрасные фрукты, - положила оставшуюся ягоду в рот.

-          Ягоды, моя прелесть, - в зрачках мужчины полыхнуло, но голос остался интимно-мягким, - подергиваешь леску, чтобы наживка выглядела привлекательней?

   Игнорируя вопрос, Этьена скосила глаза на тарелочку.

     -   Твои предположения?

-          Либо существуют секретные коды, разрешающие движение дальше вглубь времени, либо пересадка. Ты сказала, что кодов нет. Значит, всё-таки пересадка.  Где? – глаза остро блеснули.

   Не отвечая, Этьена подцепила вилкой ярко-желтый ломтик:

-          А это? – разглядывая мелкозернистую сердцевину, поинтересовалась она, - фрукт или ягода?

-          Где? – качнувшись вперед,  Калау уперся в неё тяжелым немигающим взглядом.

-          Гора Тенериф, остров Тенериф, архипелаг островов, расположенных к западу от Евразийского побережья.

-          Так просто?

-          Да, - легко согласилась Этьена, - так просто.

-          В таком случае, - продолжая буравить её глазами, растянул в ухмылке толстые губы Калау, - что мешает мне теперь обойтись без твоей помощи?

   Занятая фруктами, Этьена только  молча пожала плечами.

-          Значит, что-то мешает, - отводя взгляд в сторону,  не столько ей, сколько себе подтвердил Калау, - как тебе удается столько времени держать глухую защиту? Второй защитный экран?

-          И он, в том числе.

-          Зачем ты ввязываешься в это дело?

-          Я… - обхватив ладонью чашку, Этьена отпила глоток, - мне нужен человек, обладающий обширными связями, очень богатый и готовый к дальнейшему сотрудничеству.

-          То есть тот, кто нашел меня. Почему ты считаешь, что он захочет в дальнейшем сотрудничать с тобой? – не дождавшись ответа, ответил сам, - присвоение результатов научной экспедиции, организация незаконного вторжения, приобретение результатов… Да, на таком крючке можно держать крепко. Но ты забываешь про мой риск.

-          И мой, - согласно подтвердила Этьена, - ячейка будет запечатана не только твоим,  но и моим кодом. Здесь наш риск равнозначен.

-          А как же твоя доля?

-          Что, - между золотым кружевом холодной сталью сверкнули серо-голубые зрачки, - доля?

-          Тебе не кажется, - голос сидящего рядом мужчины спустился на тон ниже, - что разговор о доле неуместен. Ты ведь в так получаешь искомое.

-          Нет, - на подсвеченных золотом губах опять мелькнуло прежнее, нежно-хищное выражение, - не кажется. Наши дела с тобой – одно, мои личные планы – другое.

-          Резонно, - из раскрытой ладони на стол скользнул маленький темный шарик, - как я уже заметил, ты не позаботилась о диктофоне.

-          Зачем? – приподняла бровь Этьена, - ты – хозяин, я – гость.

-          Прошу.

-          Не так быстро, - лицо под легкомысленной маской стало решительным и жестким, - ты забыл о гарантиях.

-          Каких ещё… - теряя самообладание, почти зарычал мужчина, - я согласен на обмен. Сначала говоришь ты, потом – я.

-          Я, - без улыбки произнесла Этьена, - перестала бы уважать тебя, если бы не была уверена, что ты и здесь попытаешься меня обмануть. Что мешает тебе назвать имя и координаты совершенно непричастного к делу существа.

 

   Повисло тяжелое, почти осязаемое молчание, словно стеной, отгородившее столик от общей беспечной суеты модного вечернего ресторана. Пауза затягивалась. Положив крупные, короткопалые кисти на стол, мужчина немигающим взглядом уставился в пространство. Женщина ждала, скромно сложив на коленях холеные руки с разноцветным маникюром.

 

-          Что ты хочешь?

-          Убедиться. Ты позволишь мне увидеть любую часть вашего разговора, подтверждающую правоту твоих слов.

-          Здесь?

-          Почему бы и нет.

-          Хорошо. Ты их получишь, при условии, что…

-          Я не собираюсь…

-          … что больше ты не будешь знать ничего, - игнорировал её сопротивление мужчина, - я поставлю блокиратор и после окончания записи удалю всю услышанную тобой информацию из твоей памяти.

-          Нет!

-          Да, - слово как камнем придавило плечи, - только в таком случае наш деловой союз состоится.

-          А если, нет?

-          «Нет», - голос тягучим маслом растекся в воздухе, - плохое слово, детка. Особенно в таком большом и красивом городе. Особенно, для такой красивой женщины, как ты.

   Этьена взяла вилочку, попыталась наколоть очередной кусочек плода, промахнулась, звонко царапнув металлом по фарфору, и раздраженно бросила вилку обратно на стол.

-          Хорошо. Показывай.

 

   Первой в поле зрения попала рука. Она увидела широкий зеленый рукав, перехваченный черным манжетом. Пальцы длинные и тонкие, более длинные, чем обычно, зеленоватый отлив кожи, выпуклые бледно розовые ногтевые пластины с острыми кончиками.

     Рука лежала на стопке книг. Толстых книг в коричневых потертых переплетах. Взгляд поднялся выше, фиксируя асимметричное лицо с широкими плоскими скулами, высоким лбом и зауженной к макушке формой черепа.

-          Если результаты экспедиции всё-таки, каким-то образом, станут известны… - голос Калау казался неестественно глухим, словно увязающим в воздухе.

-          Исключено, - непривычно изогнув губы, пришепетывающим, опадающим на гласных звуках голосом произнес мужчина, - результаты все здесь.

-          А члены экспедиции?

-          Им не повезло.

-          Я должен быть уверен.

-          Экспедиция уничтожена, звездолет тоже. Единственное, что осталось, - ногти царапнули по обложке книги, - здесь…

-          А те, кто… проводили операцию?

-          Им тоже не повезло…

 

  -  Достаточно?

   После приглушенных тонов той комнаты-сферы вызывающая яркость ресторана показалась нестерпимой. Этьена зажмурилась и кивнула. 

-          Переход между капсулами существует в 1488 году от рождества Христова по земному  летоисчислению,  принятому в период существования четвертой цивилизации…  

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля