Ваш город:
26:10:2010 Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга третья. Часть первая. 1-12

 

 

Книга   третья

 

Часть   первая

 

-  1  -

 

     Утром нахальный солнечный луч надолго оседлал переносицу. Жан замычал, заворочался и съехал с узкого ложа, неприятно ударившись пятками об пол. Ещё в полусне попытался заползти обратно, но, вместо этого, съехал уже по колено.

     Пришлось-таки открывать глаза.

     «Чтоб тебя!…» – в голове аж зазвенело от ударившего в глаза солнечного света.

     Жан зажмурился, завозился, уперся ладонью в кушетку и сел, привалясь спиной к холодной стене, после чего осторожно разлепил веки. Первым на глаза попался жемчужно-серый камзол, аккуратно повешенный на спинку стула, вторыми – торчащие из-под покрывала ноги в серых рейтузах, а третьей - остановившаяся в дверях Этьена с его серыми замшевыми сапогами, вычищенными до бархатистой матовости.

     Оба исподлобья задиристо  посмотрели друг на друга, потом одновременно фыркнули и дружно захохотали.

     «Ну и рожа… - добравшись до своей комнаты, Жан уставился в зеркало, откуда на него удивленно воззрился помятый тип со светлыми всклоченными волосами и рельефным бело-багровым отпечатком узора подушки на левой щеке, - хорош, ничего не скажешь.  Дай бог памяти, когда же я последний раз  так надирался?…»

 

 

- 2 -

 

     Завтракать спустились в общий зал. Сначала служанка принесла заказ, потом из двери выглянула помятая после ночной попойки физиономия хозяина. Заметив его, Доре выставил в проход затянутую в серую кожу ногу и слегка притопнул носком сапога. Мужчина понимающе усмехнулся и скрылся.

-          Что собираешься делать?

   Этьена оторвалась от яичницы и пожала плечами.

-          Можно погулять по городу…

-          Давай лучше коней выгуляем?

-          Отличная идея.  А то мой опять в стойле буянит.  Куда махнем? - оживился мужчина.

-          Куда-нибудь за город.

-          Согласен, -  Жан нетерпеливо скрипнул стулом, - ты закончила?

     Видя, что Этьена отодвинула в сторону тарелку и взялась за перчатки, он вскочил и направился к выходу.

     - Отлично, пошли.

 

-  3  -

 

 

 

     Сначала они неторопливо проехали по узким, тесным улочкам стиснутого внутри крепостных стен города. Затем миновали шумный пригород, прилепившийся снаружи к крепостным стенам, и выбрались на пропыленную подъездную дорогу.

-          Вон там, - Жан махнул рукой направо от дороги, - в моё время стоит фабрика, - а здесь, - рука описала широкую кривую над виноградником, - жилой район. Вдоль реки тоже всё застроено. А стоим мы с тобой на трех полосной автостраде …  А в твоё?

-          В моё …  в моё здесь потрескавшиеся зеркальные поля…

-          Почему? – Жан натянул поводья и развернул к ней коня.

-          Потому, что была война…  были сражения на подступах к Солнечной системе…бомбардировки…  срочная эвакуация тех, кто остался… - девушка тряхнула головой, - много чего было. Я родилась позже.

   Жан отвернулся и снова обвел глазами стекающие вниз по склону ярко-зеленые квадраты засеянных пшеницей полей, зелено-коричневые линейки виноградников, заросли ивняка вдоль реки, саму реку и молодую рощу на склоне холма. Но теперь сквозь мягкие пастельные краски весеннего Иль-де-Франса  отчетливо проступила пепельно-серая блестящая поверхность, отражающая лучи беспощадного густо-оранжевого солнца…

-          Догоняй! – мимо, обдав его облаком пыли, промелькнул темно-шоколадный лошадиный круп.

-          Ах, ты!.. –  в первую минуту он испуганно придержал коня, но, увидев мелькающие впереди подковы, гикнул и поскакал следом.

     Почти не снижая скорости, Этьена свернула на узкую дорожку, петляющую между виноградниками, доскакала до рощицы, затормозила и спрыгнула вниз.

-          Нечестно! – Жан остановился рядом, стянул перчатку и тыльной стороной ладони попытался стряхнуть с лица пыль.

-          Молодец, Птичка, умница, - ласково погладила лошадь Этьена.

   Доре рассерженно покосился на неё, затем коварно ухмыльнулся.

-          Ладно, признаю своё поражение и как проигравшая сторона… - спрыгнул с коня, - иду мыться, вручая победителю его награду, - быстро всунул поводья ей в руки, - не стесняйся, расседлывай! – сам же, уже ни сколько не заботясь о лошади, заскользил вниз по склону.

-          Ну, ты и …!

     Позже, когда расседланных и обтертых насухо коней выводили и стреножили в ложбине, Жан потянул её к вольготно разросшимся вишневым зарослям.

-          Смотри, - внимательно обследовал несколько стволов, - есть! – приподнялся на носки и ножом отколупнул от коры красновато-янтарный натек смолы, - держи.

   Этьена осторожно сняла с лезвия тягучую каплю.

   -   Там ещё есть, - Жан обошел ствол и потянулся за следующей, но, заметив, что девушка нерешительно мнет в пальцах липкий комочек, подтолкнул её руку ко рту, - жуй, это вкусно, - оторвал от ствола ещё один натек и отправил себе в рот.

     -  Никогда такого не пробовала, - ещё только начинающая застывать смола вязко залепила рот, - прилипает, - кончиком языка попыталась отчистить смолу от зубов, - но вкусно.

-          Ещё бы! Сейчас она самая вкусная, - Жан с удовольствием причмокнул, - мы пацанами ни одной вишни не пропускали…

-          Рашве в Парише ешть вишни?

-          В Париже всё «ешть», - авторитетно заявил Доре, - тем более – вишни! Знаешь на Монмартре церковь на горке?

-          Базилику Сакре-Кёр?

-          Нет, рядом с ней очень старая церковь Святого Петра. Она ещё построена то ли в десятом, то ли в двенадцатом веке.

-          Сен-Пьер-де-Монмартр? Она была освящена в 1147 году, - вспоминая,  она совсем по-детски наморщила лоб, - потом она горела, была восстановлена, в 1780 году стала Храмом Разума, потом была складом и опять церковью. Интересный образец переходного периода от романского архитектурного стиля к ранней готике.

-          Значит, знаешь, - невозмутимо резюмировал Доре, - а монастырский сад недалеко от неё видела?

-          Сад? – озадаченно протянула Этьена.

-          Ну, ты даешь!… Сад, - не удержавшись, язвительно поддел её мужчина, - где растут деревца разные… цветочки…

-          Вишневые? – стараясь попасть в заданный тон, так же язвительно поинтересовалась Этьена.

-          И вишневые в том числе. Весной, - его глаза мечтательно затуманились, - там всё белое. И сад, и улицы вокруг стены. Через стену мы обычно туда и залезали. Весной – за смолой, летом – за вишнями, а осенью – опять за смолой. Но осенью она твердая, как гудрон, пока прожуешь, зубы пообломаешь…

-          А почему через стену? – не поняла Этьена, - разве вас не пускали в ворота?

-          Пускали. Но так было романтичней…

   Ещё бы!  Перебираясь через низкую выщербленную стену, он представлял себя то графом Монте-Кристо, совершающим побег из тюрьмы замка Иф, то Рокамболем... Он, Рене и Франсуа. Франсуа погиб в катакомбах.  Неосторожно сломал трухлявую опору в старой галерее и обрушил на себя потолок. Они с Рене выросли. А сад… Правда, повзрослев, он понял, что сад-то там был совсем крохотный. На том пятачке между стеной и забором просто физически негде было развернуться. И тем не менее...

     «Наверное, он всё также цветет по весне. А летом другие мальчишки также лазят за вишнями через стену… Странно, после того, как я повзрослел, я их даже не замечал, - словно устыдившись своей взрослой рассеянности, он попытался мысленно представить дорожки, - какие там могли быть дорожки!? Там и деревьев-то было два, от силы три,» -  но вместо них  перед глазами опять блеснуло густо-серое антрацитовое зеркало.

-          Почему была та война?

-          Почему бывают все войны? – словно ослепнув, женские глаза невидяще скользнули сквозь него, - всегда кому-то с кем-то становится тесно в одной точке пространства…

-          Я думал, что в будущем люди станут лучше, - Жан полностью потерял интерес к вишням и развернулся лицом к Этьене, - мудрее. Может быть, счастливей.

-          В будущем?… -  устало произнесла Этьена, - возможно.

-          Разве у вас?…

-          Извини, - вдруг заторопилась Этьена, - мне надо помыть руки.

     «И прекратить очень неприятный для тебя разговор, – спускаясь вслед за ней к воде, мысленно закончил за неё Доре, - любопытно, что уже несколько месяцев мы живем бок обок, а я почти ничего не знаю ни о тебе, ни о времени, из которого ты пришла. Казалось бы, я должен был бы засыпать тебя вопросами, но… что-то не получается. Проще разговорить статую в Тюильри, чем тебя. И это притом, что во время моего великого лежания ты часами заговаривала мне зубы! Хотя у тебя там была такая огромная библиотека, что все свои истории ты действительно могла вычитать оттуда».

     Молча вымыли руки. Жан вырвал пучок травы, намочил и тщательно протер нож.

-          Значит, эта – не последняя…

-          Нет.

-          Ты изучаешь войны?

-          Нет! – Этьена стряхнула с ладони капли воды, - давай, не будем об этом, хорошо?

-          Хорошо. Лучше нам вернуться к лошадям, а то мало ли что…

-          Да. Лучше вернуться.

   Теперь переползшее через зенит солнце, ощутимо прижаривало спину. От кустов потянулись маленькие куцые хвостики тени, с виноградника пахло горячей пылью, от воды потянуло прохладной влажностью.  Тишина… тепло… покой…

     Жан откинулся на траву, подложил руки под голову и уставился вверх, лениво наблюдая за неспешно ползущим одиноким облачком, похожим сейчас на растрепанный ватный шарик.

-          В детстве я мечтал стать авиатором, - наблюдая, как облачко отрастило себе хвост, превратившись в толстую пучеглазую рыбу, негромко начал рассказывать Доре, - нет, не мечтал, бредил самолетами. Не пропускал ни одного публичного полета, знал наизусть все типы самолетов, однажды даже в кабину заглянул…

-          Почему же не стал?

-          Потому… - невесело усмехнулся Доре, - потому, что это слишком дорогое удовольствие. Мне оно было не по карману… А ты умеешь?

-          Да. Я родилась в звездолете, потом жила на станции в полосе астероидов…

-          Ты про кольцо вокруг Юпитера? – Жан перекатился на бок и уперся локтем в траву.

-          Нет, - засмеялась Этьена, - это в другой звездной системе… Там  был десяток крупных купольных колоний. Это города с искусственной атмосферой, накрытые огромным антирадиационным куполом. Малышами мы летали друг к другу в гости, - заметив недоверчивый взгляд,  пояснила, - это совершенно безопасно. Кто-то из взрослых закладывал в память «букашки» конечную цель и контрольное время, так что можешь летать где угодно и сколько угодно, а в нужный момент машина сама привезет тебя куда надо.

-          А если авария? – услышанное с трудом укладывалось в голове.

-          Практически исключено… Корпус выдерживает любые нагрузки. Разве что, - фыркнула Этьена, -  прямое попадание сверхкрупного метеорита, да и то робот всё равно успеет вовремя отклонить «букашку» в сторону. А в средней ступени летали между астероидами. Это уже сложнее, но всё равно также безопасно. Там только скорость выше и больше возможности…

-          Ну, - усмехнулся Доре, - если ты гоняла на них так же, как тогда на машине, то я в попутчики не напрашиваюсь.

-          Я что, плохо вела? – обиделась Этьена, - прокатились с ветерком и доехали куда надо. Что ещё надо?

-          Ничего! – откинувшись на спину, засмеялся Доре.

      Тень от куста подползла почти к самой к воде. Этьена  оперлась спиной о ствол, подтянула колени к подбородку и запрокинула вверх голову, наблюдая, как маленькое, похожее на пучеглазую рыбу, облачко разделилось на три части, превратившись в полупрозрачные островки, купающиеся в ослепительно голубом море.

-          Небо… оно здесь такое огромное… и такое непостоянное… - в огромных зрачках отразились крохотные облачка, - там, где я жила,  каждая колония была снабжена стереозалом с подборкой пейзажей разных планет, но когда стоишь, смотришь и боишься шевельнуться, чтобы случайно не угодить рукой в стену…

     Этьена провела рукой по траве, отломила застрявшую между пальцами травинку и хотела сунуть травинку себе в рот.

-          Горькая, - предупредил Доре.

   Девушка размяла стебелек между пальцами и вдохнула терпкий аромат.

-          А почему ты стал актером?

-          Так получилось…

     Облачка опять слились воедино, превратившись в смешного двугорбого верблюда с тонкой страусиной шеей и короткими толстыми ножками.

-          Отец был архитектором… Мама очень любила музыку, сама хорошо играла… у нас дома кого только не бывало… - замолчал, наблюдая, как у облачного жирафа оторвалась голова, - я-то этого ничего не застал. Отец погиб на фронте через несколько месяцев после моего рождения. Дед, мамин отец,  разорился. Семья отца – тоже.  Мама немного умела печатать на пишущей машинке, поэтому она продала квартиру и перебралась на Монмартр. Друзья отца помогли найти постоянных клиентов… потом один из них устроил меня мальчиком в театр… знаешь, - вспомнив, он тихо засмеялся, - когда я принес домой первые деньги,  мама очень расстроилась. Она хотела, чтобы я стал музыкантом, и боялась, что работой я испорчу руки… - Жан поднял ладонь, как чужие, осмотрел свои пальцы, - пыталась учить меня играть на скрипке, но оказалось, что у меня слишком толстые пальцы, тогда она переключилась на фортепиано. Мы занимались по утрам, потом она садилась печатать, а я бежал в театр… так и втянулся… стал тренироваться, подменял актеров на трюках…

-          Я давно хотела спросить… - вдруг перебила Этьена.

   Бесцеремонно вырванный из потока воспоминаний, Жан недовольно покосился на неё, отвел глаза и уставился в небо, где неугомонное облако, уже подбираясь к горизонту, отпустило длинный змеиный хвост.

-          Что ты делал эти полтора  года?

-          Воевал… Жерар переправил меня в Арденны, к макам… Я, знаешь ли, стал неплохим минером… Кстати, - повернул голову и уперся в Этьену суровым взглядом прищуренных глаз, - помнишь пари?

-          Пари? – растерялась Этьена.

-          Ну да. Мы с тобой спорили, когда кончится война.

-          Ну … - девушка покраснела.

-          Вот именно, - подтвердил Доре, - за нечестную игру знаешь, что бывает? – стремительно выбросил вперед руку, дернул её за локоть и, опрокинув рядом с собой на траву, навис сверху, - ты ведь прекрасно знала точную дату, а раз так, - наклонился ниже, - плати!

-          Пусти! – дико сверкнув глазами,  панически рванулась в сторону Этьена, - пусти…

   Жан убрал руку и отвернулся.

   Стараясь не встречаться в ним глазами, девушка встала, отряхнулась и спустилась в реке.

     « Медведь, - Жан тоже сел, - сегодня я просто бесподобен… - от обиды внутри что-то тонко задрожало, - что она от меня шарахается, как от прокаженного? – смял в пальцах травинку, - я тоже хорош… какого … лезу.  Хотя бы красивой была, а то…»

     Повиснув над зелеными кронами, облачко стало расплываться, обрисовывая узкий овал лица с острым упрямым подбородком, легкой кудрявой прической и огромными, приподнятыми к вискам пустыми глазницами…

     «Брысь!» – мужчина сжал кулак и со злостью ударил им по траве.

      Испуганное облачко поджало хвост и проворно юркнуло за деревья.

 

      

     

-  4  -

 

 

     Утром ему не спалось. Не то, чтобы бессонница (от бессонницы его пока бог миловал), а так… Хотя ночью он и спал как сурок, но проснулся резко, словно кто-то подошел и ткнул его пальцем.

     «Не очень-то и рано...  петухов я всё-таки проспал, - Жан с удовольствием, до хруста потянулся, перекатился на бок и попытался дотянуться рукой до ставня, - лентяй, нет, чтобы встать, подойти к окну и открыть…»

     В комнате рядом чуть слышно скрипнула половица, затем послышался тихий звук отодвигаемого стула, какой-то шелест.

     «Уже встала, - понял Доре, - пора и мне».

     Когда десятью минутами позже, уже полностью одетый, он выглянул в гостиную, то дверь в комнату Этьены оказалась плотно закрыта.

-          Эй! – проходя мимо, он негромко стукнул по ней пальцем, - доброе утро.

-          Привет… - Этьена приоткрыла дверь, выскользнула наружу и плотно прикрыла её обратно, - ты что так рано?

-          А ты?… Я думал, ты уже во всеоружии, - Жан с нескрываемым удивлением воззрился на широкий домашний сюрко,  в который зябко куталась Этьена.

-          Нет ещё… я…

-          Куда пойдем? – Жан пристегнул к поясу павад.

   Этьена неопределенно пожала плечами и сладко потянулась.

-          Ты собирался зайти к оружейнику…

-          А ты? – он засунул за пояс новые перчатки, нахлобучил шляпу и бросил взгляд на своё отражение в зеркале.

      «Придется играть, заставлю костюмера подобрать именно такую шляпу. Серую с малиновым плюмажем… Звучит кошмарно, но смотрится великолепно».

-          Я с удовольствием останусь дома.

-          С чего бы это? – забыв про шляпу, удивленно развернулся к ней Доре.

-          Если честно,  то просто хочу отдохнуть.

-          Тогда и я тоже… - Жан решительно положил шляпу на стол.

-          Не надо, - поморщилась Этьена, - у тебя есть свои дела, а я хочу весь день пробездельничать в кресле.

-          Ты здорова?

-          Вполне. Но я же не такая железная, как ты…  иногда мне требуется отдохнуть…

-          Если так, то я… - искоса наблюдая за ней, мужчина опять взялся за шляпу.

   Девушка кивнула и протянула ему плащ.

-          Ладно, -  Доре накинул плащ на плечо и, опустив голову, завозился со шнурами.

      С завязки взгляд случайно упал на нетерпеливо подрагивающий носок короткого черного ботинка, над которым мелькнула затянутая в ткань лодыжка.

     «В постели она что, в рейтузах валяться будет? Или до той постели надо ещё добраться? – продолжая машинально дергать завязки, он мысленно просчитал и понял, - Хенк! Раз наваррский король здесь, то и он тоже. Она выпроводит меня и бегом к нему. Шлюха!!»

       Пальцы замерли, затем резким движением затянули узел.

-          Я пошел!

      Пытаясь сохранить невозмутимый вид, Доре круто развернулся и выскочил вон из комнаты. Пулей пролетел по лестнице, мазнул сунувшегося с вопросом хозяина диким невидящим взглядом, отшвырнул ногой сбитый взмахом плаща табурет, выскочил на крыльцо, треснул входной дверью и семимильными шагами помчался вниз по улице. 

   «Ну и ну!… - замерший у стойки хозяин озадаченно покачал головой, - ну и ну…»

     Этьена прислушалась к быстро  удаляющимся шагам, затем вернулась в свою комнату, скинула одетый поверх камзола сюрко, пристегивая к поясу эспадрон, нетерпеливо стряхнула с ног ботинки, натянула сапоги,  схватила в прихожей шляпу и плащ и тоже выбежала из комнаты.

     «И этот туда же!… - провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру в серо-зеленом плаще, хозяин озадаченно покрутил головой, - ну и характерцы у них… - выбрался из-за стойки, поднял табурет и аккуратно приставил к столу, - вот уж точно, родная кровь».

 

 

- 5 -

 

      Он очнулся от пронзительного скрипа, острой болью отдававшегося в затылке. Открыл глаза и тупо уставился на свои запыленные сапоги, прикрученные к торчащему из деревянного пола толстому кованому кольцу. Ещё не осознав ситуацию до конца, рванулся в сторону, потерял опору и повис на вскинутых вверх руках, прикрученных к такому же кольцу, вделанному в толстую поперечную балку.

     «Черт!» - Жан уцепился стянутыми вместе ладонями за кольцо, подтянулся и, опять встав на ноги, растерянно осмотрелся.

     Вокруг него достаточно большое полутемное помещение, в центре которого в полу темнело отверстие, через которое слышалось журчание воды. Над отверстием нависли остатки водяного колеса, издающие противный пронзительный скрип. Дальше сложенные из толстых бревен стены с торчащими из них крючьями и скобами. Слева щелястые ворота, сквозь которые пробивается дневной свет, справа какие-то доски и стена. Все, как инеем, припорошено чем-то белым.

     «Похоже на мельницу…»

     Поверх мучного налета на полу валялся мышиный помет, а потолочные перекрытия испещрены птичьими подтеками.  

    «На бывшую мельницу… - в памяти всплыла безлюдная улица и удар по голове, от которого ещё и сейчас тупо ныл затылок, - попал как кур в ощип…»

     Мужчина обхватил связанными ладонями кольцо, подтянулся и всей тяжестью обрушился вниз. Кольцо лязгнуло. Опять подтянулся и обрушился, пытаясь своим весом раскачать болты и вырвать кольцо из гнезда. После нескольких бесплодных попыток остро заболели содранные в кровь запястья, но проклятое кольцо осталось невредимым. Тогда переключил внимание на ноги.  Сначала попытался тем же способом вырвать кольцо из пола, затем вывинтиться из сапог.

     Рядом раздались негромкие хлопки. Жан замер, потом медленно повернул на звук голову.

      Из-за деревянной перегородки справа вышел высокий, почти такой же высокий, как и он, мужчина.

 

     «Дьявол! - Жан узнал вчерашнего бретера, малинового толстогубого задиру, которого он давеча выдавил из окна, - подстерег-таки! И я тоже хорош – уши развесил. Говорил же хозяин, что эти так просто не отстанут. А я отмахнулся, дурак!»

 

-          Браво, - малиновый ещё раз картинно хлопнул в ладоши, широко расставил ноги, уперся руками в бока и насмешливо уставился на Доре маленькими темно-шоколадными глазками, - сколько прыти.

     «Только не показывать ему, что я боюсь, - Жан сощурился, откинул назад упавшие на лоб волосы и не менее надменно поднял голову, - а я, действительно, боюсь».

-          Не гоношись, дружок, - открыто наслаждаясь ситуацией, парень презрительно оглядел его сверху донизу, - что-то сейчас ты немногословен.

-          Трус, - сквозь стиснутые зубы процедил Доре.

   Мужчина качнулся вперед и с ленцой хлестнул  его ладонью по лицу.      

     -   Деревенских нахалов только так вежливости и учат.

-          Ты нанялся моим гувернером? – Доре презрительно скривил губы, - считай, что десяток плетей ты уже заработал.

-          Смельчак, - парень тоже сощурился и наклонился вперед, пытаясь пробуравить его глазами, - ничего, скоро ты заговоришь по-другому.

-          Какого … было так стараться?

-          Ты и твой брат, - отбросив показную невозмутимость, зло ощерился мужчина, - дважды выставили меня на посмешище,  и хотите, чтобы это сошло вам с рук?

-          Причем тут?…- вопрос утонул в скрипе колес и фырканье лошадей.

     «Похоже, остальные прибыли», – Жан услышал, как снаружи остановилась карета, затем раздался звук падения, после которого что-то тяжелое проволокли по щебенке. Скрип открываемой двери слился с шумом отъезжающего экипажа. Ворота распахнулись, пропуская внутрь двоих, тащивших между собой третьего, с головой замотанного в зеленый плащ.

     Жан до хруста сжал челюсти и замер.

     Пленника проволокли вперед и вышвырнули на середину.

 

 

 

 

- 6 -

 

 

      Этьена покатилась по полу, затем вскочила на ноги и настороженно замерла.

-          Ого! -  усмехнулся малиновый, -  похоже, игра будет ещё интересней.

   Этьена пригнула голову и бесшумно переместилась в сторону.

-          Что, петушок, пытаешься кукарекать? – парень шагнул вперед. Этьена отскочила, наткнулась спиной на столб и закричала.

-          Жан!

-          Я здесь!

    -    Здесь он, здесь! – дурашливо передразнил малиновый.

-          Смотри на нас! –  Этьена оттолкнулась от столба, развернулась к Доре спиной и замерла, напряженно согнул ноги в коленях.

-          Внимательно смотри, - подхватил малиновый, - мы с ним сначала поиграем… - мужчина резко выбросил вперед руку, но Этьена присела и нырнула в сторону, -  а уж потом …

      Продолжая подробно перечислять, что они собираются сделать, малиновый медленно закружился вокруг девушки. Та опять замерла, подстерегла бросок и метнулась за столб

-          Ах, ты …! – пролетев мимо, мужчина развернулся, дернул шнуры, удерживающие на плечах плащ,  сбросил его на пол и ногой отшвырнул в сторону, - предлагаю поразмяться, господа,  -    махнул рукой остальным, приглашая их принять участие в игре.

     Ещё два плаща полетели в сторону. По грязному дощатому полу бесшумно закружились четыре фигуры.

     Жан до крови закусил губу.

      Без сомнения, эти трое умели драться. Пока они только развлекались,  не столько нападая, сколько сбивая свою жертву с толку. Время от времени то один, то другой намеренно громко притопывал каблуком, щелкал пальцами или цокал языком и тут же уходил в сторону.

      Этьена оказалась  заключена в круг, внутри которого пока ещё оставалось свободное пространство. Пока.

     Никто не спешил. Мужчины пытались подобраться ближе, женщина чутко прислушивалась и почти неуловимым, текучим, как вода, движением   перемещалась внутри круга, не позволяя никому из противников подобраться к ней на расстояние броска.

Низкорослый южанин рванулся вперед.

     -   Осторожно!

     Этьена метнулась в сторону, пропустила противника мимо себя и, опрокидываясь на спину,  саданула обеими ногами сзади.  Парень споткнулся, всплеснул руками и, пролетев вперед, врезался головой в стену. Этьена упала на лопатки, по-кошачьи извернулась и опять вскочила на ноги.

     -   Смотри!

     Атмосфера резко изменилась.  Игры закончились. Этьена опять развернулась к Жану спиной и настороженно замерла, оказавшись в центре пустого пространства между двумя готовыми к нападению противниками.

     Соленый пот тонкими струйками потек по вискам,  заполз в глаза. Жан смигнул…

-          Смотри на нас!

     Он широко распахнул глаза и замер.

   Теперь к ней рванулся худой остроносый блондин.   Девушка сжалась, метнулась навстречу, врезалась нападавшему головой в живот, после чего упала на пол и откатилась под прикрытие столба. Сложившись пополам, мужчина отлетел к провалу,  на мгновение завис и с громким плеском обрушился вниз.

-          Осторожно!

     Малиновый метнул нож. Только успев встать на колени, девушка охнула, и опять осела на пол. Жан рванулся, мужчина непроизвольно вскинул на него глаза...

-          В глаза ему смотри! – неуклюже скособочась, Этьена повернула к нему замотанную  в плащ голову.

     Наступила абсолютная, неправдоподобная, невозможная тишина. Ни скрипа, ни шороха, ни дыхания. Какое-то мгновение Доре казалось, что ещё мгновение, и он лопнет, настолько его переполняла какая-то неведомая ему сила. К мокрым щекам прижалась грубая ткань плаща, перед глазами  - чернота, пронизанная красными пятнами фосгенов. Затем на него навалился гул, перешедший в пронзительный вой. В тот момент, когда он понял, что больше не выдержит, темнота пропала.

     Теперь он видел и, в то же время,  не видел. Словно не он, а кто-то другой внимательно смотрел на замершего перед ним человека. 

      Мужчина стоял неестественно прямо, откинувшись назад и изо всех сил сопротивляясь невидимой силе, тащившей его вперед. Жан видел, как искривились его губы, округлились и остекленели глаза, пальцы скрючились и яростно царапнули рукоять шпаги.

     Казалось, загудел сам воздух, но в следующее мгновение всё уже закончилось: лицо разгладилось, рука спокойно легла на эфес. Словно выполняя приказ, мужчина вынул шпагу, подошел к Доре, просунул лезвие между связанными запястьями и аккуратно разрезал веревку.

     Теряя равновесие, Жан ухватился одной рукой за кольцо, а второй попытался отнять оружие.

-          Нет! В глаза!

     Доре замер, а мужчина, не спуская с него пустых незрячих глаз, неуклюже присел рядом, на ощупь разрезал веревки на ногах.

-          Всё!

   Сидящий закрыл глаза, уронил голову  и завалился на бок.

    Действительность задрожала и, словно вода от ветра, покрылась мелкими волнами. На долю мгновения перед глазами опять мелькнула темнота, затем он снова раздвоился и вдруг стал настолько невероятно цельным, что чуть не оглох от стука крови в ушах.. Только теперь сообразив,  что он свободен,  Жан сделал шаг, скривился от колющей боли в затекших ногах, шагнул ещё и ещё, схватился за столб и сполз на колени перед сидящей на полу Этьеной.

-          Сейчас…

-          Выдерни его, - хриплым шепотом попросила она, - выдерни…

-          Сейчас…

      Жан дернул, единым движением вытаскивая длинный узкий клинок наружу. От неожиданности Этьена громко вскрикнула, рванулась и с глухим стоном осела обратно. Жан отбросил нож, развязал тесемки и размотал плащ, обнажая бледное до синевы мокрое лицо с посеревшими от напряжения губами. Прислонил её к балке и осторожно осмотрел правый бок, где  разорванная ножом ткань  уже набухла от крови.

-          Похоже, обошлось. Нож между рукой и боком попал. Кажется, больше руке досталось.

   Пальцы проворно расстегнули камзол, стянули его с поврежденного плеча. Рукав рубашки он просто оторвал и отбросил в сторону. От глубокого пореза к пальцам потекла тонкая струйка крови.

-          Держи здесь, - согнул её руку в локте, - зажми.

  Здоровой рукой Этьена сжала поврежденное предплечье. Жан подхватил с пола обрывок веревки, Останавливая ток крови, жгутом закрутил вокруг руки чуть пониже плеча, и  завязал. Потом расстегнулся сам, выпростал из-под пояса сорочку, ножом подрезал край и дернул, отрывая длинную полосу.

    -   Заражения бы не было... хотя бы водой промыть... а лучше вином. Я посмотрю, -  вешая приготовленный бинт ей на плечо, приготовился встать Доре, - может быть, что-нибудь найдется...

   -   Не надо, - остановила его Этьена, - в капсуле, перед выходом сюда я сделала все необходимые прививки.

-          Очень предусмотрительно, - он забрал бинт обратно и осторожно приподнял ей локоть, - держи так... ничего, обойдется… пару дней поболит и затянется... я потом ещё и жгут сниму,– бинтуя, озабоченно заглянул ей в лицо, - ты как?

-          Ничего, - поморщилась Этьена.

-          Ладно, здесь всё, - надкусил конец бинта, разорвал надвое, завязал узел и заправил оставшиеся хвостики под повязку, - теперь здесь, - разорвал боковой шов рубашки. Этьена охнула и попыталась прикрыться локтем, - прекрати, - отвел локоть в сторону, - что я тебя, по-твоему,  с рубашкой бинтовать буду? – густо покраснев, она убрала руку, - здесь только царапина… заклеить бы чем, чтобы в дороге не кровила…

-          У меня во внутреннем кармане… - Этьена попыталась дотянуться до своего камзола, - дай,  пожалуйста.

      Жан подал ей камзол. 

     Этьена вытащила из потайного кармашка  тонкую прямоугольную пластину с закругленным краем и коснулась пальцем крохотного уплотнения.

      -   Надо нажать здесь. Помоги.

     Жан забрал пластину.

-          Держи закруглением к коже.

  Жан поднес пластину к порезу и нажал. Из почти незаметного отверстия вырвалось легкое полупрозрачное облачко, ровной пленкой осевшее на коже.

-          Хорошая штука, - вернул пластину, - держи.

-          Что с ними? – убирая пластину на место, кивнула на лежащего у стены мужчину Этьена.

-          Сейчас узнаем.

   Жан встал, подошел к первому …

-          Этот спит, - нетерпеливо остановила его Этьена, - что с остальными?

   Жан присел перед лежащим у стены мужчиной, пощупал голову, оттянул веко и заглянул в зрачок. Потом  нашел на руке пульс.

-          Дышит… крови нет… - поднял голову, - наверное, сотрясение мозга, если он у него есть.

   Ради третьего пришлось спускаться в подвал.

-          Здесь хуже, - Доре выбрался наружу и тщательно отряхнулся, - он себе шею сломал.

  Опираясь на здоровую руку, Этьена подползла к лежащему у стены, присела рядом и положила пальцы ему на голову.

-          Ты…

    Нетерпеливым движением она прервала начатую фразу и, сосредоточенно опустив глаза, заскользила ладонью по волосам, потом на несколько мгновений прижала указательный палец  между бровями.

-          Всё, - убрала руку, - давай второго.

   Жан подхватил второго, подтащил и опустил перед ней. Этьена опять коснулась волос, лба и вдруг резко отдернула руку.

-          Ты что?

     Девушка озадаченно замерла,  опять потянулась было ладонью к лицу спящего, задумчиво пошевелила пальцами, затем решительно убрала руку за спину и там судорожно сжала  пальцы в кулак.

-          У него что, блохи? – присев рядом, Жан  попытался заглянуть ей в лицо, - или у тебя столбняк?

-          Нет, - Этьена свела щепотью пальцы и прижала спящему к переносице.

-          Если они потом хоть что-нибудь вспомнят, - не вставая на ноги,  Доре покосился на прижавшиеся друг к другу фигуры, - нам с тобой каюк, - он непроизвольно зябко передернул плечами, -  сожгут за милую душу.

-          Теперь они могут вспомнить только драку с тобой, и всё. Меня здесь вообще не было.

-          Спасибо, польстила самолюбию, – помогая ей натянуть камзол, криво усмехнулся Доре, потом застегнул пуговицы, закрепил между петлями раненую руку, после чего стал и поставил девушку на ноги, - пошли отсюда.

  Прежде чем выйти, выглянул в приоткрытую створку ворот и внимательно осмотрелся. Мимо ворот тянулась заглохшая, поросшая травой и низким кустарником дорога,  к покосившемуся столбу привязаны две оседланные лошади.

-          Пошли. Но, моя хорошая! – он протянул руку и похлопал ближайшую из лошадей по щеке, - спокойно… умница…. Вот, вот, хорошо.

     Дав лошади обнюхать его руки, он схватил его под уздцы и обернулся.

     -   Ну что,  в город?

-          Нет, в Париж.

-          Куда? – выпуская из рук повод,  изумленно переспросил Доре.

-          В капсулу. Надо сматываться, пока не хватились.

-          Бежа-ать?.

-          Да, - жестко обрубила Этьена, - именно. Спасать свою шкуру, пока это ещё возможно. Ты думаешь, эта троица, - кивнула головой на дверь, - привязалась к нам из-за  грошовой обиды?

-          Ну… - Жан растерялся.

-          Один, действительно, ничего не знает, а вот второй… черт, я даже не знаю, как его зовут…он находится под контролем. Понятно тебе?

-          Ты хочешь сказать…

-          Да, - не замечая, что делает, она машинально шагнула к лошади и вцепилась пальцами здоровой руки в край седла, - опять тот самый третий. Он торопился, работал неаккуратно, в результате оставил следы...

-          Но почему бежать, - недоумевал Доре, - мы  столько его искали и вот сейчас, когда ты говоришь, что нашли, вместо того, чтобы разобраться, ты собираешься бежать!  Почему?

-           Потому, что мы щенки против этого! – яростно выплюнула Этьена, - потому, что я даже подумать не могла, что могу столкнуться здесь с… - она резко замолчала и отвернулась.

-          С кем? -  мужчина развернул её к себе, - с кем?

-          Я не могу тебе этого сказать, - порыв прошел, девушка устало опустила плечи, - если он получит возможность покопаться в твоей голове, то это будет стоить нам жизни… - она высвободилась и отвернулась, - Жан, я, действительно,  боюсь.

-          Ладно, тебе лучше знать. Бежать, так бежать. Мне этот город давно уже опротивел,  - отвернувшись к коню,  он проверил содержимое притороченного к седлу свертка, - не густо…  Подожди, - нырнул обратно внутрь мельницы.

    Этьена крепко вцепилась рукой в стремя, уткнулась лбом в седло и устало закрыла глаза.

 

«Только бы успеть…»

 

Сзади скрипнула дверь.

-          Вот, - Жан перебросил через седло два плаща, - держи, - вложил ей в руку кошель, второй засунул себе в карман, - им остается всё наше добро в гостинице плюс компенсация за моральный ущерб.  Так что, я думаю,  обмен честный, - Доре нагнулся и стал пристегивать к её поясу базлад.

-          Перевесь на другой бок, - попросила Этьена, - если придется воспользоваться, то мне сейчас проще действовать левой рукой.

   Жан перенес оружие на другой бок.

-          Финтифлюшка, - покосившись на лежащий на траве клинок,  невольно поморщилась Этьена.

-          Не то слово, - согласился Доре, привешивая к своему поясу более тяжелый эспадрон, - не косись, с этим ты сейчас не справишься. Может, - окинул её оценивающим взглядом, - стимулятор выпьешь?

-          Пока не надо.

-          Тогда держись, - подхватил её и подсадил в седло, - поехали.

   

     

-  7 -

 

 

    К вечеру добрались до маленькой деревушки, прилепившейся к каменистому склону холма.

-          Ночевать лучше на природе, - Жан придержал лошадь, - ты обогни деревню и жди меня вон там, - указал на покрытый корявыми топольками склон, - я куплю еду и догоню.

-          Не надо, - Этьена похлопала рукой по седельной сумке, - на сегодня здесь хватит.

-          Ого! – перегнувшись, Жан развязал тесемки и заглянул внутрь, - похоже, что после спектакля в программе значился банкет… тем лучше, поехали.

   Пользуясь прикрытием деревьев, они обогнули деревню и углубились в узкую извилистую расселину.

     Лошади осторожно пробирались между камнями, загромоздившими дно ущелья. Чем дальше, тем завалы становились выше, а дорога хуже. Когда вытянувшиеся вдоль ущелья тени слились воедино, Доре остановил лошадь.

-          Всё. Дальше ехать опасно, - он направил коня к куче камней, - заночуем здесь, а утром выберемся на дорогу.

   Спрыгнул с коня, прикрутил повод к торчащей из завала коряге и повернулся к Этьене.

-          Давай, - снял её с лошади, отнес к стене оврага и,  усадив на пятачок травы, тщательно закутал в плащ, - ты как?

-          Ничего, - девушка попыталась улыбнуться.

-          Ты молодец, - накрыл сверху вторым плащом, - отдыхай, я всё сделаю и тебя разбужу.

   Этьена сонно кивнула и прикрыла глаза.

 

      «Значит, здесь работает глайт-проникатель… Почти невероятно…почти… Мы считали, что глайты вывели популяцию проникателей только после начала активных контактов с другими цивилизациями. Значит, мы ошиблись и проникатели существовали уже в докосмическую эпоху. Выходит, они намного раньше землян вышли в космос?… Выходит, что так. Странно, в таком случае, почему нигде не заметно следов их активного вмешательства. Возможно, что этот попал сюда случайно…  глайты могут использовать в качестве своего временного носителя любой органический объект, обладающий хотя бы зачатком интеллекта. Если это глайт пробил защиту Хенка, то тогда понятно, почему остались такие странные следы. Абсолютно другой тип разума… Наверное, поэтому и не смог правильно разобраться с полученной информацией… возможно, это один из первых контактов глайта с человеком. Предположим, что он напоролся на Хенка, заинтересовался, поскольку Хенк имеет более структурированный, отличный от других тип сознания, изучил и, если бы не появилась я, уже убрался бы восвояси. Возможно, он решил бы, что имеет дело с местным гением, умственные способности которого на несколько порядков выше окружающих… такие индивидуумы уникальны для любого уровня цивилизованности общества… но потом появилась я и он заинтересовался…»

 

     Положив голову на колени, Этьена старательно припомнила всё, что могла: их цивилизация занимает ограниченный сектор между …, горизонтальный тип эволюции, жесткая иерархическая взаимозависимость внутри общества… эгоцентричный тип как индивидуального, так и социального сознания…

 

     «Глайтов интересуют только глайты и только то, что необходимо для их успешного развития. Подготовка одного проникателя требует таких колоссальных усилий, что количество их ничтожно мало. Может быть, я ошиблась? – в памяти всплыло запечатленное в чужом мозгу лицо, так разительно не соответствующее сохранившемуся там спектральному следу ауры воздействия, - диапазон явно не гуманоидный, но, возможно, я, всё-таки, ошиблась…»

 

     Слишком уж невероятно было встретить проникателя именно здесь, чуть ли не на другом конце Галактики за сотни световых лет от их материнской планеты! Тем более, встретить в далеком прошлом, в тот период времени, когда, как предполагали, их цивилизация находилась на таком патриархальном уровне,  что  ни о каких проникателях ещё не могло быть и речи.

 

      «Что этой твари потребовалось от Жана? Хенк – понятно, я – тоже, но ему нужен был он!…»

 

-          … держи…

 

     В ладонь вложили толстый ломоть хлеба, намазанный толстым слоем невероятно вкусно пахнущей массы…  Ещё не совсем очнувшись, Этьена вцепилась в бутерброд зубами, откусила и начала жевать.

 

-          …отлично…

 

      В ущелье потемнело. За кустом что-то жевали стреноженные лошади. Трещал костер. Над головой, там, где ещё голубело небо, безмятежно засвистела птица.

     «Надо бы помочь», –проглотив остатки хлеба, она по-черепашьи высунула из плащей голову.

-          Жаль, воды нет, - Жан поставил рядом с ней седельные сумки и сел, - кони на ночь непоеные останутся.

-          Да, жаль. Может, лучше было бы пройти ещё?

-          По таким-то камням?… Когда стемнеет, здесь в шаге уже ничего видно не будет...

     «Кому как, - мысленно возразила Этьена, - хотя лошадям от моей никталопии  немного проку».

-          … зато у нас будет отменный ужин, - выкладывая на траву свертки, довольно прокомментировал Доре, - смотри, что тут!…  Хлеб, паштет, цыпленок, - он со смаком понюхал упаковку, - похоже,  окорок, - отложил в сторону, - на утро… Вино!

     Взболтнул бутылку, зубами вытащил пробку, выплюнул на ладонь и привередливо принюхался.

-          У наших друзей губа - не дура. Глотни.

-          Лучше не надо. Я плохо переношу неразбавленное вино…

-          Надо, - чуть ли не насильно всунул горлышко бутылки ей в руку, -  пей!

     Этьена глотнула и изумленно вытаращила глаза.

-          Что это?

     Сладко-терпкая тягучая жидкость обожгла небо и раскаленным шаром скатилась в желудок.

-          А черт его не знает! – Жан забрал бутылку, попробовал сам и довольно крякнул, - вот это градус! – отпил ещё и вернул ей бутылку, - похоже на коньяк, но его изобретут позже. Эй! Не увлекайся. С устатку так разморит, что поесть не успеешь, - разложил на дощечке разорванного на куски цыпленка.

-          Прошу.

 

  … От усталости, сытости, вина и потери крови медленно кружилась то ли голова, то ли поляна. Этьена облокотилась спиной о гладкую поверхность камня и сквозь полуприкрытые веки лениво наблюдала за затухающим костром. Жан подсунул в огонь несколько толстых веток, сел рядом и обхватил руками колени.

     «Мне хорошо, - в глубине плащей было уютно и тепло, - мне хо-ро-шо…»

-          Вот сижу и думаю, - Жан лениво повернул к ней голову, - зачем ты так настырно старалась спровадить меня из гостиницы, а? – неожиданно остро блеснули прищуренные васильковые глаза.

-          Почему, спровадить? – растерялась Этьена.

-          Тебя же схватили на улице, так? – в голосе промелькнула почти незаметная усмешка, - хотя мне ты заявила, что собираешься отлеживаться в постели. И как это понимать?

-          Я не…

-          Да что ты? – вздернул брови Доре, - ты хочешь сказать, что эти господа зашли к тебе в комнату и вежливо ждали, пока ты соизволишь переодеться?… Ну, так как?

-          Я… - девушка смешалась и попыталась спрятать заалевшее лицо в воротник плаща, - когда ты ушел, я… мне стало скучно, и я передумала…

-          Черта с два, - медленно с улыбкой протянул Доре, - ты хотела сбежать из номера ещё до того, как я проснусь, но не успела и вынуждена была соврать. Больше того, чтобы выгнать меня наверняка, ты даже не постеснялась намекнуть на свои женские дела, что с твоей стороны совсем уже… - он осуждающе повел головой и опять усмехнулся, - ты еле дождалась, когда я уйду. Да? Уж в таких-то делах актера не обманешь. Вот только зачем?

 

     «Затем, что не хотела больше рисковать. Даже если твоя смерть мне только приснилась, всё равно я не успокоюсь до тех пор, пока ты не исчезнешь отсюда. Живи, где хочешь, но только не там, где носят белые сорочки без пуговиц». 

 

-          Затем, что не хотела отвлекать тебя от охоты за той крошкой, которая строила тебе глазки,  - резко выпалила Этьена.

-          Причем тут она?! – смешался мужчина, - мало ли, кто… тем более, что она ещё почти ребенок.

-          Это она-то? Да она обрабатывала тебя…

-          Ну и что? – недовольно оборвал Этьену Доре, - тебе-то что?

-          Ничего, - жестко отчеканила Этьена, - абсолютно ничего. Но ты прав, я, действительно, обманула тебя, потому, что считала, что в городе безопасно и твоя помощь мне не понадобится.

-          Ты хорошо умеешь выходить из щекотливого положения, - скривившись от полученной отповеди, с усмешкой протянул Доре, -  но, тем не менее, помнится, кто-то обещал не врать, так?

-          Да, - втягиваясь в горловину плаща, вынуждена была согласиться Этьена.

-          И ещё кто-то обещал держать меня в курсе событий, - с милой улыбкой припомнил Доре, - так и быть, на первый раз я тебя  прощаю, а в следующий…

-          Что, в следующий?! – возмущенно вынырнула из плаща Этьена.

-          Отшлепаю, - невозмутимо пообещал Доре.

-          Что?! – в темно-голубых зрачках заплясали бледно-зеленые искорки.

-          Точно, кошка! – откинувшись спиной на стену, громко захохотал мужчина, - даже глаза светятся!…

-          Ты!.. – пытаясь выпутаться из складок плаща, зашипела Этьена, потом не выдержала и тоже придушенно прыснула.

 

   Ровно горевший костер освещал красноватым светом белесые, покрытые трещинами и подтеками стены оврага, нагромождение скатившихся сверху валунов, темную массу куста и лоснящиеся бока привязанных к нему лошадей. Всё остальное тонуло в непроглядной тьме.

 

   «Ты прав… это не выход… ты тоже в игре… не знаю, зачем понадобился ты, но теперь рядом со мной тебе безопасней… На турнире глайт искал меня, но, столкнувшись нос к носу не узнал и переключился на тебя… Не узнал совсем, или… - почувствовав, что наткнулась на что-то важное, Этьена непроизвольно зажмурилась, - при личной встрече он мог почувствовать, но неправильно идентифицировать… принять тебя за меня… мог… нет! – глаза широко открылись, - встреча была до турнира, следовательно, либо он меня не узнал, либо сомневался, поэтому и провоцировал выскочить на поле. Он принимает меня за настоящего Этьена де Шанезе, нахального, задиристого мальчишку, бестолково путающегося у него под ногами. Вот так! – в голове весело булькнуло, -  даже обидно немного: психокинетик второго уровня, со способностями предвидения и… - мысль спуталась, и неожиданно откуда-то выплыло, - а от меня, как от надоедливой мухи… шлепком…»

 

-          Возьми плащ, - заметив, что мужчина зябко повел плечами, предложила Этьена.

-          Не надо.

-          Тогда лезь сюда, - хмель прибавил смелости.

   Жан отрицательно мотнул головой.

-          Замерзнешь, - продолжала уговаривать Этьена, - ты – там, а я – здесь, - конец фразы дался только со второго раза, отчего она тихо хихикнула.

  Жан заколебался, потом пожал плечами, нырнул внутрь плаща, вытянул к огню ноги и плотно запахнулся.

      «Кажется, я пьяна, - нежась в тепле лениво подумала Этьена, - и веду себя довольно неприлично… Ну,  и плевать!»

     Жан осторожно скосил глаза на Этьену.  На фоне темно-синего, в темноте ставшего почти черным, материала плаща подсвеченное затухающим огнем лицо казалось экзотичным бледным цветком, покачивающимся на тонком стебельке шеи. И без того огромные глаза бездонными темными озерами плеснулись ему навстречу, губы приоткрылись. Гибким, кошачьим движением девушка потянулась и уперлась локтями ему в грудь. Чувствуя, как  рядом учащенно забилось сердце, мужчина сжал её виски ладонями и впился губами в её губы. Руки спустились на плечи, затем одна нырнула за спину, другая стала расстегивать пуговицы на груди. Жан распахнул камзол, попытался отодвинуться, но её губы потянулись за ним, как приклеенные.  Ладонь нырнула внутрь, сжала плечо…

     И тут губы ускользнули. Перед его глазами промелькнул маленький, изящный подбородок, потом голова окончательно запрокинулась. В красноватом свете матово блеснула лишенная загара шея. Жан растерянно уставился на тонкую, ровно пульсирующую жилку, затем перевел взгляд на безмятежное лицо.

     «Спит! Ах, ты, …!»

     Он до боли закусил губу и застонал от разочарования.

     «Ведьма! – в бешенстве сжал лежащее в его объятиях тело, - играешь мной, как последняя шлюха! Так какого … я должен терпеть это!» Пальцы правой руки лихорадочно зашарили по талии, наткнулись на узел,  попытались развязать…

      « …!» – Жан отдернул руку, выпутался из складок плаща и отскочил в сторону. «Хорош, …!  Ещё немного, и я бы её изнасиловал…»

     «Но ведь сама же хотела?! – он споткнулся в темноте о камень и выругался - хотела, и ещё как! Если бы не… Вот именно! –  Доре до хруста сжал зубы, - если бы не была в стельку пьяная, а пьяная баба… Хватит!» – он отвернулся от костра и опять саданул кулаком в стену.

 

 

-  8  -

 

 

     Утром всё вокруг утонуло в густом влажном тумане.

     Костер давно погас.  Мелкие веточки прогорели и рассыпались, крупные превратились в бесформенные толстые головешки, покрытые серо-сизым грязноватым налетом.

     Лошади спали, люди тоже.

     Ночью Жан завалился на бок и теперь лежал, неудобно изогнувшись и запрокинув назад голову.

     Где-то сонно засвистела птица.

     Мужчина шевельнулся, царапая каблуками о камни, брыкнул ногами и опять затих. На торчащий к серенькому небу подбородок с потревоженного куста сочно шлепнулась большая холодная капля, обрисовывая  контур скулы,  щекотливо заскользила по щеке и нырнула в ушную раковину.

     Недовольно скривившись, мужчина мотнул головой, нехотя открыл глаза и сонно уставился на нависшую над ним темную бесформенную фигуру, затем попытался приподняться, но навалившаяся сверху теплая, мерно душащая тяжесть не позволила ему встать. При повторном осмотре фигура превратилась в ещё один куст, растущий на крутом склоне оврага.

     Успокоившись, Жан скосил глаза себе на грудь.  Там, уткнувшись носом в пуговицы его камзола, сладко посапывала Этьена. Следующая капля шлепнулась ей на щеку, проползла по верхней губе и скатилась на рубашку. Девушка капризно сморщилась, сонно потерлась щекой о ткань. Ещё одна капля звонко щелкнула её по носу, следующая упала ему на переносицу и соскользнула в глазницу. 

     Мужчина поспешно зажмурился и перевалился на бок, пытаясь выпростать из-под плащей руку. Наконец, вытащил,  стер нахальную каплю, открыл глаза и наткнулся на сонно недовольный взгляд.

-          Доброе утро.

   Этьена молча завозилась, уперлась ему в грудь ладонью и попыталась привстать, но отсыревшая  ткань держала не хуже цемента.

-          Подожди.

   Жан приподнялся, свободной рукой распутал полы плаща. Этьена села и тихо охнула.  От долгого лежания болело всё тело, а голова…

-          Бьюсь об заклад, что сейчас у тебя жуткое похмелье.

    Вместо ответа она уткнулась лицом в колени и отчаянно сжала виски руками.

-          Ты меня слышишь?

     Не дождавшись ответа, он оторвал от виска ладонь и всунул в пальцы горлышко бутылки:

-          Глотни.

-          Нет, - она оттолкнула вино и попыталась расстегнуть пуговицы на одежде.

-          На, - Жан отставил бутылку и протянул ей открытую коробочку, - запивать будешь?

-          Н-нет, - она проглотила пилюли и опять уронила голову на колени.

 

     «Один, два… лучше бы меня лягнула лошадь… три, четыре… или переехало автомобилем… пять, шесть, - пытаясь сосредоточиться на счете, отчаянно подумала  Этьена, - семь, восемь, девять… если не перестанет болеть… одиннадцать, двенадцать… не знаю, что я сделаю, но… тринадцать, четырнадцать… боль должна была пройти уже на десяти… пятнадцать… всё?» - ещё не веря себе, она осторожно разжала пальцы.

 

-          Порядок?

-          Да… - Этьена медленно разогнулась и осторожно повела плечами.

-          Хорошая штука, - Жан закрыл коробочку, - а с похмелья, так ей вообще цены нет.

-          Да, хорошая…

-          Ну и набралась ты вчера, - Жан по очереди подтянул голенища сапог, - заснула прямо на полуслове, - он встал и притопнул ногами, - никогда не видел, чтобы так вырубались после пары стаканов.

-          Мне нельзя пить, - вдруг устыдившись своей слабости, мучительно покраснела Этьена, - ни алкоголя, ни крепкого кофе…

-          Ты поэтому кофе водой разбавляешь?

-          Да.

   Жан присел над прогоревшим костром, разгреб прутиком золу, под которой ещё дотлевали остатки толстой коряги, подул.

-          Отлично, - не вставая, вытащил из-под кучи хвороста сухие прутики, поломал и подсунул в углубление под корягой, - сейчас разгорится.

  Этьена отвела глаза от тонких, почти прозрачных язычков пламени,  и воровато скользнула ладонью по наглухо застегнутому камзолу.

-          Как твоя рука? – не отрываясь от костра, поинтересовался Доре.

-          Нормально, - она слегка повела плечом, - вполне нормально.

-          Перебинтовать надо.

-          Давай позже.

-          Ладно. Сейчас ещё слишком холодно.

-          Я … - девушка замялась, быстро мазнула взглядом по его лицу, покраснела и хрипловато продолжила, - мне нельзя пить, я теряю контроль…

-          Если как вчера… - он невозмутимо поднял голову.   

-          Как? … - бледнея, прошептала Этьена.

-          Я же говорю, что ты заснула на полуслове, - скармливая разгоравшемуся огню очередную порцию веток, Доре отвернулся, - но на будущее я учту, - он встал и отряхнул колени, - ты мне можешь объяснить, что произошло вчера?

-          Вчера?… Вчера, - собираясь с мыслями, медленно начала Этьена, - нас собирались уничтожить.

-          Почему?

-          Этих троих нанял человек, который… - пытаясь подобрать нужное слово, она смущенно опустила глаза.

-          …приревновал меня к малышке де Краон, - спокойно продолжил за неё Доре, - значит, они не смогли выполнить заказ сразу и вернулись на следующий день. Так?

-          Да.

-          Если так, то, причем здесь ты?

-          Со мной у них личные счеты.

-          Из-за драки на площади? Значит, мне не зря показалось, что эту троицу я  уже где-то видел.

-          Да, там.  Им было скучно, вот они и стали задирать меня. Думали развлечься, но вмешался ты...

-          И развлечения не получилось. А счет за разбитые горшки приписали тебе... Ясно, -  Жан машинально присел рядом, - ты уверена, что этот парень, действительно, находится под чьим-то контролем?

-          Да. Абсолютно уверена. Но не под постоянным, а временным. То есть, я хочу сказать, что им просто воспользовались.  Возможно, - Этьена нервно сжала руками колени, - мне удалось сделать так, что это существо ни о чем не догадается.

-          Это что, не человек?

-          Нет.

-          Что-то типа атавары?

-          Да, - неохотно подтвердила Этьена, -  что-то типа…

-          Есть какой-нибудь способ борьбы с ним?

 

      «Нет! – чуть не выкрикнула Этьена, - нет! Это – самоубийство!»

 

-          Да, - ничем не выдавая своего волнения, спокойно, даже несколько равнодушно произнесла она, - только сначала надо позаботиться о собственной безопасности.  Но сделать это я смогу только в капсуле. Поэтому надо как можно быстрее в неё попасть.

 

«И убраться отсюда на все четыре стороны!»

 

   -   После этого мы вернемся?

   -   Да, - не моргнув глазом, соврала Этьена.

    Жан задумчиво потер ладонью колючий подбородок.

-          Воистину неисповедимы пути Господни… в противном случае мы бы его ещё полгода искали.

 

     «Мы? Ну, нет! Тебе  здесь делать нечего… и мне тоже... а, что, если?… Нельзя же оставлять всё как есть! Нет, - решительно тряхнула головой Этьена, - я здесь бессильна.  Надо написать рапорт и сматываться. Моё дело – Калау... Дьявол! – девушка судорожно вцепилась пальцами в траву, - какой может быть рапорт! Если я оставлю сообщение, то патрульные выйдут прямиком на Хенка, а через него на Калау и меня... Хенк знает, что Калау ищет выходы на запретные уровни... одного этого достаточно для того, чтобы нас принудительно вернули на базу».

 

-          Моё исчезновение  из Парижа  1830 года…

-          Что?

-          Тебе удалось его скрыть?

     Вопрос был задан настолько некстати, что Доре не сразу сообразил, о чем вообще идет речь.

-          Нет. Были некоторые обстоятельства…- он чуть было не брякнул про сбивший её экипаж, но вспомнил предшествующую ему ссору, свои слова и вовремя прикусил язык, - всё это было слишком похоже на похищение с целью выкупа, поэтому в дело вмешалась полиция.

-          Бред.

-          Это ещё что! В твоем исчезновении даже пытались обвинить меня.

-          Тебя? – Этьена изумленно развернулась к нему, - против тебя были улики?

-          Нет, откуда?  - Жан разломил пополам горбушку, накрыл каждый кусок пластом окорока и протянул Этьене её долю, - я думаю, обыкновенное вымогательство. Судейские хотели сфабриковать дело, чтобы, испугавшись,  я обильно позолотил им ручки. Что ж, вполне в духе времени.

-          Вполне… Меня искали?

-          Да. Полиция грешила на местных бандитов, но выяснить так ничего и не смогла.

-          Ясно…  Сколько времени прошло между моим исчезновением и твоим уходом с уровня.

-          Пять дней… Жаль, воды нет, - Жан засунул мясо в рот, потянулся и подцепил бутылку, - вино допивать будешь?

-          Нет.

    Он задумчиво встряхнул бутыль, затем решительно заткнул горлышко пробкой.

-          Тогда поехали. По дороге найдем воду.

-          Да. По дороге найдем…

 

 

 

-  9  -

 

     Вечером 7 июня 1488 года два пропыленных насквозь всадника спешились у ворот гостиницы «Королевская шпора», заказали два номера, поставили коней в стойла и, кинув конюху монету, быстрым шагом направились в сторону моста. Канат, перекрывающий движение по мосту в ночное время, ещё не натянули, но многие лавки уже закрылись. В узком, зажатом двумя рядами домов, пространстве одуряюще пахло свежеприготовленной пищей.

-          Первым делом закажу приличный ужин, - Жан жадно втянул носом воздух, - потом колдуй над пультом,  сколько хочешь.

-          Согласна.

 

   «Если я сделаю это – конец. Такого он мне никогда не простит, - мысль, пришедшая в первый день, помимо её воли оформилась в четкий план действий, - что ж, тем лучше. Сейчас главное убрать его отсюда. И помешать вернуться.  А там»...

 

     Обогнув последний дом, они спустились на набережную, прошли мимо стены Консьержери затем поднялись вверх по улочке и нырнули в узкий проход между лавчонками, которые, как коростой, покрывали подножие стен Нотр-Дама. Этьена обогнала мужчину и первая взялась за вделанное в тяжелую дверь толстое кованое кольцо.

      Дверь вызывающе  скрипнула.

      Тогда Жан отодвинул её в сторону, взялся за кольцо обеими руками и рванул. Этьена юркнула в образовавшуюся щель и заспешила вниз, но на нижней ступеньке подождала, схватила его руку и крепко прижала к выпуклому камню.

     В темноте призрачно засветилась бледно-голубая строчка огней.

-          Класс! – Доре поднес палец к светящейся поверхности, заколебался и убрал руку.

-          Это безопасно, - девушка провела рукой по световому пятну, - камни покрыты составом, реагирующим на пульсационное излучение. Источник излучения находится здесь, - легко коснулась ладонью камня, - если надо пройти обратный маршрут, то второй такой же обязательно есть рядом с входом в капсулу. Активируется аналогично.

-          Ясно.

-          Нам лучше поторопиться. Через три минуты освещение автоматически выключается.

    Экономя время, они быстро дошли до поворота, спустились, прошли следующий поворот, миновали прямой участок, ещё поворот, спуск, опять поворот, ещё спуск и ещё один поворот. Впереди на стене обозначился контур овала, увидев который,  оба непроизвольно замедлили шаг.  Затем, не давая мужчине опомниться,  Этьена схватила его за руку и втянула за собой внутрь стены. Голубоватое свечение мигнуло и пропало.

-          Фу! – оказавшись в белом слепящем пространстве, Жан невольно зажмурился, - никогда не привыкну.

-          Я тоже, - Этьена выпустила его руку и провела ладонью по лбу, - каждый раз жду удара о стену…

   Доре удивленно покосился на неё.

-          Вот уж не думал…

-          Ну, и зря, - девушка села в кресло и занесла пальцы над клавишами.

-          Эй, а ужин? – запротестовал Доре.

-          Сейчас сообразим, - не глядя, нажала несколько кнопок.

   Помещение капсулы преобразилось. Из противоположной стены вылепилась широкая кушетка, из пола диковинным грибом вырос круглый стол на тонкой ножке, в боковой стене открылась ниша, в глубине которой тускло замерцала посуда.

-          Сервис! – Жан вытянул из ниши поднос, водрузил на стол и с удовольствием плюхнулся на кушетку, - садись, пока не остыло.

-          Иду, - выбив ещё одну дробь,  развернулась к столу Этьена, - умираю, пить хочу!

-          Я тоже, - мужчина разлил по бокалам темный тягучий напиток, привередливо понюхал, - что это?

-          Слантон, - Этьена потянулась к одному из бокалов, - смесь нескольких соков, зеленого чая…

-          Отлично, - сделав большой глоток, Доре удовлетворенно прищелкнул языком и, допив стакан, налил ещё.

-          А это кому? – кивнул на тарелочку с таблеткой, прикрытую прозрачной крышкой.

-          Мне, - Этьена сняла крышку, бросила таблетку в свой бокал, моментально вскипевший высокой шапкой розоватой пены,  и, дождавшись, когда шипение прекратилось, выпила, - мне ещё работать.

     В последующие полчаса  они дочиста вычистили свои тарелки, доели десерт, прикончили графин слантона и фрукты.

-          Уф, - покончив с едой, мужчина удовлетворенно отвалился на спинку кушетки, - в последний раз я так отъедался…здесь же и отъедался. Поводил меня тогда этот тип…

-          Какой тип? – Этьена осторожно отодвинула тарелку, - ты никогда не говорил, как ты смог найти вход в капсулу…

-          Повода не было…- беспечно пожал плечами Доре.

-          Теперь есть, - девушка опустила руки на колени и выпрямилась. Мужчина тоже подобрался.

-          Когда ты исчезла, - Жан выпрямился и положил сцепленные в замок ладони на стол, - а меня обвинили в твоём похищении, я нанял частного детектива, через которого вышел на одного типа, который следил за нашим домом. Я попытался проследить за ним сам, он довел меня до этой стены и нырнул внутрь.

-          Как он выглядел?

-          Ниже меня ростом, плотный, широкоплечий, шея короткая, волосы… черт его не знает, кажется, черные, светлая кожа, губы…  такие, - руки словно обхватили невидимый глазу футбольный мяч, - толстые, как у негра.

 

   «Калау. Искал меня после побега».

 

-          Он тебя заметил?

-          Думаю, что да, - усмехнулся Доре, - он чуть не вышиб из меня дух и нырнул в стену.

-          Я не о том, - нетерпеливо прервала его Этьена, - он понял, что ты связан со мной?

-          Откуда?  Я пристроился к нему на улице, да и одет я был… Наверное, он принял меня либо за полицейского, либо за бандита. Пожалуй, вернее всего, за бандита. Полагал, что я загоню его в угол и кошелек свисну.

 

     «Значит, Калау так ничего и не понял. Хорошо. Очень хорошо».

 

-          Калау…

-          Калау? – Жан возбужденно приподнялся, -  тот самый!? Но, как…

-          Теперь это уже не важно… - удержала его Этьена, - спасибо тебе.

-          Что? – окончательно сбитый с толку, мужчина растерянно плюхнулся обратно на кушетку, - за что? 

-          За всё, - потянувшись через стол, она  двумя руками, сжала его ладонь, - спасибо. Я не хочу, что бы ты думал, что я не понимаю, что ты для меня сделал…

-          Ты говоришь, как прощаешься… Ты!…- сжав руку, Доре рванул девушку на себя, - что ты ещё задумала?

     Комната неуверенно качнулась,  поплыла в сторону, задрожала и опрокинулась.

 

     Оказавшись рядом, Этьена подхватила и уложила его навзничь на кушетку, поправила свесившуюся на пол руку, наклонилась и прижалась губами к щеке.

     «Всё! – выпрямилась и быстро подошла к пульту, - теперь работай».

     Она столько раз мысленно проделывала это, что довела свои действия до полного автоматизма: села в кресло, развернулась к пульту, набрала нужную комбинацию, после которой стол с посудой втянулся обратно в пол, а над кушеткой образовался тонкий прозрачный купол. Одновременно точно такой же купол засветился на экране.

     Повинуясь запущенной программе, купол полностью накрыл собой кушетку.

     «Программа реабилитации запущена, - прошелестел в голове вежливый бесплотный голос, - идет поиск матрицы объекта…»

     Сквозь красноватое марево было видно, как, меняя свою структуру, на неподвижно лежащем человеке задымилась одежда. Кокон плотного тумана окутал всё тело, затем медленно стек вниз и бесследно впитался в кушетку.

     «…матрица найдена…»

     Этьена ещё больше увеличила размер изображения. Теперь весь объем дисплея заняла голова и обнаженный, подсвеченный розовым, торс: повернутое к ней лицо спокойно, правая рука свободно брошена вдоль тела, левая согнута в локте и частично прикрывает бедро.

     «… Начинаю реабилитацию объекта…»

     Лицо спящего не изменилось, разве только слегка укоротились волосы, но зато побледнел и пропал шрам на ребрах.

     «… Реабилитация завершена…»

      Этьена ввела новые данные и перевела взгляд на правый верхний угол дисплея.

      « Веду поиск… - на пульте нервно задрожал зеленый огонек, - внешний вид объекта…»

       В пустоте появилось напряженное лицо с жестко сжатым ртом и настороженно прищуренными  глазами. Увеличив дальность, она получила изображение всей фигуры: серая куртка, светлый шейный платок, светлая грубая рубашка, серые брюки, кепка с тупым козырьком…

      По обе стороны картинки, все увеличивая скорость и постепенно сливаясь в сплошной мутный поток,  замелькали колонки цифр и символов. 

      Сквозь красноватую дымку было видно, как над кушеткой поднялось легкое плотное облачко, живым шевелящимся коконом облепившее обнаженное тело.

     « … Готов к формированию внешних покровов…»

     Этьена нажала на клавишу, внимательно наблюдая, как туман медленно стек с лица, а из задержавшегося на волосах сгустка образовалась сдвинутая на затылок серая кепка с темным коротким козырьком.

     «Программа завершена…»

     Движение на экране прекратилось. Теперь одежда покоящегося внутри купола мужчины ничем не отличалась от его уменьшенного изображения на дисплее.

     «…объект готов к выходу во внешнюю среду». 

     Этьена уронила ладони на колени, и устало откинулась на спинку кресла.

     «Всё… Сколько раз проводила это на себе, а всё равно…»

      Она машинально развернулась спиной к пульту, встала и шагнула к кушетке. Неожиданно пальцы наткнулись на преграду: став абсолютно прозрачной, сфера продолжала оберегать сон заключенного в неё человека.

 

     «Глупая детская мечта… ты всегда был рядом и всегда недоступен, - прижавшись телом к упругой пленке, Этьена отчаянно всматривалась в его лицо, - почему?… ну, почему ты не оказался глупым, самодовольным нахалом?… или мерзавцем? Или… да кем угодно, только не таким, как ты есть!… Почему? – непроизвольно громко всхлипнула, - почему всё так?…- перед глазами растеклась прозрачная клякса, сформировалась в капельку и, оставляя на выпуклой поверхности тонкий, радужный след, скользнула к полу. За ней следующая … и следующая… - прекрати! – Этьена выпрямилась и зло вытерла щеки ладонями, - иначе, действительно, дождешься…»

     Перед глазами, как наяву, встало запрокинутое побелевшее лицо с серыми губами и провалившимися глазницами.

     «Ни за что!» – она машинально стряхнула  с ладоней влагу и села за пульт.

   «А если… ну, вдруг, я всё-таки не права?» – в углу экрана открылось небольшое окно, внутри которого замелькали цифры.

   Развертка по вертикали… развертка по горизонтали… плоскостные параметры… объемные характеристики… видовая принадлежность… параметрические данные…

   Заставив себя сосредоточиться, она привычно вчитывалась в бегущие по дисплею строки. «Похоже, действительно, глайт, – на экране возникла  светящаяся спираль, надежно пойманная в четырехмерную сеть координат, - может быть, всё-таки…» – спираль развернулась в объемный червеобразный сгусток света, - точно, глайт».

 

      «Глайт-проникатель, уже настолько адаптированный к телу своего земного носителя, что полностью подчинил себе его индивидуальные рефлексы. Невероятно, - взгляд соскользнул с червя и уткнулся в фигуру на дисплее, - только зачем ему потребовался ты?! Как новый носитель? Если да, то зачем весь этот балаган с похищением и… - плечи зябко передернулись, - со всем остальным, что должно было произойти на мельнице? Разбалансировать тебе психику, чтобы облегчить себе проникновение? Чушь. У тебя нет даже минимальной защиты… Ещё могу понять, если бы ему потребовалась я… тогда понятно, но живым должны были оставить только тебя. А в качестве покойника я, пожалуй, большой ценности не представляю. Вот если бы это не был глайт… стоп! – крепко сжала ладони, - а если допустить, что в данном случае превалируют рефлексы тела? Тогда… - глаза напряженно сузились, - тогда я, во-первых, ненужная преграда, а, во-вторых, моя гибель может послужить почвой для сближения. Чудненько, - откинулась на спинку кресла и невесело усмехнулась, - пришить одного брата, чтобы на почве мести познакомиться с другим... Значит, у меня, действительно, нет другого выхода».

 

    Пальцы опять забегали по клавишам.

      Глайт исчез, а занимавшее весь экран изображение кушетки уменьшилось и переместилось в правый угол, уступив место виду гладкой стены, в которой открылась глубокая, похожая на полку шкафа, ниша с такой же кушеткой.

     «Программа  подбора прототипа…» 

     Экран расцвел множеством картинок: женщины в длинных платьях, мужчины во фраках, визитках, куртках, военных мундирах, блузах с пышными шейными платками. Она выбрала, увеличила и переместила в центр экрана фигуру в сером, изменила пропорции, лицо, цвет рубашки и брюк, ещё раз внимательно присмотрелась, после чего нажала на кнопку, так же заменяя изображение колонками цифр…

     « Программа формирования внешнего покрова…» 

     Ещё раз всё проверила, после чего нажала отдельно расположенную на пульте красную кнопку, нырнула в нишу, вытянулась на кушетке и прикрыла глаза, сквозь полусомкнутые веки наблюдая, как молочно-белая непрозрачная пленка отгораживает её от остального пространства капсулы. 

 

  

-  10  -

 

 

     Жесткая плоская подушка порядком намяла щеку. Жан недовольно заворочался, уперся руками в покрытый грубым полотном тюфяк и приподнялся, уставившись мутными со сна глазами в серую стену.

     «Совсем мозги отоспал,» - он зажмурился и ожесточенно тряхнул волосами, отчего  в голове противно булькнуло, но, осторожно приоткрыв глаза,  увидел всё ту же шероховатую поверхность.

     «Это что ещё за хреновина? – ещё не совсем проснувшись, он медленно провел ладонью по стене и поднес к лицу испачканные серым налетом пальцы, - я же точно помню, что был в капсуле. Мы обедали, Этьена говорила что-то… не помню… заснул я, что ли?  Заснул?… Дьявол!»

      Он резко оттолкнулся от тюфяка и сел.

     «Любопытно, - медленно обвел глазами помещение, - самое интересное, что я понятия не имею,  где я! Во всяком случае, раньше я здесь не был, - медленно, метр за метром, методично оглядел узкую комнату, - стол, табурет,  кровать, на которой сижу… дрянь кровать… и подушка – дрянь. Кирпич, и тот мягче будет…»

      Слева от него в узкую торцевую стену утоплена низкая железная дверь с квадратным, наглухо закрытым снаружи окошком, справа, под самым потолком,  узкое забранное пыльными прутьями окно, наклонно пробитое в толстой стене.

      Жан подскочил к окну, попытался дотянуться до прутьев, не смог и нетерпеливо оглянулся. Дернул стол, но тот оказался привинчен к полу, тогда подставил под окно табурет, влез на него, подпрыгнул и, повиснув на прутьях, подтянулся.

      «Дьявол!» -  широкий подоконник  не позволял видеть то, что находилось внизу, а находящаяся в нескольких метрах от окна глухая серая стена закрывала всё остальное. Ещё несколько минут он безнадежно изучал замысловатый узор на противоположной стене, прихотливо составленный из трещин и пятен сырости, затем, услышав сзади скрежет металла, спрыгнул обратно на пол, отряхнул колени и развернулся лицом к двери.

 

-          Здравствуйте, господин граф.

 

   Со свистом выдохнув воздух, Доре изумленно уставился на смутно знакомую крысиную мордочку, подпертую высоким твердым воротничком с отогнутыми уголками.

 

      «Где я мог его видеть?…»

 

     Мордочка принадлежала сухонькому мужчине, затянутому в черный потрепанный сюртук и узкие панталоны.

 

     «Где же? А, ведь, видел! Такие физиономии не забываются…»

 

     На мордочке промелькнула мимолетная злорадно-подобострастная улыбка, приподнявшая верхнюю укороченную губу…

 

      «Люсс! Жак Люсс! Сыщик».

 

-          Вы?! – пытаясь обуздать себя,  Доре сжал кулаки и стиснул зубы.

-          Вы, господин граф, - в умных глазках сыщика заплясали злорадные искорки, -  поступили очень неразумно, пытаясь укрываться от правосудия, - из-под его показного спокойствия явно просвечивало удовлетворение охотничьей собаки, удачно затравившей дичь.

-          Я не собирался укрываться от правосудия.

-          В таком случае, почему вы исчезли из своего особняка?

 

   «Осторожно!» – в мозгу словно зажегся красный предупредительный огонек.

 

-          В чем меня обвиняют? – Жан заложил руки за спину и до боли сплел пальцы.

-          В  убийстве вашей супруги, графини де Верней...

-          Это абсурд!…

-          … и в сознательном укрывательстве от полиции, - узкие губы сложились в довольную усмешку.

 

  «До чего же мерзкая у него рожа!» - стараясь не выдавать охвативших его эмоций, с яростью подумал Доре.

 

-          Я не убивал…

-          Значит, факт укрывательства от полиции вы признаете? – словно бы невзначай переспросил  Люсс.

 

  «Ловит, мерзавец, - Жан сжал челюсти, - ничего у него против меня нет… а если есть? … Сколько же здесь прошло времени? – чувствуя, как нервно забилась жилка над левой бровью, он встревожено повел глазами по комнате, - спокойно, слышишь? – тонкая струйка пота скользнула под рубашку, - спо-кой-но».

 

-          Где я нахожусь? 

-          В Шатле.

-          Как я сюда попал?

-          Вас… - сыщик намеренно растянул паузу, - арестовали на улице пьяным до бесчувствия и доставили сюда.

 

«Ещё слово, и я сверну ему шею!»

 

-          Я хочу говорить с адвокатом.

-          Его имя? - сыщик непроизвольно наклонился вперед.

-          Откуда я знаю, - стараясь войти в роль графа, повел плечами Доре, - адвокат не банкир… Отличная мысль! – нащупав нужный тон, мужчина барским жестом заложил руку за пуговицу куртки, - попросите зайти сюда моего банкира…

-          Вам запрещены свидания с посторонними, - вежливо, но непреклонно доложил Люсс.

-          Да? – надменно изогнул правую бровь Доре, - в таком случае, попросите его распорядиться  прислать мне адвоката по своему выбору.

-          Если у вас есть ещё какие-либо просьбы или пожелания?..

   Жан отрицательно покачал головой.

-          В таком случае… - сыщик вежливо раскланялся и удалился.

   Проводив его взглядом, Доре дождался, пока надзиратель закроет за Люссом дверь, закончит греметь ключами и уйдет. И только после того, как шарканье подошв прекратилось, он позволил себе расслабиться и дикими глазами обвел камеру.

 

     «Провела-таки! – в бессильном бешенстве врезал кулаком в стену Доре, - ах, ты, …! – чувствуя, что задыхается, он рванул воротник, не замечая, как во все стороны брызнули оторванные пуговицы, - подставила, как последнего идиота! – опять врезал кулаком в стену, - ведьма! – попытался привычным взмахом головы  отбросить упавшие на глаза волосы, но больно стукнулся затылком о стену и зашипел, - выберусь, шею сверну!»

 

 

 

-  11  -

 

 

   Этьена опустила сползающее с плеча тело на землю, подтащила его к бровке тротуара, и привалила спиной к облупленной стене дома. Затем сунула руку ему за пазуху, вытащила коробочку нейтрализатора тяготения,  и, отключив питание,  убрала в карман.

      « Хорошая штука, жаль только, что срок действия слишком маленький».

 

      (Карманные одноразовые нейтрализаторы работают около сорока минут, поднимая до двухсот килограммов груза. В зависимости от общей массы объекта, срок службы может растянуться до полутора часов, но всё равно в финале внутри коробочки происходит цепная реакция, в результате которой внутренности прибора спекаются в однородную мелкозернистую массу, идентичную природному минералу. Попадись такой псевдогнейсовый кирпичик непосвященному в руки, в лучшем случае использует вместо гнета на кадушку, а то и просто у забора кинет. Так что шанс изменить историю, занеся в прошлое образчик технологии будущего, минимальный.)

 

   Она заботливо запахнула на спящем мужчина куртку, поправила съехавшее на нос кепи.

      «Ну, вот и всё».

     Осторожно коснулась пальцами его ладони.

      «Всё!»

     Этьена поспешно убрала руку, подняла голову, и попыталась мысленно прощупать окружающее пространство.

      «Есть! Двое».

     Привычно перехватила мысли старшего и втиснула между ними новый маршрут.

     Через несколько минут из-за поворота показались двое.

 

     «Граф Жан де Верней, подозревается в похищении…»

 

-          Эй, это же граф де Верней, что в розыске, - первый присел перед спящим и сдернул с его головы кепи, - точно, он, - проверяя пульс, прижал пальцы к запястью.

-          Ну, - второй тоже нагнулся, - живой?

-          Более чем, -  нащупав пульс, первый отпустил руку, - пьян.

-          Ну, дела, - недоверчиво протянул второй.

-          Ладно, взяли.

   Спящего поставили на ноги и попытались потащить прочь.

-          Тяжелый, черт.

-          Жди здесь, -  переваливая спящего на своего спутника, авторитетно распорядился второй, - я схожу за фиакром.

-          Иди… Тяжелый, дьявол…. – сваливая Доре обратно на дорогу, зло пробормотал мужчина.

 

     «Едет уже ваш фиакр…»

 

-          Эй! – заметив в конце улицы коляску, первый отчаянно замахал рукой, - давай сюда! Сюда, тебе говорят!

-           Э, нет, господа! – заметив тело, бурно запротестовал кучер, - мертвяка не повезу! Моя кобыла мертвяков боится…

-          Давай! – первый попытался удержать лошадь.

-          Куда прешь! – взъярился возница, - сказано – не повезу! У меня приличные господа ездят!

-          Этот тоже приличный… Заткнись! – второй с неожиданной для такого щуплого тела силой вцепился в край сиденья, - не мертвяк это! Пьяный. Ясно?

-          Ну?! – первый сунул ему в нос свою бляху, - отвезешь в Шатле. Понял?

-          Понял… грузите, - возница безнадежно плюнул, - только плата вперед!

-          Ладно… дверцу держи…

       Этьена дождалась, пока фиакр уехал, огляделась, машинально нащупала во внутреннем кармане  куртки плотный прямоугольник запечатанного письма, поправила кепи, засунула руки в карманы узких брюк, вынырнула из-под арки и быстрым шагом направилась в сторону моста. 

 

 

 

- 12 -

 

 

 

      «Опять эта крысиная морда, – спокойно закинув ногу на ногу, Доре оперся на спинку стула и скользнул вокруг себя взглядом, - небогато обставлено».

     В небольшое помещение  были втиснуты стол, два стула и конторка секретаря, зажатая между задней стеной и дверью.

      «Точно, как Гюго описал. Только он, небось, не на этом стуле сидел, - пытаясь снять напряжение, Жан представил себе дородную фигуру писателя, его руку, небрежно перелистывающую страницы толстой конторской тетради, - может ещё повезет, стану прототипом для какого-нибудь рассказа. По крайней мере, сюжет явно того стоит…»

     Сзади оглушительно хлопнула крышка конторки.

     «Черт! – чудом не подпрыгнув,  Жан сцепил за спиной пальцы, - успокойся, это секретарь пришел. Интересно, специально партой грохнул? Не важно. Оборачиваться нельзя. Не солидно, - он мельком скользнул глазами по волосам следователя и, не торопясь, перевел взгляд на стену, -   торопится, мерзавец».

     С момента их предыдущей встречи прошло не более двух часов, в течение которых принесли обед, который Доре равнодушно ковырнул ложкой и отставил в сторону.

     «Рассчитывает взять меня тепленького… надо было колоть сразу, пока не очухался, а теперь всё, шалишь….»

     «Самоуверенный тип, - роясь в бумагах,  Люсс бросил на сидящего перед ним мужчину быстрый острый взгляд, - ничего, это ненадолго…»

     Пока следователь внимательнейшим образом просматривал исписанные мелким четким подчерком листочки, Жан не менее внимательно осматривал стену над его головой.

     «Нервы проверяешь? Ну, ну, проверяй…- взгляд сфокусировался на выкрошившейся штукатурке, - почему ты так поступила? Чтобы развязать себе руки или сберечь мою шкуру?…стоп! – резко оборвал  себя Доре, - это всё потом».

-          Гм! – привлекая внимание, следователь скрипнул стулом и прочистил горло.

   «Сейчас запоет!»

-          Прошу вас, господин граф, - вопреки ожиданию, мужчина заговорил нормальным человеческим голосом, - ознакомьтесь с ордером на ваш арест, - протянул через стол бумагу.

  Жан взял и внимательно прочитал.

 

     «Какое же сегодня число?  Спросить? Пожалуй, не стоит».

 

-          Вы подвергаетесь официальному допросу. Всё, сказанное вами, протоколируется и может быть использовано против вас, - скучноватым голосом загнусавил привычные казенные фразы мужчина, - я также обязан предупредить вас об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вы обвиняетесь в убийстве вашей супруги, Элеоноры де…- он нудно перечислил все титулы, - в замужестве графини де Верней, в уклонении от дачи показаний и сопротивлении полиции.

 

   «Ну, нет, дружок, - Жан уперся взглядом следователю в лоб, - столько собак ты на меня не навешаешь».

 

-          На основании чего меня обвиняют?

-          Прошу ознакомиться, - следователь с готовностью протянул первый листок.

   Жан принял бумагу, перевернул, желая увидеть подпись, и брезгливо поморщился:

-          Анонимное письмо.

-          Тем не менее, прошу вас ознакомиться, - настойчиво повторил следователь.

   Крупные четко выписанные буквы ровными строчками покрывали обе стороны листа.

 

     «Однако!»

 

     Если убрать из текста весь словесный мусор, то суть письма сводилась к следующему. Некто, пожелавший остаться неизвестным, извещал полицию о том, что он своими глазами видел, как в ночь похищения граф  вывез свою супругу  на набережную и утопил в Сене.

-          Что вы можете сказать по существу данного письма?

    Доре выразительно пожал плечами:

-          Может быть, после того, как я прирезал Генриха Четвертого и выдал Жанну д*Арк англичанам.

-          Попрошу вас, - напружинился Люсс, - отнестись к делу более серьезно!

-          Извольте. Это, - Жан брезгливо бросил листок на стол, - написано либо сумасшедшим, либо негодяем. В любом случае оно  не содержит ни слова правды.

-          Вы можете назвать следствию имя писавшего?

   Медля с ответом, Доре ещё раз скользнул взглядом по листку, всё ещё лежавшему на углу стола. Написано хорошо. Гладко. Даже не без определенной доли изящества. По всему чувствуется, что составляла письмо сволочь образованная.

     В поле зрения попала короткопалая лапка следователя, крепко вцепившаяся в край папки. Жан осторожно скосил глаза выше, заметил нервно дрожащую на шее жилку: «Однако!»

     Чувствуя, что дальше медлить с ответом уже опасно, отрицательно качнул головой.

-          Нет.

   И тут же обостренным актерским чутьем больше уловил, чем услышал  легкий вздох облегчения.

      «Знает автора, мерзавец. Либо…»

-          Вот показания горничной мадам, - спрятав письмо в папку, следователь подцепил пальцем  следующую бумагу.

-          У горничной моей жены, - взглянув на бумагу, усмехнулся Доре, - весьма недурной подчерк.

-          Показания записаны секретарем с её слов…

      «Волнуешься, голубчик, - отметив легкое дрожание пальцев, Люсс удовлетворенно прищурился, - не так уж ты непробиваем…»

     «Ловишь? – мельком взглянув на противника, Жан взял исписанный мелким убористым подчерком лист, - что ж, флаг тебе в руки, - внимательно прочитал, - действительно, со стороны выглядит странновато».

-          Написано темпераментно, но … - качнул листком, - не нахожу в этом ничего предосудительного, - положил бумагу на край стола.

-          Вот показания вашего мажордома, - Люсс тут же выметнул из папки следующий листок.

-          Не знал, что и у Мишеля нелады с правописанием, - перехватив исписанную тем же подчерком страницу посередине, Доре внимательно просмотрел содержание.

     « Пустое…»

-          Почему вы отослали вашего камердинера?

   «Только не позволять ему навязывать мне свой темп. Иначе он меня загоняет», - игнорируя вопрос, Жан дочитал показания до конца, потянулся и положил бумагу на стол, после чего поднял на следователя глаза.

-          Поскольку ночью Жером был мне не нужен, я отпустил его до утра.

   За спиной громко скрипнуло перо.

   «Волнуешься, - заметив, что мужчина вздрогнул, следователь быстро отвел глаза, - ох, волнуешься…»

-          Почему вы отослали горничную?

-          Я волновался за свою жену, поэтому собирался ночью остаться рядом с ней сам.

-          Это не повод отсылать горничную, - следователь напористо наклонился вперед.

-          Это так же не повод, - также потянулся вперед Доре, - ставить такое решение мне в вину.

-          Почему вы не воспользовались услугами опытной сиделки?

-          Потому, что…

-          Врач информировал вас, что положение мадам критическое?

-          Да.

-          Почему вы изолировали мадам?

-          Я…

  «Стоп! – мужчина резко замолчал и откинулся на спинку стула, - навязал-таки. Хитер, собака, ничего не скажешь».

   Видя, что атака сорвалась, Люсс  тоже отвалился от стола, оперся плечами о стену и мысленно усмехнулся: «Ничего, красавчик. Ещё не вечер».

-          Вот показания швейцара, -  не глядя, выдернул из папки следующий листок.

   Доре не шелохнулся, вынуждая противника приподняться со стула, и самому подать ему бумагу, после чего взял и внимательно прочитал.

   «Демонстрируешь своё графское достоинство! – садясь обратно, сыщик недобро поджал губы, - ничего, не таких обламывали…»

-          Чушь, - Жан брезгливо бросил листок на стол, - этого мерзавца я уволю и с такими рекомендациями…

-          Вы подтверждаете, что отсылали швейцару вино?

-          Нет, - жестко обрубил Доре, - не имею привычки спаивать прислугу.

-          Вот показания Рене Пикара, - нисколько не смущаясь, продолжил Люсс.

-          Не имею чести знать этого господина, - не торопясь читать, Жан хладнокровно ждал ответа.

-          Человек без определенных занятий, - слишком охотно пояснил сыщик, - он случайно проходил мимо вашего дома...

 

    «Внимание!»

 

-          Бродяга? – вздернув бровь, с оттенком брезгливости удивился Доре.

   Люсс развел руками.

-          Тем не менее, господин граф, прошу вас ознакомиться.

-           Это объясняет способ похищения…- внимательно прочитав показания, Доре задумчиво поднял голову

 

      «Вот этим-то он меня и накроет…»

 

-          Обратите внимание на описание сопровождающего.

-          Все люди моего круга, - высокомерно процедил Доре, - вечером одеваются аналогичным образом.

«Подловил-таки! – в висках горячо запульсировала кровь, - подловил…»

-          Вы полагаете, - голос следователя стал обволакивающе мягким, - что похищение совершено человеком, принадлежащим…

-          Я ничего не предполагаю, - резко оборвал Доре.

-          Конечно, господин граф, - ничуть не смущаясь, сыщик сложил бумаги в папку и вполне мирно поинтересовался, - если я не ошибаюсь, ваша супруга почти год провела в Париже вдали от вас?

-          Не ошибаетесь, - Жан насторожился.

-          Вам не кажется, что со стороны это выглядит несколько странным?

   Жан молча пожал плечами.

-          Вы отослали из Канады вашу жену…

-          Я не отсылал мою жену, - холодно перебил Доре, - а не смог поехать вместе с ней.

-          Могу я узнать причину её отъезда?

-          Канадские зимы плохо сказывались на её здоровье.

-          Понимаю. Могу я узнать причину вашей задержки?

-          Нет, - коротко обрубил Доре.

-          Вы знали, что ваша жена вам изменяет? – сыщик впился глазами в лицо сидящего напротив мужчины.

   Жан рванулся вперед, перегнулся через стол, схватил следователя за сюртук и подтащил к себе.

-          Мерзавец! За такие слова …

   Сзади бешено задребезжал колокольчик. От неожиданности Доре несколько ослабил хватку и недоуменно оглянулся.

     Звонил съежившийся за конторкой секретарь. Дверь распахнулась, впуская в комнату двух рослых надзирателей.

      Жан швырнул  полузадушенного следователя обратно на стул, брезгливо встряхнул кистями, сел и закинул ногу за ногу.

-          Надеюсь, - тяжелый потемневший взгляд не сулил ничего хорошего, - ваш последний вопрос был занесен в протокол?

   Повисла напряженная пауза. Повинуясь молчаливой команде, надзиратели вышли. Жан ждал.

-          Да, - за спиной тихо заскрипело перо.

-          В таком случае я жду официальных извинений.

-          Вы в тюрьме, господин граф… - лицо следователя побагровело.

-          Это я уже успел заметить, - Жан сузил глаза, - пока я не услышу официальных извинений, я отказываюсь отвечать на вопросы, - он демонстративно сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

   Стараясь скрыть замешательство, следователь попытался привести в порядок свой растерзанный костюм, поправил галстук, после чего опять открыл папку и зашуршал бумагой.

     Жан перевел взгляд на два пальца выше его головы, наткнулся на тонкую извилистую трещину и задумался.

      «Похоже, кто-то вырыл  первосортную яму, а эта крыса сделает всё, чтобы меня туда столкнуть. Только зачем ему это надо? Личная неприязнь, или…» - мысль показалась настолько неожиданной, что Доре невольно скрипнул стулом, не заметив, как при этом испуганно дернулась склоненная над столом аккуратная, похожая на тонзуру, проплешина.

     «Он явно испугался, что я могу узнать автора письма. Уж не потому ли, что автор заплатил ему… заплатил за  что? – он напряженно свел брови, - должен ли он только покрепче насолить мне, или же обязался окончательно утопить. Возможно, всё упирается только во время. Ни автор письма, ни следователь не знают, что произошло на самом деле. Но автор знает, что обвинение в убийстве – блеф от начала и до конца. Люсс, возможно, этого не знает. Следовательно, автор письма допускает, что в любой момент всё может разъясниться. Либо объявится сама графиня, либо станут известны реальные обстоятельства её исчезновения. Следовательно, он едва ли надеется довести дело до конца. Если так, то его основная цель – нашкодить.

      А следователя? Он-то не знает, какая это липа! Возможно, тоже действует, исходя из обстановки.  Объявится графиня – Люсс сразу же передо мной извиниться. Не объявиться – будет копать дальше. Для него, чем искать неизвестно где неизвестно кого, намного проще повесить это дело на меня.  А настоящих бандитов он, похоже, искать и не собирается. Возможно, уже искал и не нашел. А возможно, не хочет портить отношения с местным преступным миром... Если так, то для суда он едва ли наберет нужное количество доказательств, но если умело подтасовать имеющиеся, да настроить против меня присяжных, то, наверное, можно рассчитывать, как минимум на порчу репутации, а максимум, - по спине пробежала легкая струйка холода, - упечь меня на каторгу...  При любом раскладе, виновный найден, дело закрыто.... Если дело обстоит именно так, то Люссу вдвойне выгодно утопить меня. Он получает и гонорар от заказчика и лавры за раскрытое преступление. Кто же автор письма?...

   Умен, мерзавец, - с каждой минутой вырисовывающаяся картина нравилась  Доре все меньше, - это ж надо было додуматься,  так все вывернуть, – в затылке неприятно защекотало, - не переборщил ли я с рукоприкладством?… Нет, такое оскорбление  можно спустить с рук только со страху, а мой страх ему показывать нельзя… пусть лучше считает, что всегда может вывести меня из себя… надо сматываться отсюда, пока за жабры не взяли…»

     «Хоть и импульсивен, но не глуп, - зло прикинул Люсс, - да и выдержка завидная… - не поднимая головы, он наблюдал за сидящим перед ним мужчиной, - при недостатке улик, да с хорошим адвокатом такой на суде вполне может вывернуться.  Вот если бы добиться признания, - сыщик быстро облизал губы, - тогда сенсационный процесс обеспечен, а это …» – Люсс непроизвольно сглотнул.

-          Гм …

   Синие глаза неохотно оторвались от созерцания стены и  мазнули  по его макушке.

-          Господин граф, прошу вас извинить меня за некорректно поставленный вопрос.

     «Макиавелли! -  молча переварив услышанное, Жан слегка наклонил голову, - Ладно, пока не будем усложнять.»

-          Префект счел возможным удовлетворить вашу просьбу о встрече с адвокатом, - Люсс тряхнул колокольчик, после чего сзади хлопнула дверь, - вас проводят в комнату для свиданий, - давая понять, что допрос окончен, следователь захлопнул папку и встал.

-          Минутку, - остался сидеть Доре, - я хотел бы ознакомиться с протоколом допроса.

-          Что?

   «Черт, кажется, здесь это не принято… - увидев непритворное удивление, написанное на лице сыщика, запоздало одернул себя Доре, -  ладно, идти напопятный уже поздно».

   -  Я хотел бы ознакомиться с протоколом допроса. Надеюсь, это не возбраняется?

   Люсс озадаченно уставился на Доре, потом на секретаря и опять на Доре.

   -  Нет…- приняв решение, кивнул секретарю, - передай господину графу протокол. 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля