Ваш город:
20:10:2010 Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга вторая. Часть вторая. 11-15

 

-  11  -

 

 

    Жан подошел к окну, окинул взглядом  маленькую круглую площадь, окруженную трехэтажными домиками, тесно прижавшимися друг к другу.  Слева от окна, над входом в гостиницу нудно поскрипывал висящий на кронштейне кувшин, справа грустно угукали горлицы, оккупировавшие покатый козырек черепичной крыши.  Поднимая тучу пыли, проскакал всадник, проехала повозка…

     Скука.

 

-          Почему ты думаешь, что это внушение?

     Сидя вечером первого дня в крошечной полутемной комнате единственной в городе гостиницы, Жан большой медной монетой пытался приуменьшить внушительную шишку, вскочившую на лбу чуть пониже кромки волос.

-          Если твой Хенк и стал наркоманом, то, причем здесь кто-то ещё? Тысячи людей становятся наркоманами сами по себе.  От скуки, от усталости…  Да мало ли,  от чего…

-          Нет. Слишком резкие сдвиги в психике…

-          Ну, и что?  -  Жан попытался повернуться, выпустил из рук монету, поймал и опять прижал ко лбу, - наркоманов ты мало видела…

-          Я же говорю тебе, -  попыталась втолковать Этьена, - я наткнулась на след…

-          Когда?

-          В подвале. До этого я не решалась… это, понимаешь, как подглядывать… но после всего случившегося у меня не было выхода. Пойми, ни при каких обстоятельствах, он не мог быть таким жестоким.

-          Ты знаешь, что его прозвали Наваррским Волком?

-          Нет!

-          Да!  Я видел мужчину, которого ребенком  Гонкур травил собаками.

-          Когда?… когда он это сделал?

-          Мужчине было лет двадцать семь… возможно, тридцать.

-          Значит, - попыталась подсчитать Этьена, - вмешательство произошло около пятнадцати, возможно, двадцати лет назад…

 

     «Тогда становится понятным, почему он так давно не пользовался капсулой».

 

-          Откуда ты можешь знать?…

-          Могу, - обхватила себя руками Этьена, - я его лучше, чем себя, знаю. Он, я и ещё двое, мы воспитывались вместе. Потом вместе учились в школе, вместе в Академии. Хенк всегда был одержим историей древней Земли, а когда оказалось, что у него тоже есть … есть возможность стать историком-исследователем… но он не мог самостоятельно пройти один тест и я помогла ему. Я подключилась к его сознанию и негласно прошла тест вместо него. С тех пор я знаю его так же, как знаю себя. Возможно, даже лучше. У него так и остались самые слабые из всех нас пси-способности, из-за этого его несколько раз чуть не отчислили, а в конечном итоге допустили к работе только, здесь,  на доядерных уровнях…

-          Каких? – Жан отнял  от лица монету.

-          На Земле произошло несколько войн, после которых люди мутировали…

     Голос стал глуше, Этьена говорила медленно, тщательно подбирая слова:

-          … в результате развились некоторые специфические способности, ментальные в первую очередь: гипноз, телекинез, предвидение…

-          Ты можешь предвидеть будущее?

     Выпущенная из рук монета со звоном покатилась по столу.  Не глядя, Жан прихлопнул её ладонью.

-          Я – нет.

   Мужчина облегченно вздохнул.

-          У нас с Хенком может справиться любой гипнотизер средней руки, поэтому ему запретили работать в обществе, где гипнотизеры – все. И именно поэтому он работает здесь.

-          Но ты что-то говорила о защите…

-          Да, каждый из нас имеет индивидуальный защитный экран, о который любой доядерный экстрасенс зубы пообломает. Понимаешь, - Этьена резко развернулась и села рядом, - мы все – как твердые орешки в очень крепких коробочках. Чтобы добраться до ядра, надо не только сломать коробочку, но и ещё скорлупу разбить. А он в этой коробочке – голенький. Именно поэтому, если кому-то, действительно,  удалось взломать его защиту, внушение могло его так перекорежить.

-          Ты не боишься, что это – ловушка?

-          Почему ты…

-          Хенк мог знать что-то такое, ради чего стоило с ним возиться?

-          Н-нет, - с сомнением протянула Этьена, - едва ли.

-          Значит, лично он никому не нужен. Что,  если этот кто-то сидит теперь где-то поблизости и ждет, когда на Хенка выйдет нужный ему человек? Ты, например?

-          Причем тут я! – Этьена попыталась вскочить, но Жан схватил её за руку и силой удержал на месте.

-          Притом. Одному ты уже потребовалась.

-          Если бы Калау ловил меня через него, - Этьена попыталась выдернуть руку, - то обработал бы Хенка так, что никто ничего бы не заметил. Он готовил нас в Академии и знает индивидуальные психические характеристики каждого.

-          Значит, это кто-то ещё.

-          Отпусти, пожалуйста.

-          Извини, - Жан поспешно убрал руку.

Этьена отвернулась, сосредоточенно растерла запястье.

-          Его могли взломать, как образец, для изучения. Могли опробовать на нем новое оружие, могли… Может быть, ты и прав.  Хенк – ловушка. Только не на меня. В противном случае, охотник давно бы уже объявился.

-          Если только, - пробормотал Доре, - он на минутку не отлучился…

-          Куда?

-          Ну-у, охотники – тоже люди.

-          Да ну, тебя, - Этьена покраснела и поспешно отвернулась.

 

     Следующие два дня прошли безрезультатно.  Огромный старый замок проглотил всех. 

     Затем наваррский двор перебрался сюда.

     Днем раньше находящийся неподалеку замок оккупировал герцог Беррийский, а в стоящем непосредственно в черте города замке, поселился граф Арльский со своей свитой.

 

     «Муравейник», – Доре недовольно передернул плечами.

     Приехав заранее, они сняли хороший спаренный номер в самой удаленной от центра, но ещё приличной части города, в чистенькой гостинице средней руки, где обычно останавливались небогатые торговцы и …

     «… и скромные провинциальные шевалье. Такие, как мы с братцем», - разворачиваясь спиной к площади, подумал Доре.

     Номер, действительно был весьма неплох.  Две отдельные спальни, выходящие в общую небольшую залу, меблированную столом, стульями, креслом, сундуком, кушеткой, табуретами и вешалкой для верхней одежды. В спальнях же, кроме удобных широких кроватей ещё красовалось по вместительному резному шкафу, туалетному столику с полным набором и довольно изящному стулу.

     «Отель «Ритц», не иначе…» - Доре прошелся по комнате, скуки ради,  подцепил ногой стул и сел перед туалетным столиком, рассеянно рассматривая себя в зеркало: опухоль на щеке почти спала, но кожа под подбитым глазом ещё отливает сиреневым, ссадины  затянулись, но на скуле красуется приличный синяк.

 

-          Тебе лучше пока поменьше высовываться. С таким лицом…

-          Чем оно тебя не устраивает? Вполне боевая рожа, - тогда, пару дней назад он также критично осматривал  себя в зеркале, - ни один бандит не прицепится.

-          Порядочные люди тоже за версту обходить будут.

-          А порядочным надо делом заниматься, а не глазеть на прохожих… - Жан повернулся к зеркалу заплывшим глазом, отчего отражение приобрело глуповато-хитрое выражение, скосил на себя глаза и невольно поморщился, - ладно, действительно, пока лучше не светиться…

 

     Второй день отсидки в гостинице уже давался с трудом.

     Убив часок за завтраком в общем зале, перекинувшись парой фраз с хозяином и парой взглядов с его шустрой служанкой, опять поднялся в опостылевший номер.

     Этьена с утра умчалась в город.

-          На рожон не лезь…

-          Не полезу. Я только похожу по площади перед собором, посмотрю на выходящих,  и назад.

 

        Эй, птенчик! – здоровенный, одетый в ярко-малиновый бархатный камзол, такое же трико и темно-синие короткие сапожки с невообразимо длинными носами, парень нахально загородил обзор, - полюбуйтесь! - обернулся к кучке так же броско одетых юношей, толпившихся за его спиной, - где ты достал такие сапоги? - толстогубый рот растянулся в довольной ухмылке, маленькие, глубоко посаженные темно-коричневые глазки возбужденно блестели.

         Должно быть в лавке старьевщика! – весело выкрикнул его товарищ.

         Нет! – азартно включился в игру третий, - наверное, это наследство от любимого дедушки!

     Этьена сжала эфес эспадрона, вскинула голову и прищурилась.

     -  Ха, - продолжая издеваться, парень придвинулся ещё ближе, буквально нависая своим немалым ростом над худеньким и беззащитным, с его точки зрения, противником, - видали? – он широко загреб руками, приглашая всех желающих посмеяться вместе с ним, - этот мышонок воображает себя мужчиной! Что ты собираешься делать своей палкой? – продолжал издеваться малиновый, - отмахиваться от ворон?

     Этьена отступила назад и схватилась за эспадрон.

-          Осторожней, малыш, не вывихни ручки, - парень широко расставил ноги и упер руки в бока, - иди сюда, красавчик, поцелуй меня в задницу… 

 

     Жан отвернулся от зеркала и забарабанил пальцами по столешнице.

-          Месье Шанезе! Месье Шанезе! – заорал с улицы тонкий мальчишеский голос.

-          Что?

-          Там вашего брата бьют, - еле переводя дыхание, хозяйский сын бестолково взмахнул руками.

-          Где?

-          На площади перед собором, - мальчишка махнул в направлении центра.

   Жан схватил павад, экономя время, перелетел через подоконник и, обогнав мальчишку, бросился бежать.

-          Налево!… налево…

     Не замедляя бега, он свернул налево, выскочил на широкую мощеную улицу и припустил вовсю.

 

    В противоположном от собора углу площади крутился клубок тел: нападающие волнами накатывали на высокое крыльцо, на верхних ступенях которого отчаянно размахивала тяжелым испанским эспадроном щуплая серо-голубая фигурка.

     Судя по разорванному рукаву и расквашенным носам, без рукопашной здесь уже не обошлось.

 

     Жан на мгновение замер, потом ринулся в гущу свары, на ходу пиная ногами и лупя подворачивающихся под руку рукоятью павада.

     Пробившись вперед, он развернулся лицом к нападающим, перекрывая собою Этьену.

-          Из-за чего базар?

     Расчищая пространство, как бичом, хлестнул перед собой павадом.

     Толпа отшатнулась.

-          Им не нравится моя шпага…

     Этьена переложила эспадрон в левую руку, расслабила правую и потрясла уставшей кистью.

     Нападающие уже перестроились и, пользуясь шириной крыльца,  широкой волной хлынули навстречу.

-          Моя шляпа, - она перебросила эспадрон обратно и отбила удар, - и моя физиономия!

     Поднырнула под руку и со всей силы саданула потерявшего равновесие противника локтем по шее.

-          Отлично, братишка!.. – сметая следующего бретера с лестницы, азартно прокричал Доре, -  шляпа у тебя, действительно, дрянь!..  А насчет физиономии мы ещё поспорим!

     Теперь бессистемная драка переросла во вполне благопристойный поединок, перевес которого стал склоняться явно не в пользу зачинщиков.

     Жан крепко оседлал верхние ступени лестницы, не столько коля, сколько сметая бретеров  шпагой. Нескольких, особо зазевавшихся, он достал кулаком, увеличив таким образом и без того внушительную толпу пострадавших. Этьена  опять переложила свой эспадрон в левую руку и отступила назад, бдительно следя за дракой с верхней площадки. Пострадавшие, вместе с расквашенным носом или порезом получившие возможность с достоинством выйти из драки, скопились у стены напротив, откуда подбадривали ещё дерущихся упрямцев громкими криками.

     В течение следующих пятнадцати минут количество нападавших сократилось ещё больше. Часть выбывших перешла к стене напротив, часть просто исчезла.

     (Увы, но закон шпажного боя прост: тому, чья совокупная длин клинка и руки меньше, в стычке почти наверняка не сдобровать. Если же бой идет на лестнице и противнику удалось оказаться на несколько ступеней выше, то, если уж тебе не повезло заполучить легкое ранение,  единственное грамотное решение – драпать, пока цел. )

     Двоих самых упрямых Жан прогнал через всю площадь и впихнул в узкий переулок, где им на головы полетели цветочные горшки. Атакованные со всех сторон, забияки позорно бросились прочь.

     Доре благодарно отсалютовал павадом высунувшимся из окон помощницам, убрал оружие в ножны и вернулся на возбужденно гомонящую площадь, только сейчас заметив толпу зрителей, скопившихся на ступенях собора.

     Непроизвольно замедлив шаг, Жан обвел взглядом кучку сгрудившихся между колоннами дам, уже потянулся за потерянной в драке шляпой, но тут мимо его уха нежно свистнул булыжник, срикошетил от стены и врезался ему в затылок.

         Сбитый с ног, он сначала рухнул на колени, потом не удержался и сложился пополам, уткнувшись кулаками в пыль.

     Рядом зашелестело платье, взметнулись темно-синие юбки…

-          Как вы себя чувствуете, месье?

     Опустившись рядом, женщина попыталась помочь ему встать, в то время как подоспевшая Этьена вцепилась обеими руками в его рукав и рванула вверх.

     Жан охнул, оторвал ладони от брусчатки и выпрямился, оказавшись лицом к лицу с присевшей перед ним жгучей брюнеткой с взволнованными карими глазами.

-          Как вы?

     Этьена опять рванула вверх, заставляя его подняться на ноги.

     Женщина тоже встала, привычным жестом расправила складки изящного шелкового платья, небрежно откинула назад белую накидку, свисающую с высокого наголовника и, ожидая ответа, подняла голову.

-          Отлично, мадам.

     Ноги предательски дрожали и разъезжались в разные стороны. Ища опору, Жан тяжело навалился на подставленное плечо, чувствуя, как плечо напряглось и задрожало.

-          У меня здесь носилки.

     Женщина взмахнула рукой, подзывая ожидающий её экипаж. Когда повисшие между двумя мулами носилки остановились рядом, слуга подскочил к дверям и предупредительно распахнул створку.

-          Я отвезу вас.

-          Благодарю, не… - растерялся Доре.

-          Лезь, - прошипела на ухо Этьена.

     Мужчина схватился руками за раму и неуклюже полез внутрь.

     Этьена уперлась руками ему в поясницу и не очень вежливо, но зато быстро впихнула на сиденье, после чего галантно склонилась перед дамой.

     Незнакомка оперлась на протянутую руку и грациозно скользнула в портшез.

     Этьена села последней, захлопнула за собой дверь портшеза и выглянула в окно.

-          Гостиница «Золотое яблоко» на улице Ткачей.

   Носилки тронулись с места и, плавно покачиваясь, неторопливо поплыли мимо тесно составленных  домов, распоротых узкими щелями боковых улиц.

-          Вы отлично сражались…

     Женщина наклонилась вперед, с изумлением изучая поразительно красивое мужское лицо, обрамленное растрепанной шапкой золотисто-каштановых коротко стриженых волос.

-          Брату не впервой, - попыталась отвлечь её внимание Этьена.

-          Я  не могла вас где-то видеть? – игнорируя присутствие Этьены, дама выжидательно уставилась на Доре.

-          Вряд ли, - девушка зло сузила глаза, - мы только на днях приехали из провинции.

-          И уже успели попасть в переделку? – опять обращаясь только к мужчине, посочувствовала дама, - эти мальчишки из свиты герцога Беррийского  просто несносны, - дама с усмешкой скосила глаза на побелевшую от бешенства Этьену.

-          Все мальчишки одинаковы, - Жан чувствительно ткнул девушку в бок и сел ровно, - разрешите представиться, - галантно склонил голову, - шевалье де Шанезе, а это, - ладонь фамильярно шлепнула по затянутому в серое трико колену, - мой младший брат Этьен.

   Носилки остановились.

-          Гостиница «Золотое яблоко», мадам.

-          Жако вас проводит, -  выглядывая в окно, дама словно бы случайно прижалась плечом к груди Доре, - Жако, откройте дверь...

     «Заклинила, чертовка! – уворачиваясь от нацеленной в его глаз острой верхушки головного убора, с восхищением подумал Доре, - хороша... и грудь, что надо»...

     -   Не стоит, мадам, - не имея возможности встать, Этьена изловчилась и пребольно саданула его ногой по лодыжке, - не смеем вас больше задерживать, мадам!

     Женщина неторопливо распрямилась, плавным жестом убрала с его колен вуаль.

     «Хороша...» - Доре не удержался и защемил пальцами кончик покрывала.

     -   До свидания, шевалье, - нежно проворковала хозяйка портшеза.

     Жан с сожалением отпустил кончик покрывала.

     -   Благодарим вас, мадам, - распахивая дверь, преувеличенно вежливо проскандировала Этьена, - мы сожалеем, что доставили вам столько беспокойства.

     Вместо ответа женщина улыбнулась, вложив в свою улыбку столько, что Доре невольно задержал дыхание.

     «Вот, дрянь! - белея от бешенства, мысленно взбеленилась Этьена, - ну, ты у меня сейчас получишь!»

     -   Ты что, оглох?! Лезь, давай! – не желая растягивать прощание, Жан выпихнул её из портшеза и выпрыгнул следом.

      Слуга закрыл дверь, залез на переднего оседланного мула, и носилки плавно поплыли дальше.

     Жан невольно пригнулся,  попытался ещё раз увидеть между шторами незнакомку, только сейчас сообразив, что она так и не  представилась.

     «Дьявол!» - если бы не стоящая перед ним Этьена, он бы ещё успел догнать носилки. Но бежать за одной женщиной на глазах у другой... «Ладно, не смертельно, - выпрямляясь, успокоил себя Доре, - завтра найду... или она меня найдет».

     «Не успела! – тоже провожая глазами портшез, подумала Этьена, - жаль! Хорошо, что не успела... но жаль! Чертовски жаль! Вот уж кому бы с огромным удовольствием прочистила мозги».

     Да, уж! Хотя она понятия не имела о том, что собирается делать, но если бы только она успела сделать!... Не важно, что... Но мало бы не было.

     Всё ещё находясь под впечатлением того, что она чуть было не учинила, Этьена машинально подхватила Доре  под руку.

-          Не надо, - вырвал руку мужчина, - я могу и сам.

-          Отлично, - девушка развернулась к нему спиной и нырнула в дверь.

  

 

 

-  12  -

 

     Прошло ещё несколько дней.

     Заинтриговавшую его женщину Жан так и не встретил. Черт её не знает, куда она провалилась! Может быть, уехала... Если нет, то могла бы, хоть как-нибудь дать о себе знать. Во всяком случае после трех дней заглядывания под все попадающиеся на глаза вуали,  его интерес существенно поуменьшился.

     На третий день его ошалевший от безделья жеребец исхитрился так садануть в стенку стойла копытом, что оставил в ней подкову.  Пришлось первую половину дня потратить на поход к кузнецу. А потом полил дождь и остаток дня они просидели в общей зале гостиницы у камина.    

     На пятый день в город прибыла свита  короля Наваррского, бесцеремонно занявшая последний из ещё свободных замков.

 

-          Жан, ну, пожалуйста, пойдем, - девушка просяще заглянула ему в глаза, - ну, пожалуйста.

-          Опасно, - заколебался мужчина, - будет слишком много народу… вдруг узнают?

-          Кто? Нас же почти никто не видел… ну, пожалуйста… я же никогда ещё настоящего турнира не видела… ну, хочешь, - Этьена запнулась и выпалила, - я тебе сапоги почищу?

-          Какие ещё сапоги? – опешил Доре.

-          Твои дорожные… и павад твой отполирую, только пойдем, а? – продолжала уговаривать Этьена, - мы же на трибуну не полезем, а в толпе  нас никто не заметит…

-          На трибуну нас никто и не пустит: рылом не вышли, - усмехнулся Доре, - ладно… - выудил из-под табурета у двери коричневые замшевые сапоги с высокими, до середины бедра,  голенищами, - на!… И чтобы ни пылинки.

   Довольная Этьена звучно чмокнула его в щеку, выхватила сапоги и выскочила в коридор.

-          Эй, а павад?!

     Дверь комнаты захлопнулась.

 

   «Увы, не всё коту масленица, - убирая оружие на место, философски рассудил Доре, - действительно, почему бы и не сходить на этот турнир. Сам же никогда не видел, а разворчался как… - невесело усмехнулся, - как настоящий старший брат-зануда. Вторую неделю как волки рыщем и всё безрезультатно... так хоть развлечемся».

 

     Подготовка к предстоящему турниру велась уже несколько дней. За городом, в естественной выемке между холмами, расчистили площадку, засыпали плотным слоем песка дорожки для конных ристалищ, поставили легкие деревянные перегородки и обнесли всю территорию ограждением.

      На склоне, непосредственно над дорожками,  плотники сколотили длинную трибуну с деревянными скамьями для благородной публики и небольшой павильон для почетных гостей турнира.

     В противоположном конце ложбины расцвели причудливыми бутонами купола рыцарских палаток.

     На высоких мачтах с раннего утра полоскались флажки с гербами участников. Барьеры трибун  оплели гирляндами веток, центральный павильон увешали драпировками и заставили разномастными (начиная о парадных кресел и заканчивая низенькими табуретами) сиденьями.

      Выше, по склонам холмов, всю территорию ещё раз огородили канатами, за которыми с момента открытия ворот начали собираться празднично одетые возбужденные зрители.

 

      Крепко держа Этьену за руку, Жан решительно протискивался вперед, беззастенчиво пользуясь локтями с мужчинами и ослепительными улыбками с женщинами.

     Возмущенно оглянувшись на шум, стоявшая в первых рядах дородная матрона оценила взглядом внешность нахала,  и решительно толкнула в бок своего не менее дородного супруга, заставив его освободить место между ней и дочерью.

     Жан одарил благодарной улыбкой обеих дам и, воспользовавшись смущением дочери, вытолкнул вперед Этьену,  втиснув её между собой и канатом.

-          Братишка, - продолжая улыбаться, как ни в чем не бывало, сообщил он.

     Матрона окинула придирчивым взглядом щуплую юношескую фигурку и опять переключилась на Жана, недвусмысленно подталкивая его к своей пухлощекой застенчивой дочери.

     Этьена придушено фыркнула и ткнула локтем Жана под ребра.

     Пользуясь давкой, тот вернул тычок,  и, старательно соблюдая безопасную дистанцию, нежно улыбнулся дочке.

     Блондиночка густо покраснела, опустила глаза и смущенно затеребила уголок свисающей с наголовника накидки.

      «Ах, так?!» - Этьена прищурилась, перехватила очередной, брошенный не на неё, девичий взгляд и сама улыбнулась ей дразняще и завлекательно.

     Девушка опешила, растерянно переводя взгляд с одного кавалера на другого.

     Заметив конкурента, Доре довольно чувствительно ткнул Этьену пальцем в спину.

    Девушка брыкнула его ногой и отвернулась, с интересом наблюдая за последними приготовлениями к турниру.

     Больше уже не обращая внимания на завязавшийся за спиной оживленный разговор, она жадно впитывала всё происходящее, привычным взглядом исследователя подмечая все нюансы происходящего. (Классификация пока не нужна. Позже, в капсуле она всегда сможет восстановить любой момент из увиденного, внимательно рассмотреть, описать, занести в каталог, составить краткие справки и т.д.)

     Сейчас требовалось только смотреть.

     Напротив, у привязанных к временным коновязям коней сновали конюхи. Кто ещё  только надевал на коня тяжелую броню, кто уже покрывал поверх брони ярким покрывалом.

     Постоянно распахивались легкие занавеси входов, на мгновения приоткрывая внутренности палаток. Тогда в дверном проеме, как в картинной раме, то возникал закованный в доспехи рыцарь, то оруженосец, то просто железный хлам, наваленный внутри шатра.

     По мере того, как солнце высушивало росу, суета перед пустым павильоном всё увеличивалась. Отсюда было видно, как постепенно  заполняются трибуны для гостей, подобно клумбе с тропическими цветами, расцветая самыми невообразимыми сочетаниями красок: солнечно-желтый, кумачово красный, снежно-белый, небесно-голубой, а также все оттенки зеленого, синего и оранжевого. Всё это пронизано золотым и серебряным мерцанием и затуманено всплесками вуалей на высоких, похожих на шлемы воинов, головных уборах дам.

     На фоне такого пиршества красок окружающая ристалище толпа принаряженных горожан сразу как-то слиняла, превратившись в тусклую безликую человеческую массу.

     Но вот пронзительно завизжали трубы, возвещая о появлении высоких гостей, невозмутимо занимающих свои места в павильоне, казавшемся отсюда неуклюжей птицей, распластавшей крылья в дальнем конце ложбины.

     На поле перед павильоном выехал распорядитель турнира. Дождавшись, пока в очередной раз отвопят трубы, мужчина громко и четко выкрикнул  имена участников. Но вероломный ветер разорвал их на части и расшвырял невнятную мешанину звуков над долиной.

 

-          Смотрите, - толстая соседка вытянула вперед руку, - вон граф де Рошмон, а это …

     Похоже, почтенная дама не хуже распорядителя знала всех присутствующих. А уж  пикантные комментарии, которыми она сдабривала представление, пожалуй, способны были вогнать в краску  даже королевского ландскнехта.

     Сзади весело захохотал Доре, сбоку придушенно прыснула блондинка.

     Этьена привстала на носки и вытянула шею, пытаясь рассмотреть выехавших на поле рыцарей.

     Гомон толпы умолк, только почтенная матрона продолжала громогласно комментировать происходящее, сыпля именами, девизами и названием частей воинских доспехов не хуже опытного оруженосца.

   Опять застонали трубы, и четыре всадника  ринулись навстречу друг другу. На середине дорожек  пары встретились. Жесткий стук тяжелых копий по огромным щитам слился с глухим лязгом доспехов, с которым выбитые из седла рыцари опрокинулись на песок.

     Этьена обернулась назад, хотела что-то сказать, но вдруг побелела и судорожно вцепилась в мужскую ладонь.

-          Что?

     Девушка пошатнулась, потом выпрямилась и потянулась вперед, налегая  грудью на канат ограждения.

    Хорошо, что он успел схватить её за локти! Но даже сейчас, стиснутая его руками, она исхитрилась освободиться и рванулась к канату.

     Тогда Доре коротко ткнул её кулаком в бок, не давая опомниться, прижал к себе и стал медленно вывинчиваться из толпы.

     Люди сзади них ожесточенно чертыхались, зато пространство спереди моментально заполнялось чьими-то спинами.

     Выбравшись из толпы, мужчина протащил её дальше, к полузатоптанным кустам, где опустил  на траву и сам сел рядом.

     Пытаясь восстановить дыхание, Этьена привалилась плечом к его груди.

   -  Я тебя не слишком сильно стукнул? – Жан озабоченно приподнял её голову. 

     Девушка молча мотнула головой, потом уткнулась лбом в его рукав и замерла.

     Не зная, что делать, мужчина осторожно, стараясь не привлекать внимания, придержал её свободной рукой.

     -   Лучше нам уйти отсюда… Встать можешь? –  встал сам и поставил её рядом, - пошли…

     Медленно поднялись на холм.

-          Нет, - Этьена схватилась за корявый ствол сосенки, - там, внизу, ты ничего не почувствовал?

-          Да нет, - пожал плечами Доре, - жарко было…

  Девушка вполне осмысленным взглядом обвела поросший низкорослыми соснами склон.

-          Давай немного посидим здесь.

-          Хорошо, - Жан отпустил её локоть, сел под сосенкой, оперся спиной о ствол и сунул в рот зеленый стебелек.

   Этьена опустилась рядом, подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком.

-          Ты был прав… это – ловушка. Там, внизу… там кто-то меня искал…

-          Гонкур?…

-          Нет, - её блуждающий взгляд сконцентрировался на пушистой сосновой веточке, -  тот, кто искал, обладает огромной силой, но он не знает моих личных параметров. Он искал на усредненной волне, - она быстро подняла голову и облегченно вздохнула, - Хенк, действительно, ни при чем…

-          Душевно рад за него, - тихо и зло пробормотал Доре, - значит, -  он так сильно сжал стебелек зубами, что выдавил из него горький сок, отчего скривился и выплюнул стебелек в траву, - охотник, действительно, есть и он где-то там… - кивнул вниз, туда, где полным ходом разворачивался турнир, - ты знаешь, что ты  пыталась перескочить через канаты?

-           Да. Я выполняла приказ… - девушка задумчиво потерла пальцем переносицу, -  никогда не думала, что такое вообще возможно… - Жан заинтересованно покосился на неё, но промолчал, - он провоцировал меня показаться, значит… - она обернулась к мужчине, - значит, он  не знает меня в лицо...

-           Или, - перебил Доре, - в лицо знает, только не знает, где искать.

-          Может быть… всё равно, - оживилась Этьена, - он тоже ищет…

-          Занятно… - протянул Жан, - получается, что ты ловишь его, а он – тебя.

-          Да, но я теперь точно знаю, что он здесь, а он, - азартно прищурилась Этьена, - он вынужден гадать, здесь ли я или уже ушла с уровня…значит, тот, кто ищет, не имеет своего маяка, чтобы засечь меня и не может чувствовать сигнала моего…

-          И он ничего не знает обо мне, - так же прищурившись, закончил Доре.

-          Ошибаешься, - развернулась к нему Этьена, - он знает, что мы ушли вместе, значит…

-          Ничего это не значит. После такого, - насмешливо хмыкнул мужчина, -  ни один местный рядом с тобой минуты лишней не останется.

-          Жером остался.

-          Жером… - Жан замолчал и отвернулся.

   Внизу с регулярностью часового механизма сшибались всадники, оруженосцы уносили упавших рыцарей с поля, ловили коней, поправляли легкие разделительные ограждения между дорожками, и опять сшибались новые всадники.

-          Честно говоря, довольно утомительное зрелище, - краем глаза Доре рассеянно наблюдал за ареной, - нет, ищет он только тебя одну, да и ищет, похоже,  наудачу. Тебя ведь здесь могло  и не быть. Верно?

-          Да, - согласилась Этьена, - он, как и мы, надеется подловить момент…

-          А если подловит? – Жан задержал дыхание.

-          Ну, нет, - усмехнулась Этьена, - тогда я сама пыталась искать, и сняла защиту, но дважды такие номера не проходят.

-          Почему я ничего не почувствовал? – Жан переменил позу, тоже подтянув колени к груди, - я же был рядом…

-          У тебя некоторые каналы восприятия блокированы. У нас эти блоки отсутствуют. По такому каналу он и бил… - объясняя, она задумчиво потерлась подбородком о колено, - он знал, с кем имеет дело, по-видимому,  действовал по аналогии с Хенком… если так, то он крупно просчитался...  кое в чем мы с Хенком очень сильно отличаемся. Странно другое, - девушка задумчиво прикусила костяшки пальцев, - такое ощущение, что,  получив доступ к мозгу, он не может правильно считать с него информацию. Как будто читает на чужом языке...  общий смысл ясен, но нюансы упущены.

-          Иностранец?

-          Да причем тут, - резко отмахнулась Этьена, - мы же не словами думаем…

     Внизу призывно запели трубы.

     На свободное пространство перед трибунами выехал распорядитель турнира, что-то прокричал.

     Толпа зрителей вдоль канатов взволнованно заколыхалась, сидящие на трибуне подались вперед.

-   Мне кажется, - Этьена поджала под себя ноги и наклонилась, - приказ шел оттуда, - кивнула в сторону павильона.

-          От кого-то из самых-самых… -  удивленно блеснул васильковыми глазами Доре, - ничего себе! Хотя, с другой стороны, может это и лучше, легче будет найти. Их там не так уж и много… Смотри, - схватил её за руку, - Хенк!

  На бортик павильона легла узкая рука, затянутая в черную мягкую перчатку, затем появилось лицо.  Мужчина наклонился вперед и внимательно оглядел арену.

    -     Я знаю, - отмахнулась Этьена, - он там с самого начала турнира.

-          Он же тебя учует! – Жан вскочил, рванул её за руку, - уходим.

-          Не учует, - Этьена ухватилась свободной рукой за подвернувшийся ствол, - нечем.

-          Что? – вопросительно уставился на неё Доре.

-          Я же говорила, что он телепат ниже среднего. Без своего маяка он пройдет мимо меня и ничего не заметит. А маяк, - она  вынула из кармана руку и подкинула на ладони массивный золотой перстень с темно-красным камнем, - вот он. Без этой игрушки он безопасен…

-          Так, - протянул, успокаиваясь,  Доре, - когда успела?

  Этьена неопределенно пожала плечами и сунула перстень обратно  во внутренний кармашек камзола.

     Между тем, турнир завершился.

     Победитель объехал круг, высоко неся над собой на кончике копья ярко блестевший на солнце золотой венец королевы турнира, остановился перед центральным павильоном, опустил копье и поднес золотой обруч к самому лицу  сидящей за барьером дамы. Трибуны восторженно заорали.

-          Надо посмотреть поближе…

-          Куда? – удержал её на месте Доре, - он же не слепой… Да и смотреть лучше отсюда.

   Действительно, с холма открывался великолепный вид на площадку за трибунами, на которой  уже стали собираться выходящие из павильона люди.

     Мужчинам подводили коней. Дамы терпеливо дожидались носилок.

     Шум, скрип колес, ржание лошадей…

 

     «Эх, кинокамеру бы сюда, - наклонившись вперед, Жан с восторгом разглядывал пеструю мешанину красок, - вот это костюмы!» – мужчина с удовольствием проводил взглядом элегантную брюнетку в бледно-голубом, затканном серебром наряде, перевитую серебряными поясами, выгодно подчеркивающими высокую грудь, тонкую талию и довольно полные крутые бедра. Ниже бёдер верхнее платье резко расширялось, далеко не доходя до земли спереди и образуя длинный шлейф сзади. Из-под длинной небесно-голубой юбки нижнего платья выглядывал кончик расшитой серебром голубой туфельки. Картину довершал высокий, расшитый жемчугом головной убор со свисающим бледно-голубым полупрозрачным покрывалом.

     «Черт подери!… - Жан возбужденно приподнялся, - Это же она!»

      Перед дамой остановились крытые носилки.

 

-    Бесполезно, - Этьена откинулась спиной на ствол сосны, - ничего не могу уловить. Гвалт один…

-          Ладно, - проводив взглядом уплывающие носилки, потянул её за руку Доре, - пошли в гостиницу. Там про всех узнаем, тогда и будем думать.  

    

    

   

     

-  13  -

 

 

 

-          Пятнадцать человек, - Жан вывел последнее имя, воткнул в закрепленный на бронзовом подносе стаканчик перо и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

   Этьена ещё раз внимательно перечитала список: «Ален де Альбре, король Наваррский и ….. герцог Беррийский….. Элеонора де Шато-Рене, Жанна де Краон». Затем взяла бумагу и бросила в камин.

-          Три по пять, - наблюдая, как лист покоробился и вспыхнул, подвел итого Доре, - три сюзерена, шесть мужчин свиты и шесть придворных дам. 

 

     «Жанна де Краон, фрейлина герцогини Беррийской»…

      Перед глазами всплыла стройная, затянутая в голубой шелк фигура.

     Жгучая брюнетка с черными, отливающими баклажановой синевой, пушистыми волосами, огромный пучок которых угадывался под белым наголовником, с характерной для южанок матовой, словно светящейся изнутри кожей, с чудесными темно-карими глазами и изящными чертами похожего на сердечко лица с маленькой родинкой над верхней губой. (Тогда, на площади, она ему показалась довольно высокой, во всяком случае, не ниже его плеча.) Лет двадцати или двадцати двух, сирота, но находится под особым покровительством герцогини Беррийской, матери нынешнего герцога.

     «Хороша, действительно, хороша, - задумавшись, мужчина машинально постукивал по столешнице рукояткой ножа для разрезания бумаг, - очень хорошо…»

 

     -   Гонкура мы не считаем. Итого, четырнадцать.

-          Ты уверена?

-          Абсолютно! Приказ выйти на ристальное поле шел оттуда.

-          Но, - Жан потер ладонью подбородок, - как ты себе это представляешь?

-          Что?

-          Присутствие среди них этого человека. Они ведь не случайные люди и наверняка отлично знают друг друга…

-          Не знаю… возможно, тот периодически контролирует чье-то сознание… или, опять-таки временно,  подменяет кого-то собой.

-          Разве такое возможно?

-          Да. Специалист высокого класса может какое-то время поддерживать полную зрительную иллюзию другого человека.

-          Долго?

-          Зависит от его силы и опыта. Самое длительное время, о котором я слышала, не превышало суток.

-          Тоже прилично, - задумчиво протянул Доре, - вполне достаточно, чтобы появиться утром, провести весь день и вечером исчезнуть… А что делать с настоящим?

-          Можно просто погрузить в сон, а перед пробуждением впечатать в мозг необходимую информацию. Проснувшись, человек будет твердо убежден, что провел весь день на ногах.

-          Н-да! – неожиданно озорно фыркнул Доре, - представляешь, какие возможности для любовников? Муж никогда, ни о чем…

-          Перестань! – Этьена возмущенно стрельнула в его сторону глазами и отвернулась.

-          Почему? – Жан картинно изогнул брови, - идеальное решение проблемы. Между прочим, никто не в накладе.  Муж будет абсолютно уверен в добропорядочности  своей супруги, супруга – в восторге от пылкости мужа,  а окружающие – в их полнейшей семейной любви и гармонии.  Любовник-невидимка! Спаситель остывающего семейного очага!…

-          Только учти, - повернувшись к нему лицом, едко произнесла Этьена, - иллюзия – не подушка, и если кто-то захочет набить мужу морду, то  бить он будет именно по твоей.

-          Спасибо, учту, - Жан смахнул с лица беспечность и, концентрируя её внимание, легонько постучал пальцем по бювару, - мы зациклились на этих пятнадцати…

-          Четырнадцати, - быстро поправила Этьена, - Гонкура можно не считать.

-          Хорошо, четырнадцати. Но… - машинально, прежде чем продолжать, он выдержал хорошую полновесную паузу, -  в  задней части павильона мог находиться кто-то ещё… паж… лакей… Женщины  что-то пили, значит, кто-то должен был наполнить и подать им стаканы… - мужчина попытался  мысленно воспроизвести картину изнаночной части павильона, - лошадей там не было. Следовательно, конюхов тоже… Стража! Там была стража: три человека в костюмах разного цвета. Они стояли поштучно у каждого из выходов.

-          Они не могли видеть, что творится на поле.

-          Могли, если бы кто-то из них  подошел к краю палатки.

-          Ты думаешь, это возможно?

-          Едва ли… Для этого ему пришлось бы покинуть свой пост на глазах у  остальных. Сговор между ними тоже маловероятен…

-          Да, - согласилась Этьена, - все трое служат разным хозяевам. Но… - не замечая, что зябнет, обхватила руками плечи, - ты прав. В павильоне мог быть кто-то ещё... 

 

     На следующее утро он спозаранку выскочил из гостиницы, пешком добрался до собора и спрятался в нише между стеной и колонной. Место для наблюдения оказалось на редкость удачным. Да и ждать пришлось недолго.

     «Дурак я, - провожая глазами какую-то старую грымзу в сопровождении такой же уродливой компаньонки, подумал Доре, - не мог сразу догадаться, что благородные прихожане на раннюю службу не приходят. Столько времени потерял!»

      Зато теперь его расчет оказался абсолютно верным. Знакомые носилки подъехали только тогда, когда в храме уже почти никого не осталось. Слуга открыл дверь, одетая всё в то же скромное синее платье дама грациозно спустилась вниз и заспешила к открытым дверям храма. Жан сунул шляпу под мышку и нырнул следом.

     В полутемном, разделенном на отдельные нефы пространстве фигуры прихожан размывались и теряли свои очертания, отчего молящиеся казались больше тенями, чем наделенными плотью людьми. В центральном приделе женщины в синем не было. Осторожно ступая, Жан обошел все приделы, заглянул в заалтарную часть собора, потом обернулся и, запрокинув голову, внимательно изучил узкую галерею второго этажа, над которой нависал огромный многотрубный орган.

     «Упустил! – скривившись от постигшего его разочарования, тоскливо подумал Доре, - либо она прошла насквозь и вышла через другую дверь, либо успела уйти, пока я обходил эти ямы. Какой дурак придумал рыть здесь могилы?! Весь пол испоганили!»

     И тут, словно в насмешку над ним из дальней (самой дальней, находящейся практически на другом конце собора!) исповедальни выскользнула темная фигура со светлой вуалью. Боясь, что она опять ускользнет, мужчина рванулся вперед, споткнулся о вывороченную из пола глыбу, уронил шляпу, выругался и на ощупь зашарил руками вокруг себя.

     «Уйдет!» – он подхватил шляпу, перескочил через надгробие и помчался к выходу.

     Женщина не ушла. Словно ожидая его, она неподвижно стояла напротив входа, задумчиво рассматривая фигурки праведников, вырезанные на портале. Растерявшись, Жан поспешно нахлобучил на голову шляпу, потом, опять  сорвал её, прижал к груди и поклонился.  А когда выпрямился, то к ним уже подходил крупный немолодой мужчина.

     «Черт! Этого ещё не хватало!»

     Мужчина галантно, с достоинством поклонился и протянул даме руку.

     «Вот, мерзавец! – вскипел Доре, - считает ниже своего достоинства меня даже увидеть! Ну, нет, увидеть всё-таки придется!»

     Он импульсивно рванулся вперед, но… наткнулся на нежно-запрещающий взгляд бархатных глаз и замер, словно прикипев подошвами к полу собора.

     Женщина положила поверх руки незнакомца свою ладонь, опустила глаза и павой выплыла из собора. Жан проводил их растерянным взглядом, потом не удержался, подскочил к дверям и выглянул наружу, наблюдая, как мужчина подвел даму к портшезу, помог сесть, захлопнул дверь и сам вскочил на лошадь.  Портшез тронулся, всадник поскакал рядом. Женщина приподняла штору, нашла Жана глазами и улыбнулась.

 

 

 

-  14  -

 

 

          Пришлось возвращаться обратно в гостиницу.

     «Интересно, что это за тип, - с досады Жан до бровей натянул шляпу и зашагал по улице, широко размахивая правой рукой и отчаянно бренча болтающимся у бедра павадом, - в дуэньи не годится… для кавалера слишком нахален… для мужа?… - замедлил шаг и поправил шляпу, - так она не замужем… морду бы ему набить… Черт!»

     На глаза попалась незнакомая вывеска.

     «Тьфу ты!» – мужчина развернулся и пошел обратно, теперь уже внимательно поглядывая на стены домов, пока не уткнулся в знакомый поворот. «Может, попробовать ещё раз? – в задумчивости задержался у какой-то витрины, - не будет же он всё время таскаться следом… Мерзавец, смотрел, как на пустое место! Конечно, в таком костюме я похож... даже не знаю, на кого я похож. Так, ни рыба, ни мясо... деревенщина. Такого и замечать незачем!»

     Заметив остановившегося перед витриной хорошо одетого покупателя, лавочник подтянулся и разложил на прилавке наиболее привлекательный товар, потом вежливо улыбнулся, но, видя, что клиент не торопится входить, выскочил из-за стойки и засеменил к двери.

-          Прошу вас, шевалье, - хозяин широко распахнул перед его носом дверь и сложился пополам, продемонстрировав испачканную известкой спину, -  у меня лучший товар. Прошу!

      Жан сначала попятился, потом усмехнулся и вошел внутрь лавки.

     В нос ударил приятный запах кожи, смешанный с тонким ароматом каких-то благовоний.

-          Прошу, месье, - хозяин нырнул за прилавок и быстро разложил перед покупателем целый веер перчаток, - лучший товар во всем городе. Обратите внимание на качество, - поднес черную, вышитую по краю  перчатку чуть ли не к самому носу посетителя, - прекрасная кожа. А вот эти, - выудил пару темно-серых, - великолепно подойдут к вашему костюму. Посмотрите на кожу, шевалье, - буквально всунул перчатку ему в руки. Волей неволей пришлось стянуть свою и пощупать.  Действительно, кожа мягкая и плотная, исключительно приятная на ощупь, - попробуйте, - продавец ловко натянул перчатку на его руку, - великолепно, месье, просто великолепно!

     Жан сжал пальцы, вытянул руку перед собой, согнул в локте, покрутил кистью.

     Что ж, очень даже неплохо.  Пожалуй, тонковата для верховой езды. Быстро сотрется о поводья... Ну и что?! Можно подумать, что он собирается поселиться здесь до глубокой старости! Неделя... от силы, две... Зато покрасуется!  Даже сейчас он не понял, насколько ему осточертело быть незаметным. Конечно, лицо и фигуру не скроешь, но в остальном пришлось постараться стать абсолютно тривиальным. Добротный, но неброский костюм. Сильный, но непородистый конь. Хорошая второразрядная гостиница. Оружие...

     «Хотя на павад бочку катить грешно, - тут же укорил себя Доре, - его я выбирал сам. Отличный был клинок. Хорошо, что не взял разукрашенную финтифлюшку».

     Да, тот павад себя оправдал. Именно поэтому, покупая новый, он без колебания выбрал себе такой же.  А в остальном... Этьена была абсолютно права, что находясь в чужом времени, старалась быть максимально незаметной. Но ему-то каково!

     Мужчина сбросил перчатку со второй руки и примерил новую.

-          Сколько?

   Продавец назвал сумму.

-          За пару, любезнейший, а не за весь прилавок вместе с вами.

Продавец уважительно кивнул и сбавил цену.

-          Годится, - Жан бросил на стол деньги, засунул старые перчатки за пояс, развернулся и вышел на улицу.

   Настроение после покупки значительно улучшилось.

 

-          Осторожней, месье, - только завидя его,  выскочил навстречу трактирщик, - к вам пошли трое…

-          Что?

    Над головой хлопнул ставень. В открытом окне мелькнула чья-то спина, потом послышался стук опрокидываемой мебели.

      Жан отшвырнул плащ и метнулся внутрь гостиницы. Минуя винтообразную лестницу, вскочил на стойку, оттуда, ухватившись за балку балкона, подтянулся вверх, перебросил себя через перила и подскочил к двери своего номера как раз в тот момент, когда из неё с треском вылетел какой-то мужчина. Жан пропустил его мимо себя и пнул ногой, посылая ещё дальше, на лестницу. Потом выдернул павад и нырнул в дверь.

     Стоя спиной к нему на Этьену наседали двое. Жан схватил ближайшего за воротник и вышвырнул в дверь.  Второй кинулся на него сам. Отражая удары, Жан поинтересовался:

-          Ты в порядке?

-          Да, - остановилась перевести дыхание Этьена.

-          Отлично, - резким выпадом он вымел противника из комнаты, выскочил следом, захлопнул дверь и повернул ключ, после чего обернулся лицом к лестнице.

-          Приветствую вас, господа, - шутовски раскланялся, -  разрешите представиться…

-          Нам нужно не твоё имя, - проорал поднявшийся на ноги номер два (низколобый толстогубый шатен лет двадцати пяти),  - а твои уши!

-          Черт возьми, господа, а уши-то вам зачем?

-          Мерзавец! Мы научим тебя не зариться на чужих...

-          Жан, открой! – заколотила в дверь Этьена, - выпусти меня, слышишь?

-          Извини, братишка, но это, кажется,  ко мне.

      Он увернулся от лобовой атаки, попутно пребольно ткнув нападающего кулаком в живот, и погнал их вниз, заставляя всех трех тесниться на узкой винтовой лестнице. С середины пролета перемахнул через перила, приземлился на пол и отскочил в сторону.

-          Эй, я здесь, господа, - отсалютовал шпагой, - и весь к вашим услугам.

   Взбешенная троица вывалилась в общий зал трактира, откуда поспешно ретировались посетители. Последним, прихватив в обе руки по корзине с бутылками, в дверь кухни выскочил трактирщик.

-          Ну же, господа, - кружась между столиками, подзадоривал Доре, - давайте!

   Отшвырнув с дороги мешавший стол, коричневый ринулся вперед, остальные двое попытались зажать противника с флангов. Жан швырнул тяжелый табурет под ноги худому, чем-то похожему на крысу, блондину, увернулся от выпада коротенького кругленького брюнета и, вскочив на стол, носком сапога подцепил толстогубого шатена за подбородок. Потом спрыгнул вниз, и, освобождая пространство, отшвырнул стол в сторону. Не давая ему опомниться,  блондин бросился в атаку, умело и опасно вращая в воздухе тяжелым эспадроном. Жан отскочил и пригнулся.  На голову полетели срезанные с настенного подсвечника свечи.

     «Ого! Без дураков!»

      Между столиками закрутилась нешуточная драка. Прижатый к трактирной стойке, Жан увернулся от удара, схватил тяжелую пивную кружку и запустил ею темно-зеленому в физиономию. Сам заработал скользящий удар табуретом по ребрам и отскочил к двери. Коричневый метнулся за ним. Доре увернулся от удара и, воспользовавшись моментом, двинул мужчину локтем по шее.  Коричневый,  рыбкой вылетев из раскрытых дверей гостиницы, зарылся лицом в пыль. Чуть позже за ним последовал темно-зеленый. Малиновый камзол продержался дольше всех.  Его Доре загнал на узкий подоконник, где и обезоружил. Заворожено глядя на пляшущий перед глазами кончик павада, парень прижался спиной к оконному переплету.

-          Ну, как, месье, вы удовлетворены? - Жан серьезно склонил голову на плечо, - или хотите ещё? – в васильковых глазах заплясали золотистые искорки.

-          Довольно, - исподлобья поглядывая на противника, выдавил из себя зачинщик.

   «Пацан ещё… придворный бездельник…»

-          Тогда оплатите трактирщику убытки, - кончик шпаги опасно качнулся от лица к груди. Парень торопливо выхватил из кармана мягкий кожаный кошелек и швырнул его на стойку. Тяжелый мешочек прокатился по столешнице и с приятным звоном шлепнулся на пол, - и можете быть свободны, - кончик шпаги рванулся вперед, мужчина испуганно шарахнулся и вместе с оконным переплетом вывалился наружу.

   Доре высунулся следом.

-          Адью, господа! Благодарю за доставленное удовольствие. А насчет ушей, не обессудьте, но как-нибудь в другой раз.

   Всё! Отворачиваясь от окна, он сунул павад в ножны.

     «Ну и наломали же мы... -  нашаривая в кармане ключ, подумал Доре, - интересно, зачем они всё-таки приходили?»

     Так и не ответив на этот вопрос, он поднялся по лестнице, отомкнул замок, широко распахнул дверь и предусмотрительно раскинул руки.

-          Ты!… - пулей вылетев наружу, Этьена увернулась от подставленной руки и отскочила назад к дверному проему.

-          Не торопись, - довольно ухмыльнулся Доре, - господа уже ушли. Кажется, они очень спешили.

-          Мерзавец, - по-петушиному тряхнула головой Этьена, - почему ты меня запер?

-          Остынь, братишка, господа приходили ко мне, - разгоряченный удачным боем, Доре покровительственно хлопнул девушку по плечу, - только вот зачем, сказать не успели.

-          Мне успели, - Этьена развернулась и жестко, по-мужски вмазала ему в челюсть, после чего шагнула в комнату, захлопнула дверь и грохнула щеколдой.

   «Вот теперь, кажется, и я знаю, – мужчина растерянно потер пострадавшую скулу, - ну и порядочки тут... ещё и приударить не успел, а уже по морде дали… Теперь понятно, что этих красавчиков прислали меня проучить… чтобы не лез со свиным рылом в калашный ряд, -  он развернулся и медленно пошел к лестнице, -  оперативно сработали! Я ещё до дома не дошел, а меня здесь уже засада поджидает. Откуда только адрес узнали? Хотя... -  Доре остановился и медленно обвел глазами зал, - кажется, я этого губастого у собора видел. А ещё раньше... Точно»!

     Да, теперь он абсолютно точно вспомнил, что именно его и ещё кого-то (возможно, блондина, хотя здесь Доре был не уверен) он прогнал через площадь до переулка, где их забросали цветочными горшками. Получается, что мальчишки его выследили и ждали случая отомстить.

     «Не такие уж они и мальчишки, - наткнувшись взглядом на срезанные свечи в настенном подсвечнике, вынужден был признать Доре, - по местным меркам уже лет шесть как в мужчинах ходят... Ладно, это я ещё понимаю…только какого  она-то бесится?  – он не удержался и зыркнул глазами на дверь, - ей-то что? У самой…» – сбежал вниз,  отшвырнул сапогом подвернувшийся табурет и диким взглядом обвел столики.

      На грохот из двери за стойкой выглянул хозяин. Стараясь скрыть смущение, Жан отвернулся, потом подцепил ногой валяющийся на полу стул, подтащил к себе, перевернул и сел за первый попавшийся столик.

     -   Господа сполна расплатились?

-          О, да, -  вынырнул из двери трактирщик, - более чем…

   Жан отвел глаза в сторону и машинально забарабанил пальцами по столу.

-          С мальчишками всегда так… - вытирая руки о передник, туманно начал хозяин, - им всегда кажется, что без них…

-          Черт возьми! – Жан треснул кулаком по столешнице, - я вполне могу обойтись без помощи этой...  этого молокососа.

-          Ваш брат так не считает, - трактирщик подошел к столику и вытер руки о передник.

-          Почему? – мужчина зло уставился на неожиданного собеседника.

-          Потому, что он вас любит.

-          Что?!

     Жан ошарашено откинулся на спинку стула.

-          Естественно, - присел рядом хозяин, - вы намного старше, - (Жан покосился на него, но промолчал), - вы для него не только старший брат, но и идеал мужчины, - (сидеть на жестком стуле стало совсем неудобно), - мальчик вас любит, даже боготворит, берет с вас пример, мечтает защитить и, естественно, обижается, если вы ведете себя с ним, как с ребенком, - хозяин покровительственно похлопал Жана по плечу, - вы уж мне поверьте, у меня их трое.

-          Придется поверить, - протянул Доре.

-           Вам кажется, что он ещё мальчик, а он уже юноша, который считает себя мужчиной. Вот и обижается. Да ещё и ревнует… - Жан недоверчиво покосился на него, - да, да, вы уж мне поверьте, со стороны-то виднее.  Мальчишка вас ревнует…

-          Не к кому ему меня ревновать… - пробурчал Доре.

-          Ошибаетесь…

   «Послал бог философа…» – разговор становился всё интереснее.

-          … ваш брат пытается быть с вами на равных, вот и ревнует вас к вашему успеху у женщин, - ( Жан отвернулся), - и в остальном.

-          Ну, своей шпажонкой он крутит не хуже меня, - вынужден был признать Доре, - а на счет остального…

-          Да, месье, - тоном знатока подтвердил хозяин, - шпагой он владеет отлично, поэтому и обиделся, что вы его заперли.

-          Никогда не умел быть нянькой, - пряча глаза, растерянно буркнул Доре, - что теперь с ним делать?

-          Ничего, - развел  коротенькими ручками хозяин, - подождите, пусть остынет. Мой младший после такой выходки старшему обычно сапоги чистит.

-          Ну, этого, - невесело усмехнулся Жан, - я едва ли дождусь… Ладно, - привычным взмахом головы откинул назад волосы, - тогда вина. Выпейте со мной.

  Позже, расставляя на столе  молочно-белые стаканы, хозяин озабоченно покачал головой.

-          Я бы на вашем месте, - разлил по стаканам вино и поставил темно-зеленую прямоугольную бутыль на стол, - теперь стал бы за ним, - трактирщик указал глазами на потолок, - приглядывать повнимательнее.

-          Почему? – удивленно изогнул бровь Доре.

-          Слишком лихо вы их отделали, - (Жан пожал плечами), - я таких господ знаю, - наклонился вперед трактирщик, - они не прощают.

-          Что ж, - усмехнулся мужчина, - милости просим, - опрокинул в себя стакан.

-          Эти запросто подошлют кого-нибудь, - трактирщик сделал глоток и отставил стакан в сторону, - а за него, - опять кивок наверх, - я особенно опасаюсь.  Он очень красивый мальчик, мало ли…

-          Вот этого, - Жан зло прищурился, - я бы никому и думать не советовал.

 

 

-  15  -

 

 

     Поздно вечером Этьена вышла на нависающий над общим залом балкон.  Внизу было темно и пусто, только  за столиком у стены виднелся кончик серого плаща.

     Бессильно уронив перед собой руки, Доре тупо уставился на стену. Напротив него, уютно устроив на пухлых ладонях голову, тихо посапывал хозяин.

-          Пошли, -  сбежав вниз, девушка потянула Жана за рукав. Тот медленно поднял на неё синие до черноты  глаза, - пошли спать.

   Постепенно глаза приняли осмысленное выражение, а левая бровь поползла вверх и насмешливо изогнулась.

-          А, неповторимая и загадочная…

-          Вставай, - резко оборвала Этьена, - ты пьян.

-          Может быть, - пытаясь подняться, мужчина оперся ладонями на стол, оторвался от стула, повисел и грузно шлепнулся обратно на стул.

-          Хорош, - Этьена перекинула его руку себе через плечо, - давай, поднимайся.

   Шатаясь, они добрались до лестницы, где Жан схватился свободной рукой за перила.

   -  Давай, давай, - девушка закусила губу и потащила его вверх по ступенькам. К концу подъема мужчина если и не протрезвел, то, уж во всяком случае, настолько освоился, что, опираясь на перила и Этьену, смог дойти до комнаты и упасть на жиденькую кушетку в гостиной.

     Этьена ушла к себе, бросилась на кровать и разревелась.

       «Хватит, - выплакавшись всласть, перевернулась лицом вверх и ладонями обтерла щеки, - хватит слез… - громко шмыгнула носом, -  и соплей».

      Теперь в голове было пусто и холодно.

     «Раз уж я навязалась ему на шею, - к горлу опять подкатило, но девушка только упрямо мотнула головой, - да, именно навязалась, самой себе-то врать незачем. Он считает себя обязанным защищать меня и защищает… Ещё  и вынужден терпеть мои истерики… - щеки жарко вспыхнули. Этьена сжала их ладонями и крепко зажмурилась, - никогда, никогда больше не позволю себе этого»!  

      Устав лежать, девушка встала, умылась и выглянула в общую комнату, где на кушетке всё также лицом вниз лежал Доре.  Несколько минут она прислушивалась к дыханию, потом, убедившись, что мужчина спит,  подошла к кушетке и присела рядом. Он, действительно спал, прижавшись щекой к жесткой обивке сиденья. Спал в том же положении, в какое упал, даже не чувствуя, что левый локоть неудобно уткнулся в ребра, а волосы золотистой волной накрыли нос и глаза. Этьена осторожно отвела их в сторону, на что мужчина что-то нечленораздельно пробормотал,  и потерся носом о тюфяк. Тогда Этьена  развернула его лицом к себе, расстегнула камзол, расшнуровала рукава, высвободила сначала одну руку, затем, приподняв спящего подмышки, вторую, вытащила из-под него камзол и задумчиво уставилась на сапоги.

    «Вот уж с чем придется повозиться…»

    После, прикрыв его плащом и подсунув под щеку вышитую кресельную подушку, вернулась к себе. Спать не хотелось.  Даже один вид развороченной смятой постели вызывал отвращение. Тогда она заложила руки за спину и задумчиво прошлась по комнате.

      «Нет, так делать не годиться…- Этьена развернулась спиной к темному окну и задумчиво оглядела комнату, - если буду всю ночь мотаться, то утром не на что не сгожусь…»

     Девушка присела в кресло, повозилась, поджала под себя ноги и,  опустив голову на подставленную ладонь, грустно уставилась на ярко-желтый огонек свечи, медленно оплывающей в низком подсвечнике на туалетном столике.

    Красноватое в глубине, пламя становилось почти бесцветным посередине и, наливаясь оранжевой желтизной спелого апельсина, постепенно растворялось в сумраке комнаты. На стене напротив дрожали тени. Одна,  широкая - от спинки стула. Другая,  причудливо-рогатая  - от письменного прибора и пузатая, похожая на гряду холмов - от брошенной на столе перчатки. Тени шевелились, изгибались в бесплодных попытках сползти с неудобной стены и опрокинуться в манящую черноту окна.

     Этьена подняла голову и прищурилась.

     Действительно, подобно мерно дышащей груди, шевелилась сама стена, с каждым вздохом выпирая всё сильнее и сильнее. Напряжение стало почти осязаемым: Этьена приподнялась в кресле, сжала похолодевшими пальцами подлокотники…

     И тут стена лопнула.

     Словно театральный занавес, раздвинулась она в разные стороны, открывая взгляду первозданную пустоту, в абсолютной черноте которой заплясало крохотное пятнышко света, стремительно растущее по мере своего приближения. Темнота густой волной хлынула в комнату, походя смывая жалкий огонек свечи,  расчищая место для того, другого огня, с ужасающей жестокостью высвечивающего запрокинутое лицо с прилипшими ко лбу золотистыми прядями, посеревшие бескровные губы и глубокие фиолетовые тени, до неузнаваемости изменившие форму носа. 

     Девушка рванулась вперед, ударилась грудью о стол и замерла, растерянно глядя на тонкую струйку дыма, поднимающуюся над догоревшей до основания свечкой.

     «Слава богу, я спала…»

     С трудом вытащила из-под себя до острой боли занемевшие ноги, спустила вниз и уперлась ладонями в край стола.

      «Это только сон, - ещё раз попыталась успокоить себя Этьена, по нервному покалыванию в основании шеи уже прекрасно понимая, что не сон это, далеко не сон, - предвидение, вот что это, - громко клацнула зубами, - это случится или может случиться... Проклятие! Вероятно, или наверняка?»

      Она вскочила и заметалась по комнате.

     «Это точно будет, или только может быть?!.. Будет или… Стоп! – девушка замерла и невидяще уставилась в смутно серевшее на стене зеркало, - когда это может быть? – попыталась восстановить видение в памяти, - ночью… или где-то в полной темноте… нет, там был свет… странный свет, очень странный… А когда? – попыталась припомнить детали, перед глазами мелькнул треугольный вырез белой сорочки, - когда? Он почти всегда ходит в белых рубашках… Рубашках?! – глаза расширились, - это была не рубашка, а тонкая сорочка без всяких пуговиц. Именно сорочка… - уперлась руками в стену с двух сторон от зеркала и внимательно заглянула в мутную глубину, - значит, это вероятно только где-то здесь… Где и когда?» – впилась глазами в своё смутно белевшее отражение.

-          Где и когда? – звук голоса, разрушая чары ночи,  гулко раскатился по пустой комнате, - кажется, я схожу с ума, - прислонившись спиной к стене рядом с зеркалом, девушка провела дрожащей рукой по влажному лбу.

      « Даже если это и не сон, - в виски горячо толкнулся вал крови, - я всё равно могу ещё что-то сделать... я всё равно смогу". 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля