Ваш город:
17:10:2010 Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга вторая. Часть вторая. 1-10

Ч а с т ь   в т о р а я

 

- 1 -

 

 

      Гостиницу на улице Медников не зря и глазно и заглазно называли харчевней.

      Низкое насквозь продымленное помещение, широкие деревенские столы, вдоль которых выстроились такие же широкие скамьи, огромная черная пасть камина, в которой вечно что-то жарилось, подслеповатые окошки, почти не пропускающие света, чадящие масляные светильники, шум и хохот. Между столами, нагруженная большими глиняными мисками с вечным рагу или рыбной похлебкой,  флегматично пробиралась толстая румяная служанка, привычно уворачиваясь от тянущихся к ней рук. Иногда в зал из кухни выкатывался хозяин, таща в растопыренных пальцах огромные кружки пива, а иногда и кувшины вина.

Угости меня вином,

Я спою тебе о том,

Как один мужик был хвор,

Утром в пятницу помер.

Но архангел в этот час,

Дрыхал не продравши глаз,

   Худой черноволосый певец, склонившийся над виолой, беззастенчиво подмигнул дородной служанке и продолжил:

Душу в рай нести не мог,

На другой улегся бок…

     Оглушенная гвалтом,  Этьена замерла на пороге, обвела взглядом помещение и нерешительно шагнула вперед. Шквал хохота колыхнул огонь светильников, высветив в темном углу малиновый рукав, мелькнувший из-под черной накидки. Низко опустив капюшон, Этьена направилась туда.

В кущи райские спеша,

Полетела ввысь душа,

Там апостол Петр с ключом

Говорит: - Ты здесь при чем?

-          Жером, - дотронулась до рукава Этьена.

     Мужчина дернул плечом и недовольно обернулся.

     Этьена слегка приподняла капюшон. Жером всмотрелся, потом встал и махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на галерею второго этажа.

Умирай, не умирай,

А простым нет входа в рай!

Но мужик был не дурак

И Петру ответил так:

- Я, как мученик, страдал,

Я трудился, сеял, жал,

Ты же трижды  неспроста,

Отрекался от Христа!

     В спину ударил дружный хохот. Жером открыл дверь, пропустил Этьену, оглянулся и плотно притворил за собой дверь.

     Почти не видя, куда она попала, девушка машинально пересекла комнату и остановилась перед закрытым ставнями окном.

-          Я сейчас зажгу свет, -  негромко произнес Жером.

 

     «Я не должна была этого делать, - прислушиваясь к ровным ударам кресала, в который раз повторила себе Этьена, - не должна».

 

-          Не надо света. Я ухожу.

-          Сядьте.

     В темноте ей показалось, что она налетела на стену.

-          Сядьте, - затепляя свечу,  спокойно повторил Жером. 

 

       «Глупо. Я ничего не знаю о них… о нем. Они… он, - снова поправила себя Этьена, - ничего не знает обо мне… кроме того, что я – женщина. Надо было выбираться самой. Я даже не знаю, как он относится ко мне. Возможно, считает меня авантюристкой или взбалмошной дурой»…

     В комнате посветлело. Слабый огонек, плавающий над сальной плошкой, не столько осветил, сколько расслоил темноту комнаты. Теперь стало четко видно сам огонек, примостившийся на кончике торчащей из плошки тряпки, плошку и держащую её руку.  Этьена затаила дыхание и вцепилась взглядом в руку, медленно, пядь за пядью изучая каждый палец, кисть, запястье.

    

-          Вы устали, - ставя светильник на стол, наклонился вперед Жером, - вы можете остаться здесь. Я спущусь в зал и принесу вам еду…

 

          Человек может солгать. Из страха, равнодушия или вежливости. Но его руки… Только очень опытные лжецы могут заставить не подрагивать кончики пальцев. Даже если сжать их в кулак, всё равно будет чуть заметно вибрировать кожа.

 

-          Мне нужна твоя помощь, - всё ещё не отрывая глаз от его руки, хрипло произнесла Этьена.

-          Я знаю. Сядьте.

     Теперь она села.  Точнее, разом потеряв силы, устало стекла на табурет.     

       -     Мне надо исчезнуть из города.

-          Это можно устроить. Пейте.

     Плохо понимая, что делает, она поднесла к губам всунутую ей в руки кружку и отхлебнула.

     «Вино!»

     Да, вино. Довольно кислое и не очень крепкое. Как раз такое, какое требуется для прочистки мозгов.

-          Теперь вам лучше?

-          Да.

 

     Ей, действительно, стало лучше. Настолько лучше, что она чуть не поддалась соблазну отхлебнуть ещё раз.

     Этьена осторожно поставила на стол кружку, сжала ладони и подняла глаза на Жерома.

-          Я поссорилась с Гонкуром…

 

     Как? Ну, как объяснить всё случившееся этому человеку, для которого титул барона мало чем отличается от титула короля, а король – это то, что чуть ниже бога?! Любой барон… Да, что там барон! Любой благородный мерзавец мог безнаказанно затравить их собаками.

 

-          В таком случае, - словно не замечая её молчания, спокойно произнес мужчина, - вам лучше уехать.

-          Я хотела это сделать, но у городских ворот напоролась на отряд барона де Лернея.

-          Плохо, - Жером пододвинул табурет и сел,  - после взрыва он вполне может принять вас за оборотня. Где ваш спутник?

-          Жан уехал утром, до того, как всё это произошло.

-          В таком случае вам лучше уехать с нами. Наша повозка здесь, в сарае за харчевней, - Жером опустил ладони на стол, -  сейчас городские ворота уже закрыты. Оставайтесь здесь, постарайтесь отдохнуть, а на рассвете мы  вывезем вас  из города.

-          Нет, с собой я разберусь сама,  - отрицательно махнула головой Этьена, -  так совпало, что Гонкур наверняка  решит, что я и шевалье уехали вместе, и вышлет погоню. Ты можешь, - она сжала его руку, - догнать… - замялась, только сейчас сообразив, что не знает, каким именем Доре представился жонглерам, - его  и предупредить?

-          А вы? Почему вам тоже не уехать?– вместо ответа наклонился вперед Жером, - если вас поймают и обвинят в колдовстве, то это – костер.

-          Ну, до этого, - усмехнулась Этьена, - не дойдет… Хотя из города мне, действительно, лучше уйти. И как можно быстрее.

-          Как?

-          Что-нибудь придумаю.

-          В повозке есть второе дно. Даже если и обыщут, ничего не найдут…

    Этьена отрицательно покачала головой.

-          Там достаточно места…

-          Нет.  Если вы сейчас попытаетесь выехать из города, то барон может заподозрить сговор. Безопасней всего вам несколько дней выждать, дать ещё пару представлений…

-          Мы собирались дождаться воскресной ярмарки…

-          Вот и дождитесь.

-          Вы правы. Не беспокойтесь, я предупрежу шевалье, - Жером встал, - отдохните, я скоро вернусь, в случае опасности, - он открыл окно и показал на покатую крышу, - спускайтесь вниз. Во дворе сарай и конюшня. Забирайте любую лошадь и уезжайте.  Мы постараемся их задержать, - закрывая окно, Жером искоса мазнул взглядом по Этьене и придвинул к окну табурет, - здесь невысоко…

-          Я справлюсь.

-          Хорошо. Сейчас я спущусь вниз. Переговорю кое с кем и принесу вам еду. Закройте за мной дверь на щеколду и никому не открывайте. Когда я вернусь, то постучу вот так, - он дважды стукнул костяшками пальцев по столешнице, подождал и стукнул ещё раз, - вы запомнили?

-          Да.

-          И  ещё, -  Жером развязал один из узлов, кучей сваленных в углу комнаты и разложил  на кровати черное трико, коричневую тунику, пояс, черную накидку с капюшоном, кинул короткий взгляд на её сапоги,  и из другого узла вытащил короткие черные полусапожки, -  вам лучше переодеться. Это костюм Рене. Возможно, он не совсем подходит, но…

-          Я переоденусь.

-          Хорошо. Закройте за мною дверь.

      Этьена закрыла дверь и устало уткнулась в неё лбом. Перед глазами сразу замелькали заборы, оскаленная морда лошади и, по аналогии с лошадью, оскаленное лицо Гонкура. Лерней… внезапный отъезд Доре… солдаты перед закрытыми наглухо городскими воротами… шатания по городу, когда, боясь спрашивать, она молча искала постоялый двор, на котором остановились жонглеры.

   Прибежал Фома к вратам,

Мол, сейчас ему задам!

Стал на мужика орать:

                                                                                            - Как ты смеешь бунтовать!

А мужик ему в ответ:

- Почему мне входа нет

Ну, а кто неверным был?

В рану кто персты вложил?

     «Ну, и каша… Хенк, наверное, уже начал поиски… Он, действительно, сумасшедший. Или мерзавец… Нет! Здесь явный слом психики… но, если он меня найдет, то… Ничего, обойдется, -  всё ещё прижимаясь головой к двери, она на ощупь расстегнула застежку плаща, -  без маяка Хенк меня уже не достанет, - она выпрямилась, отбросила на кровать плащ, отстегнула перевязь и начала расшнуровывать камзол, -  плохо, что опять столкнулась с  Лернеем. Но, тут уж ничего не поделаешь… Ай, да покойничек! –  уже стягивая через голову рубашку, невольно  усмехнулась Этьена, - речист, ничего не скажешь!» 

Тут заткнулся и Фома

От крестьянского ума.

Павел прибежал на крик,

Непоседливый старик,

Топает ногами он,

Как разгневанный барон,

Но мужик прищурил глаз:

Мол, мы знаем и про вас!

- А Христа кто злобно гнал?

Кто Стефана побивал? –

И апостол в тот же миг

Прикусил себе язык…

     «Вот уж въеда! Хотя, что ему, бедолаге, ещё остается…– продолжая слушать препирательство мужика с апостолами, Этьена освободилась от сапог и опустила босые ноги на пол, - ох! Если бы хоть полчаса так посидеть!…или полежать… - не позволяя себе расслабиться, она натянула на себя тунику, - сейчас самое время полежать, подождать душку Лернея».

     А внизу менестрель всё ещё продолжал препираться с апостолами.

     «Ну, фрукт! – услышав, как он разделался с Лукой, невольно восхитилась Этьена, - откуда только слова берет?! Не знаю, как в раю, а в аду от такого скандалиста все черти разбегутся. Даже смолу кипятить будет некому».

   Громкий раскат хохота заглушил продолжение. Этьена одернула тунику, смотала свою одежду в тугой узел и придвинула узел к окну.

     В дверь постучали. Девушка неслышно подошла и подняла щеколду, пропуская внутрь нагруженного едой Жерома.

-          Вот, - мужчина поставил на стол глубокую глиняную миску с бараньим рагу, выложил пару кусков хлеба и тускло блеснувшую оловянную ложку, - ешьте. А это, - вытащил из-за пазухи круглую буханку хлеба и завернутый в ткань кусок сыра, - вам на дорогу.

     Пока она ела, Жером вытащил из-под кровати два баула, один отложил в сторону, в другой сложил необходимые в дороге вещи.

-          Я договорился с… одним человеком. Он  выведет нас из города через потайной ход.

-          Это твой друг?

-          Нет. Но…

-          Ты уверен, что можешь ему доверять? – откладывая ложку, жестко спросила Этьена, - а если он сдаст нас Гонкуру? 

-          Он – контрабандист, - спокойно объяснил Жером, - я заплатил ему задаток, а после заплачу всё остальное. В деревне я куплю себе лошадь и… Куда уехал шевалье?

-          Скорее всего, в Париж.  Хотя, может … Но искать будут на парижской дороге.

-          Хорошо. Это нетрудно выяснить по дороге. У него очень приметная лошадь.

-          Тебе придется расплачиваться, - Этьена выложила на стол  несколько мешочков, - бери, сейчас не до церемоний.

   Жером сунул деньги в карман.

-          Вам лучше перепаковаться.

-          Хорошо.

     Подражая Жерому, она развязала свой узел и переложила вещи в заплечный мешок.

     -   Пойдемте, -  дождавшись, пока она уложит в мешок сыр и хлеб, Жером закинул оба мешка за плечи и надвинул на глаза капюшон, - нас ждут.

 

 

 

 

 

-  2  -

 

 

 

          Посетителей в общем зале почти не осталось. Часть масляных плошек задули, и всё, кроме небольшого пятачка перед стойкой, погрузилось в полумрак.

Когда я молод был,

Лизетту я любил…

   Хрипловатым голосом выводил порядком нагрузившийся менестрель, томно поглядывая на служанку.

    

       Две темные фигуры быстро проскользнули открытый со стороны зала балкон второго этажа и спустились по наружной лестнице. У сарая к ним присоединилась третья.

     Вместе перебежали темный двор, выбрались на улицу и запетляли по узким переулкам, пока не уперлись в темный дворик с колодцем посредине.  Тот, кто шел первым, спустил вниз ведро и закрепил ворот. Жером забрался на каменную облицовку колодца, обхватил веревку руками и скользнул вниз. Перегнувшись через край, проводник проследил за спуском, потом повелительно кивнул Этьене.

     Несколько минут она молча скользила вниз по веревке, настолько поглощенная спуском, что, когда чьи-то руки обхватили её за талию и дернули в сторону, только охнула и крепче вцепилась в веревку.

-          Отпустите веревку, я держу вас.

      Этьена разжала руки, позволяя Жерому втащить себя внутрь низкого горизонтального коридора, освещенного слабым огоньком масляной плошки. В колодце послышался шелест, веревка закачалась, и на неровный каменный пол спрыгнул проводник. Отряхнувшись, он забрал у Жерома плошку и высоко поднял её над собой, освещая покрытые пятнами плесени стены коридора.

     Ход вывел в обширную каменную пещеру с низким сводом, в стенах которой зияли ровные полукруглые ниши. Этьена замедлила шаг.

-          Похоже на колумбарий…

-          Это и есть кладбище, - чуть слышно прошептал Жером, - в прошлом наверху была римская колония,  а здесь…

     После пещеры долго шли по широкому коридору с гладко обтесанными стенами, кое-где сохранившему остатки росписи и резьбы. Затем свернули в узкий боковой ход, после чего попали в небольшую полукруглую полость, стены которой были сплошь покрыты изображениями солнца, рыбы и ещё какими-то почти неразличимыми символами.

-          По-видимому, тайное место сбора первых христиан, - Жером набожно перекрестился, Этьена покосилась на него и сделала то же самое.

   За подземным капищем ход стал постепенно подниматься, пока не вывел в заросший кустами, овраг. Проводник посторонился, пропуская своих спутников наружу, получил от Жерома плату, повернулся и растаял в темноте пещеры. 

     Жером схватил девушку за руку и повел вдоль крутой стены оврага.

 

     Рассвет застал их неподалеку от деревни.

-          Садитесь, - Жером указал на поваленный ствол, дождался, пока она сядет, и сам опустился на бревно рядом, - в деревне можно раздобыть лошадей, - он беспокойно покосился на Этьену, - всё-таки вам было бы лучше уехать со мной. Здесь в одиночку слишком опасно…

   Этьена отрицательно покачала головой.

-          Я не могу.

-          Политика… - неопределенно протянул Жером, - пусть ей занимаются мужчины…

-          Политика здесь не причем, - девушка повернула к нему голову, мягко, но настойчиво посмотрела в глаза, - догони его.

        Мужчина кивнул.

-          Я… - начинающаяся заря подкрасила кожу нежно-розовым, ещё сильнее оттеняя запавшие от усталости глазницы и опущенные уголки губ, придававшие лицам выражения умудренности и беззащитности одновременно, - ладно… помоги ему добраться до Парижа и… - девушка полностью развернулась к Жерому, - не дай ему повернуть назад, понял?

-          Нет, - растерялся мужчина.

-          Не важно, но он не должен возвращаться обратно.

   В обращенном к нему лице было столько силы и страсти, что мужчина невольно замер.

-          Возьми, - на ладони блеснул белый нательный крест, - спрячь. Отдашь ему в Париже.

-          Хорошо, - крест исчез под туникой, - мне пора… Я могу купить лошадь и для вас и…

-          Нет, - покачала головой Этьена, - я лучше так, - она встала, - храни тебя бог, Жером.

-          Храни вас бог, сударыня, - Жером поднес к губам её руку.

   Ранняя утренняя зорька сменилась полнокровной румяной зарей. Казалось, что в небо одновременно  взлетели миллионы фламинго. Или расцвели бесконечные поля огромных индонезийских лотосов. Или ярко-розовой невесомой пеной вскипел цветущий миндаль.

      В лесу засвистели первые птицы, в деревне замычали коровы, спросонья хрипло и отрывисто залаяли собаки. Где-то, возможно, над общественной пекарней, потянулась к небу тонкая струйка мерцающего дыма.

     Замерев у поваленного дубового ствола, Этьена молча смотрела, как уходит в нестерпимо розовое никуда мужчина, от которого теперь зависит самая дорогая для неё жизнь.

     Когда, добравшись до бровки косогора, Жером обернулся, у поваленного ствола уже никого не было.

 

                              

 

-  3  -

 

      Весь день ушел на обход вокруг города.

      На ночь она остановилась на деревенском постоялом дворе, где, сунув в жилистую хозяйскую ладонь несколько мелких медных монет, получила вполне сносный ужин и возможность переночевать на сеновале.

     На рассвете за ещё одну мелкую монетку, направляющийся в сторону Крете крестьянин согласился подвезти её в своей повозке.

    

     Ошибки, ошибки, ошибки… За короткий срок она успела наделать просто рекордное количество ошибок, в результате чего и тряслась теперь на жестких досках телеги. Казалось бы, чего проще было бы прозондировать Хенка ещё там, в замке. Допустим, сначала её сдерживала привычная вежливость.  Но потом, когда его поведение стало настолько неадекватным? 

     К сожалению, шанс был упущен. Великолепный шанс. Просто великолепнейший! Не растеряйся она тогда, теперь не пришлось бы начинать всё с начала.

 

     Следующую ночь пришлось провести в лесу. Опасаясь волков, Этьена залезла на дерево и, привязавшись к толстой ветке, продремала там до утра.

     На рассвете  её разбудил маяк.

     А утром, поднявшись до самых верхних, упруго прогибающихся под весом тела, ветвей,  удалось разглядеть нагоняющий её большой караван, чем-то смахивающий на цыганский табор.

     Между деревьями замелькали островерхие шлемы рыцарей, яркие султаны на конских наголовниках и такие же яркие плюмажи на мужских шляпах, тускло блестевшие латы, коричневые кожаные туники солдат, роскошные костюмы дворян, не менее роскошные туалеты дам,  богато украшенные носилки. За ними потянулся многочисленный обоз.

 

     «Рано, - вглядываясь в проезжающих под деревом всадников, с сожалением  подумала Этьена, -  теперь придется догонять».

     Что ж, во всяком случае, направление движения она вычислила правильно. Ошиблась со временем. Но тут уж ничего не поделаешь! Зато теперь она твердо знала, что Хенк здесь. (О его присутствии маяк  предупредил её задолго до появления всадников.)

     

     «Похоже, часть свиты герцога Беррийского, - вглядываясь в проезжающих под ней всадников, предположила Этьена, - не все. Хенк здесь, но самого герцога, кажется, нет»

     В  какой-то момент ей показалось, что в толпе всадников мелькнул знакомый плюмаж на островерхом шлеме.

     «Отлично. Просто отлично».

     До этого она действовала почти на ощупь, основываясь на выхваченной из головы караульного информации о скором отъезде герцогини Беррийской. Логично было бы предположить, что, собираясь надолго задержаться в замке,  герцог пожелает усилить конвой матери своей личной охраной, отдав общее руководство караваном  преданному ему человеку. Например, барону Гонкуру.

     В таком случае, у неё появлялся шанс. Пусть и небольшой, но в пути у неё могла появиться возможность  подобраться к Хенку настолько близко, что удалось бы провести глубокое зондирование.

     «Дудки, - крепче умащиваясь на ветке, невесело усмехнулась Этьена, -  в такой толпе к нему и близко не подойдешь. Придется ждать, пока они попадут в город. В крайнем случае, проводив герцогиню, Хенк должен будет вернуться обратно. Кроме того, рано или поздно, но Наваррский король должен будет двигаться дальше на запад, на соединение с герцогом Бретонским».

     Так что, Хенка она достанет. Дальше, либо, проведя сканирование, она сможет справиться с происшедшими в нем изменениями самостоятельно, либо наложит жесткую узду ментального контроля и заставит мужчину войти в капсулу.

 

     На четвертый день у гнавших в город на ярмарку табун барышников Этьена купила лошадь. Цвета темного шоколада, с почти черным хвостом и такими же чулками на ногах, диковатая кобыла недоверчиво скосила не неё злые коричневые глаза.

     «Знаю, что отдала за тебя почти двойную цену, - Этьена шлепнула по тянущейся к её колену морде, - и характерец у тебя ещё тот, но ты мне подходишь».

      И каждый день стрелка вделанного в основание нательного крестика маяка неуклонно показывала на северо-восток, а крошечные цифры отмечали проделанный Жеромом путь.

     Пятый день неспешно прошел в дороге, а на шестой…

      Вечером шестого дня путешествия стрелка маяка резко скатилась вниз, на юго-восток.

     «Это ещё что за…?» - в растерянности девушка сильно тряхнула зажатый в кулак крестик, но положение стрелки не изменилось.

     Теперь, одному богу известно почему, но вместо того, чтобы скакать по дороге в Париж, Жером мчался ей наперерез.

 

     За окнами постоялого двора сгустилась чернильная темнота, в общем зале внизу, запоздалый постоялец вяло пережевывал яичницу, а в маленькой комнате второго этажа, Этьена в немой панике металась по узкому пятачку между столом и лежанкой.

     «Что могло случиться? Не успел догнать?…  Потерял след?… Не отдал? Нет, исключено… А, если?!… - пришедшая мысль крутым варом обожгла тело, - точно!… Как же я сразу не догадалась…»

     Трясущимися руками она пристегнула к поясу эспадрон, схватила плащ и шляпу и выскочила из комнаты.

 

-          Как добраться до Клеаманта?

     Поднятый с постели хозяин растерянно заморгал слипающимися веками. Лежащая рядом супруга сонно приподняла голову и опять повалилась на подушку.

-          Как добраться до Клеаманта, ну?

     Коричневая перчатка нетерпеливо подбросила в воздух приятно звякнувший мешочек.

-          Если месье выедет через восточные ворота, - трактирщик покосился на мешочек, - и свернет у леса направо, на хорошо утоптанную тропу…

-          Отлично!

      Затянутый в коричневое дорогое сукно юноша бросил мешочек на кровать и выскочил за дверь.

    «С лошадью пусть сам разбирается», – хозяин сунул мешочек под подушку, развернулся дородным задом к своей тощей супруге и захрапел раньше, чем под окнами простучали копыта брошенной в галоп лошади.

 

     Перемахнув через невысокую изгородь рядом с закрытыми воротами, лошадь пролетела залитое лунным светом пространство и, замедлив шаг, углубилась в лес.

     «Давай, давай, моя хорошая, - Этьена прижалась к теплой шее, - не зря же тебя зовут Птицей, давай же!»

     Расчерченная полосами светотени дорога превратилась в опасную головоломку. 

    «Давай!» 

     Понукаемая хозяйкой, лошадь пошла быстрее, а, привыкнув к темноте, опять перешла на легкий галоп. Завидев впереди серебрящуюся от лунного света поляну, Этьена приподнялась и… выбитая из седла горизонтально растущей веткой, покатилась по дороге.

                                                              

 

-  4 -

 

 

     Влажный теплый нос настойчиво толкал её в шею… потом Птица попыталась схватить хозяйку зубами за воротник.

     Девушка слабо застонала, попыталась шевельнуться, но, оглушенная болью, опять распласталась на траве.

     Видя, что хозяйка приходит в себя, Прица шумно дохнула ей в лицо и схватила зубами за воротник.

     Этьена приоткрыла глаза.

      Постепенно её взгляд сконцентрировался на крошечном желтом цветке, непонятно как держащемся на кончике тонюсенького, не толще волоса, темно-зеленого стебелька. Вверх по стебельку деловито полз траурно-черный толстенький паучок. Вот он добрался до чашечки цветка, попытался влезть внутрь, сорвался и закачался на тонкой прозрачной нити. Из потревоженного цветка на тонкий стебелек вылилась огромная, радужная капля росы.

     «Так, значит уже утро,» - Этьена уперлась ладонями в мягкий мох. В грудь ткнулась лошадиная морда. «И ты здесь, моя умница», - девушка обхватила морду руками, приподнялась и бессильно привалилась к холодному влажному стволу.

     Страшно болела голова. Даже не болела, а разламывалась, раскрашивалась  на отдельные кусочки.

      Бесконечно медленно девушка подняла руку и уронила её на затылок.

     «Ничего себе», – ощупывая огромную шишку, болезненно скривилась Этьена.

     Кобыла опять ткнулась головой ей в грудь.

     «Подожди, - попыталась отмахнуться Этьена, - надо достать…»

     Правая рука поползла к пуговицам камзола, неуклюже, как чужая, поскребла ногтями по роговой поверхности, обхватила пуговицу и попыталась протолкнуть её в ставшее невозможно узким отверстие петли.

     «Давай, лезь, - пуговица поддалась, пальцы вползли под плотную ткань и уткнулись в маленькую пуговку потайного кармашка, - если я не смогу открыть, то умру… или пролежу здесь до вечера, а это -  то же самое…»  Пальцы закрутили пуговку и дернули, после чего нырнули в карман и устало прижались в плоской металлической коробочке.

     «Теперь только вынуть… вынуть и поднести ко рту…» 

     Пальцы послушно выполнили приказ.

     «Всё», – почувствовав на языке ледяную каплю стимулятору,  Этьена облегченно уронила руку.

      Вскоре  звенящая головная боль утихла, а вторая проглоченная крупинка позволила нормально сесть и оглядеться.

     Оказывается,  дуб, о ствол которого она продолжала опираться, служил границей между лесом и холмистым лугом.  Дальше одиночные гигантские дубы (старшие братья чуть не убившего её великана) вольно разошлись по луговине.

     «Сколько же времени я потеряла!» – упираясь руками в дерево, Этьена встала, схватилась за седло и замерла, пережидая приступ головокружения. Кобыла повернула голову и мягко боднула хозяйку в бок.

-          Ты, молодец, - собственный голос больше походил на воронье карканье, - верная лошадка.

      Вцепившись  пальцами в луку седла, она волоком втащила себя наверх.

     -   Теперь,  вперед.

     Лошадь пошла шагом, потом рысью, потом, понукаемая нетерпеливым седоком, перешла на галоп.

 

 

- 5 -

 

 

 

           У дома с раскачивающимся над дверью кувшином, она осадила коня, швырнула поводья в чьи-то руки и пулей влетела внутрь.

-          Где?…

     Из дальнего угла помещения ей навстречу изумленно вспыхнули темно-карие глаза.

        -     Где он? – Этьена проскочила залу, оперлась руками о стол и нависла над сидящим у стены Жеромом.

-          Не знаю. Я не успел догнать…

     Волосы, лицо, руки, одежда – все словно заштукатурено толстым слоем дорожной пыли.

-          Когда он был здесь?

-          Утром.

     «Черт!» – мысленно застонала Этьена.

-          Где твоя комната?

-          Я не заказывал…

-          Хозяин! – оборачиваясь лицом к залу, заорала Этьена, - мне нужна комната!

-          Сию минуту, - из внутренней двери выкатился кругленький  невысокий хозяин, - извольте, месье.

     Мужчина проворно протиснулся между ней и стенкой и мячиком покатился вверх по ступеням, одновременно успевая прикрикнуть на высунувшегося поваренка, расписать комнату и предупредить клиента об окончании лестницы.

        -   Готовь лошадей, - поднимаясь по ступенькам, бросила Этьена.

     Жером допил стакан и встал.

     Хозяин распахнул дверь в какую-то комнату, вбежал вслед за ней, привычным жестом смахнул передником со стола несуществующую пыль и выжидающе замер на пороге.

-          Отлично, - Этьена торопливо вложила в его руку монету, - за двоих.

-          Что ещё изволите?

-          Ничего.

 Она поспешно захлопнула дверь, опустила щеколду и, подойдя к кушетке, вытащила из кармана коробочку.

     «Одну?… Пожалуй, будет мало, - в нерешительности сжала коробочку пальцами Этьена, - две?… Опасно, за сегодня это уже будет четыре… плевать!»

     Она выдавила на ладонь два шарика, сунула в рот и, опустившись на кушетку, заставила себя сосредоточиться.

     Рядом послышался скрип колодезного ворота…

     «Не то…»

      Шелест текущей воды….

     «Нет…» 

     Всё вокруг заволокло туманом, сквозь который пробился стук копыт, вторящий гулким ударам сердца. На мгновение сознание затопила волна обиды и пьянящее предвкушение драки,  затем зрение прояснилось. Теперь перед ней открылась длинная лента проселочной дороги, луга вокруг, вдали река и нависающий над ней замок. Через мгновение картину снова  заволокло туманом.

     Очнувшись, Этьена сбросила с кушетки ноги, негнущимися пальцами попыталась затянуть завязки плаща, справилась, схватила шляпу и спустилась вниз.

-          В нескольких часах езды отсюда на обрыве реки замок… - выжидательно уставилась на Жерома.

-          Это Клеамант, - мужчина закончил седлать свою лошадь, - говорят, сейчас там Наваррский король со свитой.

-          Хорошо, - Этьена вывела наружу лошадь, вскочила в седло и галопом понеслась по улице.

 

     Поля вокруг качались и слоились, превращаясь то пологие холмы, то в заросли ракитника. 

     Когда поля сменились холмами, на их фоне повис в воздухе тяжелый подъемный мост, проплыли низкие своды массивных ворот, мелькнула брусчатка двора, метнулись в разные стороны испуганные люди.

     Дорога нырнула в речную долину и запетляла вдоль реки, скрытой густыми зарослями ракитника.

 

     «Гонкур, ты,  мерзавец!» – коричневые глаза изумленно вспыхнули, губы сложились в хищный волчий оскал, - Ты, мерзавец!»

     «Взять его!»…

 

     Этьена решительно разорвала контакт. Став невероятно цельным, мир обрушился стуком четырех пар копыт. Девушка удивленно обернулась.

      За ней, пригнувшись к седлу, скакал Жером.

-          Стой! – Этьена натянула поводья и спрыгнула с лошади, - держи! – передала ему поводья, - и это, - отстегнула от пояса эспадрон, - спрячься поблизости и жди нас.

-          Хорошо, - Жером перехватил поводья, - как вы?...

-          Жди! – Этьена швырнула на седло плащ и нырнула в кусты.

 

 

-  6 -

 

 

-          Взять его!

   Жан отскочил к стене, выдернул шпагу и попытался встать в позицию, но охрана, как свора собак, навалилась со всех сторон сразу. Мужчину смяли, скрутили и подтащили к Гонкуру.

-          В подвал.

-          Мерзавец, - полузадушено прохрипел Доре.

-          Там ты запоешь по-другому, - ощерился Гонкур.

     Он ещё пытался что-то кричать, но его уже проволокли через двор, впихнули в низкую дверь башни и потащили по разбитым ступенькам вниз, в вязкую темноту подвала, где, ткнув рукоятью меча в живот,  заставили согнуться, и опять впихнули в какую-то ещё более низкую дверь.

     Оказавшись в темноте,  Жан рванулся, но кто-то схватил его за волосы и так резко запрокинул голову, что перед ослепшими глазами завертелся рой искр.

     Следом вошел и встал у стены стражник с факелом.

      Затем ещё кто-то, чья тень, как огромная летучая мышь, промелькнула по потолку и повисла на противоположной стене подвала.

     Не ослабляя хватки, охранник нагнул его голову, так, что он смог увидеть стоящего перед ним мужчину.

     -    Где она? – Гонкур подошел так близко, что в зрачках по-волчьи заплясало пламя.

-          Кто? – опешил Доре.

    Гонкур оскалился и хлестну его по лицу ладонью.

-          Где она? – почти не владея собой, барон рванулся вперед,  вцепился обеими руками в его рубаху и яростно тряхнул, - где!!?

-          Мерзавец.

     Жан выплюнул на черный бархат дуплета сладковатый сгусток.

     -  Ничего, - внезапно успокоился Гонкур, - сейчас ты у меня запоешь по-другому… На кровать его.

      Жана поволокли в дальний угол подвала.

     При виде  деревянной рамы, горизонтально закрепленной на низких козлах и снабженной системой узких кожаных хомутов и зубчатых колес, он безумно рванулся в сторону, таща висящих на нем людей за собой. Появившийся сзади рослый детина привычно накинул ему на шею веревку и сдавил. Придушенно захрипев, мужчина упал на колени. Его опять подтащили к козлам, сорвали с ног сапоги, опрокинули навзничь, растянули и сноровисто прикрутили к углам рамы ремнями.

-          Все вон!

Все, кроме  палача и стражника с факелом, вышли.

-          А сказал – все! – кроваво блеснуло серебро отделки.

     Стражник воткнул факел в гнездо на стене и поспешно вышел. Палач – следом.

     Неторопливо, явно наслаждаясь ситуацией, Гонкур снял и положил на стол за собой пышный, перевитый серебряным шнуром, берет, сбросил плащ.

-          Ну? – вытащил платок, - ты ещё не вспомнил? – тщательно и аккуратно стер плевок и небрежно бросил платок через плечо.

-          Я не знаю, где она, - Жан попытался поднять голову.

-          Расслабься, птенчик, - словно шутя, Гонкур положил руку на рычаг и нажал.

     Тупая сила рванула его сразу во все стороны.

     Жан вскрикнул и выгнулся.

-          Хорошая штука, правда? – ласково пропел Гонкур, нежно поглаживая рукоять, - простая и надежная. Очень надежная… - пальцы опять чуть подтолкнули рычаг.

   Жан замычал. На шее узлами вздулись жилы.

-          Я ведь знаю, что она ушла с тобой…

   « Он ненормальный…»

-          … Расскажи мне, где она сейчас, и можешь уходить, -  по-птичьи наклонив к плечу голову, Гонкур с усмешкой рассматривал лежащего, - пока ещё можешь. Ну? – палец ещё чуть-чуть подтолкнул рычаг.

     Жан мотнул головой и судорожно сжал челюсти. По телу побежали обжигающе холодные струйки пота.

-          Дурачок, - нагнувшись к его лицу, ласково проворковал Гонкур, - ты же отсюда всё равно не выберешься. Ты думаешь это – боль?  Так, беспокойство, - в кольце тщательно подбритых усов запорхала почти счастливая улыбка, - боль – это,  когда рвутся связки,  лопается кожа…

    За спиной скрипнула дверь.

     -   Кто?!!…

     Гонкур разъяренно вскинулся, рука в черной перчатке непроизвольно толкнула рычаг.

     Резкая оглушающая боль швырнула Доре почти за грань сознания.

 

-          Жан!… - ремень на левой руке лопнул, - сейчас…-  лопнул на правой, - я сейчас…- освободились ноги.

-           

   «Просто лежать…»

 

   Чьи-то руки приподняли голову, платком вытерли лицо.

-          Сейчас… - выдохнула Этьена, - я сейчас… ты полежи… я сейчас…

-          Ты, - прохрипел Жан, - где?

     Пытаясь встать, он приподнялся, уткнулся взглядом в распластанного на полу Гонкура, и со стоном повалился обратно.

-          Ты полежи пока…- Этьена осторожно опустила его голову.

-          Откуда?…

-          Потом…

      Этьена крепко сжала дрожащие от ярости руки, прикрыла глаза и попыталась успокоиться. А, успокоившись, спрыгнула с рамы,  нагнулась над лежащим на полу Гонкуром, схватила его за плечи, перевернула на спину и тщательно ощупала всю одежду. Вынула из-за пояса и бросила на стол длинный узкий нож, потом короткий обоюдоострый кинжал, затем вытащила плоскую изящную серебряную коробочку, открыла крышку и понюхала.

      -   Есть!

     Вытряхнула на ладонь крошечный шарик, подумала и добавила ещё один, после чего присела  на козлы, приподняла Жану голову и поднесла к его лицу ладонь.

-          Рассоси… Это стимулятор.

-          Что?

   Тогда она просто протолкнула шарики ему в рот.

 

«Пожалуй, в таком бешенстве я её ещё не видел…»

 

   Девушка сунула коробочку под рубаху, опять спрыгнула вниз, схватила Гонкура под руки, подтащила к большому деревянному креслу и взгромоздила на сиденье.

     Став мягким и бескостным,  тело сползло на левый подлокотник.  Тогда она хладнокровно оторвала от столбиков рамы ремни и примотала барона к креслу.

-          Он жив?

 

     Казалось, тысячи крохотных иголок штопают его изнутри, стягивают воедино разорванные связки…

     «Прекрати! Ничего он мне не порвал. Не успел. Растянул, но не порвал. Напугал больше», – Жан  медленно свел ноги и попытался перекатиться на бок. 

 

     -   Да, жив, - Этьена  запрокинула  Гонкуру голову, оттянула веки и несколько минут изучала зрачки, - идиот!…

-          Мне показалось, что просто мерзавец.

     Наткнувшись на его взгляд, девушка растерянно закусила губу, отвернулась и, чувствуя, что пол комнаты пьяно заскользил куда-то в сторону,  слепо потянулась к столу.

     Не задумываясь, Доре сбросил вниз  ноги,  рванулся к ней, обнял и прижал спиной к себе.

-          Ну, всё…  Всё…

    Девушка мелко задрожала.

-          Ты, молодец, - говорил не думая, только, чтобы заполнить голосом  обморочную тишину подвала, - появилась точно на реплику, как в кино… Ты знаешь, что, когда злишься, у тебя невероятные глаза? Они темно-голубые с зелеными искрами и сверкают как…

-          Как у подзаборной кошки, - справившись с головокружением, жестко обрубила Этьена, - спасибо, -  она порывисто развернулась и теперь уже сама сжала пальцами его плечи, - ты как?

-           Вполне, - опомнившись, он осторожно передернул плечами (боли действительно не было, только озноб, такой как бывает после резкого спада высокой температуры), - по-моему, самое время сматываться.

-          Я… - Этьена растерянно оглянулась.

-          Так, - всё ещё обнимая её, протянул Доре, - неувязочка в сценарии…

   Взгляд девушки остановился на эффектно свисающем со стола черном плаще, потом перескочил на увитую серебряным шнуром шляпу.

-          Нет, ни я, ни ты не похожи на него настолько, чтобы…

-          Знаю.

    «Наверное, я смогу изменить его лицо. Но рост… Гонкур ниже, значительно ниже, - не замечая, что делает, Этьена оттолкнулась от его плеч и оценивающе прищурилась, - придется менять все основные метрические соотношения. Возможно, проще изменить себя...»

    

   Приняв её молчание за растерянность, Жан  ещё раз внимательно осмотрел помещение.

     В свете единственного факела низкий сферический подвал казался заполнен  фантастическими чудовищами: тяжеловесными драконами (большой дракон - тень от пыточного стола, увенчанная рогатой тенью высокого кресла – пытался сожрать дракона поменьше – искривленную тень другого стола), гибкими геральдическими львами (сложное переплетение закрепленных на стене реальных щипцов и клещей с тенями свешивающихся с потолка веревок) и  огромной пучеглазой рыбой с широко разинутой пастью пустого камина…

-          Интересно, - отодвинул в сторону мешающие козлы, он забрался внутрь камина и заглянул в дымоход, - очень интересно...

-          Что? – подняла голову Этьена.

     Оттуда, где она стояла, было слышно, что мужчина что-то трогает внутри, трясет, отчего вниз просыпаются тонкие струйки сероватой сажи.

-          Есть! – из камина высунулась довольная, перемазанная сажей физиономия, - похоже, дымоход выходит прямо на крышу. И скобы есть. С крыши переберемся на стену, дождемся темноты и… Я только оденусь.

 

     «Пожалуй, он прав, - прерывая свои вычисления, поняла Этьена, - так намного проще. Через крышу мы попадем во двор. Солдаты нас не знают, поэтому свободно выпустят за ворота. Надо только провести сканирование».

 

     Пока Доре возился с сапогом, Этьена вернулась к креслу  и мягким, почти ласкательным движением коснулась ладонями висков Гонкура.

     Жан замер, потом рывком натянул второй сапог,  встал и отвернулся.

     Этьена прикрыла глаза, опустила голову,  осторожно и нежно погладила Гонкуру виски, лоб, затылок.

    Стараясь не видеть, что она делает (но, в то же время,  ревниво отмечая каждое её движение) Доре яростно затянул пояс, закрепил  за спиной нож и обернулся.

-          Ты идешь?

-          Да, - откуда-то издалека, словно бы нехотя ответила Этьена, - да, - открыла глаза и встряхнулась.

-          Пошли, - Жан повернулся к ней спиной.

-          Подожди.

      Этьена взяла с полки круглый обрубок дерева и, бесцеремонно разжав Гонкуру зубы, затолкала обрубок в рот.

 

     «Однако!»

 

-          Всё, пошли.

-          Ты первая.

     Этьена забралась в камин, выпрямилась и запрокинула вверх голову.

     Где-то в бесконечной вышине слабо угадывалось бледное пятно света. Даже не само пятно, а неясная тень… тень тени…

-          Нет! – девушка шарахнулась назад, но Жан успел загородить собой выход, - я не полезу!

-          Лезь!

  С побелевшего лица на него дико глянули округлившиеся от ужаса глаза.

-           Я не смогу! – девушка уперлась в него ладонями и попыталась вытолкнуть из камина обратно в  подвал.

-          Тихо! – Жан сильно, так что лязгнули зубы, тряхнул её за плечи, - ты прекрасно сможешь.

   Этьена сжала челюсти и отрицательно замотала головой.

-          Черт! – выругался Доре, - где твои таблетки? – он бесцеремонно сунул руку ей за пазуху, нащупал под рубашкой коробочку.

-          Нет!

     Девушка в панике попыталась сжать ворот, но он свободной рукой, как клещами,  защемил её локти,  выудил коробочку и поднес к её лицу,

      - Вот! – вытряхнул шарики на ладонь, - один или сразу два?

     Этьена яростно оправила рубашку, закусила губу, отвернулась и нырнула в дымоход.

     «А грудь у неё… Идиот! Нашел время!» - он ссыпал таблетки обратно, спрятал коробочку и полез следом.

 

 

 

-  7  -

 

 

 

      В трубе оказалось достаточно просторно.

      «Дура, - от обиды на себя хотелось взвыть, - он же меня еле терпит, а я навязываюсь… скорее бы… отправить его домой и всё… только бы выбраться отсюда, а там… Жером проводит… глупая детская мечта… он прав, лучше разрубить и всё…»

     Полностью отдавшись своим невеселым мыслям, Этьена механически перехватывала руки и переставляла ноги. Вдруг в темноте кто-то сильно дернул за ногу. Этьена придушенно взвизгнула и попыталась лягнуть.

-          Тихо! – Жан быстро поднялся выше,  телом прижал её к стене. – Это я!…

      Этьена прижалась затылком в его груди и замерла, чувствуя щемящую радость от этого случайного прикосновения.

-          Смотри!

     Чуть выше в стене появилось белесое пятно.

     Жан схватился одной рукой за скобу, перегнулся и заглянул в дыру.

-          Кажется, здесь тоже камин… только темно, как…очень темно. Стой здесь, я посмотрю.

     Он оттолкнулся ногами от стены и исчез.

     Этьена замерла, напряженно прислушиваясь к неясным шорохам снаружи. Через несколько минут или часов (время опять потеряло свою упругость, из конкретных часов и минут превратившись в вязкое аморфное месиво) стали затекать руки. Чтобы снизить нагрузку, она попыталась подсунуть их под скобу, но металл предупреждающе хрустнул.

     «Черт! – Этьена перебросила руки на следующую скобу и приникла к стене, - быстрее! Ну, пожалуйста, побыстрее!… Вверх… вниз… куда угодно! Только не висеть здесь одной…»

     В дыру просунулась голова.

-          Здесь можно выбраться на балкон. Давай.

   Не думая, не позволяя себе думать о глубине под ногами, Этьена развернулась спиной к скобам,  оттолкнулась от стены и, падая, выбросила вперед руки.

     Жан поймал её за локти и втянул в широкое колено каминной трубы.

      «Ох! – чувствуя, что ноги оторвались от скобы, а сама она скользит головой вперед, мысленно взвизгнула Этьена,  - ой!»

     Перед глазами мелькнуло неясное пятно пола.

-          Оп-ля! – Жан перехватил её поперек туловища, выдернул из камина и поставил на ноги, - я тут запор оторвал, - не давая девушке осмотреться, он сразу потащил её к тонкой полоске света, пробивающейся сквозь ставни, - смотри.

     Этьена приникла к щели.

      Немногим ниже подоконника башню опоясывал узкий декоративный балкон с резными каменными перилами, сквозь которые открывалась великолепная панорама  замковых крыш.

-          Из окон нас не увидят, они все ниже, - глядя в щель поверх её волос, прокомментировал Доре, - выбраться здесь несложно…

-          А потом куда? – заколебалась Этьена.

-          Не знаю… в крайнем случае, вернемся. Но сейчас надо сматываться быстрее, пока не начался переполох. За камин возьмутся в первую очередь.

-          Искать будут только одного.

-          Но будут.

-          Я могу изменить…

   Но Доре уже приоткрыл окно, прополз наружу и распластался на полу балкона.

-          Давай.

     «Возможно, так даже лучше, - пролезая следом,  решила Этьена, - ещё неизвестно, смогу ли я удержать две фальшивые внешности сразу».

     Ползком, прячась за невысокими перилами, они обогнули башню и уткнулись в двухскатную черепичную крышу трехэтажного донжона. Здесь вместо перил крышу опоясывал только узкий водосток.

-          Придется возвращаться. Попробуем  ползти от окна в другую сторону.

-          Хорошо.

    Этьена развернулась и поползла обратно. Миновали окно, потом постепенно обогнули всю башню, фасад которой нависал над рекой, составляя единое целое с более низкими крепостными стенами.

     Над рекой,  на уровне стен,  к башне были пристроены две выступающие вперед овальные дозорные площадки, защищенные сверху  двухскатной черепичной кровлей.

-          Здесь обрыв… - Жан внимательно изучил мутный поток воды внизу, - должно быть достаточно глубоко…

-          Достаточно глубоко для чего? – от догадки Этьену пробрала дрожь.

-          Ты плавать умеешь?

-          Д-да… -  она непроизвольно прижалась спиной к стене башни.

-          Дождемся темноты, спустимся на стену, а со стены вон туда, - Доре указал рукой на выступы под башенками, -  и будем прыгать.   Когда войдешь в воду, постарайся сразу сделать вот так, - его ладонь под тупым углом нырнула вниз, плавно изогнулась и устремилась вверх, - для нормального нырка глубины может оказаться недостаточно...

-          Я не умею нырять вниз головой.

-          Ты?… черт… - растерялся Жан, - почему?

-          Потому, что там, где я жила, нырять можно было только в блюдце, - неожиданно обозлилась Этьена.

-          Тогда…

-          Мы пройдем через двор, - ещё с дрожью в голосе, но, уже успокаиваясь, произнесла Этьена, - мы дождемся темноты и спустимся во двор…

-          А дальше?

-          Я знаю, где расположены ворота, ведущие на равнину. Там нет моста. Я заставлю стражу приоткрыть их,  и мы сможем тихо выскользнуть наружу.

       Жан недоверчиво покачал головой.

-          Я смогу это сделать… Мы выйдем так же, как я сюда вошла… Только, -  Этьена вцепилась в его руку, - прежде я хочу знать, почему ты ушел.

   Жан  мягко высвободил руку, встал, перегнулся через перила и примерился к расстоянию до пола широкой крепостной стены:

-          Здесь невысоко. Я спрыгну и поймаю тебя.

-          Почему ты ушел?

-          Нам лучше поторопиться… уже начинает темнеть…

-          Нет!!

   Этьена рванулась вперед, перемахнула через перила, встала на узкий желоб, прижалась телом к черепице,  и,  держась руками за конек крыши, отползла в сторону.

-          Ты!!…- рванулся к ней Доре.

-          Не подходи! – проворно отползла ещё дальше, -  стой там!

-          Ладно, стою, - мужчина замер, - ты с ума сошла?

-          Если ты не скажешь, почему ты ушел,  я прыгну вниз!

-          Разобьешься!

-          Почему? – Этьена опустила левую руку и повернула к нему голову, - почему?!

-          Потому, что ты спала с этим мерзавцем!

  От неожиданности Этьена оторвалась от крыши и приподнялась на локте.

-          Никогда этого не было!

-          Было! Ты! – Жан вцепился в перила балкона и порывисто наклонился вперед, - ты  валялась в его постели круглые сутки! Разыгрывала передо мной недотрогу и опять бежала обратно! Ты и раньше спала с ним!

-          Нет!

-          Не лги! – от бешенства у него затряслись губы, - я всё слышал! Я стоял у такого же треклятого камина и всё слышал!…

-          Хенк сумасшедший!… - Этьена уперлась в черепицу коленом и приподнялась, - он молол чушь…

-          Не больше, чем любой другой! А ты,  как последняя!…

-           Не смей!… - Этьена резко выпрямилась, - ты!…- черепица треснула, Этьена нелепо взмахнула руками и полетела вниз.

     Жан перескочил через перила, пробежал по коньку и прыгнул следом. 

 

                         

 

 

-  8  -

 

 

 

     В наползающих сумерках матово светился маленький галечный пляжик, окруженный темными зарослями ивняка.

     Река делала здесь плавную дугу и неспешно текла дальше.

     Где-то коротко крикнула запозднившаяся птица, в ивняке что-то зашуршало. В наступившей тишине звонко плеснула рыба.

      На белесой поверхности появилась сплавляющаяся по течению бесформенная темная масса,  напротив пляжика она изменила направление и направилась в бухточку.

 

     Жан выполз на мелководье, подтянул за собой Этьену.

     Шатаясь, встал и,  пятясь и загребая ногами воду,  выволок девушку на пляжик, где обессилено уронил её на гальку и сам упал рядом.

      Сначала ему показалось, что скользнувшие к нему тени – не более, чем призраки, сотканные  из темноты и ночного тумана. Но призраки не воняют потом,  грязью и зубной гнилью.

     Опомнившись, мужчина рванулся, но его уже скрутили, умело стреножив по рукам и ногам.

     «Бандиты! Проворонил, …!» - больше ощущая, чем видя, как бандиты деловито ощупывают его одежду,  он в бессильном бешенстве закусил губу и попытался расслабить мышцы.

     С него сняли пояс с оружием, вытащили кошель.

-          Есть!

     Тонкогубый,  худой бандит поднял кошель, хотел сунуть себе за пазуху, но другой вырвал  его, встряхнул и бросил на гальку рядом с поясом.

-          На всех!…

-          Ты!… - взвизгнул тонкогубый.

-          Хватит!

     Третий схватил их за воротники, встряхнул и швырнул к кромке воды.

     -   Живее, пока нас не заметили со стен.

     Сам наклонился, схватил Жана за волосы и повернул лицо к свету:

-          В солдаты сгодится... Ты что, немой! -  рукой в заскорузлой замшевой перчатке больно хлестнул пленника по лицу.

-          Нет, - сквозь стиснутые зубы процедил Доре.

-          Второй полумертвый…  Да это женщина! – заорал тонкогубый.

-          Стриженная?

     Главарь отпустил  Доре и выпрямился.

-          Говорю тебе, - раздался треск рвущейся материи, - точно баба!… Да ещё и в теле!

-          А,  ну!… - главарь отпихнул тонкогубого в сторону и сам нагнулся.

-          Незачем тащить её с собой, - первый, коротконогий и бородатый возбужденно затоптался рядом, -  здесь на всех хватит…

   Жан рванулся вперед, врезался бандиту головой в живот  и вместе с ним покатился на гальку. Вывернулся на колени, попытался встать, но удар ногой отшвырнул его на кусты ивняка. Потом удары посыпались со всех сторон.

-          Идиоты! – запутавшись в тонких ветвях, он уже не пытался уворачиваться, - за женщину в замке дадут королевский выкуп!

     Удары прекратились. Старший продрался сквозь ветки, нагнулся, опять схватил его за волосы и рванул к себе, подтащив так близко к лицу, что стало видно щербатый рот и крупные, оттопыренные уши.

-          Это за стриженую девку?

-          Она не девка, - прохрипел Жан, - она – дама…

-          Кто даст?

-          Барон Гонкур.

-          Начальник стражи наваррского короля? – главарь нагнулся ещё ниже.

-          Не слушай его! – тонкогубый вцепился пальцами в плечо лопоухого и, с неожиданной для такого тщедушного тела силой,  оторвал от Жана  и развернул лицом к себе, -  Наваррский Волк никогда не будет платить за бабу!

-          Будет! Эта женщина ему нужна… - Жан попытался приподняться.

-          Заткнись! – тонкогубый коленом отшвырнул Доре обратно в кусты, - не верь ему! Наваррский Волк никого не выпускает живым. Он заплатит, а потом затравит нас собаками. Вот! – мужчина задрал куртку, обнажая изувеченный правый бок, покрытый давно зажившими рваными шрамами, -  видел?! Я был только мальчишкой! Если бы я не смог залезть на дерево, его псы задрали бы меня насмерть. А барон смотрел и смеялся! Уезжая, он крикнул, что в следующий раз снимет меня стрелой…  За ним долг, и эта девка его заплатит! - тонкогубый осклабился и дернул завязки штанов.

-          Нет! – рванулся Жан.

-          Заткнись, - удар ногой опрокинул его обратно в ивняк.

 

      Возможно, от жесткого удара о землю он на долю секунды потерял сознание, либо просто задохнулся и пропустил момент, когда сквозь пляж промелькнула смерть.

 

      Когда он обрел способность видеть, то тонкогубый уже лежал, опрокинувшись лицом в воду. Вслед за ним на гальку рухнул главарь. Третий кинулся прочь, вломился в ивняк, закачался, вцепился руками в ветки и медленно осел на землю.

     Жан растерянно приподнялся.

     Над лежащим перед ним бандитом тонко дрожало оперение короткой арбалетной стрелы.

     Из-за кустов напротив поднялась темная высокая фигура, пробралась через ветки и наклонилась над ним.

 

-          Хорошо, что  я успел, - Жером перерезал ножом веревку и помог Доре размотать руки, - я ждал у моста, потом услышал ваш голос…

-          Как там? – разматывая ноги, Жан кивнул в сторону пляжика.

   Жером перебежал к Этьене, присел рядом, запахнул рубашку и приподнял девушку за плечи.

-          Дышит. Что случилось?

-          О воду ударилась, - Жан размотал ноги, встал на колени, попытался разогнуться, охнул и скособочился, - черт! – опять выпрямился, несколько раз осторожно вдохнул, - ты один?

-          Да. У меня там лошади.

-          Хорошо, - он кое-как преодолел пляж и рухнул на колени рядом, - надо уходить.

     Жером придвинул ближе к нему кошель и пояс, после чего встал, схватил упавшего в воду бандита за ноги, протащил через пляж и затолкал в гущу кустов. Затем туда же оттащил второго и третьего, после чего сломал несколько ветвей и тщательно разровнял ими песок.

     «С мертвыми здесь не церемонятся, - затягивая ремень, подумал Доре, - расправился, как повар с картошкой.  Теперь, похоже, мой выход».

    Он пристегнул к поясу  кошель, подхватил Этьену на руки, шумно выдохнул и встал.

     Жером собрал оружие, обогнал его и заскользил по едва заметной тропке между кустов.

-          У меня здесь… - оказавшись рядом с лошадьми, Жером достал из седельной сумки широкий темный плащ, в который помог завернуть Этьену, - а вы?..

-          Потом, -  забираясь в седло,  отмахнулся Доре, - давай, - поднял и усадил перед собой Этьену.

     Жером оседлал вторую лошадь.

-          Вот что, -  поворачивая к нему голову, медленно и раздельно произнес Доре, - там, на берегу, ничего не было.  Ясно?

-          А ничего и не было, - спокойно согласился жонглер, - держите кобылу крепче, кусается.

  

 

- 9 -

 

 

     Всю оставшуюся часть ночи они неспешно, стараясь излишне не заморить коней, скакали по безлюдной дороге.

     На рассвете остановились в узкой лощине между выветренными известняковыми скалами. Расседлали коней, обтерли пучками травы. Жером внимательно осмотрел копыта, после чего коней стреножили на пятачке зеленой травы между скалами. Поклажу оттащили в сторону, седла развесили на корявых стволах проветриваться.

-          Надо раздеть её, - Жером старался не смотреть в сторону закутанной в плащ Этьены, уложенной на ещё один, расстеленный под сосной плащ.

     Жан молча кивнул.

     Вскоре в лощине уже весело горел костер, над которым повис мятый закопченный котелок.

-          Откуда вы взялись? – наблюдая за действиями жонглера,  купающего в кипятке пучок луговой травы, поинтересовался Доре.

     Жером коротко описал сцену в таверне, катакомбы, свою дорогу до постоялого двора в Тьере, на котором он узнал, что всадник на чалом жеребце свернул с парижской дороги и направился на юг.

-          А она?

-          Не знаю. Мы пересеклись в трех лье от замка.

     Рассказывая, Жером нарезал хлеб и сыр, снял с огня котелок, налил в миску чай и поставил миску перед Доре.

-          Прошу вас, месье.

     «Черт! – не зная, что сказать, Жан неловко отодвинул от себя миску, - ну, как ему объяснить…никак…»

-          Ешь, - не придумав ничего лучшего, он положил на хлеб пласт сыра и протянул бутерброд Жерому.

 

     Через полчаса, когда Жером ушел спать, Жан допил чай и устало сгорбился у огня.

     Действие стимулятора, по-видимому, заканчивалось. Теперь ныло всё. Избитое тело требовало отдыха, но сна не было. Обида, гнавшая его вперед, перегорела. Теперь осталась только тупая усталость и странное сожаление.

   «Дурак, - Жан уткнулся головой в колени, - неужели я не могу хоть раз в жизни подумать не только о себе... Если бы ночью... - по позвоночнику прокатилась волна жаркого озноба, -  впору сказать спасибо этому мерзавцу, что прочистил мозги… - он поднял голову и внимательно посмотрел на безмятежное лицо спящей Этьены, совсем по щенячьи прижавшейся щекой к отвороту плаща, - я люблю тебя… я очень люблю тебя… я настолько люблю тебя, что уже не важно, что ты меня не любишь… вот так-то…»

     Отвернувшись к костру, Жан машинально потрогал кончиком языка вспухшую губу.

     « В конце концов то, что ты когда-то вытянула меня с того света, ещё не повод портить тебе жизнь… как там насчёт хирурга и больного: для больного он единственный, а для хирурга один из многих? Не очень-то весело для больного… А для хирурга?… - перед глазами всплыли тонкие пальцы, нежно касающиеся запрокинутого побелевшего лица, обрамленного черными с проседью волосами, - кажется, я могу его понять… Но, будь я проклят, ели я понимаю тебя!… Сначала бежишь к нему, потом от него, потом… - он опять обернулся к Этьене, - почему мне всё время кажется, что я тебя давно знаю?…»

   Этьена завозилась, открыла глаза и сонно мигнула.

-          Доброе утро. Ну, как, хорошо выспалась?

-          Вполне, - Этьена потянулась, плащ распахнулся. Девушка ойкнула и поспешно запахнулась обратно.

-          Твоё там сохнет, - Жан поворошил прутиком костер и кивнул в сторону куста, с веток которого свешивались коричневые рейтузы и темно-зеленый суконный камзол.

     Этьена нахмурилась, запахнула плащ и села, зябко подтянув под себя колени.

-          Что-то не помню, чтобы я раздевалась…

-          Скандалить надо меньше, - усмехнулся Жан, - особенно на крышах…  Ладно, - заметив, что ещё секунда, и она вскочит, спокойно осадил девушку Доре, -  угомонись…

      Этьена с шумом выдохнула воздух.

-          … зато ты довольно удачно слетела в воду. Помнишь?…

      Этьена кивнула.

 -  …Мы ехали всю ночь, так что теперь, надеюсь, уже в безопасности, - Жан бросил прутик в огонь, передвинулся к ней и присел рядом, - ты мне лучше объясни, как ты меня нашла. Маяк-то я оставил.

      Вместо ответа она осмотрелась.

      Вокруг циклопические нагромождения валунов, покрытые жесткой, уже высушенной солнцем,  травой. Кое-где из расщелин тянулись вверх тонкие сосенки и торчали жесткие охапки кустов. Сзади шумно жевали лошади, напротив – костер с котелком, подвешенным на перекладине между двумя рогульками.

-          Где Жером?

-          Там, - Жан кивнул на торчащий из-за валуна край плаща, - отсыпается.

-          Почему ты уехал?

     Только сейчас он заметил на её лице темно-серый, въевшийся в кожу мазок сажи. Совсем крохотный, словно след от пальца, такой, как, если бы целуя, кто-то сжал ей ладонями виски.

-          Ты гналась за мной только для того, - стараясь не смотреть на пятно, но всё равно, невольно возвращаясь к нему глазами, почти не думая о том, что говорит, просевшим голосом поинтересовался Доре, - чтобы задать этот вопрос?

-          Почему? – краснея под его взглядом, упрямо повторила Этьена.

-          У тебя просто феноменальное упорство….

    

     Возможно, она испачкала себя сама, когда, поднимаясь по каминной трубе, поправила себе волосы. Или он, когда она испугалась, и он  уговаривал её начинать подъем. Если бы, конечно, он действительно её уговаривал, а не тряс, как куклу,  за плечи.

     «Дурак! Если бы не тряс, а просто коснулся  ладонями её волос…

 

-          И всё же?…

    

     …и поцеловал. Хотя бы так, как целуют ребенка. Или… Прекрати! - с нарочитой грубостью мысленно оборвал себя Доре, - если бы я тогда полез к ней с поцелуями, она бы просто съездила мне по морде… и была бы абсолютно права».

 

-          Потому, что я был уже не нужен, - стараясь не выдать себя, он опять поворошил прутиком поленья, -  задерживаться здесь я не собирался, поступать на караульную службу тоже.  Поэтому я сдал тебя Гонкуру, после чего счел себя свободным… хотя с этим я, кажется, поторопился…

-          Действительно, поторопился…

 

   «Свободным… счел себя… свободным… свободным…» - Этьена спрятала руки под плащ и со всей силы вцепилась ногтями в запястье.

 

-          Всё-таки, как ты меня нашла? –  окончательно укротив себя, повернул к ней голову Доре.

-          Наглоталась стимулятора и посмотрела на мир твоими глазами, - широко распахнув свои, и без ого огромные, размеренным равнодушным тоном процедила Этьена.

 

     Слова… слова… слова… Главное было не сморгнуть, чтобы он не увидел повисшие на ресницах слезы.

 

-          От твоих штучек иногда бросает в дрожь.

-          Если  ты собирался вернуться домой,  – она мазнула по его лицу взглядом и опять уставилась в огонь, - зачем тогда тебя понесло в Клеамант?

-          Ну, - Жан неопределенно пожал плечами, - так… захотелось кое с кем попрощаться… А вот что ты с Гонкуром не поделила?

Глаза Этьены дрогнули, потемнели и сузились.

-          Так… небольшие рабочие разногласия.

-          А …. –  в тон ей так же равнодушно протянул мужчина.

-          Значит, ты собрался домой, - медленно повторила Этьена.

-          Да.

     Теперь, когда острота боли прошла, он стал по-актерски вживаться в среду, обставляя себя множеством мелких задач, требующих таких же мелких, ничего не значащих решений, которые рождали жесты, банальные до оскомины, но позволяющие ему укрыться за них, уйти, как раку-отшельнику заползти в построенную им раковину. Сначала Жан наудачу заглянул в котелок. Затем подправил покосившуюся рогулю.

-          Здесь было очень интересно, но пора и честь знать. Дома у меня был контракт с киностудией ещё на одну роль… правда, меня тогда уволили, но, я думаю, что смогу заставить их взять меня обратно. Или пройду по театрам…

-          Тебе, действительно, пора домой, - подтвердила Этьена, -  атавара теперь безопасен. Он  закончил свою работу и получил расчет. 

-          Хорошая новость, - поправляя камень, удерживающий ножку рогули,  без энтузиазма порадовался Доре, - а ты куда?

-          У меня ещё остались кое-какие дела, - почти с вызовом произнесла Этьена, - но я постараюсь попасть на твою премьеру.

-          Отлично.

 

     Этот тон!  Издевательски спокойный. Как назло, перед глазами опять мелькнуло темное пятнышко – след от руки. И он, действительно, представил эти руки. Руки Гонкура, нежно сжимающие её виски. И запрокинутое лицо, поднятое ему навстречу…

 

-          Я очень тронут, -  сбиваясь с тона и уже чувствуя, что закипает, со злой растяжкой процедил Доре, -  и какие же это дела?

-          Всякие, - также вскипая, резко обрубила Этьена.

     Несколько секунд они рассерженно сверлили друг друга глазами.

 

     «Дурак», – Жан сгорбился и отвернулся.

     Этьена тоже смутилась.

     Злость выветрилась, осталась только боль.

 

-          Я не могу уехать, -  стараясь преодолеть спазм в горле, простуженным голосом пробормотала она, - Хенк серьезно болен.

 

     «Хенк!»

      Имя! Короткое буквосочетание, которое, как бичом, хлестнуло его по нервам.

     «С чего ты решил, что она бежала за тобой? – намеренно  ожесточая себя, подумал Доре, - тебе просто повезло, что вовремя подвернулся».

 

     -   С ним творится что-то странное.

-          Да?! Что-то я не заметил.

-          Ты не знал его раньше! – встрепенулась Этьена, -  он стал совсем другим человеком. Совсем! Я не знаю! Я не понимаю…. Не могу понять! Возможно, это - стимулятор.

-          Вот как?! – с ленивой издевательской насмешкой процедил Доре, - ты полагаешь, что твой Хенк сначала стал наркоманом, а уж потом мерзавцем? Или для тебя главное – объяснить? Что ж, это многое объясняет.

 

     Откуда ей было знать, что он издевается над собой! Над той поспешностью, с которой набирал в капсуле код времени. Над безумной надеждой, которая четверо суток не давала ему слезть с седла. Над нежностью…

 

     В пальцах сухо треснуло. Жан машинально покрутил куски сломанного прутика,  бросил их в огонь и, не зная,  куда девать руки, сунул ладонь за отворот колета.

-          Да, объясняет, - стараясь не смотреть ему в лицо, медленно произнесла Этьена, -  но не всё, - она села, плотно завернулась, чуть ли не запеленала себя  в плащ и подтянула к подбородку колени, - регулярный прием стимулятора может вызвать самые непредсказуемые последствия, но тут, по-моему, не только это…

-          Что же ещё?

 

     «Зачем? Зачем я говорю ему всё это? Для него Хенк – мерзавец,  – с внезапной тоской поняла Этьена, - но это же не так! Нет!»

 

     -   Так что же? – повторил Доре.

-          Не знаю. Сначала мне казалось, что у него расстроена психика… но там, -  даже теперь при одном только воспоминании о подвале, козлах и кровавых волчьих искрах, плясавших в глазах Гонкура ей стало так плохо, что непроизвольно сжалось горло, - после того…  так не могло быть…  может быть, внушение… но сам он не мог…

-          Кроме него там больше никого не было, - понимая, что бьет её по самому больному, не удержался от удара Доре.

-          Да, - еле слышно прошелестела Этьена.

 

     «Зачем? Ну, добился я того, что ей стало ещё хуже. Как будто до этого было хорошо?! Потешил себя… -  не оборачиваясь, но, тем не менее, зная, спинным мозгом чувствуя её состояние, как-то отстранено подумал Доре, - что дальше?»

 

-          Ты полагаешь, что твой Хенк напоролся на местного экстрасенса? 

-          Нет! Это исключено.

-          Как сказать…

-          Абсолютно исключено.  Мы все экранированы от постороннего воздействия.  Поэтому чтобы повлиять, надо сначала пробить защиту… На это не только местные, но даже наши специалисты без специального оборудования не способны.

-          В таком случае, экстрасенсы тут не причем, -  вроде бы невпопад брякнул Доре.

-          Нет, не верю! -  рванулась вперед Этьена, - у Хенка явный слом!  Явный, понимаешь?! У него…

 

     «У него – ты! – силой удерживая свои руки на месте, с ослепляющей яростью подумал Доре, -  мерзавец! Трижды мерзавец!»

 

-          У него?! – пытаясь сохранить внешнее спокойствие, он ещё жестче сжал губы и медленно втянул носом воздух, -  что, у него?

-          Не знаю, - напоровшись на его взгляд, беспомощно сникла Этьена, -  я не знаю… я попыталась просканировать его, но… там был какой-то странный след… т я не могу понять, что это… больше всего похоже на след штопки… как прокол в защите, который потом…

-          Так что же ты ждешь? Поймай его и отправь обратно. Пусть ваши врачи разбираются.

 

     «Кретин!»

     Она чуть не выкрикнула это слово вслух. А, сдержавшись, тут же пожалела, что сдержалась и рассерженно уставилась ему в лицо.

 

-          Как ты себе это представляешь? Стащить с седла и сунуть головой в мешок?!

-          Хотя бы.

-          Отлично!  Жаль тебя разочаровывать, но, даже если мне и удастся это сделать, я вряд ли смогу протащить его через капсулу.

-          Почему?

-          Потому что, если изменения произошли на уровне подсознания, то капсула его не пропустит.

-          Тогда вызови кого-нибудь сюда…

-          Кого?

-          Ну, - растерялся Доре, - есть же у вас что-то типа скорой помощи… Кто-то же забрал тебя, когда…

-          Этим «кто-то» был атавара, - зло отчеканила Этьена, -  а его хозяин, Калау, как раз и воспользовался необходимой техникой, чтобы попытаться взломать мою защиту и выполоскать мне мозги.

-          Калау?! – растерянно выдохнул Доре, - черт… я и подумать не мог… я… после твоего исчезновения там заварилась такая каша, что я… Если это был атавара, то почему он меня не тронул?

-           Потому, что он выполнял приказ. Калау запретил ему любые несанкционированные действия. А чтобы он лучше это запомнил, вычел за предыдущую самодеятельность часть суммы из гонорара.

-          Ясно… - как от мухи, отмахнулся от её сарказма Доре, - зачем ты ему нужна? Ты узнала, зачем ты ему нужна?

-          Нет, - поспешно опустила глаза Этьена, - не совсем.  Он не успел сказать, а я не стала ждать… я воспользовалась его оплошностью и скрылась… я не рискнула сразу возвращаться домой, боялась, что там Калау будет искать меня в первую очередь. Поэтому хотела сначала посоветоваться…

-          С Хенком? – начиная что-то понимать, не столько спросил, сколько констатировал Доре.

-          Да. Прежде чем вернуться, я хотела… но Хенк сам…  - девушка осеклась и отвернулась.

 

   «Прежде чем вернуться!» – ладонь сама рванулась к её плечу.

 

-          Мы здесь одни, - вздрогнув от прикосновения, девушка зябко повела плечами и сильнее закуталась в плащ, - одни на тысячи лет. О том, что кто-то… - она суеверно обошла страшное слово, - больше не вернется,  в Корпусе узнают только тогда, когда дома на центральном пульте гаснет зеленый огонек.  И всё… Единственный врач среди нас, это Калау, но сейчас ему самому нужна помощь… Я же видела! - иступлено стукнула кулачком по колену Этьена, - он всегда был порядочной сволочью, но я же видела, что с ним что-то происходит.  Видела! -  она замолчала и отвернулась.

-          Что ему от тебя надо?

-          Информацию.

-          Он её получил?

-          Нет.

-          Значит, разговор ещё не окончен… забавно… а теперь, - всё также придерживая её рукой за плечо, ровно произнес Доре, - ты собираешься остаться.

-          Мне надо одеться, - уходя от его руки, перекатилась на колени Этьена, - я сейчас.

     Она поспешно встала и рванулась к лошадям, спрятавшись за которых,  наконец-то смогла  выреветься, уткнувшись мокрым лицом в теплую шкуру. Лошадь, в чей бок она уткнулась,  удивленно повернула в ней голову и стала обнюхивать волосы. Покончив с волосами,  кобыла попыталась подсунуть  нос ей под подбородок,  но Этьена только сильнее вжалась лицом в шкуру и беззвучно сглотнула попавшие в рот слезы. Тогда лошадь фыркнула и жестким, как скребница,  языком провела по её лицу. Этьена судорожно вздохнула, отвернулась,   вытерла ладонями щеки. Лошадь попытался схватить её губами за волосы, на что девушка автоматически шлепнула её ладонью по шее,  выпрямилась и  вытащила из притороченного к седлу тюка одежду.

 

-          Ты прав, - путаясь в рукавах туники, громко проговорила Этьена, - тебе надо ехать. Жером проводит тебя до Парижа.

      Одевшись, она натянула на ноги коротенькие черные полусапожки, встала и тщательно разгладила ладонями складки туники.

-          Не надо, я передумал.

-          Что?! – оторопела Этьена.

-          Пожалуй, я тоже задержусь, - продолжая смотреть на огонь, будничным тоном  произнес Доре, - съемки от меня всё равно никуда не денутся. С таким  монтажом времени, какой позволяет делать капсула,  можно, сколько хочешь задерживаться в одном месте. Всё равно  в другое не опоздаешь…

-          Нет! – подскочила к нему Этьена, - ты немедленно уедешь!

-          Не шуми, Жерома разбудишь, -   поднимаясь с земли, резко осадил её Доре.

-          Плевать! Но ты уедешь!

-          Нет.

-          Да!

-          Нет. Я, точно так же,  как и ты, могу пользоваться капсулой. Поэтому могу находиться там, где я хочу и столько, сколько хочу. Тебя это не касается.

-          Касается!

-          Нет.

-          Уезжай, пожалуйста, уезжай, - устало попросила Этьена.

-          Почему? – Доре кончиками пальцев сжал её щеки и приподнял голову, вынуждая девушку прямо смотреть ему в глаза, - потому, что здесь пахнет жареным? Именно поэтому ты проявляешь такую трогательную заботу о моей шкуре…  А кто побеспокоится о твоей?

-          Это наши дела… -  вырвалась из его ладоней Этьена.

-          Ошибаешься, - он опять поймал её за плечи и  развернул лицом к себе, - это и моё дело тоже.

-          Нет!

-          Да!

-          Почему?

-          Потому  что, с некоторых пор,  вокруг тебя творится черт знает что, и мне это очень не нравится!  Мне не нравится твой Хенк, не нравится Калау и ещё больше не нравится то, во что ты собираешься влезть, когда отделаешься от меня. Ты можешь мне ответить, кто в случае неудачи будет тебя вытаскивать?

-          В случае неудачи вытаскивать будет уже некого. Ты что?! -  теперь уже Этьена сама схватила его за плечи и тряхнула, - надеешься на свою силу или на свою шпагу? Кретин! Твоё счастье, что Хенк настолько вообразил себя   бароном, что потащил тебя в подвал. Он мог  выпотрошить тебя прямо во дворе. А Калау может точно также выпотрошить Хенка. А… Ты хоть это понимаешь?

-          Я понимаю, - неожиданно тихо произнес Доре, - что ты очень боишься.

   Словно обжегшись, Этьена отдернула руки и рванулась прочь, но, в следующую минуту,  вместо того, чтобы вскочить на лошадь и ускакать, оказалась притиснута щекой к его рубашке.  

-          Тихо! Ты что?! Сумасшедшая! Успокойся! Да успокойся же, всё равно я тебя никуда не выпущу,  - она попыталась вырваться, но Жан притиснул ещё крепче, - думаешь, я не знаю, что ты нацелилась на ту гнедую?

    Боясь окончательно потерять над собой контроль, Этьена стиснула зубы  и до боли вжалась   лицом в ладони.

     -   Вот и хорошо! Вот и умница! – неправильно истолковал её поведение Доре, - знаешь,  на самом деле, всё не так уж и плохо. С Хенком, действительно, стоит разобраться. И мы разберемся. Ты прикроешь меня от твоих коллег, я тебя - от местных бандитов.  И всё будет отлично. Договорились?

     Всё ещё продолжая прижиматься лицом к сукну камзола, Этьена отрицательно качнула головой.

-          Дурочка, - как капризного ребенка, продолжал уговаривать её Доре, -  всё ещё хочешь сбежать? Я тебе этого не позволю. Ты можешь попытаться меня обмануть. Но тебе всё равно придется сначала оседлать лошадь. А пока будешь седлать, проснется Жером и тебя остановит. Ты можешь ускакать так, но,  скажи, пожалуйста, что ты будешь делать с неоседланной лошадью? Хочешь переломать себе ребра?

-          Раньше ты мне их переломаешь!

-          Не переломаю, - тем не менее,  он немного ослабил хватку, - но предупреждаю, что  ты  всё равно не сможешь от меня отделаться.

-          Смогу, - тихо выдохнула в ткань камзола Этьена, - я могу сделать так, что ты забудешь всё.

-          Не глупи, - Жан пригнулся и заглянул ей в глаза, - одна ты здесь ничего не сможешь сделать.  Тебя либо убьют на дороге, либо сожгут как ведьму. Не знаю, что ты сделала с Жеромом, но любой другой на его месте давно бы уже скрутил тебя и притащил к священнику. Тебе здесь нужен я. Как друг, как помощник, как телохранитель, как…  Так что, хочешь ты или нет, но я остаюсь.

-          Нет, - упрямо мотнула головой Этьена, - нет, это…- она осеклась и поспешно отвела глаза.

-          … слишком сложно, - спокойно закончил за неё Доре,  - тебе придется действовать очень осмотрительно, и я с моим куцым актерским интеллектом буду тебе только мешать.

-          Да, - в слепой надежде, что теперь он обидится и уедет, подтвердила Этьена.

-          Забавно. Знаешь, если бы я не знал точно, что ты врешь, то, возможно, поверил бы. Но ты врешь. Ведь так? Ты отсылаешь меня назад, потому что здесь становится слишком опасно, и ты начинаешь всерьез беспокоиться обо мне. Повторяю, кто побеспокоится о тебе?

-          Не твоё дело.

-          Моё.

-          Я не хочу, чтобы ты ввязывался…

-          Я уже ввязался. Хочешь ты того ли нет, но это так. Послушай, - он оторвал её от себя и серьезно посмотрел в глаза, -  я взрослый сильный мужик и в простой драке вполне могу за себя постоять. И за тебя тоже. Остальное – твоя забота. Ну,  - встряхнул её, - договорились?

     Этьена молча закусила губу и опустила голову.

-          Возможно, ты, действительно, можешь выполоскать мне мозги.  Только, прежде, чем лезть в мои, пораскинь своими. В этой игре тебе нужен партнер. Кроме меня никто больше на эту роль не годится.   Так?

Этьена нехотя кивнула.

-          Вот и  договорились. Отлично, – слегка приподнял её за плечи, - но я должен знать всё. Ясно? – не замечая, что почти оторвал от земли её ноги, он приподнял Этьену ещё  выше и сильно встряхнул, - больше никаких недомолвок. Ими я сыт по горло. Согласна? – ещё раз встряхнул.

-          Ты из меня всю душу вытрясешь…

-          Не увиливай! –  опуская её на землю, всё так же жестко обрубил Доре..

-          Хорошо,  - также жестко сжала губы Этьена.

-          Самое интересное, - неожиданно  озорно прищурился мужчина, - что я тебе почти верю. Хотя и знаю, что ты, почти наверняка, врешь.

-          Если ты знаешь!…

-          Тс… -  прижал к своим губам палец Доре, -  предлагаю взять таймаут. Я буду считать, что ты говоришь мне правду, а ты – что я тебе верю.

 

     «Мальчишка! –  чувствуя, что при взгляде  на преувеличенно серьезное и в то же время неуловимо насмешливое лицо мужчины,  её мысли начинают беспомощно разбредаться в разные стороны, попыталась одернуть себя Этьена, - позер. Он ведет себя так, как будто играет дурацкую роль в идиотской пьесе. Нет, он специально выводит меня из равновесия! Он, почти уже… Какой, к черту, почти! – мысленно встряхнула себя Этьена, - он чуть не купил меня с потрохами. Ещё секунда, и я вывернулась бы перед ним наизнанку!»

 

     -   Хорошо, - точно также сощурившись, она подняла голову, и глаза в глаза уставилась на мужчину, - будем считать именно так.

-          Договорились, - уже совсем другим тоном согласился Доре, -  что будем делать?

-          Я собиралась выяснить, кто мог поработать над Хенком.

-          Ты говорила, что это невозможно.

-          Да. Но у него явный след постороннего вмешательства. И очень странный след. Очень.  Возможно, это Калау. Хотя я не представляю, зачем ему это могло потребоваться. Или кто-то ещё. Возможно, сейчас этот человек ещё здесь и находится в его ближайшем окружении. Если да, то я могла бы, оставаясь незамеченной, попытаться найти его и решить, что делать дальше.

-          А если нет?

-          Я должна убедиться.

-          Ладно, - согласился Доре, - отправим Жерома домой,  и вернемся. Кстати, - он внимательно посмотрел на Этьену, - ты уже копалась в моих мозгах?

-          Нет!  - так и взлетела Этьена, - честное слово, нет! Я никогда…

-          Тсс… - Жан прижал  к её губам руку, - успокойся, в этом я тебе верю, - стараясь переменить тему, он легко подул ей на волосы, - ты где себе такую шишку набила?

-          Я, правда…

-          Я знаю… так откуда это?

     Он опять подул ей на волосы. Этьена поморщилась.

-          О ветку ударилась. А это, - она потянулась вверх и коснулась пальцем опухшей щеки, - откуда?

-          Подрался на досуге, - беззаботно засмеялся Доре, - не знаю, как ты, а я голодный, как собака.

-          Я тоже.

-          Тогда бужу Жерома и будем завтракать.

 

 

-  10  -

 

-          Эх, - Доре похлопал своего недавно купленного жеребца по шее, - какая лошадь у меня была… Картинка!

-          Да, - согласился Жером, - приметная.

 

 «Это точно, приметная, - Жан покосился на своих спутников, восседающих на таких же сильных, шоколадных спинах, - зато теперь, нас разве только по лицам и запомнят».

 

     На развилке дорог они распрощались.  Жером возвращался обратно, остальные направлялись в небольшой городок,  выросший под прикрытием Клеаманта.

 

     Ещё раньше, помогая седлать лошадь, Жером молча протянул Этьене белый нательный  крест. Тот самый, который должен был передать при встрече Доре.  Этьена приняла, подержала на ладони и так же молча передала Доре.

 

-          Благослови тебя бог, - прощаясь, первая протянула Жерому руку Этьена.

-          Благослови вас бог, сударыня, - Жером порывисто склонился и прижался к руке губами.

-          Удачи, - дождавшись своей очереди,  протянул руку Доре.

     «Всё», – мужчина до боли сжал челюсти, понимая, что теперь эта женщина уходит из его жизни навсегда.

 

                      

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля