Текущие конкурсы

Конкурс "Загадочная книга"

Принять участие в конкурсах
01-10-2010Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга вторая. Часть первая. 17-25

-  17 -       

 

 

     Теоретически каждый отдельно взятый замок является сугубо индивидуальным сооружением, выражающим вкусы и пристрастия своего владельца. Практически же, за редким исключением, все замки похожи друг на друга: стены, башни, хозяйственные помещения, несколько длинных донжонов, культовое помещение, один или несколько земельных участков, занятых либо  декоративными садиками, либо огородами.

     Камень, камень и камень снаружи.

     Камень, штукатурка и редкое вкрапление дерева внутри.

     «Так и должно быть, - проезжая под низкой въездной аркой, Этьена привычно оценила соотношение ширины ворот с глубиной стенного туннеля, - замок в первую очередь должен быть безопасным, то есть способным пережить штурм… Такой переживет. Ров перед стенами узковат, зато сами стены впечатляют! Ворота двойные… пробив внешние, противник попадет под обстрел перед внутренними… постройки…»

     Со всех сторон широкий замковый двор обступили разновысотные каменные строения. Никакой соломы, никакого дерева. Ничего, что могло бы гореть. Даже все без исключения  крыши покрыты черепицей.

     «Капитально сработано», – останавливаясь перед крыльцом донжона, мысленно подвела итог Этьена.

     Обогнавшие её всадники тоже остановились, равнодушно ожидая, когда набежавшая со всех сторон прислуга поможет им спуститься с седла.

     «Н-да, задача не из легких…- наблюдая, как двое слуг с помощью ворота поднимают очередного рыцаря над седлом, посочувствовала мужчинам Этьена, -  грохот, как железо разгружают…  флипперы – и те взлетают тише!»

     Спешившись, рыцари останавливались, терпеливо дожидаясь, пока с них снимут плащи и оружие, затем коротко кланялись барону и медленным, прилипающим к камням шагом, расходились в разные стороны.

     «Мне тоже, наверное, лучше слезть, – сообразив, что осталась единственной, ещё сидящей в седле, поспешно спрыгнула на землю Этьена, - а с конем что делать? Искать конюшню самой или привязать у крыльца? – она нерешительно огляделась, -  не бойся, - чувствуя, что конь волнуется, нежно погладила по шелковистой шкуре, - без присмотра не брошу».

     Конь доверчиво ткнулся лбом ей в плечо.

     «Хороший, - Этьена хлопнула лошадь по щеке ладонью, - красавец»…

     Действительно, красавец! Себе бы она никогда не позволила приобрести такого. Именно потому, что красив. Просто вызывающе красив: крупный, но исключительно пропорционально сложенный, с тонкими сильными ногами, поджарым телом и изящной головой, гордо сидящей на длинной шее. А уж расцветка!

     «Масть. У лошадей это называется – масть. Чалый… караковый…кажется, такая масть называется «серый в яблоках»… или… не знаю.  В этом у меня, похоже, пробел. Позже надо будет разобраться…  Зря Жан такого выбрал, - продолжая машинально оглаживать щеку, отстранено подумала Этьена, -  на такой лошади ни за что не останешься незамеченным».

     Сигнал маяка  оставался четким и ровным. Следовательно, объект по-прежнему находился в непосредственной близости от неё.

     «Кто же из них?» – стараясь не выдавать своего интереса, она быстро обвела глазами оставшихся (сам барон, сопровождающий его рыцарь и два стражника, принявших на себя охрану внешней двери), - черт бы побрал эти кастрюли!»

     Опущенные забрала вороненых клювастых шлемов надежно скрывали лица.

      «Либо кто-то из стражей, либо рыцарь, - прикидывая, стоит ли попытаться коснуться сознания, слегка прищурилась Этьена, - пожалуй, не стоит. Он и так знает, что я здесь… вероятней всего – рыцарь. У него больше возможностей для наблюдения… плюс возраст… - чувствовалось, что рыцарь  ещё сравнительно молод (во всяком случае, намного моложе и гибче своего начальника), - плюс относительная свобода передвижения…»

     Не прерывая разговора, барон  ткнул скрюченным железным пальцем в её сторону.

     И тут же со ступенек скатились двое. Один из слуг попытался забрать у неё коня, второй протянул руку к  висящему на поясе паваду.

     «Что ж, дисциплина впечатляет. Без его команды меня здесь ни одна собака не замечала… Только какого дьявола я понадобилась барону? Со скуки, или надеется получить информацию? В любом случае, опять задержка… Ладно, не бойся, - ещё раз погладила коня по щеке и передала конюху повод, - не обидят».

     Затем так же молча  сбросила с плеч грубый темно-коричневый плащ и отстегнула с пояса павад: «Прав был торговец – такой клинок не для меня. Слишком длинный».     (Ещё тогда, в лавке, она машинально отметила, что именно этот клинок идеально подошел бы под рост и длину руки Доре.) «По крайней мере,  в этом я не ошиблась».

-          Прошу! – склонившись в хорошо выверенном, в меру пренебрежительном поклоне (как раз таком, какого стоил заинтересовавший хозяина полунищий дворянчик, ещё не дослужившийся до доспеха) оруженосец указал на дверь, за которой скрылся  Гонкур.

     «Щенок,» – слишком усталая, чтобы обижаться, Этьена не торопясь поднялась по ступеням.

     За дверью оказалась широкая мрачноватая комната, своего рода длинный коридор между входной дверью и лестницей, верхние ступени которой в настоящий момент преодолевали чьи-то обтянутые металлом ноги.

     «Туда», - опасаясь отстать, она на одном дыхании пересекла холл и одолела больше половины лестничного пролета. Вторую половину уже еле ползла, по-стариковски хватаясь руками за перила.

     «Неймется же ему! – тупо глядя себе под ноги, неприязненно подумала Этьена, - начальник!…  ты сначала дай отдохнуть, напои… и накорми, а уж потом и спрашивай. После такого утра я бы даже от вареной подошвы не отказалась. Сами-то наверняка уже позавтракали!  А я… я…- от непрошеного воспоминания невольно заалели уши, - нет! Не сейчас!… потом… я…»

 

-          Здравствуй, коллега.

 

     В первое мгновение ей показалось, что кто-то наотмашь ударил её по лицу.

     Хотя нет! Не её ударили, а она сама сходу налетела на стальную спину  внезапно остановившегося барона.

     «Что?»

      Мужчина поднял забрало и обернулся.   

     Этьена заглянула внутрь шлема, откуда на неё смотрели темно-карие глаза, окруженные смоляными ресницами.

     «Не может быть!»

     «Может!»

     Естественно, может! Этот породистый нос, словно сжатые с боков скулы, брови, тонкие губы, оконтуренные черной с проседью бородкой.

-          Ах, ты!… Черт фотонный!

-          Тс-с… ты тут с чертями поосторожней…

-          Без тебя знаю! Никогда тебя таким не видела… сколько ты здесь пробыл?

-          На  третий десяток пошло. Отсюда шикарный обзор на весь период.

   Мужчина протянул руку  и осторожно сжал латной перчаткой её плечо.

-          А ты не меняешься.

-          С чего меняться-то, - Этьена слегка стукнула ладонью по кольчуге, - как ты это носишь? Я, когда в первый раз себе такое заказала, так с места сдвинуться не могла. Больше не заказывала.

-          Привычка, радость моя. Твоё дело по периодам прыгать, а моё – сидеть на одном месте, да привычками обрастать.

-          Никак, - усмехнулась Этьена, - не доволен.

-          Нет, конечно. Здесь для меня огромное количество материала… Вот только что ты здесь делаешь?

-          Я по твою душу, Хенк…

-          Тихо, - мужчина предостерегающе поднял палец.

-          Слушаюсь, ваша милость, - услышав шаги, Этьена почтительно поклонилась.

     В комнату вошли двое.

     «Один – просто лакей, - отступая в сторону, она не удержалась и скользнула взглядом по подносу, - один прибор! Ну, если только ты заставишь меня наблюдать за твоим обедом, то!…»

-          Шевалье обедает со мной.

     «Хо… - удовлетворенно выдохнула Этьена, - так уже лучше».

     «Второй… - невысокий и крепкий, больше похожий на постаревшего боксера среднего веса, мужчина поставил на скамеечку перед креслом сиреневые длинноносые туфли, - вернее всего, в прошлом оруженосец, - наблюдая, как мужчина расклинивает крепления доспеха, поняла Этьена, - ныне инструктор над другими оруженосцами и доверенное лицо самого барона».

     Освободившись от пластинчатого воротника, Гонкур снял шлем, встряхнул влажными, остриженными по кругу волосами.

     «Ничего себе!» – изумленно вытаращила глаза Этьена.

     Гонкур передал инструктору шлем, обернулся и указал ей глазами на окно.

     «Кто бы мог подумать? – укрывшись в оконной нише, попыталась разобраться со своими эмоциями Этьена, - у него уже полуседые волосы, морщины вокруг глаз, веки набрякли… и лицо… лицо, как…» – язык не поворачивался назвать этого властного немолодого мужчину Хенком.

 

     Хенк… мечтательный застенчивый подросток… вечный младший братишка… В их тройке он всегда был третьим. Первенство колебалось между ней и Сергеем. Но Сергей был на несколько лет старше.

     Ещё на космолете его первого допустили к тренажерам, а она пробралась следом без спросу. Ещё сама не зная как, руководствуясь неясной интуицией и страстным желанием не отстать, как сквозь воду, прошла сквозь защитное поле дверного экрана и протащила за собой перепуганного Хенка.

     Больше двух универсальных месячных интервалов (универсальный космогод свято копировал годовой цикл далекой прародины, материнской планеты, с которой когда-то стартовали космолеты) они исхитрялись хранить это в тайне.  Возможно, смогли бы и дольше, если бы при попытке самостоятельно подключиться  к тренажеру пилотированием перехватчика её бы не заблокировала система индивидуальной защиты аппарата.

      Тогда, чтобы сбить блок, Хенк прокачал сквозь себя энергию всего тренажерного комплекса, обесточил весь игровой сектор, но… Но успел-таки выдернуть её из кабины до появления аварийной команды.

     Им, конечно, тогда влетело. И ещё как влетело!

-          Ты обязана была в первую очередь думать о возможных последствиях своего поступка. В данную минуту ты подвергала неоправданному риску не только свою жизнь, но и жизнь другого человека. Ты проявила  недопустимую безответственность…

-          Я хотела только попробовать…

-          Ты действовала самовольно. Ты – дочь командира боевого корабля, не только проигнорировала приказ, но и склонила к нарушению другого члена экипажа.

-          Неправда!  - забыв свой страх, отчаянно рванулся вперед Хенк, - я сам!…

     Отец жестом вернул его обратно:

-          Ты понимаешь меня?

-          Да.

     Она, действительно, поняла. Возможно, ценой потери части детской беззаботности, но поняла.

     Хотя  (правильно говорят, что «нет худа без добра»), их допустили к тренажерам. Обоих!

-          Нет смысла допускать тебя одну – он всё равно пролезет следом. Пролезешь?

-          Пролезу, - честно подтвердил Хенк.

 

       «Конечно, это – Хенк!… Постаревший… нет, заматеревший, но Хенк! Естественно, если он провел здесь больше двадцати лет, то сейчас ему уже за сорок. Но почему он не пользовался капсулой? Хотя, может, и пользовался… Нет, иначе так бы не постарел. Не хочет выделяться? Возможно.  Здесь мужчины быстро стареют…»

     В приоткрытом окне, как в мутном зеркале, нечетко отразилось её деформированное лицо, часть комнаты за спиной, затылок слуги и лицо Хенка, повернутое в профиль: крючковатый нос, надменно сжатые тонкие губы, острый клинышек испанской бородки…

 

        – Я не пройду!

-          Прекрати!

-          Нет, - Хенк до хруста сжал тонкие нервные руки, - я не паникую. Я знаю.

-          Пройдешь!

-          Нет!! Я должен, обязан. Я хочу стать историком! Ты знаешь, насколько я хочу этого, но такой тест мне не пройти.

-          Ты пройдешь. Слушай, - она сжала его плечи и развернула лицом к себе, - я обещаю тебе, что ты пройдешь. Я помогу. Но я смогу сделать это только в том случае, если ты будешь абсолютно уверен в успехе. Ясно?

-          Да…

-          Абсолютно! Я подключу себя к тебе…

-          Нет! Если узнают, тебя отчислят…

-          Не узнают…

 

     «Почему он не пользовался капсулой?… Да потому, что он – мужчина. Будь он женщиной, то бегал бы омолаживаться каждые полгода».

     Стараясь успокоиться, она отвернулась от стекла и бездумно уставилась на замковый двор.  

     По вымощенному булыжником пространству сновали пестро одетые слуги, проехал всадник, носильщики пронесли портшез. У крыльца стоящего напротив здания портшез остановился. Из окна было видно, как к дверце подскочил подросток,  галантно протянул руку даме в малиновом, отделанном золотом наряде, и таком высоком остроконечном головном уборе, что, вылезая, она вынуждена была низко опустить голову.

     «Тени… мы все – тени теней… листья, подхваченные ветром…» – чувствуя странную скованность, она незаметно покосилась на  барона.

     Освобожденный от верхней части доспеха, он с видимым удовольствием разминал себе плечи. Оруженосец что-то негромко сказал, барон ответил, поставил на скамеечку ногу…

     От привычной банальности происходящего ей вдруг стало страшно.

     «Ну, что я, в самом-то деле?!… Это же Хенк, которого я знаю вдоль и поперек…»

 

-          Ты пьян!

-          Не-ет…

-          Придурок! – Сергей приподнял его в воздух и встряхнул, - какой дряни ты налакался?

-          Пусти! – Хенк  болтнул в воздухе ногами и громко икнул, - я не пьян! Не пьян, ясно?

-          Кретин!

     Сергей с размаху опустил его на садовую скамью.

-          Что будем делать?

-          Не знаю… в таком состоянии его засечет даже младенец.

-          Кретин!! - Сергей расстроено плюхнулся рядом, - перед  самым концом семестра…

-          Может… - сама прекрасно понимая, что это не выход, тем не менее предложила Этьена, -  оставить его здесь? К утру, он проспится…

-          К утру его уже отчислят… если он не отзовется на вечерней перекличке, то…

     Хенк что-то пробормотал и уронил голову ему на плечо. Сергей рассерженно отпихнул его в сторону.

-          Может, дать ему стимулятор?

-          Чтобы вместо тихого кретина получить буйнопомешанного?

     Хенк полностью сполз на сиденье, подложил под голову ладонь и уснул.

-          Угораздило ж его… - Сергей машинально поправил на спящем куртку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, - ты сможешь контролировать дубль?

-          Не знаю… - растерялась Этьена, - у нас же ещё не было…

-          Не важно. Я сделаю дубликат, но вести его придется тебе.

-          А ты?

-          Что, я? Я – уже полтора года как сотрудник Корпуса времени, а не курсант. Мне вход на территорию Академии закрыт.

-          Я… а если  я не смогу?

-           Тогда пусть пеняет сам на себя… Ладно, - парень крепко хлопнул её по спине ладонью, - не трусь. Не так уж это и трудно. На всякий случай, веди его через вход в третьем секторе. Там детекторы барахлят. После переклички сразу отправишь его спать. Без умывания и чистки зубов. Иначе можешь запутаться в мелкой моторике, ну, и…  Ясно?

-          Да.

-          Пусть спит, не раздеваясь. Кто его сосед?

-          Колан. Он из экипажа дальнобойщиков. Но его сейчас нет. Он на практике…

-          Отлично. Завтра перед занятиями выведешь за ворота. Мы их поменяем, а дубля я дезинтегрирую.  Ясно?

-          Да… Вы что, просидите здесь всю ночь?

-          Естественно, нет. Только сниму с него куртку, чтобы эмблему не узнали,  и заберу к себе в номер.

-          А если спросят?…

-          Что? – говоря, Сергей уже приглядывался к мирно сопящему на скамейке Хенку, мысленно прикидывая основные объемные характеристики, - я в отпуске, поэтому имею полное право пить, с кем хочу и сколько хочу… Подними ему голову… так… поверни в профиль…главное после переклички загони его сразу в койку.. ясно?

-          Да… - заворожено наблюдая за бесформенным комом густеющего пространства, машинально кивнула Этьена.

-           Не давай никому провоцировать разговор… - поучая, Сергей продолжал формовать пространство, - ну, а если не повезет, то постарайся не подставиться сама… - серо-стальной сгусток вытянулся, отрастил четыре парных отростка, -  на какой диапазон тебе его лучше настроить?…

 

 -   … свободен.

      «Инструктор» собрал разложенные на скамье доспехи и удалился.

     «… еда!!! – втянув носом умопомрачительно вкусный аромат тушеного мяса, Этьена развернулась так поспешно, что успела перехватить быстрый насмешливый взгляд Гонкура, - наконец-то!»

      Слуга уже добавил к сервировке стола ещё один прибор и сейчас принимал от лакея поднос.

     «Цыц!» - унимая себя, она чуть ли не до  судороги сжала челюсти.

-          Пусть нам никто не мешает.

   Слуга поставил поднос, поклонился и вышел.

-          Прошу, - Хенк широким жестом обвел стол, - неплохо, а?

-          Отлично! – без лишних разговоров она быстро села к столу и нетерпеливо потянулась к крышке огромной посеребренной супницы, - ещё немного, и я умерла бы от голода...

-          Бедняга… - Хенк убрал крышку, зачерпнул полный половник густого мясного рагу, вывалил на тарелку и поставил перед Этьеной, - давай, не стесняйся… извини,  вилок нет. В это варварское время ими пользуются только на кухне или подают для фруктов такие, - растопырил два пальца, - рогульки…

-          Знаю…

   Разговор надолго прервался.

-          Попробуй, - оторвавшись от тарелки, Хенк наполнил  кубки, - оно того стоит.

     Этьена привычно бросила в кубок нейтрализатор и подождала, пока крупинка растворится.

-          Действительно, - отпив, она удовлетворенно прищелкнула языком и покосилась на стоящий перед Хенком стакан, - крепкое! Не боишься?

-          Привык. Это - рейнское. Считается одним из лучших вин данного периода.

 -   Я смотрю, ты хорошо устроился.

-          Ещё бы! – развалясь на стуле,  захохотал Гонкур, - я же здесь – босс, шишка. Начальник личной охраны самого Алена де Альбре.

-          Как тебе это удалось?

-          На самом деле,  это не так уж и сложно, - усмехнулся Гонкур, - здесь этих сиятельных как сельдей в бочке, куда ни плюнь, и каждый мнит себя сюзереном. Смог набрать пятьдесят рыцарей и двести копейщиков, и ты уже сила. А уж сейчас, когда из-за этой девчонки все с ума посходили…

-          Ты про бретонскую наследницу?

-          Естественно. Кстати, действительно, симпатичная девчонка. Немного похожа на Галу с параллельного потока. Помнишь её? – Этьена молча кивнула, - только ростом пониже и прихрамывает.

-          Ты здесь надолго?

-          Не знаю. Основную работу я уже закончил, - он опять отхлебнул из кубка, - может быть, после заключения мира переберусь в Париж, потом в Италию, это страна к югу…

-          Я знаю. Почему ты так давно не пользовался капсулой? – наклонилась вперед Этьена, - не боишься, что…

-          Не каркай, - беспечно отмахнулся Гонкур, - ничего со мной не случиться. После неё опять начинать всё с начала, а мне некогда.

-          Почему, сначала? Если пользоваться капсулой достаточно часто, то никто не заметит, что…

-          Некогда мне, - Гонкур резко сжал губы, -  сейчас у меня есть всё: имя, связи, очень удобное положение в местном обществе, - он нервно скатал пальцами шарик из хлебного мякиша, -  это вам, дальнобойщикам, просто: быстренько проскочил, посмотрел и адью. А нам сначала вживаться надо… Ты просто в гости, или как? – круто меняя тему, поинтересовался Гонкур.

-          У меня возникли проблемы, - Этьена покатала кубок между ладонями, - помнишь Калау, он вел у нас практикум по психокинетике? – Хенк молча кивнул, - в последнее время с ним творится что-то странное.

-          Что?

-          По-моему, это – мания величия.

-          Ну, - усмехнулся Хенк, - этого у него всегда хватало. Честно говоря, я не встречал ещё ни одного нормального действительно сильного психокинетика, - покосился на неё, - к тебе это не относится.

-          Я не психокинетик, - отмахнулась Этьена, - сначала Калау проводил медицинские опыты на людях…

-          Нет!

-          Да, - резко обрубила Этьена.

-          Где?

-          В Полинезии. Шестой век по нынешнему летоисчислению.

-          А-а… - мужчина презрительно скривил губы, - дикари…

-          Люди! Они – люди. Из того же мяса, что и мы!

-     Пошли рапорт в отдел контроля, пусть разбираются.

-          Отделу контроля нужны доказательства, а не слова.  Ты его силу знаешь: если захочет, ни один детектор его не расколет. А, зная, что ему за это грозит…- она оттолкнула стакан и нервно забарабанила по столу пальцами, -  он охотится за мной.

-          Из-за того, что ты знаешь о его… проделках?

-          Нет. Ему нужен выход на закрытые уровни.

-          Ничего себе, - присвистнул Хенк, - а причем тут ты? - задумчиво откинулся на спинку стула, - разве ты имеешь доступ?…

   Этьена неопределенно пожала плечами.

-          Ну, девчонка, ты даешь, - Хенк изумленно покрутил головой, - знал, что ты сильна, но чтоб такое… - Хенк качнулся вперед, поставил на стол кубок, - а ты уверена? Слишком уж это…

-          Да, - нервно сплела пальцы, - он уже пытался меня заполучить.

-          Откуда он мог узнать, что ты на это способна? – Этьена пожала плечами, - как он на тебя вышел?

-          Послал по моему следу атавару.

-          Ого! Дешевле купить планету… Рассказывай.

-          Долгая история… у тебя хорошее вино…- пытаясь сменить тему разговора, потянулась к кубку Этьена.

-          Слишком хорошее для тебя, - Гонкур решительно отобрал у неё кубок, - ещё глоток, и тебя развезет в дым. Против такого никакой нейтрализатор не поможет,  - он поставил перед ней стакан и доверху наполнил его чистой водой, - пей и говори.

-          Когда атавара меня нашел, я находилась в бессознательном состоянии…

-          Почему?

-          Попала в аварию… на меня наехала… колесница. Калау пропустил меня через капсулу и наложил тотальный блок-контроль. Я… я пообещала ему предоставить всю информацию… ну, и сбежала…

-          Как?

-          Впихнула его в капсулу одного.

-          Черт тебя дери!… Представляю его физиономию!… - захохотал Хенк.

-          Его?! – взъярилась Этьена, - чтоб тебя разорвало, мерзавец! Он из меня чуть душу не вытряс, а ты!…

-          Калау!…  скорчившись от смеха, всхлипнул Хенк, - самого великого Калау… как кота сунули головой в мешок!

     Этьена яростно стукнула кулаком по столу, но мужчина хохотал настолько заразительно, что через минуту и она уже смеялась, буквально  задыхалась от смеха в кресле.

     Во дворе загрохотала телега.

          «Приехали!» - Этьена замерла, потянулась к окну, но вовремя спохватилась и, маскируя своё движение, взяла со стола  кубок.

       -   Это, конечно, очень весело, но…

-          Мне всегда казалось, что он к тебе неравнодушен, - Гонкур замолчал, как отрезал,  пригнул голову и исподлобья остро глянул на Этьену. Та просто пожала плечами, - у Калау бульдожья хватка… если уж он влез в такие расходы, то теперь он тебя из-под земли достанет… атавара…

-          Атавара уже вне игры – он выполнил условия контракта и получил плату. Остальное его не касается.

-          Если только Калау не возобновит контракт….  Что ты собираешься делать?

-          Не знаю, - Этьена поставила на стол локти, и устало опустила голову на ладони, - я не умею выслеживать межвременных маньяков… я - разведчик, а не патрульный.

-          Я - тоже не патрульный…

     Под окнами опять загрохотала отъезжающая телега.

-          … что-нибудь придумаем, - Гонкур откинулся назад, прикрыл глаза,  - этот блондинчик у повозки, кто он? – из-под полуопущенных век неожиданно зло блеснули темные зрачки.

-          Этот!… - затылку стало жарко, - один безземельный бакалавр.  Я оплатила его услуги.

-          Какие? – продолжал допытываться Гонкур.

-          Охрана, - не понимая, зачем врет, но кожей чувствуя запрет на правду, продолжила Этьена, -  после того, как меня обчистили бандиты Лернея…

-          Барон Лерней – союзник герцога Бретонского… - Гонкур угрожающе приподнялся.

-          Плевать мне, -  Этьена тоже приподнялась и оперлась руками о стол, - чей он союзник. После этой встречи я купила себе охрану.

-          А жонглеры?

-          Попутчики. Им я тоже заплатила.

-          Он знает, что ты…?

-          Естественно, нет!

      «Что произошло? Это ж – Хенк, мы же не просто друзья, мы же!… Почему я лгу ему? Разве не проще…» – но губы сами произносили заведомую ложь, а глаза в упор, не мигая,  смотрели в его зрачки.

-          Он считает меня богатым глупым мальчишкой, удравшим из дома ради боевой славы,  и собирается использовать нашу дружбу столько, сколько сможет, - никогда не обманывавшее её врожденное чувство опасности предупреждающе стянуло кожу на затылке, -  возможно, он – мерзавец, но он умеет драться, а остальное меня не интересует.

-          Хороший телохранитель защищает своего хозяина, а не дерется на другом конце поляны.

-          Возможно. Но мне попался именно этот.

-          Жаль!

-          Увы.

-          Чем расплачиваешься?

-          Вот этим, - Этьена вывернула из кармана несколько цветных камешков, - легко и просто. Я ими перед выходом весь подол набила.

-          Универсальная валюта, - разряжая обстановку, кривовато усмехнулся Гонкур, - ладно, прибереги пока, -  подошел к стоящему у стены резному шкафу, открыл своим ключом дверцу и вытащил пару увесистых мешочков, - вот, командировочные.

   Этьена рассовала мешочки по карманам.

-          Комнаты вам отведут в замке, - Гонкур машинально отстучал дробь по столешнице, - я уже распорядился.

-          Лучше в городе, в гостинице, - попыталась возразить Этьена, - меньше привлечем внимания.

-          В этом городишке после нашего приезда яблоку негде упасть. Гостиницы переполнены, чтобы поселить вас, кого-то надо выгнать, - нетерпеливо объяснил Гонкур, - здесь будет спокойнее и безопасней. Твоего охранника уже доставили... И все-таки, как телохранитель, он никуда не годится. Я подберу тебе другого.

-          Делай, как считаешь нужным, - Этьена обессилено оперлась ладонью о стол, - знаешь, Хенк, я безумно устала.

-          Извини, -  разом теряя всю свою властность, встревожено засуетился мужчина,  -  продержись ещё немного. Сейчас тебя проводят в твою комнату. Выдержишь?

-          Да, - кивком уронила голову Этьена, - до комнаты я продержусь.

 

 

-  18  -

 

-          Где комната шевалье, который только что приехал?

-          Там, месье, - проходя мимо, лакей ткнул пальцем в дверь.

     «Странный у нас вышел разговор… очень странный… - после встречи с Хенком во рту  осталось неприятное кисловатое послевкусие, - казалось бы, я знаю его… нет! – не замечая, что лестница закончилась, вдруг поняла Этьена, - я не знаю его! Я абсолютно не знаю этого человека. Он пробыл здесь больше двадцати лет. Двадцать лет, за которые внешняя среда не могла не повлиять на него»…

-          Прошу вас, месье, - лакей открыл перед ней дверь.

-          Можешь идти.

     Добрую половину круглой башенной комнаты занимала кровать.

     «Ничего себе! – Этьена не выдержала и потрогала рукой тюфяк, -  это не кровать - это королева кроватей»!

     Напротив кровати – огромная пасть камина, у окна – ларь для одежды, на котором лежали её плащ и павад.

     Девушка поспешно схватила  павад,  выскользнула наружу и стала осторожно спускаться по лестнице.

       «Стоп! Кажется, я не вовремя», - было слышно, что за неплотно закрытой дверью кто-то ходит, раздался треск передвигаемой мебели, чья-то неразборчивая речь. Этьена нерешительно замерла, а когда скрипнула дверь, то поспешно поднялась на  несколько лестничных спиралей обратно.

-          … корпию… - дверь мягко захлопнулась, как ножом срезав оставшуюся часть фразы.

     «Точно, не вовремя… - Этьена нерешительно постояла, потом, опасаясь, что здесь её могут заметить, бесшумно поднялась к себе в комнату, - подожду».

     Больше всего хотелось лечь. Сбросить сапоги, с которыми, кажется, не расставалась уже целую вечность,  и лечь, вытянуться, позволить телу хотя бы несколько минут отдыха.

     «Нет! – не замечая, что из-за страха повернуться к кровати спиной, она нелепо пятится боком, пробралась к окну и опустилась на плоскую крышку ларя, - подожду… они должны быстро закончить…»

     Из этого окна вместо замкового двора были видны крыши. Целый город сияющих на солнце краснокирпичных черепичных крыш.

     «Сейчас уже около трех часов… возможно, чуть больше…»

     Узкий прямоугольник солнечного света золотистым ковром распластался по каменному полу, медленно подполз к камину, опрокинулся внутрь и стал уменьшаться, из ковровой дорожки постепенно превращаясь в ленту, из ленты – в стрелку, из стрелки – в тоненький золотой волосок, с нежным шелестом растворившийся в густеющем воздухе…

 

     Когда она проснулась, стало почти темно.

    «Ах, ты! – очнувшись, ещё несколько минут тупо глядела в густой, серо-фиолетовый полумрак, в котором смутно угадывались громоздкие очертания устремленных к потолку линий, - это же камин!… а это, - с величайшей осторожностью распрямляя затекшее от неудобной позы тело,  Этьена обеими руками уперлась в то, на чем только что лежала, - ларь… я села подождать и уснула. Ох!» –  не удержавшись от невольного стона, она вытащила из-под себя павад.

     «Лучше не придумаешь: имея такую кровать, спать,  скрючившись на крышке ларя с гардой шпаги вместо матраца… Черт! Она мне все ребра переломала…»

     Ещё не совсем проснувшись, она прижала к груди павад, добралась до двери, приоткрыла и прислушалась.

     Тихо. Напротив двери на крюке тускло чадил фонарь.

     «Ещё не должно быть очень поздно, - прислушиваясь к долетевшим с улицы голосам,  попыталась сориентироваться Этьена, - окно башни на теневой стороне, поэтому здесь темнее, чем в действительности»…

     По-прежнему прижимая к груди павад, она неслышно скользнула к ступеням,  сбежала вниз и осторожно потянула на себя дверь.

     «Если там есть кто-то ещё…» – Этьена торопливо выпрямилась, опустила павад и решительно открыла дверь.

     «Слава богу, больше никого!»

-          Ты как? – Этьена проскочила открытое пространство, присела на краешек кровати и накрыла своей ладонью его руку.

     «Кажется, обошлось…» -  цепким взглядом обшарила его туловище, плечи, лицо.

-          Сильно болит?

-          Терпимо, - Жан убрал руку, - через пару дней буду на ногах.

     «Балда, - мысленно обругала себя Этьена, - нашла,  о чем спросить!»

-          Хорошо, - смутившись, она тоже поспешно сняла ладонь с покрывала, - жаль, я не смогла попрощаться с остальными. Они остались в городе или?…

-           Они на постоялом дворе на улице Медников, - теперь уже он, пользуясь прикрытием слов, внимательно изучил её лицо, - тебя не было довольно долго…

-          Извини, - невольно покраснела Этьена, - я хотела зайти сразу, но у тебя был врач, а потом… потом я заснула…

-          А…

     Непривычно тусклым голосом протянул Доре, внимательным актерским взглядом одну к другой подбирая вроде бы незначительные подробности: полураспущенную шнуровку колета,  помятое лицо, припухшие мешки под глазами…

-          Я принесла тебе твой павад, - стараясь преодолеть скованность, она  как щит, выставила перед собой клинок.

-          Спасибо… положи… - не отрывая глаз от её лица, мужчина неопределенно повел рукой.

-          Хорошо, - девушка поспешно встала, осторожно, как стеклянный, положила павад на каминную полку и замерла,  не решаясь снова присесть на кровать.

-          Знаешь, я заснула сидя… почти на таком же ларе, как этот, - подбородком указала в угол комнаты и опять застыла, только сейчас почувствовав всю несвоевременность своего визита.

     «Черт меня принес! Он, наверное, уже спал, а я…»

     -      Случайность или…?

-          Что? –  нервно встрепенулась Этьена.

-          Там, на поляне… Один из всадников - он из ваших… Ты к нему шла? – Жан жестко сжал губы.

-          Да, - почему-то опять смутившись, как-то неуверенно кивнула Этьена.

-          Отлично, - густо синие глаза сузились и ещё больше потемнели, - и кто же он?

-          Хенк – историк-исследователь. Мы с ним давние друзья. Здесь он - барон Гонкур…

-          Отлично, - нетерпеливо перебил Доре, - твой друг неплохо устроился.

-          Да… он умеет вживаться в среду.

-          Ещё бы! Лучший друг и правая рука местного царька, как его?… короля Наваррского.

-          Откуда ты знаешь?

    Жан выразительно пожал плечами и поморщился, почувствовав, как горячо натянулся порез на ребрах.

Повисла долгая напряженная пауза.

   «Дурак, - раздражение медленно схлынуло, -  бешусь, сам не знаю, на что. Может быть, она действительно, заснула, а я уже надумал черт знает что. Мешки под глазами… дурак».

   «Не нравится мне всё это… - вспомнилось, с каким чувством радости и облегчения она нашла в личной картотеке центра координаты Хенка, как спешила сюда, зная, что сможет доверить ему всё, и вдруг… - почему я солгала ему? Я не просто солгала, я не могла сказать правду. Вот оно! Сработало чувство опасности, значит, действительно, происходит что-то… Что? Не знаю».

-          Завтра мне придется отлучиться, - Этьена машинально разгладила пальцами колет, - надо купить лошадь и всё остальное.

-          Ты при деньгах?

-          Да, Хенк снабдил меня…

     «У меня ты денег никогда не брала!…  А у меня их никогда и не было. Я всегда сваливаюсь на готовенькое».

-          Отлично, - не дослушав, перебил Доре, - тогда сейчас лучше не задерживайся, - упоминание о деньгах подействовало, как красная тряпка на быка.

   Удивленная резким тоном девушка вопросительно подняла брови, но мужчина уже откинулся назад и, не желая выдавать своего состояния, утомленно  прикрыл глаза. 

     «Наверное, устал».

       -    Если тебе что-то потребуется…

-          Вызову слугу, - обрубил Жан.

-          Хорошо, - Этьена неслышно выскользнула за дверь.

    

 

 

-  19  -

 

 

     Ощущение своей беспомощности сводило с ума. Мало того, что его внесли в эту комнату, как тяжелобольного.  Так ещё  местный эскулап  (худой старик с козлиной бородой в черном балахоне), размотав сделанную наспех и уже успевшую присохнуть к порезу повязку, важно подтвердил, что рана поверхностная, рассечены кожа и мышцы, но ребра целы, поэтому несколько дней придется провести в постели.

     «Сам знаю, - морщась от боли, подумал Доре, - бинты хоть бы водой размочил, садист».

      Серый пылевидный порошок из пакета всосался в порез бесследно, признаков воспаления или заражения не было, но, тем не менее, врач промыл бок какой-то едкой дрянью, после чего, прежде чем бинтовать, выложил на больное место теплую травяную кашу.

     «Черт! Теперь шрам останется, -  Жан машинально коснулся повязки локтем, - как с таким украшением работать? Его же даже не загримируешь… получается, без рубашки в кадр уже нельзя… ладно, - попытался успокоить сам себя, -  спасибо, хоть на боку, а не на лице».

      Слуга принес обед, потом потянулись медленные тоскливые часы ожидания неизвестно чего, провоцирующие самые невеселые мысли.

     А с чего, собственно говоря, было веселиться, если Этьена исчезла, ребра тупо ныли, а жонглеры, распрощавшись с ним у ворот замка, отправились своей дорогой.

     «Пару дней поживем в городе, поиграем, потом двинемся дальше».

      Заметив попытку Доре достать кошелек, Жером отрицательно покачал головой: «Мы и так не в накладе.  За кольчуги и шлемы нам неплохо заплатят, а оружие пригодится самим. Если что, мы на постоялом дворе на улице Медников».

     Пользуясь отсутствием посторонних, Жан крепко пожал всем руки, а Рене потрепал по волосам.

     Потом его потащили сюда.

     Всё тот же слуга принес ужин, после так же молча убрал посуду и, уходя, оставил на сундуке свечу в высоком шандале: полуголая женщина поднимала над головой широкое плоское блюдо.

      В узкое, затемненное разноцветным витражным стеклом, окно медленно вливался угасающий день и окончательно ник, растворяясь в бледно-золотом сиянии свечи.

     «Не торопится, - раздраженно подумал Доре, - хорошо видно встречают».

      Настроение испортилось окончательно.

-          Как ты? – наконец, объявилась Этьена.

   «Обязательный визит вежливости к болящему».

     Взбешенный ожиданием, он сразу взял не тот тон, за что обругал себя, попытался исправить, но, поддавшись приступу ревности, ещё больше накалил обстановку. Видя, что она обиженно замкнулась, почувствовал такое острое сожаление, что уже готов был соскочить с кровати и просить прощения за свою глупость, но фраза о деньгах как пощечиной, пригвоздила его к подушке.

      «Мерзавец! Да и я тоже хорош! Кто меня сюда звал? Герой-любовник …! И ежу понятно, к кому она торопилась. Ну, притащился я за ней сюда, а что дальше? – Жан ревниво попытался рассмотреть на её лице следы… - следы чего, поцелуев, что ли? А если и так,  моё какое дело? Она мне не жена, даже не любовница».

     Почему-то вспомнились горячие податливые губы той девчонки на горной ферме, имя которой давно забылось, затерялось на военных дорогах. Тогда им было очень хорошо, но утром он оделся и ушел, мельком глянув на безмятежное спящее лицо, прижавшееся щекой к подушке.

      Теперь на душе стало совсем паскудно.

      «Неприятности у неё, как же! Я – вот её единственная неприятность. Какого … меня сюда принесло!» 

 

 

-  20  -

 

 

          Утром в комнату хозяйским шагом вошел надменный жгучий брюнет с крупным, породистым лицом, темно-карими холодными глазами и презрительно поджатыми губами, обрамленными аккуратной испанской бородкой.

-          Я - барон Гонкур, - мужчина остановился перед кроватью, - можешь лежать.

Жан откинулся на высоко поднятые подушки.

-          С сегодняшнего дня шевалье де Шанезе переходит под моё покровительство, поэтому в твоих услугах он больше не нуждается. Твой гонорар, - брюнет небрежно швырнул на одеяло кошелек.

     «Какой ещё гонорар?! Он что, - растерялся Доре, - ничего не знает? Но почему? Какой смысл скрывать?…»

-          Благодарю, месье, - автоматически настраиваясь на нужный тон, он почтительно склонил голову, - раз я свободен, не мог бы я…

-          Такой телохранитель мне не нужен, - презрительно обрубил Гонкур, - но, возможно, есть места в караульном отряде.

-          Благодарю месье, я сегодня же обращусь туда.

-          Можешь не торопиться, -  разворачиваясь к двери, равнодушно бросил Гонкур.

     «Ну,  ты и мерзавец!» – едва дождавшись, когда барон захлопнет за собой дверь, Доре в бешенстве  треснул кулаком по кровати, вместо матраца попал по дереву, скривился и растер кулак ладонью.

   

 

-  21  -

 

      Вечером в замке был праздник.

     Пара огромных металлических котлов, укрепленных на массивных треножниках и заполненных горящей жидкостью, заливали площадь перед дворцом желто-красным тревожным светом.

     Кавалеры въезжали в замковые ворота верхом, спешивались у широкого крыльца, небрежно бросали слуге поводья и, бренча подвешенными у пояса базладами,  гордо поднимались по ступеням. В неверном свете огня то вспыхивала причудливая вышивка, обильно покрывающая парадные костюмы, то тускло переливалась роскошь бархата. Малиновый с черным, отделанный золотом и цветными камнями, темно-синий с серебром и жемчужными нитями, голубой с малиновой отделкой… Остроносые парадные туфли и причудливые головные уборы ещё больше усиливали сходство благородных кавалеров с диковинными тропическими птицами, привлеченными на крыльцо светом огней.

     Мужчины вынимали из поставленных на землю портшезов дам, завернутых в яркие, богато расшитые покрывала,  прикрепленные к таким высоким головным уборам, что их верхушки возвышались над толпой, подобно шпилям кафедральных соборов.  Дамы гордо поднимали головы, расправляли складки покрывала, одной рукой приподнимали подол гремящего негнущегося платья, другую грациозно опускали на рукав своего спутника и плавно поднимались к широко распахнутым дверям, где низко наклонялись, отчего покрывала невесомыми крыльями разлетались за их спинами, и ныряли в дверной проем. 

     За узкими стрельчатыми окнами, замелькали тени, на площадь донеслись обрывки мелодий.

      Когда съезд гостей закончился, и пространство перед дворцом окончательно очистилось, Этьена закрыла витражное окно и отошла вглубь комнаты.

 

     Прошедший день оставлял желать лучшего. Жан отсыпался. Сунувшись к нему с утра, она наткнулась на такой недовольный взгляд, что чуть не выскочила обратно (а спустя несколько минут уже пожалела, что не выскочила).

-          Почему ты не сказала своему барону, что я не отсюда?

-          Не знаю, - растерялась Этьена, - мне показалось, что так будет лучше…

-          Он меня уволил.

-          Черт! Как?…

-          Так. Заплатил и разрешил попытать счастья в караульной службе.

-          Я… я всё устрою… извини, всё получилось, действительно, очень глупо…

-          Не стоит. Я собираюсь вернуться домой.

     «Домой?!» – забыв обо всем, она птицей пролетела пространство между дверью и кроватью, упала на край постели и вцепилась в его руку.

-          Пожалуйста, задержись ещё немного. Только на пару дней, хорошо?

-          Зачем?

-          Я… мне… не знаю… я потом тебе всё объясню.

-          Ты что, - попытался заглянуть ей в глаза Доре, - боишься?

-          Конечно, нет! - девушка хотела вскочить, но мужчина успел перехватить её запястье и силой удержал на месте, - я… - она попыталась выдернуть руку, - дело  совсем не в нем… провести тебя через капсулу было нарушением, поэтому лучше, если Хенк не узнает… Он не выдаст нас специально, но, проходя через капсулу,  он не сможет скрыть правду.

-          А ты? Ты уже несколько раз перемещалась.

-          Я могу.

-           Почему?

-          Я сильнее, - не вдаваясь в подробности,  коротко сообщила Этьена.

-          Любопытно… - растерянно протянул Доре, - и чем тебе это грозит?

-          Ничем серьезным, - поспешно (слишком поспешно!) ответила Этьена.

     За спиной скрипнула дверь.

     Этьена выпрямилась, выдернула руку и прислушалась, не столько ухом, сколько внутренним чутьем уловив чьи-то быстрые удаляющиеся шаги.

     «Это – не Хенк. Не его спектральный рисунок… если только он не пользуется  маскировочной аурой. Если не он, то… всё равно, тот, кто нас видел, может донести».

-          Я пойду.

     Не дожидаясь ответа, она быстро встала и выскользнула за дверь.

 

     Каждое живое существо оставляет после себя ментальный след, по которому тренированный человек способен идти не хуже ищейки.

     След неразвитого, полуспящего сознания сохраняется минуты, аура присутствия ментального гиганта различима даже по прошествии нескольких дней.

     Тот, за кем она шла, по-видимому,  обладал только зачатками мозга – настолько слабо проявлялось его присутствие.   

     Человек вышел из башни, пересек двор и исчез в переплетении коридоров большого донжона.

     «Всё, – пытаться проследить его дальше, все равно, что вычленить попавшую в море каплю, - возможно, он ничего не понял. Наверняка не понял. Возможно, он - не из свиты барона, - не замечая, что мысленно разделяет Гонкура и Хенка на две разные личности, она попыталась проанализировать возможные последствия, - в таком случае, Гонкур ничего не узнает. А если всё-таки доложит? Что? Что я сидела на постели своего раненого телохранителя и говорила о чем-то, что кому-то лучше не знать? Чушь»…

 

-          Поберегись!

     Мимо прогрохотала ручная тележка, на которой к крыльцу большого донжона подвезли огромную бочку…

-          Дорогу!

     Процессия слуг пронесла толстые негнущиеся рулоны ковров и хрустящие вороха отделочных тканей…

-          Го! – бочку сбросили на землю и подкатили к огромному треножнику…

 

     «Сдаюсь», – отступая на крыльцо, безнадежно махнула рукой Этьена.

     Возможно, надо было найти Гонкура, настроиться на его диапазон и, наконец-то, выяснить всё.

     «Если дело зашло настолько далеко, то ему нужна немедленная помощь. Он ведет себя неадекватно… настолько неадекватно, что… Что? – тут же одернула себя Этьена, - кто я такая, чтобы вмешиваться в психику другого человека только потому, что мне кажется, что он не похож на себя в юности?»     

     В обществе, где мысленное общение так же привычно, как обычный разговор,  вырабатываются свои этические правила. Каждый имеет право на свои личные тайны, поэтому, как считается неприличным подглядывание в замочную скважину, так же неэтично втайне копаться в чужих мозгах.

     «Естественно, что он изменился. Живя здесь, он не мог не измениться, – борясь с желанием улучшить момент и заглянуть в мысли Гонкура, Этьена нервно сплела пальцы, - в конце концов, он - не ребенок и может сам контролировать ситуацию. Другим ему здесь не выжить.  А остальное… У меня самой рыльце в пушку, вот страхи и чудятся. Надо не глупить, а рассказать ему всю правду».

 

     Хенк зашел перед приемом.  Разодетый в темно-синий, подбитый ватой, бархатный камзол, такой же берет, перевитый жемчужными нитями, он гоголем прошелся по залу и, поигрывая висящей на шее массивной золотой цепью, важно остановился напротив окна.

-          Ты знаешь, что может быть за попытку переделать историю?

     «Как! – у Этьены испуганно замерло дыхание, - неужели он все-таки узнал?! Он не мог догадаться сам! Если только… если только не понял из доноса. Черт! Что же теперь делать?!»

-          Какая ещё попытка?

-          Какого черта ты полезла к Лернею?

-          Я? – разозлилась Этьена, - это его люди поймали меня в лесу и притащили в замок…

-          Ты уничтожила почти всю английскую артиллерию, что, естественно, повлияет на ход истории…

-          Ну и что?!…

     «Он ничего не знает! Ничего!!»

       -   … В будущем всё равно выиграет король, так не всё ли равно, если это произойдет чуточку быстрее…

-          Я должен доложить об инциденте в отдел контроля, - Хенк подкинул на ладони  круглую массивную золотую подвеску, машинально постучал ногтем по молочного цвета камню, вставленному в середину выгравированного на ней узора.

-          Ну, знаешь ли! – пытаясь скрыть волнение, почти натурально оскорбилась Этьена, - я имею право защищать свою жизнь…

-          Но не такими средствами!

-          У тебя было что-то  получше?

   Хенк развернулся на каблуках и вышел.

 

     «В данном случае отдел контроля не придерется, - ноготь соскользнул с переплета на стекло, раздался противный чиркающий звук, - но,  если начнут копать дальше… - Этьена отдернула руку, - значит, в этом деле ты мне не помощник», – сжала задрожавшие пальцы в кулак и отошла от окна.

 

 

 

-  22 -

 

 

     Утром слуга почтительно пригласил её на завтрак в покои барона.

-          Твоё здоровье, - как и прежде, отослав слугу, Хенк сам разлил вино по бокалам и высоко поднял свой.

   Этьена молча кивнула.

-          Забудь, - наклонился к ней Гонкур, - вчера я сморозил глупость. Тут перед приемом такая каша заварилась…

   Этьена отодвинула в сторону бокал.

-          У Лернея разместился отряд союзников, - пустился в объяснения Гонкур, - Англичане привезли с собой артиллерию, ну а ты её всю… - Гонкур выразительно покрутил ладонью в воздухе, - Наваррский король требует наступать, англичане без своих пушек,  ни в какую. Лерней попробовал нажать, так англичане набили ему морду, разграбили замок и ушли, - Гонкур довольно хмыкнул, - так этому борову и надо…  Ещё раз, извини.

-          Ладно, забыто, - Этьена подтянула к себе кубок, бросила в вино нейтрализатор и, ожидая, пока крупинка растворится,  окинула взглядом стол, - помнишь, как гоняли на каникулы к астероидам?

-          Это когда преобразователь испортился, и всю неделю сидели на сухарях и лимонном шербете? - захохотал Гонкур, - ещё бы! Такой кошмар не скоро забудешь! Я с тех пор на эту дрянь смотреть не могу, - он подтолкнул к ней тарелку, - ешь, давай, - сам с видимым удовольствием вцепился зубами в кусок холодного мяса.

-          Ты Сергея давно видел? – подтягивая к себе уже нарезанный круг сыра, между делом поинтересовалась Этьена.

-          Угу, -  с полным ртом промычал Хенк, - Гриндал, - он прожевал и запил вином, - Гриндал как-то объявился, он тогда допотопный Тибет изучал, а я – тольтекскую культуру Америки, ну и заглянул…

-          Хороший сыр, - после длительной паузы отвалилась от стола Этьена.

-          Хороший… - рассеянно согласился Хенк, - что с Калау делать будем, подумала?

   Этьена расчистила перед собой стол, уперлась локтями в столешницу и сцепила пальцы.

-          Есть одна мысль…

-          Давай.

-          Если устроить так, чтобы ты услышал всё, то твои свидетельские показания могли бы послужить необходимым доказательством.

-          Если только раньше, - невесело усмехнулся Хенк, - он не выкрутит наши с тобой мозги как мокрые тряпки и не развесит…

-          Не развесит. Если грамотно всё подготовить, то он ничего не успеет сделать.

-          А потом что?

-          Потом пусть медицина разбирается. Не он первый, у кого в экспедициях съезжает психика. Выправят.

-          А если он не хочет, чтобы его выправляли? – полуотвернувшись к окну, Гонкур крутил в руках толстую малиновую кисть обивки кресла, -  если его и так всё устраивает?

-          Ты соображаешь, что говоришь? – перегнувшись через стол, Этьена схватила Хенка за камзол,  и вместе с креслом развернула лицом к себе, - его лечить надо! А если ты этого не понимаешь, то и тебя тоже!

-          Ладно, успокойся, - Хенк попытался стряхнуть её руки, потом засмеялся и откинулся на спинку, - ты меня прямо сейчас испепелишь, или на потом оставишь?

   Этьена отдернула руки, отошла к окну и, пытаясь успокоить себя, развернулась спиной к комнате.

-          Я сильно изменился, да? – Гонкур встал сзади, хотел положить руки ей на плечи, не решился и сжал пальцы, - я и сам чувствую. Не волнуйся, я вполне контролирую ситуацию. Скоро закончу и на реабилитацию, - он легонько коснулся ладонью её локтя, - если всё, действительно, так, то Калау надо спасать. Естественно, я помогу, - перевел свой взгляд с её волос на стену дома, на фасаде которого застыла тень от стрелки солнечных часов, - сейчас мне пора. Предстоит большая охота. Я вернусь либо поздно вечером, либо завтра утром, тогда и обсудим.

-          Хорошо.

   Гонкур ещё раз осторожно, как стеклянную, похлопал её по руке и вышел.

 

 

-  23  -

 

 

     Этьена легко взбежала по ступенькам и, для порядка стукнув кулаком, заглянула в дверь.

-          Привет!

-          Ну, что? Ты нашла?

-          Кого?

-          Того, кто подслушивал.

-          А-а… - беспечно отмахнулась Этьена, - забудь! 

   Доре удивленно уставился на неё, хмуро свел брови, но, против воли захваченный её радостью, невольно улыбнулся в ответ. Этьена присела на краешек кровати, не выдержала, вскочила и пробежалась по комнате.

-          В двадцать восьмом веке будут делать высоченные башни с прозрачными стенами. Представляешь? – порывисто развернулась к нему, - весь бесконечный мир перед тобой!

   Доре скользнул взглядом по толстым каменным стенам  и узкому подслеповатому окошку и усмехнулся. 

-          Наверное, здорово. Хотя и страшновато.

-          Нет, - мотнула головой Этьена, - там настолько высоко, что уже не страшно.

     Доре оперся локтем на жесткое изголовье.

-          Ты и там успела побывать?

-          Конечно, я же – разведчик. Хенк – исследователь, он годами работает над определенной культурой, пока не составит полный срез, а я готовлюсь, потом ныряю, закрепляю постоянную точку для капсулы, провожу краткий обзор и ныряю дальше.

-          Тебе нравится? – Жану, действительно, стало очень важно услышать ответ.

-          Очень. Земля – удивительное создание, а,  узнавая её ещё и во времени, - Этьена попыталась найти нужные слова, покачала головой и сжала ладони, - я не знаю. Понимаешь, - присела рядом и машинально сжала его руку, - в её истории были такие страшные моменты, что, кажется, всё. Но проходит время и всё возрождается. В моё время люди давно расселились в космосе, смешались с другими расами…

-          Есть и другие? – мужчина жадно всмотрелся в,  ставшее почти чужим, но до боли красивым, лицо: «Никогда я не смогу понять тебя. Откуда ты только взялась такая?»

-          Да. Некоторые очень похожи на нас, другие совсем иные. Когда открыли принцип проникновения во время, то кандидатов собирали по всей Галактике. Понимаешь, это путешествие не только вглубь истории планеты, но и внутрь себя. На других планетах принцип не работает. Только на Земле и с помощью землян. А нас осталось так мало, - девушка вдруг замолчала, убрала руку и отвернулась.

-          Почему? – от такой неожиданной смены настроения Жан растерялся.

     «Потому, что нас, как чумных больных, заперли на трех окраинных планетах забытой богом звездной системы, – во время удержала готовую сорваться с губ фразу Этьена, - незачем тебе это знать».

      Стараясь скрыть волнение, она сунула руки между колен, потом не выдержала, встала, подошла к окну  и стала бесцельно водить по стеклу пальцем.

-          Не уходи, - мужчина сел на кровати, - ты убегаешь каждый раз, когда тебе плохо, - девушка сжала кулаки и напряглась, - если ты сейчас уйдешь, я пойду следом.

-          Тебе нельзя.

     Доре усмехнулся и взялся за одеяло.

-          Не дури! - Этьена подскочила к кровати и вцепилась в одеяло.

-          Девчонка, - засмеялся Доре, - какая же ты ещё девчонка.

     Этьена закусила губу, отвернулась, но не выдержала и улыбнулась.

-          Что ты собираешься здесь делать? – Жан устроился поудобнее.

-          Я… - замялась Этьена, - Хенк обещал мне помочь в одном деле.

-          Ты его хорошо знаешь? – упоминание о Хенке разрушило что-то очень хрупкое и настолько дорогое, что внутри всё сжалось от потери.

-          Да, - как-то неуверенно кивнула Этьена, - мы учились в одной группе… но…но,  в нем что-то изменилось…

-          Вот как? – недоверчиво протянул Доре.

-          Он слишком долго  пробыл здесь…

-          Сколько ему лет?

-          По базисному времени мы – ровесники.

-          По какому?

-          По реальному, - Этьена замолчала, потом решительно тряхнула волосами, - ты прав, это тебе надо знать. Для тех, кто прошел через капсулу, реальным становится только время, текущее внутри неё. При временном прыжке создается полная матрица человека, по которой по возвращению корректируются изменения.

-          Ты хочешь сказать, - Доре задохнулся, - что вы вечные?

-          Мы, - поправила его Этьена, - твоя матрица тоже существует. Нет, мы тоже стареем, но только на время, проведенное к капсуле, или дома. Остальное все выбрасывается.

-          Нет, - Жан обалдело покрутил головой, - с тобой, точно, не соскучишься.

      Вместо ответа она только виновато пожала плечами.

-          Значит, - пытаясь прояснить все до конца, упрямо повторил Доре, - если я вернусь в своё время, то безвозвратно постарею?

-          Нет. Ты постареешь в моем. Оно – единственное реальное. Точка отсчета, откуда с помощью капсулы можно попасть  почти в любую точку прошлой истории планеты. Поэтому время, текущее в ней, адекватно реальному.

-          Я могу туда попасть?

-          Нет. Некоторые из нас могут с помощью капсулы попасть в прошлое. Но никто – в будущее. Ни ты, ни я. Никто.

-          Ты сказала «почти в любую». Почему?

-          Ну, - посерьезнела Этьена, - прежде, чем установить окно, надо тщательно изучить обстановку,  подобрать подходящее место…

-          Ты что-то скрываешь? - спокойно перебил Доре.

-          Да, - глядя ему в глаза, убийственно спокойно согласилась Этьена, - есть информация, которую я не могу тебе дать.

-          Ладно, - почувствовав себя невероятно глупо, Жан недовольно заерзал на кровати, - а если тебя или меня где-нибудь прикончат, тогда что?

-          Тогда уже ничего.

   В дверь постучали.

     «Слава богу!»

      Жан с облегчением откинулся на подушку.

     Этьена поспешно встала с постели и подошла к окну.

      Вошел слуга, поставил на сундук свечу.

     -  Я пойду, - Этьена равнодушно кивнула в сторону кровати и вышла. Слуга – следом.

     Жан оперся спиной  о подушку и прикрыл глаза, пытаясь хоть как-то упорядочить царивший в его голове хаос.  «Либо напьюсь, либо свихнусь… первое предпочтительнее…» 

 

 

 

 

 

 

 

- 24 -

 

 

          Возвращение охотников ждали не  раньше позднего вечера. Без них замок словно вымер.

 Пользуясь отсутствием хозяев,  лакеи отсыпались, стража отдыхала, а замковая прислуга спешно убирала помещения.

      Целый отряд метельщиков выметал и вычищал двор. Разобрали и куда-то уволокли треноги-светильники, скатали покрывающий ступени ковер, унесли драпировки. В окнах напротив мелькали белые головные повязки служанок и коричневые рубахи слуг.

     В одном из окон, как в раме появилась сильная женская фигура.  Крепкая полногрудая деваха протерла подоконник, отложила тряпку в сторону и потянулась открыть окно. За её спиной появился мужчина (Этьена успела заметить только темный силуэт и белое пятно лица), обхватил женщину за плечи, развернул к себе и обнял, бесстыдно прижавшись губами к вырезу рубахи. Женщина рванулась.

     Этьена машинально вскочила и бросилась к двери. Уже на лестнице сообразила, что выскочила в одной рубашке, охнула и метнулась обратно. В комнате накинула на плечи колет, хотела бежать, но,  бросив взгляд в окно, невольно замерла и прыснула.

     Не пытаясь освободиться, женщина иступлено лупила наглеца по спине тряпкой.

     «Однако!» – движения руки постепенно замедлились, тряпка соскользнула на пол, а женщина обеими руками прижала охальника в себе.

      Девушка поспешно отскочила от окна, непослушными пальцами зашнуровала колет, нахлобучила на голову берет, подхватила шпагу и плащ и пулей вылетела из комнаты.

     Весь оставшийся день она прогуляла в городе, старательно разглядывая узкие мощеные улицы, казавшиеся ещё более узкими от тесно составленных домов с выступающими вперед верхними этажами.

     «Типично городской стиль: если территорию дома не могут увеличить за счет пристройки надземных или подземных этажей, значит,  стремятся расширить за счет улицы.  Всем понятное, но ненаказуемое жульничество… Планировка города стандартная: центральная улица (она же, дорога между главными городскими и замковыми воротами)  застроена наиболее чистыми и красивыми домами, слева и справа располагаются более узкие улочки, буквально забитые плотным конгломератом  жилых домов и хозяйственных построек. На полдороге между городской стеной и замком – главная (она же базарная площадь) с  собором и крытыми торговыми рядами. Здесь же несколько  галантерейных и ювелирных лавок. Слева…»

     Она капризно сморщила нос и непроизвольно замедлила шаг, раздумывая, стоит ли углубляться в пропахший краской и дубильными растворами квартал.

     «Кожевенники. Дальше, кажется, медники… а не всё ли мне равно?»

      Сейчас ей, действительно, было абсолютно всё равно: куда бы она ни пошла, перед глазами неотступно стояла подсмотренная сцена.

     «Можно подумать, - устав бороться с собой, попыталась разобраться Этьена, - что я ей завидую… а ведь, действительно,  завидую. Хоть с собой-то я могу быть честной. Не важно, кто она… в первую очередь она – женщина. Востребованная женщина. А я – так, ни то, ни се. Сотрудник! И друг. Значит, вдвойне бесполое существо! - от злости она бездумно пнула  булыжник, охнула и заскакала на одной ноге, - так тебе!  Надо о деле думать, а не обиды пережевывать. Раз ты здесь на работе, так и работай. Смотри, чтоб тебя!»

    

     Охотники вернулись только поздно вечером. Из окна своей комнаты она могла видеть гарцующих вокруг телег всадников.  Дам в пропыленных амазонках и мужчин, чуть ли не по колено заляпанных жирной темно-коричневой грязью. На передней телеге под рогожей угадывались очертания крупного поджарого тела, на второй была навалена беспорядочная  куча меха и перьев.

     «Похоже, олень или косуля. Ну и мелкой дичи в среднем по паре на человека. Хотя дамы, возможно, и не стреляли, – присмотревшись к набитому стрелами колчану, притороченному к седлу  проезжающей под окном женщины, решила Этьена, - либо стреляли так метко, что не тратили стрел даром».

     Несколько раз в толпе мелькнул Гонкур.  То он разговаривал с надменным всадником в темно-малиновом костюме, то что-то кричал слугам.

     «Завтра, - поняла Этьена, - всё будет завтра. Сегодня ему не до меня».

    

-          Я обдумал твоё предложение.

     Против обыкновения, вместо того, чтобы вызывать её к себе, Гонкур пришел сам.

-          С Калау, действительно, пора заканчивать. И лучше сделать это самим. Не хватало замешать сюда посторонних. Уж в такого рода делах мы с тобой всегда неплохо понимали друг друга.

«В какого рода делах! Что он лепит!?» – она настолько изумилась, что чуть не брякнула это вслух.

-          Калау – не дурак, но он всегда был слишком жадным. Тебя-то я прекрасно понимаю, - Хенк метнул на неё долгий пристальный взгляд и опять закружился по комнате, - тебе он ещё во время учебы порядком подпортил жизнь. За что только не цеплялся. Сейчас отличный шанс отыграться…

«Кто-то из нас двоих, определенно,  сошел с ума».

        Он пытался силой отобрать у тебя то, чем лучше поделиться. Значит, не получит ничего. Ты правильно сделала, что нашла меня, - голос стал вкрадчивым, - очень правильно…

 

… «Хватит валяться», - Доре решительно откинул одеяло и спустил ноги на пол. Медленно, тщательно оделся, проверяя себя, неторопливо, стараясь поменьше шевелить корпусом,  прошелся по комнате. Развел руки и несколько раз нагнулся, после чего задрал на боку рубашку и осмотрел пульсирующую пленку нежной розовой кожи, затянувшей порез.

      «Ничего. Заживет. На мне всё заживает, как на собаке».

     Странное это было утро.  После вчерашнего он полночи прокрутился без сна, после чего заснул, словно утонув в глубоком омуте, в сияющей глубине которого растворились все его  вечерние страхи.

     Утро, как снежно-белый чистый лист, невесомо скользнуло к нему на колени.

     Такое чувство бывает только в день первой читки новой пьесы.  В тот краткий миг чистого восторга, когда новая роль видится во всей своей волшебной цельности,  ещё не препарированная безжалостным скальпелем режиссера, не расчлененная на отдельные кусочки, которые потом ему придется долго собирать воедино, сшивать тонкой нитью обстоятельств и простегивать толстым шпагатом сверхзадачи.

     Сегодня все казалось невероятно простым, понятным настолько, что  оставалось только изумляться своей вчерашней бестолковости.

     Главное, он понял! Сложил… Нет! Само сложилось! Кусочек к кусочку, поступок к поступку в четкую картину сложилось всё её поведение.  Каждый штрих, тон, взгляд однозначно указывали на…

     «Дурак я! Круглый дурак. Как слепой осел лез в открытую дверь. Бесился от мысли, что не любит, в то время, как… Трижды дурак!»

      Заправив рубашку, Доре нетерпеливо тряхнул звонок, с трудом дождавшись, пока на его звук в комнату заглянет слуга.

-          Я хочу побриться…

 

-          …Калау был абсолютно прав, что пытался не подпустить тебя к работе. Ты бы вышибла его на второй план. Он с самого начала знал, что ты сильнее. Я тоже мог бы догадаться, но… - Хенк изумленно всплеснул руками, - кто мог подумать, что из тебя получится…

-          Прекрати, - отупев от бесконечного мелькания, Этьена решительно преградила ему дорогу, - ты хоть соображаешь, что ты несешь? Я – разведчик, дальнобойщик, если тебя это больше устраивает, но не больше. У тебя здесь что, совсем мозги свернулись? Мы должны отправить Калау в корпус на лечение, понятно тебе. После этого я вернусь к своей работе.

-          Нет, ты не вернешься, - Хенк схватил её за плечи, - если ты собиралась использовать меня в темную, то сильно ошиблась…

 

-          … Где комната шевалье де Шанезе?

-          Сразу над вашей.

       Кивком головы он отпустил слугу и удовлетворенно провел ладонью по гладкой щеке. Потом встал, пристегнул к поясу павад, нахлобучил шляпу, остановился у окна и попытался рассмотреть в крохотных ромбиках стекол своё отражение.

-          Зачем тебе этот дворянчик?… 

     В первую минуту ему показалось, что слова возникли ниоткуда, возможно, соткались из тишины или шума крови в ушах.

       -    … только не надо врать, что для охраны…

     Теперь стало ясно, что голос доносится из широкого раструба камина.

-          … Для постели?…

      Доре бесшумно проскользнул в угол, опустил голову и прислушался.

-          …Да ради бога! – мужчина весело засмеялся, -  нравится, развлекайся. Я сам не безгрешен. Можешь подержать его, пока не надоест. Но ведь надоест же. Сама прекрасно знаешь, что надоест.

     «Гонкур!…»

-          Ну и что, - с ленцой протянул другой голос, от звука которого у него больно сдавило горло, - однажды всё надоедает.

-          Да, - страстно выдохнул Гонкур, - всё, кроме власти и тебя.

-          И всё это у тебя есть? –  незнакомым тягучим горловым смехом засмеялась Этьена, - а не многовато ли на одного?

-          Властью мы поделимся, а вот тобой… - из камина донеслась возбужденная возня, - тобой – ни за что! Я уничтожу это ничтожество!… Ты!… Давай, ты всегда любила сначала хорошенько распалиться…- Жан отскочил от камина и диким взглядом обвел помещение.

 

     … Тонкие пальцы нежно скользнула по шее, и неожиданно жестко ткнули в одну точку.

     Обмякая, Гонкур безвольно качнулся вперед.

      Этьена подхватила его, осторожно опустила на пол, присела рядом и тщательно обшарила его карманы, вынула и, не глядя, отложила в сторону два тяжелых кошеля, после чего внимательно осмотрела висящий на шее крестик, сняла перстни, тщательно проверила камни и оправу.  Один, с массивным темно-красным рубином в овальном золотом ободке, сунула в карман, остальные горкой ссыпала на покрывало. Затем, подхватив мужчину под мышки,  затащила в узкое пространство между стеной и кроватью, после чего быстро прошлась по комнате, рассовывая по карманам всё необходимое, схватила шляпу и плащ, плотно притворила за собой дверь и бросилась вниз по лестнице.

-          Жан! – разогнанная тугой лестничной спиралью, она вихрем пролетела сквозь дверь и едва успела затормозить перед кроватью.

-          Эй!

     Пусто. Кровать застелена, ни шпаги, ни вещей.

     Со двора донесся топот.

     Этьена кинулась к окну, но успела увидеть только тень всадника, на полном скаку пролетевшего замковый двор. Звонкий стук подков по камню сменился более глухим: не замедляя шага, лошадь миновала деревянный подъемный мост и вырвалась на центральную улицу. 

     «Какая муха!…» - рука наткнулась на мягкий замшевый мешочек, сквозь который угадывалось что-то плоское. Этьена машинально растянула тесемку и вытряхнула на ладонь белый резной крестик.

      «Он оставил свой маяк!… Но почему?!»

 

 

 

 

 

 

- 25 -

 

 

 

-          Где серый жеребец? – подбоченясь, Этьена вытянулась напротив рослого краснорожего конюха.

-          Э… - конюх растерянно поскреб необъятное брюхо, квашней переливающееся через неплотно затянутый пояс.

-          Кто седлал серого жеребца? – нетерпеливо повторила Этьена.

-          Месье седлал сам…

-          Когда?

-          Совсем недавно, - конюх слегка оживился, - он очень спешил…

-          Ладно… Свободен.

   Через несколько минут второй всадник галопом пронесся по двору.

     На узкой городской улице ей пришлось сбавить скорость.

     « Не знаю, какая муха тебя укусила, - Этьена надвинула на глаза шляпу, - но, раз ты сбежал, то сейчас, скорее всего, находишься на дороге в Париж. Тем лучше. Мне тоже надо сматываться… либо я догоню тебя здесь, либо… дома разберемся. В любом случае, ты все время будешь впереди меня и погони за мной,  следовательно, в безопасности. Пожалуй, так даже лучше.  Но что же могло произойти?… Не понимаю».

      Впереди замаячили открытые настежь городские ворота, в которые упиралась забитая народом улица. Этьена попыталась пробраться вперед. Толпа приняла её, как болото принимает неосторожную жертву: сначала обманчиво покорно раздвинулась, а затем безжалостно сжалась. Лошадь испуганно шарахнулась, попыталась встать на дыбы, но Этьена всем телом упала ей на шею, успокаивающе зашептала на ухо, одной рукой поспешно подтягивая поводья, а другой ласково оглаживая по шкуре. Конь успокоился.

     «Почему людей не выпускают!? – теперь она ясно видела, что дорога за воротами свободна, - неужели Хенк уже пришел в себя и приказал  перекрыть ворота?»

      Чувствуя нервозность хозяйки, конь тоже нервно переступил копытами и тонко, истерично заржал.

     «Тихо, - она машинально хлопнула ладонью по шкуре, - успокойся. И я – тоже. Никто ничего не перекрыл. Вернее, перекрыл, но не для того, чтобы удержать меня. По-видимому, кого-то ждут… Ага! Вот!…»

     Снаружи раздались повелительные окрики, услышав которые полпа ещё больше заволновалась,  всколыхнулась так, словно одна её часть хотела бежать вперед, в то время, как другая решительно пятилась назад.  В проеме  ворот показались герольды, за ними несколько пышно одетых всадников, следом в город стала вливаться коричневая масса копейщиков.

      Пропуская отряд мимо себя, Этьена посторонилась к стене дома. Один из всадников равнодушно скользнул глазами по её лицу,  проехал мимо, затем резко остановился и уставился на неё. Агатовые глаза вспыхнули и сузились, рука в толстой малиновой перчатке вытянулась в её сторону.

      «Узнал!»- девушка подняла лошадь на дыбы и послала её вперед. Всадники метнулись в разные стороны. Воспользовавшись образовавшимся проходом, она вырвалась на свободное пространство,  и нещадно хлестнула лошадь.

-          Взять его!

      Прохожие панически шарахнулись к стенам.

     Доскакав до перекрестка, она завернула лошадь на более узкую улицу, потом ещё и ещё. Погоня не отставала. Мимо мелькали вывески, карнизы, вслед неслись вопли и ругательства, перекрываемые мерным топотом погони.

     «Не оторвусь», – не теряя из вида дороги, девушка прижалась лбом в лошадиной шее и попыталась представить себе оскаленную волчью морду. Конь дико захрапел и рванулся вперед.  «Пора!» - завидев впереди забор, она вытащила из стремян ноги, сгруппировалась, оттолкнулась ступнями от седла и мячиком перелетела через забор.

     Даже не заметив потери седока, лошадь помчалась дальше.

     Погоня – за ней.

     Этьена выползла из кустов, машинально пососала расцарапанную ладонь, перебежала к калитке, судя по всему, выходящей на соседнюю улицу и выглянула наружу.

     Тихо.

      Прежде чем выйти, отшвырнула в сторону шляпу, вывернула наизнанку плащ, прицепила эспадрон подмышку, после чего закуталась в плащ и надвинула капюшон на лицо. Теперь, мало чем отличаясь от большинства горожан вокруг, она осторожно выскользнула наружу и быстро пошла прочь.    

 

 

рейтинг: 0
ваша оценка:

Основое

Конкурсы

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
23-08-2019
Hammerfall, 2019

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
28-05-2019
Update

Друзья!

Наш сайт продолжает обновляться!

Если вы обнаружите какие-то сбои в работе модулей,

Пишите на kunstcamera@mail.ru

22-05-2019
Jonny_begood. Халед Хоссейни «Бегущий за ветром»

Халед Хоссейни – самый знаменитый из ныне пишущих афганцев. Известным он стал как раз благодаря своему роману «Бегущий за ветром», который вышел в 2003 году и стал мировым бестселлером. Действие разворачивается на фоне политической катастрофы в Афганистане. В романе можно усмотреть черты семейной саги, ведь «Бегущий за ветром» — эпос семейный, в основе — судьбы двух афганских мальчиков у которых был общий отец.

22-05-2019
KINOTE: книги про кино. Дэвид Бордвелл «Парень по кличке Джо»

Kinote

kinote (арт-кино в движении и в деталях)

——————————————————

Teaser-weerashetak

Дата выхода: 2009
Страна производитель: Австрия
Название: Apichatpong Weerasethakul
Количество страниц: 256 (245 цветных иллюстраций)
Язык: английский
Автор: под редакцией Джеймса Квандта

22-03-2019
Николай Желунов.Харуки Мураками «Обезьяна из Синагавы»

Это не сюрреализм и не магический реализм. Не фантастика. Это психологическая проза. Подсознание разговаривает с нами через образы и из них сложена эта история.

Обезьяна — это метафора ревности Мидзуки. Она так угнетала героиню, что была загнана в подсознание — «жила в канализации» (обезьяны не живут в канализации, на минутку). Доктор в результате нескольких сеансов позволил Мидзуки психологически раскрыться и нашел проблему в ее подсознании. Родители любили не Мидзуки, а ее старшую сестру, и девочка получила психологическую травму. Героиня утверждает, что ревность и зависть ей чужды (естественно, ведь о проблеме знает только подсознание), но очевидно ревнует и завидует.

16-03-2019
Выпускники

- А ты когда брал? – спросил Женя.
- Я старый. Десяточка, - ответил Миша Седой, - сейчас и другие цены, да и все не так. Мы уже, мы уже мамонты с тобой, друг. Скоро и мы вымрем.
- Работаешь?
- Да, - отвечал он,  вздыхая, тоном вроде бы жизненным, с другой стороны – каким-то извиняющимся – мол, никак иначе и нельзя было поступить, хотя, извинения эти относились к реальности в целом.
- А я – нет. Ну я так. Ну, понял, да? Как бы это.
- А какой брал?
- Так это когда было? Пять лет назад.
Женя и Миша Седой встретились у станции метро «Боровицкая», день был ветреный, а ветер какой-то острый, какой-то проникающий, кинжальный. Отмечали день покупки дипломов с рук, прямо здесь, у этой станции в свое время, а потому, каждому было интересно, кто чего добился. Кроме того, было интересно, какие вообще теперь дела? Говорят же еще «как по-ходу дела», и это метод облегчения и фразы, и субстанции текущего дня, чувства. И, потом, все же интересно было узнать, как теперь развивается индустрия подпольного изготовления корочек – все ли тут хорошо, или закрутили гайки, или вообще, закрутили их вообще до полного удушения, или же есть еще воздух.

16-03-2019
Елена Блонди. Сто прочитанных романов. Себастиан Жапризо, «Любимец женщин»

Забавная по сравнению с другими романами автора книга. На протяжении всего сюжета она заставляет пребывать в недоумении, читаешь и думаешь, нет, тут явно что-то не так. В итоге да, автор делает финт и все «не так» уютно располагается по своим местам. И вместо серьезного, захватывающего трагического сюжета получается, тут и пародия, и издевочка, и насмешка над собой и гендерными стереотипами.
Но пока этого не поймешь, автора хочется просто убить за описание эдакого сферического самца в вакууме, идеального с мужской точки зрения «милого друга» (с), который всеми встреченными женщинами так беззаветно востребован. Вместе с автором хочется расстрелять и главного героя, но собственно, роман начинается с его смерти, и продолжается развитием сюжета от настоящего в прошлое, в котором — еще пара попыток «милого друга» подстрелить.

21-02-2019
10 затонувших городов мира

Ученые отмечают, что уровень Мирового океана повышается и многие города, которые расположены на побережье, находятся в опасности.
Когда речь заходит о затонувших городах, на ум сразу приходит Атлантида, которая, согласно легендам, была богатым городом с множеством прекрасных храмов, богатой растительностью и великолепными статуями богов. Возможно, это просто миф. Тем не менее в истории были реальные города, которые затонули.

21-02-2019
Неизвестный Египет

«ГОРЫ ОКРЕСТ ЕГО» [Пс 124, 2].
       В Средние века город Каир именовался Вавилоном, а Нил - Евфратом. Это утверждалось  викарием Гергардом, что был послан к султану Саладину в 1175 г. Фридрихом Барбароссой: «Я плыл по морю 47 дней… Наконец, я вошел в Александрийскую гавань, пред которою возвышается громадная каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Так как Египет — плоская страна, то на башне горит огонь всю ночь; он обозначает собою для мореплавателей место гавани, чтобы спасти их от опасности. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями, садами, и с безчисленным населением. В нем живут сарацины, иудеи и христиане; сам же город находится во власти Вавилонского султана. В прежнее время этот город был очень велик, как то показывают следы развалин. Он протягивался на 4 мили в длину, и одну милю в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведенный из Евфрата; с другой же к нему примыкало великое море…» [Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа) // История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. - СПб., 1887. - С. 445] .

21-02-2019
Козлоу. Боковые концепции. Ослоу

Я расскажу о шаблоне концепции. Это значит, что самой концепции еще нет, но она может скоро появиться.

Шаблон.

Человека самого надо тестировать, шаблон ли он –  в будущем появятся методы определения фейса.

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация