Ваш город:
24:09:2010 Автор: Original_British_Boy

Дневник отдыхающего

День 1 Адаптация

Мы ехали машиной до Феодосии. Погода стояла омерзительная. Пусть это так непривычно звучит для солнечных дней. Палящие лучи солнца нещадно жгли землю. Если бы не открытое окно в машине и не легкий сквозняк, который скользил по вымокшей коже, я бы, наверное, спекся еще в пути. Но судьба распорядилась иначе.

Почти всю дорогу я спал, слушал музыку, спал и слушал музыку из-за чего, по прибытии в Феодосию я превратился в зомби. Мое тело едва слушалось, а голова гудела, как кипящий чайник со свистком.

Феодосия встретила нас на вокзале изобилием девушек в купальниках и температурой воздуха свыше сорока на солнце и около тридцати семи в тени. Наверное, с этого самого момента началось мое испытание. Испытание городского урбанизированного жителя.

К сожалению, пути мои и моих друзей разошлись. Кто-то хотел в Коктебель, кто-то в Курортное… Так или иначе, я не стал долго участвовать в баталиях решения места отдыха, а взял с собой свою прекрасную спутницу и госпожу – ведьму Кармину Бурану - и поплелся на автовокзал.

Духота и влажность воздуха были такими сильными, что пот стекал с меня градом. Даже, когда я просто стоял! Это невыносимое состояние выводило меня из себя. Я хотел взять чемоданы и немедленно уехать обратно в свой жаркий, но, по крайней мере, не душный город. И только присутствие моей прекрасной госпожи останавливало меня от этого необдуманного поступка.

Автобусы до Биостанции, проходящие мимо Коктебеля и Курортного, подходили каждую минуту, но желающих было так много, что они отъезжали забитые под завязку. Мы дождались, пока нам не удалось сесть. За нами, конечно же, ввалилось человек двадцать. Потные тела теснились и толкались в транспорте. Рядом со мной стоял плотный мужчина, обнаженный по пояс. Его волосатая спина была покрыта крупными каплями пота, которые стекали с кривого позвоночника и капали на пол. От отвращения меня едва не вырвало, я прижался к своей спутнице, чтобы не прикасаться и не замечать пассажиров, которые с невероятно тупыми лицами ехали вместе с нами.

Пока мы ехали, за окном открывались прекрасные пейзажи гор, и на время я отвлекся от своих «потных» мыслей. Горы были величественны, а земля – выжжена. Перед нами проносились бесчисленные плантации коктебельских виноградников – единственные зеленые пятна на фоне песков и жухлой травы.

Мы проезжали и сам Коктебель. «Место, где когда-то жили ангелы» совершенно не напоминало райскую обитель. Скорее всего – раскаленный ад, где на выгоревшей земле торчали домики, изнывающие от жары. Так что не верьте заманчивым коктебельским рекламам! Их придумали черти, чтобы погубить ваши души невероятной жарой!

Народ в автобусе то убывал, то прибывал, из-за чего транспорт оставался полным. На одной из остановок у дельфинария зашла женщина, от которой невероятно несло сырой рыбой. Кормила ли она рыбой дельфинов или сама была дельфином, я не знал, но запах был омерзительный. Я вздохнул с облегчением, когда она вышла.

Ехали мы около часа. За это время я успел созвониться со своей знакомой, которая обещала мне жилье на время отдыха.

Пышнобедрая и веселая крымчанка любезно встретила нас на остановке, чтобы мы не заблудились, а попали прямо в «номер».

Когда я спросил, далеко ли идти до ее дома, она так мило сказала: «Ну, придется подняться немножко». Если бы я только знал, что значит это «немножко»! Ее домик находился среди гор, между двумя заповедниками, и, чтобы туда подняться, нам предстояло преодолеть шестьдесят одну крутую ступеньку, не считая «диких» подъемов, заваленных камнями. В общей сложности - взобраться на высоту девятиэтажного дома. Я, конечно, считал себя достаточно натренированным и закаленным своими вечерними пробежками, но, как оказалось, мои физические способности были ничтожно малы перед такими подъемами!

Бодрая крымчанка быстро топала по ступеньками впереди. Я же, с двумя чемоданами, за ней. Где-то на пятьдесят первой ступеньке я начал заново переосмысливать закон земного притяжения, а на самом холме я вдруг узрел вселенские истины мироздания…

Моя госпожа смело шагала за мной. И, казалось, ее ничуть не беспокоили мои философские терзания. Правда, личико ее слегка раскраснелось, то ли от солнца, то ли от быстрого шага…

Когда мы выбрались на верхушку этого «девятиэтажного холма со ступеньками», перед нами открылась картина восхитительных гор. Гигантские каменные глыбы торчали из мохнатых холмов, точно приставленные. Ничего более величественного и прекрасного мне еще не доводилось видеть.

Хозяйка привела нас в свой дом, объяснив, что по обеим сторонам, на холмах находятся заповедники, и вход туда воспрещен. Разве что рано утром и поздно вечером в военной форме можно было туда проскочить незамеченным и «пониндзять» (от слова «ниндзя»). Затем она нас повела на чердак. Да-да, еще один крутой подъем с железной лестницей. На чердаке нас ждали две чистенькие пастельки и лоджия, окна которой нам открыли такой восхитительный вид, что мы на время забыли и про подъемы, и про невыносимую жару. Весь городок, включая море и горы справа, был у нас как на ладони. Чердачная комната с видом на море - что может быть лучше?

Мы быстро распаковали чемоданы и собрались на море, разве не ради этого мы приехали?

Но здесь меня ожидало очередное испытание. Время подбиралось к часу дня, а море было не близко. Полуденное солнце обещало нам раскаленную сковородку.

Спуск казался не таким уж сложным, да и ступенек стало как-то... меньше. К морю мы шли по недостроенной дороге, засыпанной мелкими острыми камешками.

Море. Море, море, море...

Пляж был усыпан крупной галькой, зеленовато-синее море лизало круглые камни. От обилия отдыхающих, раскинувших свои полуобнаженные расслабленные тела по всему берегу, подобно тюленям, мне стало плохо. Не в первый раз за этот день...

Рыхлые женщины с лишним жирком лежали в самых извращенных позах, чтобы солнце «обжарило» недоступные участки кожи. Некоторые из них заворачивали свои трусы, стараясь как можно больше открыть свои ягодицы, уже раскрасневшиеся от солнечных лучей.

Мужчины с пивными бочонками вместо живота выставляли под солнце небритые подмышки, закинув руки за головы и демонстрируя всем свои достоинства.

Голые дети носились по берегу, визжали, бросая камни в море, разодетые в китайские резиновые круги и нарукавники.

Пожилые бабушки необъятных размеров сидели на мелководье у берега, как жабы, погруженные по шею в воду, и квакали о насущных проблемах сплетен.

Раскрасневшиеся отдыхающие загорали дочерна, изредка погружались в воду и тоннами поглощали всякую снедь, которую разносили между ними крымские торгаши.

В море почти не плавали. Молодые сорвиголовы ныряли с пирса, выбрасываясь в море как на смерть.

Но никто не заплывал на глубину. Все торчали на месте, выставив свои головы, как бегемоты, которые таким же образом лезут в реки прохлаждаться.

Вся эта картина привела меня в тоску и уныние. Я почему-то не любил таких людей, не любил такие пляжи и таких отдыхающих. Кармина, моя прекрасная госпожа, тоже была не в восторге. Мы нехотя расстелились на камнях. Я не стал раздеваться. Щеголять в трусах, пусть и из лайкры, было для меня низко. Да, я плавал в футболке и шортах! Весь пляж смотрел на меня с открытым ртом в надежде, что я одумаюсь и разденусь. Но я не одумался и тем более не разделся. Мокрая одежда прекрасно охлаждала, кода я выходил из моря. Зато моя выходка подала массу тем для обсуждений бабушкам-жабам, сидевшим на берегу. Что я скрывал под футболкой – увечья, ожоги, шрамы?!

После того, как я вдоволь наплавался, я вылез на берег и лег на горячие круглые камни. Они прекрасно грели спину. А солнце в это время съедало соленую влагу с моей одежды.

Моя прекрасная госпожа, в отличие от меня, облачилась в красный купальник с арабской вышивкой бисером. Ее медные вьющиеся волосы и обилие веснушек на белом теле восхищали меня, как и прежде. Мне очень не хотелось, чтобы она загорала. Потому что на бронзовой коже веснушки видны не так хорошо.

Кармина закуталась в парео с рисунком крупных алых маков и присела рядом. Я знал, что люди вокруг пугают ее так же, как меня пугали любые похотливые взгляды «плавочных» мужчин, обращенные в ее сторону. Единственным выходом для нас было искать безлюдный пляж, но, как оказалось, такового нет, на несколько километров пути.

Пробыв на пляже до четырех часов вечера, мы вернулись к себе. В очередной раз подъем вывел меня из строя. Сразу, с ходу я направился прямиком в душ, так как пот стекал с меня градом, и это неприятное ощущение злило меня, как никогда.

В душе была холодная и горячая вода, но атмосфера была настолько раскаленной, что горячую воду я никогда не включал!

После душа мы поднялись на чердак, включили вентиляторы и попадали на кровати. Сил не осталось даже на то, чтобы пообедать. Часа в 4 мы крепко уснули, очнулись только к семи. Духота стояла такая сильная, что я промок насквозь, даже усилия вентилятора не спасли меня во сне. От такой мерзости мне снова захотелось в душ, но бегать туда каждый раз было совершенно неразумно. Поэтому я просто переоделся.

Мы поели овощей, и выпили холодный чай. После чего снова стал собираться на пляж в надежде, что в это время людей там станет меньше.

Ох уж, эта неразумная наивная логика!

Отдыхающих не стало меньше. И даже не стало прохладней, хотя мы пришли поздно и сумерки уже сгущались над водой.

Кармина купалась, а я сидел на берегу и складывал из камней крепость, пока не наступила ночь.

Ночью зажигались все кафе, бары, развлекательные заведения. Улицы кишели приезжими, важными дамами в парео и джентльменами в шортах. И еще оравой детей, которые носились туда-сюда с разными светящимися предметами в руках, видимо для того, чтобы родители не потеряли свое драгоценное чадо в темноте. Все кричали, визжали, смеялись, разговаривали. Бродячие музыканты тут же били в свои барабаны и выпрашивали у всех денег на дорогу домой.

Пекли пиццы, раздавали сахарные ваты, разливали пиво. Мы купили мороженое и съели его так быстро, что даже не заметили, что оно вообще было.

И снова была дорога домой. Снова нас ждал подъем, который я уже начинал недолюбливать. Дорога не освещалась, и мы брели в кромешной тьме по разбитым камням. Я, как назло, оставил мобильный в номере и даже «подсветить» было совершенно нечем.

Ночь на чердаке нас ожидала такая же душная, как и день. Мы не выключали вентилятор, не закрывали дверь и даже не накрывались.


---------------------------------------------
День 2 Кошка-попрошайка

Утро началось с того, что я резко проснулся. Это было весьма удивительно, ведь ночь была тяжелой и влажной. А сон вязким и липким. Не смотря на это, я подскочил на кровати, как ошпаренный и стал искать свои мобильный. Он оказался где-то под подушкой. Время – 6:48 утра.

Я разбудил свою госпожу и сказал, что пока не так жарко, мы могли бы отправиться на море. Она согласилась, хотя была сонной всю дорогу.

И снова ноги бодро спускались вниз....

Даже в семь утра на берегу уже лежала порция «сарделек» и «сосисочек», ожидающих пришествия солнца, которое их зажарит до хрустящей корочки. Временами это мясцо окуналось в соленую воду, видимо для более аппетитного «обжаривания».

Я, как и в прошлый раз, плавал в одежде. Кармина стерегла меня на берегу, затем мы поменялись местами.

Утром море было спокойное и чистое...

Пробыв та до десяти, мы вернулись домой, чтобы позавтракать. Процедура подъем-душ была неизменной, поэтому я даже не буду об этом упоминать. Мы приготовили тушеные овощи и вареный картофель с перцем.

В беседке, возле летней кухни, стоял накрытый стол. Под свисающим диким виноградом казалось довольно уютно и прохладно, поэтому завтракать мы решили там. Но как только мы сели, к нам подошла тощая белая кошка. Она была грязная, плешивая, с одним косым глазом. Другой, здоровый глаз, с невероятно узким зрачком, переполненный ненавистью и злобой, смотрел на нас. Нет, она не собиралась кидаться или царапать наши ноги! Она просила есть...

Кошка села на задние лапы и с невероятным искусством стала моргать своими страшными глазами, изображая нищенку, рыдающую в мольбах о подаянии. Ее тело тряслось каждый раз, когда мы обращали на нее внимание. Одна лапка слегка подергивалась вверх-вниз, вверх-вниз...

Взгляд ее «плачущих» глаз скользил по нашим тарелкам и лицам. Если я смотрел на нее, она тут же подбегала ко мне, садилась очень близко и продолжала смотреть, вытягивая шею, хаотично шевеля ушами. Я так не мог есть! Я несколько раз вставал и выходил из беседки, чтобы сесть за другой столик, но кошка ходила за мной по пятам. Но что я мог ей дать? Если бы у меня было мясо!

Поэтому я не дал ей ни крошки. Когда она поняла, что я не расщедрюсь, она стала точно так же жалобно пялиться на Кармину. Но и там ей ничего не перепало. В конце концов, кошка перешла на другую стратегию, она начала ластиться. Но при мысли, что ее плешивое тело будет тереться об меня, мурашки пробежали у меня по коже.

И этот трюк ей не удался. Осознав, что она не получит от нас ничего, кошка одарила нас злобным взглядом одного здорового глаза и поплелась куда-то за беседку.

Вскоре мы услышали в том месте жалобный писк. И кода я заглянул за беседку, то увидел забившегося в угол маленького котенка с обрезанным хвостиком. Этот пушистый комочек был чертовски напуган и жался в угол беседки, стараясь спрятаться за стоящие рядом баллоны с газом. Рядом с ним сидела та самая кошка, которая минуту назад так жалобно выпрашивала еду. Я понял, что это его мать и еще... я понял, что еду она просила вовсе не для себя, а для своего котенка.

Эта кошка ненавидела нас, как ненавидит голодающий любого сытого и праздного. Несмотря на свое кошачье обличье, она обладала самыми понятными человеческими чертами. Нищая мать одиночка и голодный ребенок. Единственно, что она не могла говорить... по-человечески.

В обед мы выбрались осмотреть городок. Недалеко от моря мы отыскали столовую какого-то пансионата, и зашли туда перекусить. Меню дня там было – гречневая каша, борщ, компот из красной смородины и салат из огурцов и капусты. Мы заказали все, кроме борща.

Вежливая крымская бабушка быстро обслужила нас и даже извинилась, что на кухне кончилось мясо, и кашу нам подали с зажаренными овощами. Такая неожиданность приятно меня удивила. Откуда она знала, что мы вегетарианцы?

После вкусной каши и прохладного компота мы могли свернуть горы и свернули на рынок. Я - чтобы побаловать свою госпожу крымскими украшениями. Кармина - чтобы побаловать меня крымскими сладостями. Надо сказать, липкая и жирная пахлава не привела нас в восторг. Поэтому мы купили... банальных кексов и подвеску из лунного камня, розовых ракушек и перламутровых жемчужин.

Кексы были съедены на одном из длинных пирсов, а подвеска красовалась на шее моей ведьмы до конца нашего курорта. Мы пробродили до самого заката, спасаясь от жары в кафе и поглощая прохладные напитки.

В этот же день мы купили рыбу. Большой кусок жирного пангасиуса. Кармина приготовила его на вечер в томате. Но он оказался настолько сытным, что почти весь ушел на корм кошки-попрошайки и ее котенка...

---------------------------------------------
День 3 Русалка

Вода в море была теплая и невероятно мягкая. Море – это женская стихия. Она, как Богиня-мать, принимает каждого в свои объятья, чтобы обласкать. Я люблю плавать. После университетского бассейна морская вода казалась настоящим сокровищем, пусть и не таким прозрачным, зато без хлорки. Я чувствовал, как морская вода нежит меня и невероятно легко держит в своих руках. В такой воде нельзя быть грубым или резким, ее нужно принимать так же бережно, как и она тебя. Ее нужно уважать, как уважают любое живое существо, относящееся к тебе дружелюбно. Это в бассейнах можно плескаться и грести на убой, баламутить воду и шлепать по ней руками. Но в море – нет, это не правильно.

В уважении был секрет моего бесстрашия перед морем и любой глубиной. Поэтому я всегда заплывал далеко от берега, в открытое море, где не было людей, где я оставался наедине со стихией. И, хотя я не любил плавать в одиночестве, свою прекрасную госпожу в открытое море мне затянуть просто не удавалось. Она боялась. Даже мои убеждения, что я не позволю ей утонуть, не успокаивали ее.

Кармина любила подолгу возиться на берегу, как ребенок. Она собирала камешки, пускала «жабок» в море, строила башенки из гальки. Наблюдая за ней, в окружении девушек ее возраста, я все больше убеждался, что она была не из этого мира.

Дитя солнца и огня, с кожей белее, чем мрамор и нежнее, чем лепестки роз...

Остальные девушки – загорелые и поджарые, с томными взглядом опытных соблазнительниц, лениво заходили в море, покачивая своими аппетитными формами, как грациозные кошки. Выставлялись, точно на показ. Они не плавали, просто аккуратно ходили по дну. Я никогда не видел улыбки на их лице или жизнерадостности. Все их лица были как каменные изваяния богинь. «Все женщины, как женщины, а я – богиня!» - любимая фраза этих дам. Да, они действительно были богинями. Ведь, только богини с такой гордостью могли носить свою большую округлую грудь и так соблазнительно поправлять трусики или завязки на лифчике купальника. Только богини моли так важно выступать из морских волн и медленно шагать в своей подстилке на берегу. Только богини могли смотреть на всех вокруг, как на жалких плебеев, недостойных «целовать песок, по которому они ходили». И только богини способны на все твои признания и анекдоты с кислой миной скучающих цариц говорить свое божественное «ну и чё?»

Да, они богини, а я – еретик!

Моя госпожа, не воплощала в себе ничего из вышесказанного. Как я уже упоминал, в душе она была ребенком и не скрывала этого. Кармина носилась по берегу, болтала ногами в морской воде, смеялась, радовалась солнцу и морю. Иногда она прибегала ко мне с полными руками камней. «Смотри! Смотри, что я нашла! – восклицала она, - это сокровище моря!» И бросала на покрывало целую груду белых камней, а затем снова убегала к морю.

Мне оставалась только улыбаться, наблюдая ее. Она была живая, настоящая, непосредственная!

Я видел одну девушку, которая боялась неправильно сесть перед парнем, чтобы не показаться ему некрасивой. Она хитроумно складывала ноги, поправляла свою грудь. Она делала все, чтобы охмурить его. Но со стороны это выглядело так противно и неестественно. Так отвратительно гадко, точно перед тобой выплывал живой пример самки, которая надеялась подыскать себе самца.

Кармина была настоящая. Я точно знал, что она никогда не пыталась понравиться мне. И это меня покорило окончательно. Наверное, за эту непосредственность и непринужденность я любил свою госпожу больше всего.

Однажды моя госпожа ушла плавать и долго не возвращалась на берег. Я видел, как она плещется в воде недалеко от берега. Я спросил ее, почему бы ей не выйти и не погреться на солнце? Она засмеялась и просто ответила: «Я – русалка!» «Почему же тогда русалка плещется на берегу, но не плавает на глубине?» - хитро заметил я. «Она приплыла поближе, чтобы наблюдать тебя», - улыбнулась моя морская Ундина. «А если я поплыву на глубину, Ундина последует за мной?»

Ундина не последовала за мной. А на следующий день, я купил воздушную подушку, чтобы русалка не боялась плавать со мной на глубине…


---------------------------------------------
День 4 Болезнь

Четвертый день обещал быть чертовым. Рано утром на море появились волны. Сильный ветер гонял горячий воздух, предвещая шторм. Не особо доверяя своим предчувствиям, я плавал в одежде, по своему обыкновению. А после – грелся на камнях. Со временем, я стал замечать, что мокрая одежда приводит тело в легкий озноб, а уже к вечеру в мышцах и суставах началось болезненное покалывание.

После вечернего душа началась боль в горле, и я понял, что заболел. У нас было с собой не много медикаментов, в частности, одна пластинка медовых леденцов – вот и все, что могло меня спасти.

Узнав о моем недуге, моя госпожа сильно расстроилась. Она сказала, чтобы я перестал ныть и думал о скором выздоровлении. Конечно, она была права. Что случилось, то случилось, и в этом я был на все сто виноват сам. Мне не стоило плавать в одежде.

Я взял пачку леденцов и завалился с ними спать. Тело ломило. В мышцах и суставах была странная боль. Болезненная и приятная одновременно. Как боль от дикой усталости. Из-за этого я никак не мог заснуть, не мог найти себе места, странные ощущения и бред одолевали меня. Какие-то совершенно непонятные мысли, вроде Буратино, волосы которого сделаны из стружки, а сам он из тяжелого дерева… Такого тяжелого, что мне сложно дышать. Этот Буратино горчит в моем горле необтесанной деревянной поверхностью. У него длинный нос и он стоит в дверях нашей комнаты, а потом разгоняется и прыгает прямо в окно. И так несколько раз.

Меня бил озноб, я думал об этом Буратино, раскрываясь и накрываясь, потому что ночь была и душная, и мне было холодно одновременно. Не знаю, каким чудом мне удалось уснуть. Но к двенадцати ночи я отключился ровно на два часа.

Мне успел присниться какой-то кошмар. Мне снился черный кот с зелеными глазами, и я играл в карты с какой-то цыганкой. Сперва мне удавалось отбивать ее карты, но последним в ее руках оказался крупный козырь, на который мне ответить было нечем, и я проиграл. Мне снилось черное дерево в снегу и католическая церковь рядом. В этой церкви издевались над людьми. Мне удалось только украдкой заглянуть в приоткрытую дверь. Там на скамье сидела некрасивая нагая женщина, которой живьем разрезали грудь. И нагой мужчина, которого клеймили раскаленным железом. «Это они называют венчанием», - пронеслось в моей голове. А под конец мне снились насекомые. Огромные жирные личинки и черные жуки, которые сидели на моей груди. И сколько я их не стряхивал, там появлялись все новые и новые. От такой мерзости я проснулся.

Снова сладко-томящее покалывание встретило меня. Похоже, я простудил все, что только можно. Когда боль начала чувствоваться внизу спины, я с ужасом подумал, что это могли быть мои почки. А так как мои «бобы жизни» и до этого не отличались особой бодростью (в детстве я несколько раз лежал в больнице по причине их неисправности), я решил, что из Феодосии меня будет увозить красный крест.

Эту ночь я почти не спал. К утру боль прошла, озноб тоже, хотя слабость в теле осталась…


---------------------------------------------
День 5 Телефонный звонок

Этим утром я уже не плавал. Горло было точно разодранным. Из носа текла мерзкая влага. Да и голова потрескивала, точно спелый арбуз. Моему отдыху пришел конец. Я стал вялый, сонный, злой. Все, что мне оставалось, это сидеть на берегу и наблюдать, как моя госпожа резвиться в море с остальными отдыхающими. Я даже не мог позволить себе порции мороженного, и это было ужасно! Мне хотелось немедленно уехать домой.

Мы пообедали в одном из кафе. Заказали себе рыбу и блинчики с сыром. А на вечер купили какао и молоко. Мое состояние по-прежнему было плачевным. Поднялась температура, и моя госпожа заскучала. К сожалению, мне нечем было ее развлечь.

После горячего какао и долгих бесед на кровати, мы решили ложиться спать, когда мой телефон зазвонил…

Звонила мама. Голос у нее был взволнованный и дрожащий, я даже подумал, что она плачет. Новость, которую она мне поведала, была настолько неожиданной, что я срочно подыскал себе место, чтобы сесть. Стоять у меня уже не было сил. Моя мать решила подавать на развод.

Я не мог поверить своим ушам! Это была какая-то шутка! Розыгрыш! Они прожили вместе больше двадцати лет, пережили столько трудностей, но сумели удержаться на плаву и нажить общее богатство. Да, особо трогательной любви между моими родителями никогда не было, и моя мать уже собиралась подавать на развод лет десять тому назад, но ведь это было так давно! И в нашей семье было столько приятных моментов и даже любви, о которой, правда, никто не говорил, но это было! И, хотя моя мать всякий раз ругалась с отцом за то, что он редко разделял ее точку зрения, я был уверен, что между ними все же что-то есть…

«Ты уж взрослый, - продолжала мать, - справишься… Я куплю квартиру, буду жить отдельно, без меня вам будет лучше…»

Зачем она мне это говорила? Неужели она думала, что я отпущу собственную мать жить на квартире к черту на кулички, когда у нас был дом и… семья?!

Да, я был уже взрослый, мне было не четырнадцать и не шестнадцать лет, но неужели возраст имеет какое-то значение, когда твоя семья разваливалась на кусочки прямо перед твоими глазами? Я был уверен, что мать просто крупно поссорилась с отцом и теперь звонила мне, в надежде получить мою поддержку и утешение. Я сделал все, чтобы эта трещина не расколола мой дом. Я позвонил отцу. Конечно, от него я ничего не получил, кроме упреков и грубости. Для него я был бездельником и дармоедом, что я не смог отрицать, и, естественно, меня он слушать не стал.

Увы, это был совершенно не телефонный разговор.

Этой ночью, я сделал в своей тетради странную запись: «Великая империя разваливалась у меня на глазах. Я плакал так, точно терял собственную мать».

И это они называют венчанием*

---------------------------------------------
День 6 Похититель голоса

На шестой день у меня похитили голос. Моя госпожа ни на минуту не покидала меня и все утро варила колдовские зелья на кухне, в надежде меня излечить. Но я знал, что похититель голоса не любит возвращать краденное.

Море, точно предчувствуя мою болезнь, разбушевалось.

Море – женская стихия. Оно может быть нежным и ласковым, как мать, игривым и манящим, как любовница, спокойным и принимающим, как подруга.

Море – это царица. И в этот день, царица гневалась.

Мы сидели на берегу моря, наблюдая гигантские волны в полном молчании, увы…

От скуки я стал бросать камни в море с берега. Вскоре Кармина тоже присоединилась ко мне. И уже через пару минут, мы бомбили черные камешки с целью их сдвинуть. Затем мы стали выстраивать башенки из больших камней и сбивали с них верхние. Но иногда огромные волны накрывали наши постройки и рушили их прежде, чем наши камни пускались в атаку. Было чертовски весело, и мы громко смеялись. Даже я, с похищенным голосом, издавал радостные гиканья.

Когда поднялось солнце, мы вернулись к себе, чтобы крепко спать. Сон в обед, как и душ после подъема, тоже стал неизбежным. Кстати о душе. Пока я сидел на лавочке в ожидании, когда одна из двух кабинок освободится, ко мне подсела загорелая дочерна блондинка с невероятным размером груди и принялась что-то расспрашивать. Сперва она спросила, ожидаю ли я очереди в душ. Я молча кивнул, так как ответить ей было нечего.

«А вы откуда приехали, а?» - был второй вопрос. И тут же ответ – « Я из Москвы», «Я вас там случайно не видела?» (смеется), «Нет, лицо у тебя такое знакомое, ничего, что на ты, да?»…

Я смотрел на нее и все не знал, как ей объяснить, что я неговорящий, совсем не говорящий, под завязку с похищенным голосом!

Когда она вдоволь нащебеталась и, наконец, соизволила спросить «Ну чё молчишь, а?», я поманил ее пальцем к себе и прошептал: «У меня похитили голос…»

Глаза москвички округлились. Она вопросительно посмотрела на меня, но я только кивнул. Мол, да-да, правда-правда. Затем девушка зашлась громким и заразительным смехом. «Да, прям уж!» - воскликнула она, после чего осторожно спросила: «Ты тут один, что ли, отдыхаешь?». Я отрицательно покачал головой. «А с кем?». Мне даже не пришлось открывать рот и сипеть, доказательство моего совместного отдыха появилось возле лавочки с полотенцем и шампунем в руках. Моя госпожа бросила мрачный взгляд на москвичку, пихнула мне моющие принадлежности и надув губки спросила «Что это вы тут обсуждаете?» Москвичка снова засмеялась: «Да вот, у него голос похитили». Кармина ничего не ответила, оценила девушку своим презирающим ведьмацким взглядом и потопала к душевым…

«Ой, а чего это она, а?» - тихо спросила москвичка. Я только пожал плечами, извиняясь улыбнулся и последовал за своей госпожой.

Перед обеденным сном Кармина пыталась меня ревновать, но мои объятья быстро избавили ее от этого мерзкого чувства. Жаль, без поцелуев…

Часов в пять мы отправились на экскурсию в местный ботанический сад. Диковинные елки и засохшие от жары цветы не особо меня впечатлили, но вот большой аквариум… с толстыми рыбинами и макетом челюстей акулы, останки которой обнаружили в Черном море, были потрясающими!

Сама эта акула была длиной с семиэтажный дом, а в ее пасть человек мог войти, как в двери… Фильмам Спилберга такое, вероятно, и не снилось.

Больше всего мне запомнилась рыбка под названием Султанка Барабуля. Эта рыба обладала длинными усиками, которые росли из ее нижней челюсти, и как только она приближалась ко дну, эти усики вытягивались, ощупывая камешки внизу. Создавалось такое впечатление, что у этой рыбы есть ноги, на которых она действительно ходит.

Мы хотели заскочить еще в музей и дельфинарий, но, к сожалению, в понедельник и то, и другое было закрытым.

Вечером мы поужинали магазинными креветками, салатом из пекинской капусты и чаем с хваленой крымской халвой.

Ночи в Крыму стали холодные. И мы знали только один способ, чтобы согреться… спать под покрывалом!

---------------------------------------------
День 7 Конец

Вот и все, мое путешествие кончилось. Я посадил свою госпожу в машину, уверенный в том, что мои друзья довезут ее в целости и сохранности в ее Королевство. Она упрашивала меня поехать с ней, но как я не хотел остаться с ней, я должен был поехать домой и предотвратить ту катастрофу, которая там намечалась… Домой я ехал поездом. В поездах есть своя прелесть, и я познавал ее все тринадцать часов пути. В пять утра я был уже на вокзале родного города. А что было дальше? Это уже не записи для дневника отдыхающего…

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля