Текущие конкурсы

Конкурс "Загадочная книга"

Принять участие в конкурсах
17-09-2010Автор: paris

Парадокс параллельных прямых. Книга первая Часть вторая. 11-19

 

-   11   -

 

 

 

   Увлечение графа де Верней прелестной Глориозой, танцовщицей и примой Опера стало небольшой пикантной сенсацией сезона.

    Пожалуй, больше всех раскрытию тайны способствовала сама Глориоза, щеголявшая своими новыми туалетами, лошадьми и элегантной, лакированной коляской. 

     «Если бы ещё и домик», - каждый раз, проезжая по Большим бульварам, она с надеждой поглядывала то на нежно-розовый, спрятанный в глубине зеленых зарослей особняк, то на палевые стены новенького, только что отстроенного отеля.

     Впрочем, торопиться было некуда. Похоже, рыбка крепко сидела на крючке. 

     «Медведь канадский, - недовольная тем, что граф не спешит с покупкой, Глориоза недовольно сморщила нос, - хотя в остальном он достаточно щедр. Если бы только он не был так нерешителен… Хотя, - не замечая, что думает штампованной бульварной фразой,  прима частенько мысленно поднимала палец и повторяла, -  при известной ловкости женщина всегда может добиться от мужчины желаемого…»

     А уж ловкости-то, по её мнению, ей  было не занимать.

 

   Другой маленькой сенсацией стало не менее пылкое увлечение виконта де Отрея графиней де Верней. Утренние визиты, томные взгляды, бросаемые им на графиню, говорили сами за себя. Показная же холодность графини мало кого обманывала, однако позволяла сохранять необходимый декорум.

    Графиня всё чаще стала приезжать в коляске одна

     Похолодало. По ночам уже примораживало.

     Возможные предстоящие холода стали самой модной темой светских разговоров. Даже самые робкие из дам заказали себе целый ворох туалетов для катания на коньках, с нескрываемым удовольствием оглядывая висящие в гардеробной укороченные широкие юбки, премиленькие приталенные пальто и отделанные мехом капоры.

      «Прелестно… ах, если бы не… - дамский взгляд воровато  соскальзывал вниз и испуганно замирал на блестящих стальных чудовищах с круто загнутыми концами, - ох, только не это!»

   Легкие возки сменили на зимние экипажи – уютные домики на колесах, обогреваемые жаровнями. При желании на окнах задергивались шторы…

 

    «Надоел ты мне, - занимая своё место в экипаже, Этьена привычно расправила юбки, и скользнула вежливым равнодушным взглядом по лицу виконта, с довольным видом восседающего напротив,  -  взгляд, как у дохлой рыбы…»

     Опять (уж в который раз!) она вынуждена была согласиться терпеть виконта в своей карете. Вечером она и так насколько только смогла, затянула свой отъезд, смутно надеясь, что Жан всё-таки вернется.

     Он не пришел. Не приехал и на бал, нимало не заботясь о том, с кем придется возвращаться ей.

     С большим удовольствием она осталась бы в карете одна. Или совсем не выезжала, а подключила бы крохотный карманный сенсор и попыталась досконально проанализировать ситуацию с капсулой.

      А ситуация с каждым днем становилась всё очевиднее. Её заперли на данном временном  уровне так же надежно, как если бы втолкнули в глухую комнату и закрыли снаружи дверь. Теперь, рано или поздно, но её найдут. Нанимателю атавары (теперь она ни минуты не сомневалась, что имеет дело именно с ним) оставалось только ждать.

     «Переиграл. Не знаю кто,  но он меня переиграл,» - стараясь не поддаваться панике и, в то же время, понимая, что паникует, однажды трезво оценила ситуацию Этьена.

     В первую минуту у неё возникло непреодолимое желание побежать и рассказать всё Доре.

     «А зачем? Какой прок от того, что он поймет, что вместо безопасного убежища мы оказались в западне? Бросит свою бабу и опять начнет охранять меня? Вот! - вымотанная очередной бессонной ночью, безжалостно ткнула себя носом в правду Этьена, - я ведь так хочу этого! Хочу! Чего уж там скрывать… Очень хочу!»

     Именно поэтому она  промолчала. И продолжала молчать всё это время.

     Выход был. Из любой безвыходной ситуации всегда есть хотя бы один выход.

      В последнее время у неё возникла одна идея, но для её проверки следовало неторопливо и тщательно проверить свои настоящие прихофизические показатели, разложить их на командные серии, сравнить с базовыми данными, выяснить реакцию центра на каждую серию в отдельности.  Затем, если её идея верна и удастся обнаружить провоцирующий комплекс, разложить уже его, проверить каждый элемент…

 

     Экипаж качнулся, мужчина наклонился вперед, сгреб её в охапку и потянул к себе.

     Этьена машинально поддалась, но когда чужие губы прижались к её губам, рванулась в сторону.

     Готовый к отпору, виконт одной рукой удержал её за плечи, другой схватил ворот платья, пытаясь оголить плечо и грудь.

     «Ах, ты!» – Этьена расслабила плечи и несильно ткнула кулачком его в бок. Следующий, такой же обманчиво слабый тычок, пришелся в шею, чуть выше жесткого крахмального воротничка.

    Виконт беззвучно отвалился на спинку сиденья.

    Этьена поправила платье, запахнула широкую меховую пелерину, набросила на голову капюшон,  и тоже откинулась на спинку сиденья. За неплотно задвинутыми шторками кареты все также медленно и неторопливо проплывали облупленные стены домов, пробитые узкими брешами плотно закрытых ставней.

 

      «Надоело, - Жан протер ладонью запотевшее стекло, - наши - не сахар, а уж эти…»

     Пестрый театральный мирок, совсем недавно казавшийся таким родным и понятным, единственным родным в этом чуждом мире, сейчас вызывал у него стойкое отвращение.

     «Я чужой для них, - глядя на корявые ветви лип, растущих под окнами отеля, мысленно подвел итог прошедшей недели Доре, - зажравшийся барин, играющий в завзятого театрала. Дойная корова. И дурак, в придачу… только на шлюх меня и хватает…»

   Сегодня вечером, придя домой неприлично рано, он выставил из малой гостиной удивленного Мишеля, схватил со столика газету  и упал в кресло.

   «Пора заняться чем-то серьезным, иначе свихнусь, - ненужная газета соскользнула с колен на пол, - Этьене, может, такая жизнь и нравится, а с меня хватит. Два месяца уже, как торчим тут… развлекаемся…»

 

   За окном простучали копыта, зашуршали шины, коротко хлопнула дверца экипажа.

 

   «Отлично, - отбрасывая ногой газету, рванулся к двери Доре, -   вот и поговорим».

 

-          Благодарю вас, Мишель, вы свободны! Попросите Фанни подняться в мою спальню.

-          Хорошо, мадам. Спокойной ночи, мадам.

-          Спокойной ночи, Мишель.

 

   Жан нерешительно задержался на пороге, не зная, пригласить ли её сюда, или пройти следом в спальню.

     «Я же муж, всё-таки… - так и не решив, что он будет делать, Жан придержал рукой готовую открыться дверь гостиной, - если и зайду, то… Это что ещё за!…»

     Через приоткрытую дверь он мог видеть лестницу, по которой, на ходу поправляя смятые кружева корсажа,  быстро поднималась Этьена. Проходя мимо двери, она провела пальцами по волосам, выдернула и отшвырнула прочь  измятый цветок.

 

   «Стерва!» - ослепнув от бешенства, он яростно треснул дверью, затем отшвырнул ногой попавшую под подошву газету, пролетел сквозь комнату и выскочил в другую дверь.

    

 

-   12   -

 

 

-          Мерзавец!

 

     Легкий говорок, сквознячком гуляющий по гостиной,  моментально прекратился.  Члены клуба все как один оторвались от обсуждения утренних новостей и уставились на графа де Вернея, нависшего над  креслом виконта де Отрея.

 

-          Что? – виконт лениво поднял брови и нагло улыбнулся в лицо  Вернею.

-          Мерзавец, - четко повторил Доре.

-          Надеюсь, вы…

-          Естественно, - кивнул граф, -  ваши секунданты найдут меня дома.

Он развернулся и вышел.

 

   «Двадцать пять шагов, на пистолетах… отлично».

 

    На рассвете, не вызывая Мишеля, он оделся, залпом выпил два стакана воды из оставленного на столике графина, и, услышав стук подъехавшего экипажа,  быстро сбежал вниз по лестнице.

 

-          Я к вашим услугам.

 

   На повороте в конце улицы коляска обогнала стоящий у ограды парка наемный экипаж с поднятым кожаным верхом, слабо светящимся в холодном рассветном тумане. Жан наклонился вперед, зачем-то стараясь рассмотреть пассажира, прищурился и …  растеряно откинулся на кожаную спинку сиденья, отброшенный туда волной такого холода, что на несколько мгновений одеревенело всё тело.

   «Кто?… - не замечая, что  коляска давно уже скрылась за поворотом, растерянно подумал Доре,  - что это могло быть?»

     После холода тело резко бросило в жар.

-          С вами всё в порядке? – заметив застывшие черты лица, наклонился к нему врач.

     Опасаясь, что может подвести голос, Доре  молча кивнул головой.

     «Что это могло быть?» – занятый своими мыслями, мужчина окончательно перестал следить за дорогой.

   Мимо окон промелькнули обсаженные каштанами Елисейские поля, затем бульвар королевы Евгении, почти незаметно перетекший в широкую аллею Булонского леса.

     Выехав на длинную овальную поляну, коляски остановились.

     Пока секунданты отмеряли шаги, Жан спрыгнул вниз и прошелся по пожухлой траве.

     Наконец-то, подморозило. Утренний туман давно разошелся, но день всё равно оставался серым и тусклым.

 

     Почему-то вспомнился такой же холодный рассвет, когда он лежал, прижавшись плечом к шершавому стволу, и ждал, зная, что по другую сторону дороги также ждет Этьена. Теперь она осталась дома, больше чем расстоянием, отгороженная от него масленой улыбкой этого хлыща, коляска которого остановилась напротив. 

 

  Подошел секундант, задал обязательные вопросы. Доре отрицательно качнул головой.

-          …сходитесь и стреляете одновременно.

-          Хорошо.

Секундант открыл перед ним коробку с пистолетами.

   Не глядя, он выбрал один из них, подержал на руке и опустил, чисто интуитивно не желая заранее нагружать локоть.

-          …лучше идите боком…

     Граф нетерпеливо повел плечом и прищурился, с неожиданным для такого момента  любопытством изучая группу людей на другой стороне поляны. Отсюда было видно, как там точно также открыли коробку с пистолетами, из которой стоящий напротив него виконт вынул один, который точно также взвесил на ладони  и опустил, сберегая от ненужной дрожи свою руку.

     Теперь, когда решение было принято, Жан почувствовал себя удивительно спокойно. Настолько спокойно, что смог сосредоточиться на нюансах, отметив, как два секунданта совместно отмерили расстояние, затем каждый вернулся к своему дуэлянту и провел рукой по левой стороне его сюртука, проверяя отсутствие в кармане портсигара, блокнота или спичечницы, способных защитить от пули своего хозяина. 

     Закончив свою работу, секунданты отошли в сторону.

 

     «Отлично!» – дождавшись команды, Жан быстро прошел вперед,  вскинул руку и выстрелил.

 

     Неведомая сила вышибла из его руки пистолет. Ещё не успев сообразить, что же могло случиться, Жан непроизвольно схватился левой рукой за локоть правой, с каким-то отрешенным интересом наблюдая, как между пальцами стала просачиваться кровь.

 

Один секундант бросился к нему, другой – к отлетевшему в сторону пистолету.

-          С вами всё в порядке?

  Доре кивнул.  

-          У вас кровь.

  Рядом засуетился доктор.

     «Всё?» – так и не успев разобраться в своих ощущениях, Доре покорно позволил снять с себя сюртук и распороть правый разорванный рукав рубашки, ткань которого уже начала пропитываться кровью.

     «Чепуха, – равнодушно глядя на неглубокую царапину с внешней стороны локтя, констатировал Доре, -  теперь только дня три болеть будет, зараза».

-          Вам, месье граф, очень повезло, - секундант протянул Доре искореженный пистолет, - пуля попала в пистолет, срикошетила и только задела вам руку.

-          Что с ним? – Жан мотнул головой в сторону второй кучки людей, от которой отделился и направился к ним низенький господин.

   Оба секунданта встретились посередине, коротко переговорили и вместе вернулись к коляске.

-          Виконт ранен в грудь. Он спрашивает, желает ли граф продолжить?

-          Нет, - Доре выпрямился, - если виконт удовлетворен…

 

 

-   13   -

 

 

-          Идиот! – Этьена вихрем слетела с лестницы и остановилась в дверях прихожей, вскинув на Жана яростно горевшие глаза, - ты что себе позволяешь?! Здесь тебе что, театр?!

     Сжав зубы, Доре отвернулся, попытался скинуть плащ, но Этьена вцепилась за отвороты и опять развернула его лицом  к себе.

-          Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?!

-          Более чем, - сквозь зубы процедил мужчина, - жив твой красавчик, - коротким движением он отмел её руки, повернулся и поставил цилиндр на подзеркальник.

-          Да гори он… - Этьена чуть не шипела от злости, - Тебе что, дворянская моча в голову ударила? Мало той девки, так теперь ещё и дуэль!

-          Хватит, - резко осадил её Доре, - это моё дело.

-          Оно стало бы твоим, если бы этот мерзавец тебя пристрелил!

-          Всё! Хватит, - схватив девушку за запястья, он так рванул её на себя, что вмял грудью в сюртук,  - мне всё это осточертело!…Всё!  Твои тайны, твои враги, прошлое, будущее – всё! Я не желаю больше ничего знать!  Я возвращаюсь домой, ясно тебе это? – не думая, что делает, он оторвал её от земли и резко встряхнул.

-          Нет, - выдохнула Этьена.

-          Да. Я сыт всем этим по горло! –  теперь он оттолкнул, почти отшвырнул  её вглубь прихожей.

-          Ты!…

     Не желая ничего слушать,  он слепо рванул ручку двери и выскочил на крыльцо.

   В лицо ударила тугая струя обжигающе холодного воздуха.

    Жан сбежал со ступенек, проскочил через открытые ворота, поскользнулся на обледенелой мостовой, сохраняя равновесие, коротко взмахнул руками и быстро перешел на другую сторону улицы.

     За спиной послышался нарастающий грохот и предостерегающие крики. Жан обернулся.

 

-          Жан! – по ступенькам сбегала Этьена.

-          Стой! –  увидев летящий по дороге экипаж, отчаянно заорал Доре.

 

     Грохот, короткий вскрик, мимо мелькнули оскаленные лошадиные морды.

 

     Девушку смяло и, как куль с тряпьём, отшвырнуло к решетке.

-          Нет!

   Сто, двести, миллион лет прошел, прежде чем ноги смогли преодолеть ширину мостовой и подогнуться рядом. Ещё столько же руки тянулись вперед и, беспомощно скользя по плотному шелку,  переворачивали обмякшее тело.

-          Девочка моя…

      Не считая ссадины на виске, лицо осталось почти неповрежденным, весь удар пришелся ниже, где на заляпанном грязью платье уже стали проступать темные пятна.

      Зачем-то приподнял её повыше, отчего голова запрокинулась,  и тяжелая прядь тщательно уложенных волос тугой спиралью скользнула по его руке, вольно взметнулась на ветру и, побежденная, прилипла к обледенелым камням.

 

   В конце дома лошади повернули, коляску занесло на соседнюю ограду, где и заклинило ободом между прутьями. Лошади рванулись и остановились. Спрыгнувший с кучерского места мужчина, не глядя, отшвырнул хлыст и бросился назад. Упал на колени рядом.

 

-          Проклятье! Лошади понесли! Я…

  Юноша чуть не плакал, переводя взгляд с неподвижно лежащей женщины на обнимающего её мужчину.

-          Я…

-          Врача.

  Бешеный взгляд мужчины буквально смел его с тротуара.

   -  Я мигом!

   Приноравливаясь поднять, Жан осторожно подсунул руки ей под спину. Парень бестолково суетился рядом.

-          Живо!

   На бегу подхватив кнут, юноша рывком высвободил застрявший экипаж, вскочил на козлы и хлестнул лошадей.

   Когда Доре внес её в дом, с лестницы  навстречу бросилась растрепанная горничная.

-          Месье…

-          Приготовьте горячую воду.

     Граф ногой открыл вторую дверь и стал подниматься  по лестнице.

-          Но,  месье, мадам надо раздеть…

-          Я справлюсь.

     Коленом распахивая перед собой двери, он пролетел через комнаты в спальню. Горничная бежала следом.

-          Месье, нужен врач…

-          Врач будет.

  Оказавшись в спальне, он опустил Этьену на диван, схватил со столика нож для разрезания страниц и, вставив лезвие в вырез горловины, одним движением вспорол на Этьене лиф платья.

     Горничная охнула.

     Мужчина поднял на неё заледеневшие глаза.

-          Идите и приготовьте воду.

  Горничная выскочила вон.

   Доре осторожно высвободил из рукавов её руки, распорол шнуровку корсета, стащил и отбросил корсет прочь.

   Вернулась горничная.

-          Сюда, месье.

     Влетев первым, незадачливый возница растерянно замер на пороге.

     Второй, маленький и кругленький, обогнул его и деловито подошел к дивану.

-          Так… Принесите горячую воду.

  Горничная убежала.

-          Вам лучше выйти.

  Юноша выскочил следом за горничной.

-          Надо снять всё.

  Отодвинув в сторону журналы, врач поставил на столик свой саквояж. Помогая доктору снять с Этьены платье, Жан осторожно приподнял её над диваном и ещё более осторожно опустил обратно.

-          Приступим. Отойдите.

    Жан отошел к ногам кровати, внимательно следя за точными движениями врача, ощупывающего измятое тело.

      Горничная принесла кувшин с горячей водой и таз. Врач что-то сказал ей, она вышла и принесла жесткую диванную подушку, которую подсунула графине под спину, затем налила в таз воды.

      Эти двое уже сработались так, как срабатываются опытный врач, и опытная горничная у постели тяжелобольного. Помощь Жана была не нужна, его присутствие едва терпели, но, понимая это, он не мог заставить себя выйти. Словно, если он будет здесь, рядом, самое страшное не посмеет случиться.

      Врач хмуро оглянулся, понял, что не сможет заставить этого мужчину выйти, вздохнул и покорился, вычеркнув его присутствие из своего сознания.

 

-          Надо перенести мадам на кровать, - закончив бинтовать, врач посторонился. 

     Жан перенес, после чего растерянно замер, вглядываясь в побледневшее до синевы лицо, ставшее таким маленьким на фоне огромного тюрбана бинтов.

     -    Месье граф… - вежливо поддерживая  под локоть, врач решительно отвел его к окну.

     -    Ну?…

-          Внешние повреждения незначительны: на правом боку рассечена кожа и сломаны четыре ребра. В подобных случаях женщин всегда выручают корсеты… кроме того, гематома на затылке, сильное сотрясение головного мозга…

-          А внутренние? –  перебил его Доре.

-          Вы знакомы с медициной?

-          Я – канадец.

-          Понятно, - кивнул головой врач, - не хочу вас пугать, но внутренние повреждения могут оказаться очень серьезными. Удар был слишком жестким.

-          Она выживет?

-          Будем надеяться. Сейчас у мадам шок. Позже можно будет определить точнее.

   Жан непонимающе уставился на врача.

-          Позже?

-          Да, когда появится боль.

-          Проклятье. Разве нельзя сразу сделать анестезию?

-          Что? – не понял врач.

-          Обезболивающее, - поправил себя Доре, с досадой понимая, что опять прокололся.

-          Вы имеете в виду морфий? – врач нахмурился, - я уже дал, но он только притупляет боль. Пойдемте, - по-прежнему поддерживая графа под локоть, врач слегка подтолкнул его к выходу, - мадам необходим покой.

    Машинально подчиняясь вежливому, но твердому нажиму руки, Жан позволил вывести себя в кабинет, где на столике уже стоял поднос с бутылкой коньяка, несколькими рюмками, стаканом и блюдечком с ломтиками лимона.

     Врач наполнил стакан почти до краев, плеснул немного в рюмку и поставил бутылку на место.

     Доре опрокинул в себя стакан и замер, ловя ртом воздух.

     Врач забрал у него стакан, вернул на поднос,  аккуратно выпил свою дозу, зажевал лимоном.

-          Я вернусь утром. На ночь пришлю сиделку…

-          Не надо, я справлюсь сам...

   Что-то во взгляде графа заставило врача оглянуться.

    В дверном проёме растерянно мялся владелец коляски. Увидев, что его заметили, он порывисто шагнул вперед.

-          Месье граф, я понимаю, что случившееся непоправимо, но я прошу вас располагать мною по своему усмотрению.

Жан пригнул голову, сжал кулаки и двинулся вперед.

-          Месье!

      Врач решительно загородил ему дорогу.

    Жан замер, сжал челюсти так, что под гладкой кожей щек  перекатились желваки, затем развернулся и стремительно вышел в другую дверь.

      Врач облегченно перевел дух.

-          Однако…  Вам, месье, я бы очень не советовал в ближайшие дни попадаться ему на глаза.

-          Я должен был ему это сказать, я…

   Доктор фамильярдно подхватил юношу под локоть и настойчиво увлек за собой к выходу:

   -  Я ценю ваши чувства… граф их, безусловно, тоже оценит со временем, - юноша слабо трепыхнулся, но врач продолжал тащить его за собой, -  граф, конечно, человек достаточно светский, но, похоже, он очень привязан к графине… помилуйте, в таком состоянии он вас и убить может…

-          Что… мадам?…

-          Будем надеяться на лучшее, - вздохнул врач, - но вам… - уперся в юношу требовательным взглядом, - я настоятельно рекомендую в ближайшие дни ему не попадаться.

 

  

-   14   -

 

 

     В комнату вползли ранние зимние сумерки.

     Улица быстро затихала. Где-то прошелестели шаги, проехала коляска.

 

     Горничная принесла лампу и задернула шторы.

-          Вы свободны.

   Доре подтащил кресло к кровати, сел и прислушался. Девушка тихо дышала, с легким всхлипом втягивая в себя воздух. За спиной мерно тикали настольные часы под стеклянным колпаком.

     Тишина города, ещё не знакомого с постоянным автомобильным гулом, неприятно придавила плечи. Тишина и острое чувство одиночества. Мир вокруг вдруг показался до  дрожи чужим.  Настолько чуждым, как если бы он находился не в родном, знакомом с детства Париже, а на  океанском дне, где, подойдя к окну, можешь увидеть не уличные фонари, а пучеглазых рыб, медленно проплывающих мимо стекла.

      «Кажется, я начинаю понимать тебя…- Жан откинул голову на спинку кресла, - … и себя… Только, что же мне теперь делать? Тебе нужен хороший врач… До капсулы пять дней дороги, нет, два дня, если быстро. И два обратно… Везти тебя нельзя, значит, придется ехать самому… -  Жан потер начинающий болеть висок, - оставить тебя на четыре дня?… Может, - мужчина сел прямо, - может быть, есть что-то поближе. Черт, неужели у вас нет выхода прямо здесь, в Париже? Дурак, надо было раньше думать, а не по девкам шляться. Может…»

   Доре вытащил часы, сжал в кулаке и попытался сосредоточиться на вопросе. Безрезультатно. Открыл крышку, прижал холодным стеклом к виску и повторил вопрос. Ничего. «Черт!» – он закрыл крышку и сунул часы обратно в карман.

    «Утром, - опять откидываясь назад, решил Доре, - утром дождусь врача и поеду. Готье должен уже вернуться в Париж, он наверняка знает хорошего хирурга… Стоп! – мужчина опять выпрямился, - Как я его сюда-то привезу?»

     Когда сидеть стало невмоготу, Жан встал и прошелся по комнате: «Я даже не знаю, как затащить его в капсулу. Этьена говорила… - остановился, невидяще глядя в зашторенное окно, - говорила, что я никак не мог попасть сюда… что это было очень опасно…что… да, невозможно… капсула уничтожила бы меня, если бы она не провела перенастройку… я понятия не имею, как это делать.  Значит, врача не будет».

     Жан раздвинул шторы и прижался лбом к оконному стеклу.

     «Как темно и тихо…»

     Шумная, грязноватая, расцвеченная фонарями и неоновой рекламой знакомая с детства непрезентабельная улица его настоящего здесь выглядела чужой и важной. Глаза привычно дорисовали прижавшиеся к решетке автомобили, светофор на перекрестке, лотки с фруктами, уродливый электрический фонарь… 

     Острое чувство одиночества погнало назад, к кровати.

     Доре присел на краешек кресла и сжал в ладонях  её руку.

-          Что же нам делать? – сказанная почти шепотом фраза неприятно резанула слух, - хватит… хватит паниковать… - мужчина откинулся назад и попытался расслабиться: «Завтра соберу врачей… - глаза скользнули по циферблату часов, - нет, уже сегодня…»

     Сидящая на часах бронзовая Коломбина, шаловливо покачивая стройной точеной ножкой,  вот уже сколько лет лукаво улыбалась играющему на мандолине Арлекину.

 

      Тик… так… тик… так… ти-ик… та-а-ак…

 

   Нос защекотал запах жареных каштанов… по белому свежевыпавшему снегу раскатились краснобокие румяные яблоки…

 

     Он проснулся от тянущей боли в затекшей шее, не открывая глаз, потер её ладонью, поморщился.

     «Сон в кресле…» – но вспомнив, что случилось и где он находится, Доре сел и открыл глаза.

-          Черт!

     Аккуратно застеленная кровать напротив была пуста.

     Несколько минут он растерянно таращился на голубое атласное покрывало, потом вскочил, отпихнул ногой мешавшее кресло, наклонился вперед и откинул покрывало в сторону, открывая смятую простыню и продавленную головой подушку

      -   Черт!!

   Жан выпрямился и внимательным цепким взглядом обвел комнату, ища хоть какие-нибудь следы, может быть, изменения… отодвинутое в сторону кресло… открытые ящики стола…

     Потом вспомнил про маяк, сунул руку во внутренний карман, нащупал пальцами часы, сразу, ещё не вынимая из кармана отметив, что пальцы не ощутили ничего, кроме естественной теплоты нагретого телом металла.

     Маяк не работал.

     Значит, внутри дома Этьены не было.

 

     «Как ты могла!?…»

      Жан  развернулся и пулей вылетел из спальни, миновал кабинет,  распахнул следующую дверь и почти столкнулся с входящим в комнату мужчиной.

     -    Пардон…

     Оба непроизвольно отпрянули.

-          Простите, граф, что без доклада, - прежде, чем начать говорить,  юноша несколько раз нервно сглотнул, - но внизу никого нет, всё было открыто и я…

   Опомнившись, Доре потянулся к висящей у двери сонетке и резко дернул. Где-то внизу задребезжал колокольчик.

-          Похоже, ваши слуги куда-то ушли…

-          Она исчезла, - выдохнул Жан.

-          Что?

-          Она исчезла.

-          Вы хотите сказать, - юноша побледнел, - что графиня...

-          Нет, - мотнул головой Доре, - пошли.

  Стремительным шагом он вернулся к спальне и распахнул дверь.

-          Видите?

   Юноше нерешительно вошел. Доре шагнул за ним, захлопнул дверь и остановился на пороге.

     -   Видите, её нет.

-          Но как?…

-          Не знаю… Я всю ночь был здесь, заснул только под утро, и вот…

-          Если позволите…-  в надушенной дамской спальне парень явно чувствовал себя неуютно.

   Доре посторонился, потом тоже вышел и, неизвестно зачем, тщательно прикрыл за собой дверь.

   Юноша вытащил сигареты, хотел закурить, но большие серные спички только трещали и ломались в дрожащих пальцах.

      Жан забрал спички, зажег.  Парень прикурил и глубоко затянулся. Доре поискал глазами, куда бы бросить обгорелую щепку, не нашел и сунул в карман.

-          Это … - парень потянул пальцем узкий воротник своей рубашки, - это невероятно… мадам в её состоянии…

 

   Пальцы с хрустом сломали спичку. Жан выдернул руку из кармана и нервно вытер платком ладонь.

 

-          Врач говорил, что … - парень испуганно замолчал и отвел глаза в сторону.

 

  «Врач… - пальцы беспокойно пробежались по подоконнику, - ей нужен врач…»

 

     -  У мадам могли быть враги?

-          Враги? – об этом Жан ещё не подумал.

-          Да, - парень ещё раз затянулся, - это всё очень похоже на похищение…

 

  «Враги?…Враги были…»

 

-          Могли похитить ради выкупа…

 

     «Едва ли… но не исключено…если бы можно было выяснить, где тебя прячут: здесь, или… Или где?»

 

-          Наверное, надо обратиться в префектуру…

-          Префект полиции – старый друг нашей семьи, - юноша оживился, - если позволите, я…

   Юноша покраснел:

-          Я не представился – маркиз Робер де Кармэдек.

Доре протянул руку, которую маркиз с чувством пожал:

-          Жан де Верней…

-          Я глубоко сожалею о случившемся, лошади испугались и понесли, я… это целиком моя вина…

-    Поехали.

  

 

-   15   -

 

 

     После долгого разговора с префектом в доме появился невысокий, юркий человечек с умной крысиной мордочкой.

-          Жак Люсс…

 

« Если это лучшее, что у них есть, – Доре вспомнил характеристику префекта и поморщился, - хотя в расторопности ему не откажешь. Да и хватка у него, - почему-то вспомнились мелкие, тесно посаженые зубы, - похоже, мертвая. Если бы только знать, правильно ли я поступаю,» - где-то в глубине сознания прочно угнездился скользкий червячок сомнения.

 

     Похищение? Да. Здесь никаких сомнений уже не оставалось. Девушка не могла уйти сама. Следовательно, её увезли. Вот только кто и куда. Нашел ли её тот, от кого они забились сюда? Или это работа местных бандитов? По словам следователя, в городе, возможно, действует целая банда. За последние полгода это уже пятое похищение.  Каждый раз похитители требовали выкуп.  В трех случаях всё закончилось благополучно. Труп четвертого с раздробленным черепом несколько месяцев назад выловили из Сены ниже Иври. Это случилось перед самым их появлением в Париже.  Погибший был ещё достаточно молодым мужчиной, преуспевающим банкиром, который (как шептались в гостиных) вместо того, чтобы заплатить за себя выкуп, попытался выбраться самостоятельно. Имен следователь, естественно, не назвал.  Но оговорился, что, похищений, возможно, было больше, поскольку ему известны только те случаи, когда родственники жертв решили обратиться в полицию.

   

     Прекрасно понимая, что если он не прав, то своими действиями сейчас он только усложнит возвращение  Этьене, Жан постарался быть предельно сдержанным в разговоре, с бессильным раздражением чувствуя, что Люсс всё равно вытащил из него больше, чем хотелось.

 

      «Ну, ты и …!»

 

     Нимало не смущаясь,  сыщик уже успел  цепким взглядом обшарить неубранную спальню, уделив особое внимание дверям и окнам; пошептаться с вялой после странно крепкого и долгого сна прислугой; получить от графа некоторую сумму на возможные накладные расходы; вежливо откланяться и удалиться.

   

 « Шустр, опытен – это сразу видно, но… - во рту стало кисло, как после недозрелого яблока, -  не знаю почему, но он мне не нравится».

       Жан бесцельно крутил в руках изящную коробочку, машинально взятую с туалетного столика в спальне.

-          Если позволите, - безуспешно стараясь выглядеть старше, де Кармэдек солидно наморщил лоб.

   «Совсем ещё пацан,» - продолжая вертеть в пальцах коробочку, он несильно царапнул зернышко эмали ногтем.

-          Я знаю одного… гм… - от смущения парень уперся взглядом в пальцы, обхватившие острые ребра коробочки, - господина… - заметив побелевшие костяшки, Кармэдек отвел глаза и, слегка отвернувшись, уставился на мраморную женскую головку в нише, - он когда-то очень помог нашей семье в…

-          Он занимается частным сыском? – нетерпеливо оборвал его Доре.

-          Да.

   Крышка коробочки приоткрылась, просыпав на паркет розоватую пыльную струйку.

-          …! - Жан озадаченно опустил взгляд на испачканные пудрой ладони, только сейчас увидел зажатую в них пудреницу,  осторожно закрыл крышку и положил пудреницу на подоконник, -  когда я могу его увидеть? – он протер пальцы платком и привычным жестом отбросил его в сторону.

     В комнате нежно запахло женской спальней.

-          У него небольшая квартирка в Вилаж Сент-Поль, между Сеной и Сент-Антони, - юный маркиз поспешно оторвался от стены и непроизвольно потянулся к выходу, -  можно съездить к нему прямо сейчас.

 

     «Если я вплету в это дело ещё и детектива, - попытался проанализировать ситуацию Доре, - то выйдет вообще черт знает что»!

     Теоретически, только детектива тут и не хватало. Так, чтобы уж увязнуть по самые ноздри. Но...

  В первый раз за всё утро Жан попытался думать. До этого он просто плыл по течению, созданному бешеной деятельностью юного маркиза. Точнее, барахтался, пытаясь хоть как-то сдержать бесцеремонный напор полицейских, нагнанных сюда префектом полиции. Конечно, маркиз был тысячу раз прав, но он же не знал самого главного! Он не знал, даже не догадывался о том, что...

     «Бандиты?! Причем тут бандиты! Кому надо с нами связываться? Тем более в такой ситуации? Зачем похищать тяжелобольного человека?...  А зачем похитили беременную женщину? Вторую в списке.  Её увезли вечером, а к утру, муж уже заплатил выкуп. Он даже не обращался в полицию.  О случившемся позже заявил врач».

     Их мог выследить атавара. Действительно, мог! Выследить и уничтожить. Обоих.

     «Но я-то жив, - не замечая напряженной стойки маркиза, Доре уперся сжатыми кулаками в стол, - жив! Я спал в кресле рядом с кроватью, значит, он не мог меня не заметить».

     Если говорить откровенно, то он растерялся. Всё случилось слишком неожиданно. И теперь мысли об атаваре мешались в его голове с впечатлениями, оставшимися после разговора с префектом полиции. А разговор был не из приятных... Самое главное заключалось в том, что префект явно не хотел этим заниматься самолично. 

        «Не желает, - отчетливо понял Доре, - мерзавец, брать на себя расследование. Либо боится увязнуть, либо не хочет связываться с бандитами».

      Одно это говорило о серьезности ситуации. Плюс к тому как-то сразу скопом припомнились проглоченные в юношестве романы Понсона дю Терайля про неуловимого мерзавца Рокамболя. Чушь собачья, но...

     «Если это, действительно, так, то полиция здесь не поможет, - четко осознал Доре, - черт!  Зачем я вообще вмешал в это дело полицию?! Теперь, вместо того, чтобы предъявить свои требования,  они  могут затаиться. И тогда ты останешься без врачебной помощи»...

     Этьена исчезла. Возможно... Дьявол! После разговора с префектом Жан вдруг понял, что всё возможно.

 

-          Вы говорили о детективе? – Жан медленно разжал пальцы и выпрямился.

-          Да.

-          Хорошо. Едем.

 

 

-   16   -

 

 

     Странное это место, Виллаж Сен-Поль. Построенный на бывших винных погребах, оставшихся здесь ещё со времен существования древнего аббатства Тамплиеров, городок стал как-бы уменьшенной копией самого Парижа. В чистых, уютных квартирках, выходящих окнами в глухие внутренние дворики, жили добропорядочные небогатые рантье. Теплыми летними вечерами жители Сен-Поля любили посумерничать за столиками маленького кафе. Женщины рукодельничали, обсуждали цены на рынке. Мужчины курили, пили кофе, читали газеты. С заходом солнца дожидались, пока дворник позакроет все въездные ворота и  расходились по квартирам.

     Верхняя часть Сен-Поля засыпала.

     Зато просыпалась нижняя. Одновременно с тем, как закрывались ворота, отпирались двери узких сводчатых подвалов, переоборудованных под винные погреба. Нельзя сказать, чтобы на ночь здесь собиралось всё отребье Парижа. Нет, место было всё равно достаточно тихое. Ели, пили, лапали женщин. Если к  утру и случались драки, то их шум гасился тяжелыми краснокирпичными сводами. На рассвете, незадолго до того, как дворник отпирал ворота,  двери погребов закрывались.

     Поль Пуан, сыщик-любитель, жил здесь уже более десяти лет. Сначала он снял двухкомнатную квартирку с внешней стороны каре. Там, где узенькие окна почти упирались в ограду собора. Потом, когда занялся частным сыском,  перебрался в более дорогую трехкомнатную.

     В принципе, до сих пор, дела шли неплохо. Начав свою карьеру с поиска колье, украденного со столика в будуаре графини Арле, Руан и впоследствии частенько имел дело с аристократами. 

 

-          Странная история, - внимательно выслушав Доре, мужчина прошелся по комнате и задумчиво остановился напротив окна, - очень странная.

 

    Жан напряженно выпрямился в кресле. Взгляд машинально скользнул по скромной, но очень удобной обстановке, задержался на гладкой полированной поверхности узкого высокого шкафа.

     «Этот Руан совсем не прост, - в темной полировке, как в зеркале отразилась пустая прихожая, - трюк детский, но надежный, - вспомнилось зеркало, точно также повешенное Этьеной в его комнате в… - в 1943. Надо привыкать начинать с года любой адрес». 

 

-          Париж – большой город… - незаметно наблюдая за графом, Руан повернул к окну голову, - в нем достаточно трудно что-либо скрыть, тем более,  наемный экипаж… - Жан вопросительно прищурился, - экипаж должен был быть, иначе, как похитители могли увезти вашу супругу?

 

    «Если это те, от кого мы забились сюда, то,  как угодно, - от такой мысли ему стало очень неуютно, - но, тогда ты, наверняка, жива и…  где угодно во времени, только не здесь. Но если нет…»

 

-          Мадам могли унести на руках, - подал голос Робер.

-          Могли, - согласился Руан, - но, в таком случае, либо её спрятали в соседних домах, либо где-то их всё равно ждал наемный или частный  экипаж. Если пройти по депо... Да, я полагаю, что начинать следует отсюда.   Но, как вы понимаете, месье…

-          Да, - не вставая, Жан выложил на низенький столик кошелек, - здесь предварительная оплата работы ваших агентов.  Надеюсь, месье Руан, сумму своего гонорара вы назначите сами.

-          Хорошо, - Руан внимательно посмотрел графу в лицо, - но, я должен вас предупредить, что я веду дело беспристрастно и в том случае, когда мои люди обнаруживают факты, противоречащие заявлению клиента,  то я оставляю за собой право прекратить расследование. Кроме того, - Руан скромно сложил на коленях руки, - я не хочу ссориться с полицией, поэтому обычно честно отвечаю на задаваемые ею вопросы.

-          Меня устраивают ваши условия, - Жан сжал ладонью подлокотник, - я прошу вас в кратчайшие сроки найти мою жену, остальное меня не волнует.

-          Хорошо, мои люди займутся поисками экипажа, а я хотел бы, с вашего разрешения, лично переговорить с вашей прислугой.

-          Если вы считаете это необходимым… - Доре невольно поморщился.

-          Видите ли, - Руан серьезно посмотрел ему в глаза.

       «Мне нравится такой взгляд, - невольно подаваясь вперед,  решил для себя Доре, - человеку с таким взглядом можно доверять. Если здесь вообще уместно говорить о доверии».

-          Прежде чем войти в дом, преступники должны были позаботиться о том, чтобы им никто не помешал. Возможно,  вам и вашей прислуге дали какое-то снотворное. Я хочу постараться это выяснить.

 «В логике ему не откажешь, - Жан медленно кивнул, - нас всех, действительно, чем-то усыпили».

     Считая разговор завершенным, Руан встал.

     Жан тоже поднялся, молча протянул руку, после чего направился к выходу. В узенькой прихожей накинул на плечи плащ, забрал цилиндр и трость, ещё раз поклонился и вышел.

     Робер потянулся за ним, затем нерешительно остановился.

   -  Идите, -  прислушиваясь к быстрым шагам на лестнице, мягко подтолкнул его к выходу Руан, - сегодня вам лучше находиться рядом с графом…когда что-то появится, я сообщу.

    Робер схватил со столика плащ, шляпу и трость и заспешил следом.

 

   Дома граф, не глядя,  скинул на руки растерянного Мишеля плащ:

-          Полиция ещё в доме?

-          Нет, месье граф, но они всё утро опрашивали прислугу...

-          Я знаю, - нетерпеливо оборвал Доре, - меня кто-нибудь спрашивал?

-          Нет, месье.

-          А почта?

-          Прошу, мсье, - убрав плащ, Мишель вернулся с подносом.

-          Вы свободны.

  Мишель осторожно обошел вокруг графа, забрал плащ скромно замершего у двери Робера и с достоинством удалился.

   Доре сгреб с подноса кучку визиток, нетерпеливо перебрал и бросил обратно: «Дурные вести не лежат на месте». 

      «Это что ещё за?… - он распечатал маленький сиреневый конверт, откуда  крепко пахнуло чем-то головокружительно сладким,  быстро пробежал глазами написанные крупным корявым подчерком строки и невольно поморщился, - только твоего сочувствия мне и не хватало!» - и, не обращая внимания на Кармэдека, раздраженно смял письмо.

-          Едва ли сегодня я буду для вас интересным собеседником, Робер, - перехватив в зеркале напряженный взгляд виконта, Жан попытался собраться, - я намеревался остаться дома и, если только вы не захотите поужинать вместе со мной, то…

-          Если вы, месье граф, не против, то я бы хотел остаться… - Робер нерешительно переступил с ноги на ногу и покраснел.

-          Хорошо, - Жан шагнул в сторону, освобождая дорогу в малую гостиную, - прошу.

 

 

-   17   -

 

 

     Ночь прошла спокойно. Запершись в своей спальне, Жан покосился на разобранную постель, дернул подбородком и, заложив руки за спину, мерно зашагал по комнате.

    Полиция, Руан… письмо Глориозы.

   «Дернула меня нелегкая с ней связаться, - за слащавыми строками проглядывал такой жгучий интерес, что его опять передернуло, - какого … ей-то надо!»

     События последних двух суток слились в один бестолковый кошмар.

   «Так, что мы имеем, - он ещё раз прошелся по комнате, потом остановился, обхватил себя руками и невидяще уставился в лицо своему двойнику, взирающему на него из темной глубины окна, - а имеем мы полнейший туман… Дай-то бог, чтобы тебя забрал кто-то из ваших. Хотя и не представляю, чем это грозит, но, по крайней мере, раз не уничтожили сразу, значит, ты нужна живая, а раз так, то о тебе позаботятся… А если это – действительно, похищение?» – в стекле отразился подсвеченный сзади сгорбленный силуэт с растрепанными волосами и темными провалами глазниц.

     Жан дернул бровью и раздраженно потянул за шнур, отчего толстые плющевые шторы медленно поползли навстречу друг другу, наглухо отгораживая его  от улицы, и от себя.

     «Если допустить, что это похищение... Бред, конечно, но вдруг...»

     В принципе, полнейший бред. Но после разговора с префектом Жан стал всерьез допускать такую возможность.

     «Четыре удачных похищения и ни одной зацепки для полиции. В городе, действительно, работает хорошо организованная банда. Если это их работа, - машинально поигрывая шнуром, задумался Доре, - то завтра, самое позднее, послезавтра, кто-то начнет меня шантажировать. В таком случае, соглашаюсь на любые условия, забираю Этьену и сматываюсь. Если она сочтет нужным, потом сама разберется. А если её похитили, чтобы  насолить лично мне?» – от неловкого движения шторы медленно поползли в разные стороны.

     Жан отдернул руку, отвернулся и опять зашагал по комнате, как в болоте, увязая мягкими домашними туфлями в толстом ворсе ковра. « В таком случае, она находится где-то здесь и, - круто развернулся, - дай бог, чтобы рядом с ней был врач».

      «Есть ещё и четвертый вариант, - заметив, что, огибая надоевший ковер, он начал ходить кругами, мужчина присел на краешек кресла, - хотя в таком состоянии любовниц и не похищают, но вдруг? В таком случае, ей гарантирован отличный уход. А дальше что?… Понятия не имею»

 

         Утром он опять проснулся в кресле. Выкарабкался наружу, оперся руками на туалетный столик и мутным взглядом уставился в зеркало, как чужое, разглядывая собственное лицо с синевой под глазами и белесым шрамом от твердого подлокотника, безобразно деформирующим левую щеку.

     «Мишеля пока лучше не вызывать».

     Жан яростно размял щеку, пригладил волосы, выпрямился и, развязав пояс халата, сделал несколько привычных физических упражнений, после чего дернул сонетку.

 

-          Меня никто не спрашивал?

-          Нет, месье, - камердинер оправил на графе серую визитку и незаметно покосился на его лицо: «Сказать или нет?» - несмотря на строжайший запрет, профессиональная преданность хозяину пересиливала.

-          Месье…

-          Потом, Мишель, - после ночи во рту остался неприятный металлический привкус, - пусть принесут кофе в кабинет, затем, если кто будет меня спрашивать, то я в клубе.

-          Хорошо, месье граф…

   В дверях мажордом посторонился, пропуская в комнату расстроенную горничную.

-          Доброе утро, месье  граф, -  Фанни быстро присела и замерла, растерянно теребя передник, - я пришла узнать ваши распоряжения относительно меня.

-          Вас? – мужчина удивленно приподнял левую бровь.

-          Да, поскольку мадам… - девушка осеклась и опять нервно затеребила передник.

-          Хорошо, - поспешно перебил Доре, - приведите спальню и личные вещи мадам в порядок, после чего до возвращения мадам поступаете под начало мажордома.

-          Спасибо, месье граф, - Фанни опять поклонилась, прошмыгнула мимо задержавшегося в дверях мажордома и выскользнула в коридор. Выходя вслед за ней, Мишель тщательно прикрыл за собой дверь…

 

          Утро прошло впустую. Ни писем, ни сообщений. Сейчас Доре был бы отчаянно рад даже появлению сыщика, но и он как сквозь землю провалился.

     Мальчишка-рассыльный принес ещё одно письмо Глориозы, которое Жан, не распечатывая, зашвырнул под стол. Потом потянулись домашние дела, которыми раньше занималась Этьена, и о существовании которых он даже не задумывался.

     Принесли на утверждение дневное меню, затем счет от прачки, счет от булочника, счет…

     Чувствуя, что начинает захлебываться, Доре спихнул оставшиеся бумаги на Мишеля и позорно бежал в клуб.

 

     «Похоже, я стал нездоровой сенсацией, - сидя в одиночестве за клубным столом, Жан равнодушно потягивал кофе, - дверь передо мной пока не закрыли, но зато шарахаются, как от прокаженного…» 

       Сегодня привычный гул голосов тихо шелестел только где-то в соседней зале, здесь же повисла напряженная тишина.

     Просидев полчаса, он уже понял, что лучшее, что он может сейчас сделать, и чего с нетерпением ждут от него все остальные посетители клуба, это встать и уйти. Но уходить ему решительно было некуда. Разве только домой…

    Нет!

     Он заказал ещё одну чашку кофе и попросил официанта принести газету.

         

-          Здравствуйте, господин граф! –  в скопившейся вокруг него тишине высокий голос прозвучал по-мальчишески звонко.

   Остановившись у его столика,  Кармэдек с петушиным задором обвел глазами помещение.

-          Доброе утро, маркиз, - Доре отложил в сторону газету.

-          Разрешите?

-          Конечно.

   Маркиз сел и опять окинул взглядом соседние столики: газеты моментально поднялись на дюйм выше, полностью скрывая за собой молчаливых читателей.

-          Кофе, - бросил Робер подошедшему официанту.

   За столом повисла неловкая пауза.

-          Всё ещё… ничего? – едва дождавшись, когда официант поставит кофе и отойдет, Робер порывисто наклонился вперед.

-          К сожалению, нет.

-          Я был с утра у месье Поля, - Жан опустил чашку, - он просил передать, что выяснил, что позавчера утром около вашего дома  крутился какой-то тип.

-          Откуда это известно? – Жан осторожно поставил чашку на стол.

-          Его видели дворники. Какое-то время он стоял напротив вашего дома, облокотившись на ограду и глядя на окна. По-видимому, его спугнула подъехавшая к подъезду коляска. В конце улицы его ждал наемный фиакр.

   «Точно, поворачивая за угол, мы обогнали какую-то коляску», – вспомнив мелькнувший в глубине экипажа силуэт, Доре непроизвольно вздрогнул.

-          Как он выглядел?

-          Довольно высокий, плотный, - припоминая услышанное, де Кармодек старательно наморщил лоб, - в темном плаще и цилиндре. К сожалению, - виновато опустил глаза, - никто не видел его вблизи.

   «Включая меня, проехавшего рядом, - Жан раздраженно постучал ногтем по тонкому ободку блюдца, - н-да, под такие приметы подходит половина мужского населения Франции, - пытаясь скрыть нарастающее волнение, он машинально отхлебнул из чашки, - остывший кофе хуже холодной любовницы». 

     Получив необходимую подсказку, мысли покорно переключились на полученное утром письмо. «Наверное, надо всё-таки прочитать и ответить, - сама мысль о танцовщице сейчас вызывала только стойкое раздражение, - дернула же меня нелегкая с ней связаться!»

      Он опять поднес чашку к губам и хмуро усмехнулся: «И чего я на неё злюсь? Нормальная красивая глупая баба. Без всяких там психологических… и прочих вывертов. Готовая любить меня по первому требованию. Так какого же … мне ещё надо?»

   «Переживает, - заметив нервное подергивание губ, де Кармэдек поспешно отвел глаза в сторону, - ещё бы! Утром – дуэль, а вечером… вечером такое…»  Он опять осторожно покосился на де Вернея. «Только бы с мадам больше ничего не случилось,» – мысленно он уже участвовал в её освобождении, пробивая шпагой дорогу к … неважно к чему.  Крупная фигура сидящего напротив мужчины как нельзя лучше подходила под нарисованную им картину: полуразрушенные залы, толпы бандитов в масках, де Верней со шпагой и пистолетом и он, Робер, со шпагой в руках… графиня, протягивающая к нему руки…

 

-          Месье Руан просил передать что-нибудь ещё?

 

   Сдернутый вопросом с небес на грешную землю, юноша залился краской и отрицательно качнул головой.

-          В таком случае, я вынужден вас покинуть, - Жан отодвинул в сторону газету и встал, - если вы ещё что-либо узнаете, дайте мне знать.

-          Непременно, - юный маркиз напряженно приподнялся.

-          Спасибо, Робер, - направляясь к двери, негромко произнес Доре.

 

  «Вот я и сподобился стать примером для мальчишки, - идя домой, невесело усмехнулся Доре, - черт бы побрал его коляску, но сам он, похоже, вполне не плох. Что только теперь делать?» 

     Не доходя до дома, сам того не замечая, он стал невольно замедлять шаг: возвращаться в особняк решительно не хотелось.  А, представив собственное бессильное метание в четырех стенах, и вовсе становилось тошно.

     «Получается, кроме дома мне и идти-то некуда, - Жан задумчиво окинул взглядом особняк, - тем более,  что,  если не полиция, то Руан наверняка нащупают хоть какой-нибудь след, и сообщат сюда. Только скорее бы!»

     Больше всего выводило из себя собственное бездействие, а при воспоминании о часе, проведенном в клубе, ладони самопроизвольно сжимались в кулаки.

     «Плевать мне на общественное мнение, - справившись с собой, мужчина поправил съехавший на лоб цилиндр, - но как же хочется набить им всем физиономии!»

    «Скорее бы этот Руан нашел хоть какой-нибудь след, - за прошедшие сутки надежда на помощь полиции сильно пообтрепалась, - тогда можно будет действовать». 

   Неожиданный порыв промозглого зимнего ветра раздул полы плаща. Мелкая морось, с короткими перерывами сыпавшая с самого утра, опять зашелестела по плоскому верху  цилиндра.

   Жан плотнее запахнулся в плащ, втянул внутрь озябшие руки в тонких кожаных перчатках и ещё раз прошелся взглядом вдоль улицы: «Тот фиакр стоял вот тут. Отсюда прекрасно просматривается вход. Если он, действительно, следил за домом, то… - он прошел дальше и остановился у ограды, - из окон спален этот участок не виден, швейцар его тоже едва ли заметил… Кроме дворников его могли разглядеть… - его взгляд цепко прощупал соседние дома, - только отсюда».

     Под разошедшимся дождем, стоящий напротив их дома  хорошенький особнячок маркизы де*Рулье выглядел замерзшим и печальным.

     «Сама маркиза в это время отсыпается, но прислуга?… Нет, мимо… прислуга тоже дрыхнет, - он оглянулся назад, мысленно прикидывая, кто ещё мог бы оказаться на этой улице на рассвете,  - в такое несуразное время в этом квартале не спят только пекари… нет, - мысленно одернул себя Доре, - хорош я буду, если в этом костюме полезу в булочную с расспросами… тем более, что там наверняка уже побывал Руан»

   . «Пошли, - понимая, что со стороны его стояние у ограды собственного дома выглядит, по крайней мере, необычно, он мысленно подтолкнул себя к воротам, - всё, что я пока могу сделать, это сидеть дома и ждать».

 

 

-   18   -

 

 

        

     «Сегодня будет трудный день, - обычно наработанное годами репетиций чутье редко его подводило, - сегодня будет трудный день».

   Встрепанный и хмурый, Жан оперся обеими руками на подзеркальник и недовольно уставился на себя в зеркало: «Кра-си-в…»

     Ночь, наконец-то, проведенная в постели, дала необходимый отдых телу, но зато непонятные, тревожащие сны  к утру окончательно вымотали душу.

     «Становлюсь неврастеником… скоро либо начну пить, либо глотать какую-нибудь дрянь… - опрокидывая на затылок графин с водой, хмуро подумал Доре, - могут ли сны что-либо значить? – пытаясь хоть что-нибудь вспомнить, он свел брови на переносице, отчего между ними прочертилась глубокая вертикальная линия, - ничего конкретного, только… только состояние, как после провального спектакля… Может, действительно, напиться? Дать себе передышку… пьяным, говорят, приходят гениальные мысли… Черт! – по-собачьи стряхивая с волос воду, он вытер ладонью мокрый подбородок и покосился на своё отражение в зеркале, - действительно, крыша едет…  Всё? – внимательно посмотрел своему отражению в глаза, - закончил утреннее нытье? Тогда за работу».

 

     -   Месье Поль хотел бы с вами встретиться, -    слегка смущенный своим ранним визитом Кармэдек нерешительно замер в двери.

-          Где и когда? – полностью одетый для выхода, Доре поставил недопитую чашку  кофе на поднос.

-          Сейчас в кафе «Рамбуйе».

-          Вы на колесах?

-          Что? – Робер озадаченно оглянулся.

  «Осторожней, кретин, - тут же одернул себя Доре, - ты в девятнадцатом веке, а не в двадцатом. Здесь нет ни машин, ни метро, ни Эйфелевой башни»,  – разряжая обстановку, он аккуратно отодвинул поднос в сторону и встал.

-          Ваша коляска вас ждет?

-          Да. Мне показалось, что так будет удобней.

-          Вы правы, - Жан нетерпеливо распахнул дверь кабинета, - пойдемте….

 

    Время обязательных утренних завтраков ещё не наступило, поэтому в облюбованном Руаном кафе кроме них почти никого не было. Разве что хмурый господин с газетой, и старик, уже собиравшийся уходить.

   «Ну и циркули, - заметив, что длинные худые ноги читающего газету мужчины едва умещаются под столешницей, с удивлением подумал Доре, - длинноногий журавель на мельницу ездил…»

    ( Когда-то, в самом начале театральной карьеры, ему  пришлось подрабатывать журавлем на детском утреннике, весь праздник, важно расхаживая между принаряженными малышами и осторожно ставя свои, тогда такие же тонкие и худые,  ноги на пол, скрытый от глаз неудобной маской с длинным картонным клювом. «Можно считать, что это была моя первая большая роль, - с ностальгической грустью припомнил Доре, - я так старался, что потом весь вечер болела шея…» )

     «Дожил, - недовольно оборвал себя Доре, - на воспоминания потянуло».

    «Уютное местечко», - не поворачивая головы, он обвел взглядом небольшую светлую залу.

       Стоящие вдоль стен столики разделялись между собой легкими изящными ширмами, создающими видимость уединения даже в самые шумные часы. За одним из таких столиков уже ждал Руан, вальяжно развалясь на узеньком стуле и поигрывая золотой цепочкой, выпущенной поверх светлого добротного жилета.

     «Преуспевающий буржуа проводит деловой завтрак со своими партнерами, - садясь за столик, оценил Доре, - неплохой ход».

-          Фиакр, стоящий на рассвете неподалеку от вашего дома, - дождавшись, когда пришедшие сделают заказ, Руан сразу приступил к делу, - был нанят в депо на рю де Бургонь. По словам кучера, он сразу повез нанимателя на рю д*Антра, где пассажир вышел и отсутствовал около пятнадцати минут. Поездка была оплачена в оба конца заранее, поэтому кучер не волновался. Через пятнадцать минут пассажир вернулся, они доехали до Риволи, где пассажир ещё заплатил кучеру неплохие чаевые и вышел.

   Дождавшись, пока официант расставит на столе завтрак, Жан аккуратно пододвинул к себе полупрозрачную чашечку.

-          Кучер может подробно его описать?

-          К сожалению, - Руан потянулся к сахарнице, - почти нет. Он запомнил, что пассажир был среднего роста, коренастый, плотный, одет в добротный темный плащ и черный цилиндр. Производил впечатление буржуа.

-          Странно, они провели вместе более часа…

-          Действительно, странно, - Поль размешал ложечкой сахар и отложил её на блюдце, - и, тем не менее…

-          Может быть, скрывает, - подал голос Робер, - может…

-          После таких чаевых, обещанных мною за откровенность? - детектив пожал плечами, - нет, кучер рассказал мне всё, что знал. Было темно, пассажир кутался в плащ, был поднят верх фиакра. Кучер, действительно, не запомнил его лица.

-          Кто бы это мог быть? – Жан вопросительно повернул голову к Руану. Тот опять неопределенно пожал плечами.

-          Второй экипаж, по всей вероятности, остановился у вашего дома около двух часов ночи. Точных данных нет, но около часа тридцати  наемный фиакр с поднятым верхом проехал мимо караульного пожарной части, а около двух десяти проехал там же, но в обратном направлении. На станцию фиакр вернулся в три сорок уже пустым.

-          Что говорит кучер? – Жан уперся ладонями в стол и сильно наклонился вперед, - где он их высадил?

-          Пока неизвестно. У кучера были несколько дней выходных, он выдавал дочь замуж, а сегодня не вышел на работу. Мои люди его ищут.

     -   Разве в конторе нет его адреса?

   Руан только развел руками.

  «Опять ждать, - от бессилия жарко закололо в затылке, - как нарочно всё складывается…»

-          Хорошо. Прошу вас, - справившись с собой, Жан потянулся за перчатками, - при получении любой новой информации извещать меня немедленно. Сегодня до вечера я буду дома.

-          Непременно.

 

   Маленькая зала медленно наполнялась посетителями. В узком пространстве между тесно составленными столиками шуршали женские платья, скрипели отодвигаемые стулья, шаркали мужские ботинки и звонко цокали каблучками женские.

 

   Стремясь избежать обязательных при встрече знакомых расспросов и показного сочувствия, Жан постарался как можно быстрее выбраться на улицу.

-          Я подвезу вас, - Робер кивнул в сторону своей коляски.

-          Благодарю, - отказался Доре, - я пройдусь.

   Дома ждал ещё один надушенный конверт. Жан подержал его на ладони и бросил обратно на поднос: «Потом… разбираться с ней буду потом».

   «Если допустить, - поднявшись в кабинет, он опустился в глубокое кресло и задумался, - что утром приглядывались к дому, то… то,  что? – откидываясь на спинку кресла, Жан прикрыл глаза и попытался представить себе фасад особняка, - что толку пялиться на окна?  Дом, он и есть дом. Не штурмовать же его собирались!…»

      При мысли о штурме ему представилась толпа увешанных оружием бандитов и дородный Мишель с воинственно поднятым веником.

     «Осада Ла-Рошели, да и только…  Разве только приходил к кому-то из прислуги. Если так, - сразу посерьезнев, плотно сжал губы Доре, - то приехавшая за мной коляска кого-то спугнула… но я никого не видел, да и прислуге проще выйти из дома с черного входа, там нет швейцара. Тогда встреча произошла бы на параллельной улице, и коляска стояла бы в другом месте… Не сходится… Может быть, - сев ровно, мужчина озадаченно уставился на стену, - он приходил к швейцару? Тогда всё приобретает смысл, хотя со швейцаром проще встретиться днем».

    «А ведь, пожалуй, нет, - он  уперся ладонью в колено и замер, вдруг сообразив, что известные ему разрозненные факты начинают складываться в единое целое, - днем к посетителю обязательно выйдет Мишель, а если встреча произойдет вне дома, то…   тот же Мишель может заметить отсутствие швейцара».

     Казалось, что в комнате отчетливо прозвучал щелчок, с которым соединились отдельные кусочки разрозненной мозаики. 

     «Если верить словам дворника, то встреча не состоялась. Либо личная встреча и не требовалась, достаточно знака, который этот тип подал снаружи, а швейцар увидел, не выходя из дома. Неужели, - его ладонь сжалась в кулак и несильно стукнула по колену, - это – здешняя работа! Похищение с целью получения выкупа?..  Почему тогда тянут? – ответ был настолько очевиден, что мужчина закаменел в кресле, - потому что за покойников выкуп не дают». 

   Минутный шок сменился ослепляющей яростью: «Я вытрясу из этого мерзавца!…»

   Жан вскочил и ринулся вон из комнаты.

 

-          Да месье маркиз, граф дома, я доложу ему о вас…

 

  Услышав, что внизу кто-то есть, Доре резко затормозил и шарахнулся за портьеру.

 

-          Не стоит, Мишель…

 

   По лестнице застучали торопливые шаги.

   «Робер! Черт его принес в такую минуту!» –  усмиряя себя, Жан до боли сжал в кулаки пальцы, - от него теперь не отделаться!»

     Ещё секунда, и он помчался бы в швейцарскую другим путем, через кабинет, большой зал и парадную гостиную, но, понимая, что при Робере вытрясти из швейцара правду ему всё равно не удастся, вынужден был смириться и выйти из-за портьеры.

     Во всяком случае, пока Мишель остается в прихожей, швейцару всё равно никуда не деться.

     «Надо как можно быстрее отделаться от маркиза,» - с плохо скрытым нетерпением следя за де Кармэдеком, стремительным шагом, перескакивая сразу через две ступеньки, поднимающимся ему на встречу, решил Доре.

-          Хорошо, что я вас застал! – поравнявшись с ним, юноша отчаянно заморгал глазами.

  «Что за оказия! Нервный тик у него, что ли?»

-          Надеюсь, вы составите мне компанию? – маркиз опять отчаянно подмигнул.

    «Какая, к черту, компания?! – ещё мгновение, и он сошвырнул бы этого мальчишку с лестницы, - какая!…»

     Робер широко распахнул глаза, а потом мигнул ими так, что Доре явственно услышал хлопок, с которым ударились друг о друга ресницы.

-          Разумеется, мой друг, - подчиняясь морганию,  громко произнес Доре.

-          Нам надо поговорить, - одними губами прошептал Робер.

-          Прошу, - отступая назад, Жан жестом пригласил его в кабинет, пропустил мимо себя и, не сдержавшись, с силой саданул за его спиной дверью.

-          Вам надо бежать! –  даже не заметив удара,  выпалил де Кармэдек.

-          Бежать? Какого черта я должен бежать?!

-          Сейчас у нас был префект полиции, - торопливо зачастил Робер, -  я слышал, как он сказал моей матери, чтобы она оградила меня от контактов с вами, поскольку выяснилось, что вы убийца и уже выписан ордер на ваш арест, - единым духом выпалив всю тираду, юноша заметно успокоился, - внизу у меня коляска, мы можем сейчас уехать…

-          Какого …! – растерялся Доре, - почему меня должны арестовать?

-          Не знаю, я сразу велел заложить коляску и приехал сюда.

-          Почему? – Жан остановился и внимательно посмотрел юноше в глаза, - вдруг я и в самом деле убийца?

-          Не верю, - решительно  тряхнул головой Робер, - вы не можете быть…

-          Спасибо, Робер.

     Поворачиваясь к сейфу, Жан вытащил из жилетного кармана ключ:  «Мне потребуются деньги».

 

     Теперь, задним числом, он понял, почему Этьена всегда держала в доме довольно большую сумму денег. И именно бумажными купюрами.

 «Предусмотрела!… Мерзавцы! – распахнув дверцу сейфа, он чуть не застонал, наткнувшись взглядом на аккуратные стопки разложенных по достоинству и перетянутых зажимами купюр, - какие же мерзавцы!…»

     Она предусмотрела всё. Начиная с оплаты извозчика и заканчивая покупкой билета на пароход. Жан знал, что здесь же, в секретном отделении лежали документы и необходимые гримерные принадлежности, с помощью которых любой из них мог бы исчезнуть в Париже так же верно, как исчезает песчинка в груде песка. Не предусмотрела, не смогла предусмотреть только гололед, этого мальчишку и слепую человеческую жадность.

 

-          Вам надо встретиться с месье Полем…

 

-   Да.

     Он сгреб с полки  наличность и  стал рассовывать пачки по карманам:

-          Вы довезете меня до Сент-Антони. Потом поедете дальше. Если вас будут обо мне спрашивать, скажите, что я передумал и вышел по дороге.

     Убрав деньги, Жан сдвинул в сторону лежащие на полке бумаги и приложил ладонь к идентификатору. Задняя стенка сейфа задрожала и стала растворяться, открывая второе, секретное, доступное только Этьене и ему отделение…

 

-          … Да, господа, - послышалось с лестницы, -  господин граф дома, но я не знаю… - от волнения голос Мишеля сорвался на неожиданный при его комплекции фальцет.

 

   «Полиция! Опоздал!» – отдергивая руку, понял Доре.

 

-          Сядьте в кресло и читайте, - толкнув юношу в кресло, Жан всунул ему в руки первую попавшуюся газету, - Руану можно доверять?

-          Да.

 

     Жан выскочил в другую дверь, закрыл задвижку и поспешил в спальню, окна которой выходили во двор. Слева от окон к стене особняка вплотную прилегал более низкий служебный флигель, черепичная крыша которого полностью скрывала от глаз стоящего у окна внутренний двор с конюшней, каретным сараем, небольшой мощеной площадкой между ними, воротами и калиткой.

   Оказавшись в спальне, он распахнул окно, выбрался на узенький каменный бордюр, на уровне пола опоясывающий весь второй этаж, и, распластавшись по поверхности стены, осторожно пошел к углу дома. Добравшись до стыка стены и крыши флигеля, он уцепился руками за прутья ограждения, подтянулся и перекинул себя на  крышу, на его счастье, оплетенную тетрастигмой, цепляясь за которую, смог преодолеть крутой подъем кровли. Оказавшись наверху, Жан перебросил через конек ноги и съехал к узкому водостоку, откуда уже спрыгнул вниз, во двор, на вымощенную булыжниками площадку перед каретным сараем.

 

-          Стой! – за скрытым островерхой крышей окном послышалась возбужденная возня, - граф, остановитесь!

 

   «Как же, разбежались!» – Жан нырнул в калитку и, оказавшись на пустынной полутемной улице, рванул с места галопом.  

 

 

-   19   -

 

 

-          Я не нашел ничего, что прямо бы указывало на вас… Хотя косвенные улики можно повернуть как угодно, но, чтобы выписать ордер на ваш арест, у полиции должны быть веские доводы, поскольку в случае неудачи возможен крупный скандал.

   От присутствия двух рослых мужчин крохотная квартирка казалась ещё меньше: стол, кровать, в скошенной стене узкое мансардное окно, напротив которого камин с парой стульев, на одном из которых удобно устроился Руан. Жан на минуту задержался, после чего опять возобновил свои бесконечные хождения по комнате.

-          Возможно, вам проще было бы остаться и выслушать обвинение…

-          Если они упрятали бы меня за решетку, то дело, скорее всего, просто закрыли.

-          Прошло уже три дня, - осторожно начал Руан, - но никаких требований вам предъявлено не было… - он машинально подтянул ноги под стул, - вы не допускали, что, возможно…

-          Я допускаю, что, может быть уже поздно, - мужчина сунул палец под душивший его ворот и потянул, - но я найду их.

    От тона, каким была произнесена последняя фраза, Руан нервно скрипнул стулом, после чего решительно сменил тему:

-          О возможной связи кого-то из вашей прислуги с похитителями я предполагал с самого начала…

   Не останавливаясь,  Жан метнул на него мрачный взгляд исподлобья.

    - …больше всего для этого подходит швейцар и кто-нибудь с кухни. Швейцар не имел туда доступа, а единственный,  надежный способ усыпить весь дом, это подсыпать снотворное в еду. Я переговорил со всеми, но пока ничего не узнал, хотя, - Руан задумчиво потер пальцем кончик носа, - швейцар и лакей явно что-то скрывают…

-          Почему вы не заставили их?…

-          Как? – усмехнулся детектив, - поджарить в кухонном камине?

   Жан передернул плечами, сунул руки в карманы куртки и опять зашагал по комнате.

     «Хищник в клетке, - безмятежное круглое лицо детектива надежно скрывало вертевшиеся в голове мысли, - такой, пожалуй, на многое способен, но, если он виновен, то не стал бы нанимать меня».

-          В вашем доме я представился репортером,  задавал разные вопросы, щедро раздавал чаевые и очень внимательно слушал. Ваш лакей и швейцар что-то скрывают, но…  у меня создалось впечатление, что, ни тот, ни другой не боялись лично за себя…

-          Если они в банде, то должны как-то общаться между собой, - Жан остановился у окна, - а после сегодняшних событий такая встреча просто необходима. Кого вы используете для слежки?

-          Подростков, - Руан довольно усмехнулся, - мальчишки незаметны и пролезут всюду.

-          Вы собираетесь установить слежку за моим домом?

  Заметив в глазах детектива легкое смущение, Доре спокойно поинтересовался:

-          И давно вы  уже следите?

-          Сразу после вашего первого визита.

-          Логично. Я хотел бы составить ему компанию.

-          Что? – растерялся Руан.

-          Эту ночь и завтрашний день я должен следить за домом сам, естественно, в паре с вашим парнишкой.

-          Это опасно, - видя, что отговорить графа почти невозможно, Руан привел наиболее веский довод, - вы не сможете оставаться незамеченным.

-          Смогу, - в памяти мелькнули бесконечные ожидания в засадах на горных дорогах, -  у меня была возможность научиться.

   «Он же канадец, - вспомнил Руан, - по-видимому, увлекается охотой. Пусть идет. Здесь дольше утра мне его всё равно не удержать». 

-          Сейчас уже поздно. Я не смогу подсадить вас к моему агенту не замеченным. До утра вам придется остаться здесь, а на рассвете за вами придут, - отметая возможные возражения, Руан поднялся со стула, - как вы думаете, - он забрал со стола шляпу и задумчиво обернулся, - что может иметь против вас полиция?

   Жан недоуменно пожал плечами.

-          Понятия не имею. Вот уж перед кем я чист как стекло.

     «Значит, перед кем-то другим всё-таки что-то есть, - отметил про себя Руан, - интересно… очень интересно… хотя, возможно, и абсолютно бесполезно для меня… может быть, но не исключено, что…»

   -  Постараюсь это выяснить. Закройте за мной дверь.

    Руан нахлобучил шляпу, закутался в плащ и вышел.

   Жан опустил дверную щеколду и опять закрутился по мансарде.

рейтинг: 10
ваша оценка:

Основое

Конкурсы

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
28-05-2019
Update

Друзья!

Наш сайт продолжает обновляться!

Если вы обнаружите какие-то сбои в работе модулей,

Пишите на kunstcamera@mail.ru

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
22-05-2019
Jonny_begood. Халед Хоссейни «Бегущий за ветром»

Халед Хоссейни – самый знаменитый из ныне пишущих афганцев. Известным он стал как раз благодаря своему роману «Бегущий за ветром», который вышел в 2003 году и стал мировым бестселлером. Действие разворачивается на фоне политической катастрофы в Афганистане. В романе можно усмотреть черты семейной саги, ведь «Бегущий за ветром» — эпос семейный, в основе — судьбы двух афганских мальчиков у которых был общий отец.

22-05-2019
KINOTE: книги про кино. Дэвид Бордвелл «Парень по кличке Джо»

Kinote

kinote (арт-кино в движении и в деталях)

——————————————————

Teaser-weerashetak

Дата выхода: 2009
Страна производитель: Австрия
Название: Apichatpong Weerasethakul
Количество страниц: 256 (245 цветных иллюстраций)
Язык: английский
Автор: под редакцией Джеймса Квандта

22-03-2019
Николай Желунов.Харуки Мураками «Обезьяна из Синагавы»

Это не сюрреализм и не магический реализм. Не фантастика. Это психологическая проза. Подсознание разговаривает с нами через образы и из них сложена эта история.

Обезьяна — это метафора ревности Мидзуки. Она так угнетала героиню, что была загнана в подсознание — «жила в канализации» (обезьяны не живут в канализации, на минутку). Доктор в результате нескольких сеансов позволил Мидзуки психологически раскрыться и нашел проблему в ее подсознании. Родители любили не Мидзуки, а ее старшую сестру, и девочка получила психологическую травму. Героиня утверждает, что ревность и зависть ей чужды (естественно, ведь о проблеме знает только подсознание), но очевидно ревнует и завидует.

16-03-2019
Выпускники

- А ты когда брал? – спросил Женя.
- Я старый. Десяточка, - ответил Миша Седой, - сейчас и другие цены, да и все не так. Мы уже, мы уже мамонты с тобой, друг. Скоро и мы вымрем.
- Работаешь?
- Да, - отвечал он,  вздыхая, тоном вроде бы жизненным, с другой стороны – каким-то извиняющимся – мол, никак иначе и нельзя было поступить, хотя, извинения эти относились к реальности в целом.
- А я – нет. Ну я так. Ну, понял, да? Как бы это.
- А какой брал?
- Так это когда было? Пять лет назад.
Женя и Миша Седой встретились у станции метро «Боровицкая», день был ветреный, а ветер какой-то острый, какой-то проникающий, кинжальный. Отмечали день покупки дипломов с рук, прямо здесь, у этой станции в свое время, а потому, каждому было интересно, кто чего добился. Кроме того, было интересно, какие вообще теперь дела? Говорят же еще «как по-ходу дела», и это метод облегчения и фразы, и субстанции текущего дня, чувства. И, потом, все же интересно было узнать, как теперь развивается индустрия подпольного изготовления корочек – все ли тут хорошо, или закрутили гайки, или вообще, закрутили их вообще до полного удушения, или же есть еще воздух.

16-03-2019
Елена Блонди. Сто прочитанных романов. Себастиан Жапризо, «Любимец женщин»

Забавная по сравнению с другими романами автора книга. На протяжении всего сюжета она заставляет пребывать в недоумении, читаешь и думаешь, нет, тут явно что-то не так. В итоге да, автор делает финт и все «не так» уютно располагается по своим местам. И вместо серьезного, захватывающего трагического сюжета получается, тут и пародия, и издевочка, и насмешка над собой и гендерными стереотипами.
Но пока этого не поймешь, автора хочется просто убить за описание эдакого сферического самца в вакууме, идеального с мужской точки зрения «милого друга» (с), который всеми встреченными женщинами так беззаветно востребован. Вместе с автором хочется расстрелять и главного героя, но собственно, роман начинается с его смерти, и продолжается развитием сюжета от настоящего в прошлое, в котором — еще пара попыток «милого друга» подстрелить.

21-02-2019
10 затонувших городов мира

Ученые отмечают, что уровень Мирового океана повышается и многие города, которые расположены на побережье, находятся в опасности.
Когда речь заходит о затонувших городах, на ум сразу приходит Атлантида, которая, согласно легендам, была богатым городом с множеством прекрасных храмов, богатой растительностью и великолепными статуями богов. Возможно, это просто миф. Тем не менее в истории были реальные города, которые затонули.

21-02-2019
Неизвестный Египет

«ГОРЫ ОКРЕСТ ЕГО» [Пс 124, 2].
       В Средние века город Каир именовался Вавилоном, а Нил - Евфратом. Это утверждалось  викарием Гергардом, что был послан к султану Саладину в 1175 г. Фридрихом Барбароссой: «Я плыл по морю 47 дней… Наконец, я вошел в Александрийскую гавань, пред которою возвышается громадная каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Так как Египет — плоская страна, то на башне горит огонь всю ночь; он обозначает собою для мореплавателей место гавани, чтобы спасти их от опасности. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями, садами, и с безчисленным населением. В нем живут сарацины, иудеи и христиане; сам же город находится во власти Вавилонского султана. В прежнее время этот город был очень велик, как то показывают следы развалин. Он протягивался на 4 мили в длину, и одну милю в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведенный из Евфрата; с другой же к нему примыкало великое море…» [Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа) // История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. - СПб., 1887. - С. 445] .

21-02-2019
Козлоу. Боковые концепции. Ослоу

Я расскажу о шаблоне концепции. Это значит, что самой концепции еще нет, но она может скоро появиться.

Шаблон.

Человека самого надо тестировать, шаблон ли он –  в будущем появятся методы определения фейса.

21-02-2019
В-Глаз. Катерина Дмитриева. Мешок без дна (Рустам Хамдамов, 2017)

Пропустив премьеру фильма, спросила друга, на что он похож. «Ни на что не похож» — ответил мне друг, и это стало для меня своеобразным эпиграфом к фильму (люди, участвовавшие в его создании неоднократно подчеркивали в своих интервью, что успех проекта — всецело заслуга режиссера, фильм очень авторский, и такого видения больше ни у кого нет).

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация