Текущие конкурсы

Конкурс "Загадочная книга"

Принять участие в конкурсах
27-07-2010Автор: paris

Сбой в программе

Сбой в программе

 

- 1 -

 

 

 

     Оказывается, и огонь может быть черным. И до жути холодным. Таким холодным, что склеивает воедино распылившиеся в абсолютной пустоте частицы, когда-то бывшие чем-то совсем другим, чем-то, чем теперь они уже не являлись.

     В этой пустоте ещё не родилось ни пространство, ни время… ещё не родилась жизнь… не родилась душа, которая, ещё не родившаяся, уже мучительно пыталась отыскать своё будущее вместилище.

     Ничего…

     «Его здесь нет… меня здесь нет… ничего здесь нет»…

 

     «Господи… как же мне плохо...  как же плохо»…

 

       Когда она пришла в себя, был поздний вечер. Или ранее утро, настолько ранее, что предрассветная розоватость ещё только чуть-чуть тронула небо.

     «Пожалуй, всё-таки утро, - ощупывая рукой остывший камень, подумала Элена, - если сейчас лето, то вечером камни были бы теплее. А если зима?»

     Нет, на зиму не похоже. Нет характерной зимней стылости. Ни воды... ни снега.

      «Забавно, я гадаю так, как будто не знаю, где я нахожусь. А действительно, где?»

     В овраге. Довольно высоком овраге с крутыми склонами, если верить ровной полоске  травы, которая слева и справа окаймляла  небо.

     «Значит, я нахожусь в овраге... В овраге где?»...

     Дальше наступала абсолютная пустота. Элена попыталась вспомнить и с некоторым беспокойством поняла, что ответа на вопрос «где» у неё просто не существует.

     Тогда она села. Уперлась руками в дно и перевела себя в прямоугольное положение, отчего окружающая её действительность черно-белыми вспышками растеклась по стенкам оврага.  Когда краски отстоялись и притухли, перед глазами проявился короткий участок русла  высохшего  ручья, на дне которого она сидела. Дальше овраг поворачивал.

     «Не помню, - она оторвала одну руку от земли и потерла ладонью гудящую голову, - как же я могла сюда попасть? Возможно, я упала».

     Возможно. Тогда становилось понятным само её присутствие в овраге. И боль во всем теле. И сухость во рту, словно в её гортань набили мятой наждачной бумаги. 

      Но чтобы упасть в овраг, надо как-то рядом с ним оказаться.  А как?

     Так и не найдя ответа, она встала, дождалась, пока взбаламученный её движением  овраг опять зафиксируется, затем осторожно двинулась вперед, туда, где ручей заворачивал.

     «Я хочу пить. Я безумно хочу пить»…

     Воды не было.

     Сразу за поворотом часть земли со склона осыпалась вниз. Элена полезла вверх, сорвалась и, вместе с пылью съехала обратно на дно оврага.

     «Мне мешает эта штука, - несколько минут она тупо смотрела на зажатые в руке ножны, - кажется, это называется, рапира. Или шпага… не помню… но она мне мешает… - она ещё несколько минут обдумывала эту проблему, - она мне мешает, потому что занимает мои руки… я должна освободить их»… - придя к такому выводу,  она медленно оглядела себя, пощупала пальцами обугленную дыру на жилете, потом нащупала на поясе петлю для ремня и попыталась всунуть в неё ножны.

     «Не лезут… странно».

     Так и не найдя решения, она опять встала  и полезла обратно,  теперь стараясь держаться с самого края оползня. Подъем оказался довольно нетрудным, особенно после того, как  она приноровилась хвататься свободной рукой за жесткие кустики сухой травы.

     Наверху было светлее. И теплее. Но также незнакомо, как и внизу. Овраг, из которого она выбралась, разделял собой два холма, с двух сторон закрывавшие ей обзор.

     Пришлось лезть дальше.

     С холма открылись другие холмы, такие гладкие и пологие, что её закачало.

     Боясь упасть, Элена села и крепко зажмурилась.

     «Где я нахожусь?»

     Ничего. Пустота, не подкрашенная ни единым  намеком на узнавание.

     «Где?» - пережив головокружение, она попыталась логически решить эту проблему.

     «Я нахожусь где-то на юге... или в центральной части... здесь довольно тепло. Учитывая, что сейчас утро, днем должно быть совсем жарко... по звездам выходит, - она опять запрокинула голову, - ничего уже не видно!  Утро совсем скоро. Когда я смотрела оттуда, то видела, - она попыталась вспомнить расположение видимых из оврага созвездий, - не помню... но Южного креста над головой точно не было! Значит, это – Северное полушарие».

     Так, уже неплохо. На вопрос «где» уже как-то ответили. Остался вопрос «кто».

     «Кто я? – она медленно оглядела помятый и перепачканный жилет, одетый поверх такой же мятой и перепачканной рубашки, сапоги, зажатую в руке шпагу, - кажется, мне здорово досталось…  меня зовут Элена.  На мне удобная одежда. И оружие. Но это всё, что я о себе знаю».

     Девушка отложила шпагу и методично ощупала свою одежду. Затем села, вытащила содержимое карманов и разложила у себя на коленях.

     «Это монеты, - она осмотрела сложенные горкой круглые металлические жетоны, - или что-то, очень на них похожее. Это – пластиковая расческа, - она отложила жетоны и подняла расческу, - кажется, она не моя. Если так, то чья? Не помню… ладно… а это?... – она вернула расческу обратно на колено и зажала между пальцами пластиковую карточку, - банковская карта. Уже кое что!... Если обратиться в банк, то по ней можно попробовать выяснить мое имя. Вот только в какой банк? Не помню… возможно, я смогу выяснить это в банкомате. А если нет»?

     Вот от этого ей уже стало немного неуютно. Не знать, куда ты попал, неприятно, но терпимо. Но не знать, кто ты!...

     Она переворошила всё, что могла о себе вспомнить. Получалось почти ничего.

     «Спокойно», - пытаясь унять появившуюся дрожь в пальцах, попробовала приказать себе Элена.

     Вместе с пальцами задрожали руки.

     «Прекрати! Ну же! - словно заклиная дрожь, она сунула подмышку шпагу и прижала ладони к щекам, - наверное, я упала и сильно ударилась... я пойду... где-то здесь должны быть люди, они меня узнают, и я всё вспомню. Я встану и пойду»...  

     Где-то рядом должна была быть деревня. На это указывала маячившая перед глазами колея.

     Деревня, действительно, оказалась рядом. Не прошло и часа, как  Элена почувствовала горький запах гари. Потом она прошла мимо свороченного набок обелиска с пробитой в нем птицей. Плита почти горизонтально торчала поперек дороги, поэтому казалось, что раскинувшая крылья птица вот-вот зароется головою в землю.

     Дальше девушка пошла осторожней, уже заранее понимая, что зрелище предстоит неприятное.

     Дорога вильнула вокруг холма и упала в прогоревшее дотла кострище, в которое превратилась деревня. Здесь запах гари был уже просто непереносим. Запах гари и ещё чего-то,  от чего сразу судорожно сжалось горло.

     «Господи! – Элена зажала рот и нос и опрометью бросилась  обратно, - что же здесь произошло?!»

     Теперь дорога показалась ей такой же страшной,  как и деревня. Элена шарахнулась в кусты, продралась насквозь и пошла по склону, стараясь как можно дальше отойти от кошмарного места.

     Вдруг в кустах хрустнули ветки.

     Девушка замерла.

     Ветки затрещали сильнее, словно кто-то, так же, как и она сама, ломился через кусты.

     Не сбежала она только потому, что не смогла. От накатившего страха забыла, как это – бегать. Так и стояла столбом, глядя на кусты, из которых вдруг высунулась длинная черная морда.

     «Лошадь!... Это всего лишь лошадь, - разом ослабев от схлынувшего напряжения, села на траву Элена, - лошадь из деревни.    Значит, я знаю, что такое лошадь. И что такое деревня, я тоже знаю. Может быть, я оттуда?»

     После уже пережитого ей страха девушка как-то притерпелась к мысли о трагедии. Возможно, именно этой.

     «Может быть, я – единственный уцелевший человек в этой деревне. Иначе, как объяснить, что у меня прожжена одежда. Странно, что только одежда… и только верхняя… ни рубашка, ни кожа не пострадали… хотя должны были… - словно желая убедиться, девушка дотронулась пальцами до подложенной под дыру рубашки, - должны… такое ощущение, что дыру прожгло что-то, сгоревшее в моем наружном кармане… что? Понятия не имею. Итак, возможно, что я – единственный уцелевший человек.  Так же, как и она, - покосилась на животное Элена, - единственная уцелевшая лошадь. Мы обе сбежали. Она забилась в кусты, а я свалилась в овраг. Нас обеих не заметили. Может быть, от страха и от падения я потеряла память. Но лошадь, кажется, меня знает», - чтобы проверить своё предположение, девушка протянула лошади руку, но животное всхрапнуло и шарахнулось обратно в кусты.

     «Она меня боится, но не уходит. Но она могла меня и не знать. В деревне, как минимум, шесть отдельных хозяйств. Если это была не моя лошадь, то она меня и не знает. Но что же здесь могло произойти?»

     Деревню сожгли. А жителей убили. Возможно, сначала разграбили, а потом уничтожили всё, что осталось. Так, чтобы и духу не было.

     «Это не война, - попыталась разобраться в ситуации Элена, - или очень жестокая война. Так поступают, если ненавидят своего противника настолько, что хотят его полностью уничтожить, - вспомнился покореженный обелиск у дороги, - стереть о нем даже память. Может быть, это война за территорию. Сначала победитель уничтожает всё мирное население, а потом сам осваивает освободившееся пространство. Или религиозная война.... Я не знаю! Я ничего не знаю!!» – опять накатила волна острого, почти животного страха, повинуясь которой, она сложилась пополам и уткнулась головой в колени.

     В шею  дохнуло теплом. Похоже, её обнюхивала лошадь. Вот она ткнулась носом в ухо, ещё раз дохнула в волосы и мягко толкнула лбом в бок.

     «Ей так же плохо одной, как и мне, - немного успокоившись, сообразила Элена, - наверное, она боится одиночества, иначе давно бы ушла отсюда».

     Значит, она была уже не одна. Два сложенных вместе одиночества становятся уже не такими одинокими.

     Девушка разогнулась, давая лошади обследовать своё лицо. Потом  протянула руку, которую животное тоже сначала обнюхало, а потом доверчиво ткнуло мордой.

     Теперь Элена, наконец-то, смогла рассмотреть её подробней. Низкорослая, приземистая, с широким крупом. По цвету темно-коричневая. Ни седла, ни уздечки.

     «Не важно. И так справлюсь, - оглаживая шоколадную спину, решила Элена, - надо уходить отсюда. И как можно дальше»!     

 

- 2 -

 

     На первую сожженную деревню Роже наткнулся неожиданно. Хотя и почувствовал заранее запах гари. Просто подумал, что где-то совсем недавно опалили склон. Рановато, конечно. У них крестьяне займутся этим на месяц позже. Но здесь же юг. Наверное, уже пора.

     Так, вспоминая свои земли и свой замок, Тарневиль и въехал в деревню. Точнее в то, что от неё осталось.

     «Господи! - оказавшись среди кострища, Роже с ужасом оглядел выгоревшие фундаменты, - инквизиция...»

     Он знал, что это. В их местах катар почти не было, поэтому рейды инквизиции закончились  вскоре после его рождения. Мальчишкой во время охоты он однажды оторвался от всех и забрел в такое же место.

     Нет, не такое!

     Там  дожди уже успели почти полностью смыть пепел, а между  фундаментами выросла трава. Он тогда даже не испугался. Даже полез было смотреть, но быстро испачкался и вернулся к лошади.

     Но всё равно, он знал.

     «Господи...» – опуская голову, чтобы не видеть, привычно забормотал латинские фразы Роже.

     Так он и проехал, уткнув глаза в холку лошади, пытаясь  латынью, как забором, отгородиться от того ужаса, который здесь произошел.

     Но в следующую деревню не поехал. Ещё издали увидел воронье и пошел вокруг, забирая далеко в поле.

     Поля тут тоже были непривычные. Неухоженные.  Словно у хозяев не доходили до них руки. Или рук не хватало. В виноградниках многие опоры покосились, отчего шпалеры сильно  прогнулись, кое-где даже попадали друг на друга. Русла оросительных канав завалены валежником.

     Для него, сельского жителя, такие знаки говорили сами за себя.

     Людей он почти не видел. Четвертый день в дороге, а всех, кого встретил, можно было по пальцам пересчитать.  Здесь люди привыкли бояться посторонних. Привыкли следить за дорогой и прятаться. А уж если спрятаться не удалось, то замирать истуканами и ждать неизбежного. Он сам однажды проехал мимо такого замершего в винограднике мужчины. Даже стыдно стало.

     И страшно. Здесь страх был настолько ощутимым, что Роже сам начал вздрагивать при встрече с проезжающими мимо всадниками.

     «Наверное, раньше здесь было бесподобно красиво, - как на огромных волнах, качаясь на бесконечных пологих холмах,  размышлял Тарневиль, - земля хорошая, воды много. И солнца хоть отбавляй. Всё может расти. И виноград, и пшеница...  А Тулуза!»...

     Город, в котором он пробыл меньше суток, произвел на него ошеломляющее впечатление. Даже такой,  каким  он стал после войны.

     «Каким же он был раньше?!»

     Наверное, ещё более красивым. И целым. Чего теперь, после двух осад, о нем уже не скажешь. 

     Конечно, за прошедшие пять лет город подлатали. Или, по крайней мере, его центральную улицу, в которую переходила втекающая в ворота дорога. Сами ворота, через которые Тарневиль, в сопровождении слуг и сундуков,  въехал внутрь, тоже подновили. Хотя, судя по вмятинам на металле и не успевшим потемнеть креплениям, перед подновлением их сначала с мясом вырвали из дверных проемов, а затем долго расплющивали кузнечной кувалдой.  

     «Неужели, - стараясь поменьше пялиться на сияющие свежими заплатами стены  и затянутые бычьими пузырями окна, подумал Роже, - их так покорежили при штурме? Или, как говорил дядя,  их  разнесли ещё во время бомбардировок»?

     В первый вечер впечатлений после вызова во дворец у него было столько, что ночью даже не удалось заснуть. Да он и не хотел! Боялся проспать время, когда открывали городские ворота. Так стремился побыстрее начать выполнение поручения, возложенное на него губернатором провинции графом де Монфором.

     Шутка ли, не успел приехать, как уже отправляется с поручением самого губернатора! Было от чего загордиться. Тем более, что говорил с ним граф так, как будто он, Тарневиль,  уже стал настоящим сеньором!

     На одном этом он уже трое суток мчался с максимально возможной скоростью. Останавливался, только чтобы поесть и дать передохнуть своей лошади.

     Если бы только не те деревни...

     «Зачем? – в который раз мысленно вопрошал Роже, - разве нельзя как-нибудь по-другому?»

 

- 3 -

 

    На тех, кто спалил деревни, он наткнулся в таверне. В первой таверне за всю дорогу.

     Конечно, умнее было проехать мимо. Но лошадь устала, а сам Роже отчаянно хотел есть.

     «Не трусь! –   проезжая через целый отряд вооруженного сброда,  приказал себе Тарневиль, - ты – посланец самого де Монфора! Никто из них на тебя даже тявкнуть не посмеет»…

     Прекрасно понимая, что в такой обстановке помощи ждать неоткуда, он самолично занялся своей лошадью, после чего вытянул из колодца бадью с водой и долго мылся, с наслаждением плеща на разгоряченное тело ледяную воду.

      Пока он мылся, толпа перед входом в таверну заметно поредела. Большая часть отряда вошла внутрь. Меньшая спешно заканчивала свои дела, стремясь как можно быстрее присоединиться к горланящим внутри таверны товарищам.

     Несколько человек, вместо того, чтобы присоединиться к остальным, вальяжно развалились на соломе у коновязей, к которым были привязаны лошади.

     «Охраняют, - незаметно для себя обходя коновязи по широкому кругу, сообразил Роже, - словно они на вражеской территории! Хотя, -  уловив ноздрями запах печной гари,  он вспомнил увиденные утром пепелища и зябко поежился, - наверное, так и есть»...

     -   Ну? Чего встал?! … … …! – нагнавший его мужчина влепил Роже в спину заряд брани, после чего бесцеремонно столкнул его с дороги и  распахнул дверь,  из-за которой  на Тарневиля выплеснулся густой поток сплошного крика.

     «Святые…»

     -   Ну?! – ещё один верзила, идущий след за первым, ткнул замешкавшегося юношу кулаком в спину, - ты, …,  входить собираешься, …?

     «… угодники! - оказавшись внутри, растерянно ахнул Роже, - зачем я только вошел?! Надо было»…

     В спину опять пихнули, окончательно, как пробку в бутылку, вгоняя его в возбужденно орущую толпу, под завязку заполонившую зал.

     «Они же тут все уже пьяные! – не зная, куда податься, закрутил головой Роже, - и злые, как цепные собаки! Если я кого-нибудь задену, они меня в клочки разорвут и никакой Монфор не поможет… и стоять нельзя… если увидят, что я их боюсь»…

     Заметив спонтанно возникший зазор между спинами, Роже юркнул в него, больно стукнулся  коленом о колченогий стул, стоящий перед прижатым к стене столом, плюхнулся на него и торопливо подтянул под себя ноги. Через некоторое время пробегавший мимо слуга шлепнул перед ним  тарелку с хлебом,  кувшин вина и кружку.

     «Вот спасибо тебе!- прекрасно понимая, что на большее пока рассчитывать не придется, мысленно поблагодарил  Роже, - дай Бог, пересижу здесь… вон те! Кажется, они на меня смотрят?! - почувствовав ползущие по нему взгляды, он непроизвольно сжал кулаки и уперся ими в край столешницы, - если они захотят прицепиться ко мне, чтобы развлечься»…

      Но развлечение у солдат уже было.  Похоже, ещё до его прихода они уже начали задирать какого-то странно одетого  мальчишку, прижавшегося боком к раздаточному прилавку. Пока парень ещё пытался отмалчиваться,  чем только сильнее  распалял наседавших на него мужчин.

     «Так он долго не продержится, - оценил положение мальчика Роже, - наверное, влип, как и я. Сначала сдуру вошел, а потом уже не смог выйти. В таком костюме, не удивительно, что его заметили. Зачем только его так нарядили?  Может, он - чей-нибудь паж… отстал на дороге, пришел сюда и влип… если попробует драться, - продолжил свои наблюдения Роже,  -  то ему конец. Если не попробует – тоже».

     Кажется, мальчишка собирался попробовать. В какой-то момент Роже это настолько хорошо понял, словно сам стоял там, прижатый промокшей спиною к стойке.

     Один из мужчин что-то выкрикнул и схватил мальчишку за рукав рубашки.

 

     -   Эй, - перехватив затравленный взгляд подростка  и ещё не успев сообразить, какую фантастическую глупость он совершает, дернулся вперед Роже, - потише!

     -   Штё ти сказаль, щинок? –  скрутив в кулаке рубашку, обернулся к нему мужчина.

     «Это же наемники! – сразу оказавшись под прицелом трех десятков пар бешенных глаз, только сейчас сообразил Роже, - или бандиты! Дядя говорил, что это почти одно и то же. И я – последний кретин, что с ними связался»!

     -   Я сказал, потише, - чувствуя, как леденеют ладони, повторил Роже, - этот придурок со мной!

     Теперь уже все находящиеся в зале мужчины повернули к нему свои лица и задержали дыхание,  предвкушая…

     «Порвут, - глядя на ощеренные вокруг него рты,  внутренне запаниковал Роже, - определенно порвут»!

     -   Иди сюда, кретин, -  презрительно скривив губы, повторил он, - навязали же идиота...

      -  Он, что, с тобой? -  пробивая в окружившей его тишине брешь, разлепил губы мужчина.

     -  К сожалению, - стараясь, чтобы не затряслись искривленные в ухмылке губы, процедил Тарневиль, - да.

     -   А ты, -  середина фразы утонула в так виртуозно закрученном  ругательстве, что смысл его Роже даже не понял, - кто будешь?

     «Пронеси, Господи»!..

     -   Я, – Роже сделал короткую паузу, набрал в грудь воздуха и раздельно, словно вываливая  на дорогу камни, отчеканил, - барон де Тарневиль, личный посланец графа де Монфора. Нахожусь здесь со специальным поручением… эй!  - заметив шевеление около мальчишки, он предостерегающе поднял брови, - не попорть! Мне его надо доставить к его мамочке живьем. Думаешь, это легко сделать? За три дня  этот сиятельный болван уже пять раз падал с лошади, обварился супом...

     Парень прижался спиной к стойке и попытался вытащить оружие. В ножнах хлюпнуло. Наружу выметнулся маленький прозрачный фонтанчик.

     -   ... и чуть не утонул в колоде с водой, когда поил лошадь...

     Зрелище было настолько жалким, что солдаты заржали. Воспользовавшись моментом, Роже вылез из-за стола, растолкал толпу и схватил мальчишку за руку.

     -   Сказано тебе, - загоняя его клинок обратно в ножны, прошипел он, - иди к столу! Сядь и не позорься перед настоящими мужчинами.

     -   Дя юж, - уже теряя интерес к происходящему,  разжал пальцы мужчина, - повезлё тебе!

     -   Что поделаешь, служба, - припечатав парня к стулу, устало выговорил Роже.

     «Всё, - пускаясь в медленный обход вокруг усаженного за стол мальчишки, мысленно перекрестился Роже, - слава тебе, Господи! Отцепились. Надеюсь, окончательно».

     Обойдя стол, он вернулся на своё прежнее место, сел и сунул между коленями заходящиеся в мелкой дрожи ладони.

     -   Спасибо,- не поднимая головы, тихо, но отчетливо произнес подросток.

     -   Пей, - пытаясь совладать с ладонями, хрипло буркнул Роже.

     -   Нет. Мне воды или сидра.

     -   Ты что? – забыв про ладони, уставился на него Тарневиль, - какой ещё воды?... Пей, говорю!

     -   Воды... - белея, прошептал подросток.

     «Он же сейчас свалится!» – внезапно сообразил Роже.

     -  Эй, хозяин! – в панике заорал он и тут же осекся, как лошадь на вилы, напоровшись на устремившиеся к нему взгляды, -  сидра этому болвану!  А лучше,  воды! Она ему больше понравится.

     У стойки опять заржали.

     -   Сейчас принесут воду, - нагнувшись вперед тихо пробормотал Роже, - соберись, ты должен сам взять стакан. Слышишь?

     «Пожалуй, уже не слышит. Может полстакана ему в лицо выплеснуть?... Могло бы помочь»...

     Выплескивать всё-таки не пришлось. Не столько увидев, сколько почувствовав перед собой стакан, парень обхватил его ладонями, донес до рта, отпил и понес обратно к столу.

     - Отлично, - не давая воде расплескаться, Роже ещё в воздухе успел накрыть стакан ладонью, - сидр-таки! Жалеет тебя хозяин. Ладно, теперь сиди. Только тихо.

 

     Время шло. Вскоре толпа от стойки перекочевала к общему обеденному столу, на котором прислуга расставляла огромные миски с дымящимся мясом. 

 

     -   Почему ты мне помог?

     -   Что? – чуть не подпрыгнул на стуле засмотревшийся на обедающих Роже.

     -   Почему ты мне помог? – повторяя вопрос, мальчишка выпрямился и уперся в него взглядом.

     -  Потому, что я – дурак,  - не зная, что сказать, пробормотал Роже, -  а ты – кретин, каких мало! Зачем ты полез в таверну?

     -   Я не знал…

     -   Не знал?! – возмутился Роже, - сколько тебе лет? 

     Вместо ответа парень опять глотнул из кружки.

     -   Ты – чей-то пажонок, да? Привык, чтобы все вокруг с тобой цацкались? Или, может, возомнил себя взрослым и сбежал из дома?  Захотелось приключений, да? – продолжил наседать на него Тарневиль, - похоже, днем тебя уже искупали. Может быть, приключений тебе уже  хватит? Где ты живешь?

     -   Днем подо мной убили лошадь, - медленно, словно во сне, выговорил подросток, - утром я её нашел, а днем её убили. Если бы я не упал в реку, то убили бы и меня. Почему?

     -   Что, почему? – не понял Роже.

     -   Почему они, -  мальчик судорожно дернул подбородком, - так себя ведут?  

     -   Они же наемники! Ну, знаешь ли, - действительно растерялся Роже, - из какой дыры ты вылез, если задаешь такие вопросы?

     «То ли сумасшедший, то ли... – чувствуя, что опять закололо в ладонях, он сжал их и уперся кулаками в колени, - доносчик! Может, он специально спровоцировал меня? Они все?! – он в панике метнулся глазами по комнате, -  специально провоцировали меня»?!

 

     Сидящие за столом мужчины ели. Одни сосредоточенно загребали ложками содержимое своих тарелок, другие откусывали от зажатого в руках ломтей хлеба огромные куски, жевали, пили вино и опять жевали…

 

     «Глупости! – убедившись, что на них никто не смотрит, успокоил себя Роже, -  им всем плевать на меня. И на него. На всё плевать, кроме жратвы перед ними… До, и он? – наткнувшись на огромные, как озера,  глаза, казавшиеся ещё огромней на фоне ещё по-детски нежного лица и совсем уж по-цыплячьи тонкой шеи, окончательно успокоился Роже, -  мальчишка он, а не доносчик»!

     -   Как тебя зовут?

     -   Э…Этьен.

     -   Этьен?... А дальше?

     -   Просто Этьен.

     -   Ты носишь шпагу, - жестко зыркнул глазами Роже, - ты что, лакей, укравший чужой клинок?

     -   Нет!

     -   Тогда,  - он перегнулся через стол и схватил парня за локоть, - как тебя зовут и где твой дом?

     -   Я не могу тебе этого сказать! – теперь уже мальчишка в панике шарахнулся от Тарневиля, - пусти меня! Пожалуйста... пусти... я же ничего не сделал...

     «Он боится! – Роже машинально  припечатал вторую руку мальчишки к столешнице, - он до смерти напуган».

     - Ч-ч-ч. Тихо, - шепотом прошипел он, -  не привлекай внимания. Успокойся, я не причиню тебе зла.

     -   Тогда отпусти.

     -   Хорошо. Но сейчас принесут еду. Я бы хотел, чтобы ты, прежде чем уйти, поел, - всё ещё придерживая его руки, быстро зашептал Роже, -  второй таверны здесь нет, а после купания всегда очень хочется есть.

     - Ты что, по себе это знаешь? – уже  не пытаясь вырваться, почти спокойно поинтересовался Этьен.

     -   Вот именно, - убирая руки, подтвердил Роже.

     Мальчишка сел ровно и растер ладонью запястье.

     «Дурак я, - смущенно покосился на свои ручищи Роже, - перепугался неизвестно чего… вон, чуть руку ему не сломал, болван. Запястье-то заячье».

     Наконец, принесли еду.

     Тут стало уже не до наблюдений. По правде сказать, Роже вспомнил о своем соседе только после того, как сам  умял половину тарелки.

     Юноша ел медленней. Он аккуратно прихватывал овощное крошево ложкой, приминал торчащие куски хлебом. Иногда откладывал  хлеб на край тарелки и отпивал глоток сидра.

     - Спасибо, - закончив есть, поблагодарил Этьен, - всё-таки, почему ты мне помог?

     -   Жалко стало, - покраснел Роже, - я знаю, на что способны эти скоты. Что ты собираешься делать?

     -   Купить лошадь.

     -   В этой деревне ты осла дохлого не купишь, не то что лошадь.

     -   Значит, доберусь до города и куплю там.

     -   Если ты собираешься начать делать это сегодня, то предлагаю добираться вместе со мной.

     -   У тебя что, есть вторая лошадь?

     -   Нет. Но я могу посадить тебя на свою.

     -   Почему ты это делаешь? – опять уперся в него глазами подросток.

     -   От скуки.  В дороге лучше разговаривать с тобой, чем с собственной лошадью. Ну, что, поедешь?

     -   Поеду.

 

-  3 -

 

     -   Остановись!

     Завидев кузню, Элена спрыгнула с лошади и подбежала к открытой двери.

     -   Эй! Есть тут кто?

     -   Кого надо?

     Заметив за спиной у подростка всадника на лошади,  на порог кузни вышел мужчина, по грудь затянутый в старый кожаный передник.

     -   Если вам нужно подковать лошадь, то...

     -   Нет, - нетерпеливо перебила Элена, - я хочу купить лошадь. Ты знаешь, кто может мне её продать?

     -   Никто, - кузнец неторопливо вытер руки о фартук, - во всей  округе нет ни одной верховой лошади. Возможно, вы сможете купить её в Эксе.

     -   Ясно, - перебил Этьену Роже, - купим в Эксе. Садись.

     -   Ты что, - отъехав на какое-то расстояние оглянулся на своего спутника Роже, - не можешь обойтись без дурацких вопросов?

     -   Почему дурацских? – удивилась Элена, - мне же нужна лошадь. Так у кого же ещё спрашивать, как не у кузнеца?

     -   Ты что? – пытаясь развернуться, Тарневиль чуть не спихнул её с лошади, - совсем ничего не понимаешь?

     -   Эй! Осторожней! – вцепилась в его ремень Элена, - ты же меня скинешь! А что я должен понимать?

     - Ты разве не с юга? – Роже всё-таки исхитрился развернуться и теперь сидел, перевесив одну ногу через холку лошади.

     -   С юга, - не зная, что ещё сказать, согласилась Элена.

     -   Тогда почему задаешь такие вопросы?

     -   Извини, я не подумал...

     -   В следующий раз думай, - Роже вернулся в нормальное положение, - поехали.

     «Господи!  - глядя на заброшенные поля,  мысленно застонала Элена, - что же здесь произошло? И что произошло со мной?  Кто я? Я же совсем ничего не помню. Как я могла оказаться в том овраге? На мне странная одежда. Роже одет совсем по-другому. И те солдаты тоже. Наверное он для того  и дал мне плащ, чтобы прохожим в глаза не бросаться. Хотя, какие здесь прохожие!... Что же всё-таки произошло?  Где я живу? – она попыталась сосредоточиться, но в памяти не было ничего, абсолютно ничего, - неужели я так ударилась, когда упала, что всё забыла? Я даже не знаю, какой сегодня год... Если бы этот парень за меня не заступился, то в гостинице меня бы, наверное, убили, - странно, но эта мысль не показалась ей особенно страшной, - он прав. Я не из деревни. Крестьяне не носят такое оружие. Но оно не мое. Иначе, кроме клинка и ножен у меня бы был и пояс. Или перевязь… или хоть что-то, на что его можно вешать. Возможно, я схватила его, когда убегала. Вот только откуда?  Может быть, я действительно, сбежала из дома. А там оказалась случайно. Увидела, как жгут деревню, испугалась. Хотела убежать и свалилась в овраг»...

     Наверное, этот парень действительно был её спасением. Или хотя бы временной передышкой, позволяющей хоть немного прийти в себя. 

     « В конце концов, надо как-то жить дальше, - разморенная теплом плаща, уже более спокойно подумала Элена, -  пока этот странствующий рыцарь меня прикрывает, надо попытаться понять обстановку. Наверное, он мог бы многое рассказать мне, только странный он какой-то... дерганный. Такое ощущение, что он тоже не в своей тарелке. Надо попытаться расспросить его. Только осторожно. Очень осторожно... В гостинице он меня просто пожалел... Дай бог, и теперь не обидит»...

     Мерно покачиваясь на крупе лошади,  она даже начала клевать носом, отчего несколько раз ткнулась лбом своему спутнику в спину.

     -   Эй! – не оборачиваясь, передернул плечами Роже, - ты там спишь,  что ли?

     -   Нет...

     -   Всё равно держись крепче за мой пояс. Слышишь?

     -   Да.

     «Действительно,  не свалиться бы, - подсовывая руки под ремень, попыталась отогнать дремоту Элена, - невозможная ситуация. Я  не знаю, кто я и где нахожусь. Кроме того, еду неизвестно с кем и неизвестно куда. Кроме того, на мне явно мужское платье. И у меня острижены волосы! Почему?»

     Пожалуй это волновало её сейчас больше всего. Мужское платье ещё можно было как-то объяснить. Допустим практичностью. Всё-таки в седле проще в рейтузах, чем в юбке. Но волосы! В деревне, рядом с которой её скинули в реку, у всех женщин были длинные, заплетенные в косы, волосы.

     «Значит, я от кого-то скрывалась, - в который раз подтвердила свою первую догадку Элена, - но от кого? Вдруг меня ищут?..  Может, мой дом тоже сожгли?»...

     -   Всё, - остановил лошадь Роже, - привал.  Слазь! Эй! – он освободил руку и довольно сильно хлопнул её по бедру, - слазь, говорю!

     Элена послушно сползла на землю и тихо охнула, растирая затекшую в дороге поясницу. Роже спрыгнул намного легче. Словно рисуясь, прошелся по траве. Потом вернулся  и снял с лошади седельные сумки.

     -   Коня расседлать можешь?

     -   Д-да.

           Пользуясь тем, что парень повернулся к ней спиной, девушка нерешительно положила руки на седло.

      «Определенно руки у меня сейчас знают больше, чем голова, - наблюдая, как её пальцы возятся с ремнями,  решила Элена, - эх! – пальцы наткнулись на что-то незнакомое и нерешительно остановились, - сглазила!»

     -   Дай, я, - парень отодвинул её в сторону и сам закончил работу, - ты что, таких ещё не видел?

     -   Нет, - честно призналась Элена.

     -   Ладно, - парень сгрузил снятое седло ей в руки, - отнеси туда. Пусть проветривается.

     Это она могла. Аккуратно пристроила седло на гладкой коряге, рядом повесила сбрую, после чего спустилась к воде и вымыла в ручье руки.

     «Красиво здесь, - не замечая, как внимательно наблюдает за ней мужчина, девушка провела ладонью по поверхности воды, - наверное, я нахожусь где-то на юге Франции... Франции? Почему,  Франции? Откуда я взяла это слово? Может быть, я начинаю вспоминать? Может, я вспомню?!» - не замечая, что делает, она вскочила на ноги и торопливо отряхнула руки.

     -   Ты что? - поднял голову сидящий на траве Роже.

     -   Ничего, -  только сейчас увидев, что парень разложил на мешке еду, она опять отвернулась, - ничего... Я седло проверю.

     -   Садись, - начальским тоном приказал Роже.

     -   Я не хочу...

     -   Садись, говорят, - Роже прижал к груди буханку и огромным ножом отхватил горбушку, - держи. Вон там ветчина. Если  опять вино пить не захочешь, воду себе принесешь сам.

     -   Спасибо.

     -  Угу, - набивая рот хлебом невнятно пробормотал Роже.

     «Почему в гостинице я отказалась от вина? – Элена нерешительно посмотрела на довольно мутноватую воду в речушке, - нет, это лучше не пить. Мало ли что».

     -   Всё-таки, куда ты направляешься? – покончив с едой и слегка разомлев на солнышке, негромко поинтересовался Роже.

     -   А ты?

     «Забавно!  - отметил про себя мужчина, - он говорит мне «ты» с такой уверенностью, как будто имеет на это право».

     -   Я еду в замок Монтаньер с личным посланием от графа де Монфора, - не без напыщенности сообщил Роже.

     -   От какого графа?

     -   Ты что? – опешил Роже.

     «Осторожней!» - мысленно прикрикнула на себя Элена.

     -   Так ты – гонец?

     -   Я – барон де Тарневиль!

     «Угораздило же меня!» – растерялась Элена.

     -   Я... прошу меня простить...

     -   Ладно, - великодушно перебил Роже, - ты в этих местах новичок, да?

     -   Почему ты так решил? – напружинилась Элена.   

     -   У тебя странная одежда. И оружие. Я никогда не видел ничего подобного, - парень потянулся и лениво щелкнул по эфесу её шпаги, -   им же невозможно сражаться.  Даже мой первый детский клинок и тот был шире.

     «Действительно, - приглядевшись к лежащим рядом с Тарневилем ножнам,  поняла Элена, - его шпага намного шире. Шпага? Почему шпага? Откуда я взяла это слово?»

     -   Да. Твоя шпага шире.

     -   Шпа-га? – медленно повторил Роже, - Какая ещё шпага? Это меч. Всадника в доспехе, им, правда, пополам не разрубишь, но  для ближнего боя отлично подходит. А твой?

     Он забрал у неё оружие и критически осмотрел.

     «Щенок, - оценивая размер клинка, презрительно подумал Роже, - не удивительно, что в гостинице перетрусил».

     -   Ты им что,  дырки в сыре колоть собираешься?

     -   Дырки в сыре?- юноша выхватил у него из рук шпагу и отскочил в сторону, - а ну, проверим! Давай, вставай!

     -   Иди ты! – попытался отмахнутся мужчина, -  на твоем вертеле только гусей коптить.

     -   Гу-сей?!  Подымайся, пока я тебя самого вместо гуся не подвесил. Ну!

     - Ах, ты, щенок! – взъярился Роже, - ну, смотри. Сам напросился!

     Он метнулся сразу, ещё даже не успев окончательно подняться, рассчитывая привычным ударом выбить из рук подростка клинок. Но парень увернулся от удара и нырнул вперед.

     «Черт! Как он смог?!» – чуть не напоровшись лицом на острие, мысленно охнул Роже.

     Секунду они стояли неподвижно, Потом Роже поймал клинок в клинч и закрутил. Удар оказался настолько жесткий, что Этьен нырнул куда-то вниз и вдруг оказался у него за спиной.

     «Черт знает что?!» - не столько видя, сколько чувствуя клинок, направленный ему в ухо, ошеломленно подумал Роже, - это уже ни на что не похоже!»

     Действительно, ни на что. Впервые в жизни он, сильный, тренированный боец, почувствовал себя неповоротливым мужланом. Пацан носился вокруг него как дух. Или как комар, в любой момент готовый куснуть в незащищенное место.  Главное, что этих незащищенных мест оказалось хоть отбавляй.

     Теперь Роже дрался уже почти всерьез. Подсек сверху, снизу, опять сверху. В ту минуту, когда парень пригнулся, Роже  ударом ноги запустил его глубоко в кусты.

     -   А-а-а!...

      Роже метнулся следом. Тоже вломился в кусты и, даже не успев сообразить, что делает, сбрил голову  свесившейся с ветки змее.

    Прижавшись спиной к лещине, юноша  отчаянно замолотил ногой, пытаясь стряхнуть с сапога её шевелящееся туловище.

     -   Не бойся, - не давая ему окончательно испугаться, Роже схватил змеиный хвост и закинул далеко в кусты, - давай, - протянул парню руку, -  вылезай отсюда.

     -   Он-на, наверное с-спала, - не замечая протянутой руки нервно забормотал Этьен, - когда я на неё сверху...

     -   Наверно. Вылезай, - Роже, наконец, поймал парня за руку и потянул наружу, - а то тут столько пыли, что мне уже чихать хочется.

     -   М-мне тоже.

     -   Вот и вылезай. Хватит отсиживаться. После такой пыли пить хочется.

     Ещё бы не хотелось!

     Роже сам достал плетенку с вином, выбил пробку и протянул плетенку Этьену.

     -   Дураки мы с тобой, - наблюдая как парень пьет, попытался пошутить Роже, - вместо того, чтобы отдыхать, по кустам...

     -   Она была ядовитая?

     -   Наверное, - не зная, что ещё сказать, Роже перехватил бутыль, - я и не разглядел её. Может, и нет. Они тут всякие попадаются.

     -   Спасибо.

     -   Не за что. Жаль, что это был не кролик. Его хотя бы съесть можно было. 

    

-  4  -

 

     Остаток дня они провели в седле. Точнее, в седле  провел его Тарневиль, а она прокачалась на жестком  лошадином хребте у него за спиной.

     Места вокруг были до нереальности красивые. Мягкие, плавные линии холмов, долины. Ничего особенного, но какое изысканное сочетание форм и красок! Уходящее солнце вызолотило дорогу, по которой они ехали.

     Правда, дороги из-за широкой спины Тарневиля она не видела. Зато видела склоны, также щедро позолоченные солнцем.

     Солнце опустилось ниже. Теперь его диск медленно сползал с холмов, добавляя к прежнему золоту напряженную багровую ноту.

     В ложбине, по которой сейчас вилась дорога, помрачнело.

     -   Ты здесь когда-нибудь был? – не дождавшись ответа, Роже пихнул засмотревшуюся Элену локтем.

     -   Нет.

     -   Я тоже. Похоже, в округе нет ни одной приличной гостиницы.

     «Приличной?! – оглядывая безлюдные холмы, мысленно фыркнула Элена, - нет. Неприличной, наверное, тоже».

     -   Придется ночевать на природе. Предлагаю остановиться здесь.

     Он съехал с дороги и направил лошадь к полукруглой излучине ручья, наглухо заросшей ивовыми кустами.

     -   Слазь.

     Элена соскользнула на землю и огляделась.

     «Мрачноватое местечко».

     -   Здесь неподходящее место для ночлега.

     -   Вполне подходящее.

     -   Здесь слишком близко от дороги... и открыто... и деревья у воды... и ручей шумит, - продолжала настаивать Элена, - если нас увидят с дороги и захотят подойти незаметно, ты даже не услышишь.

     -   Услышу.

     -   Давай проедем дальше.

     -   Нет, - больше из упрямства уперся на своем Роже, - это место ничем не хуже других. Не придется далеко ходить за водой. И дорога рядом.

     -   Давай проедем...

     -   Я сказал – нет! Привяжи лошадь и принеси воды.

     -   Я не хочу здесь! Здесь опасно. Понимаешь, опасно! И ты слепой, если не видишь этого!

     -   Хватит! – со всей непогрешимостью восемнадцати лет рявкнул на неё Роже, -  ты просто трусишь! Ты струсил в гостинице. Если бы я не вмешался, ты бы сам ничего не сделал!

     -   Я не струсил! - так и взвилась Элена.

     -  Струсил!

     -   Нет!

     -   Ты – трус, - выдохнул Роже, - ты позволил убить свою лошадь и даже не попытался драться.

     -   Я не мог драться! – от неожиданности оскорблений у неё на глазах навернулись слезы.

     -   Ты ещё и слюнтяй, - заметив заблестевшие глаза, презрительно скривился Роже, - действительно, маменькин сынок.

     -   А ты – тупая дубина, не видящая дальше своего носа!

     -   Хватит! – в бешенстве схватился за меч Роже, - я сказал, привяжи лошадь!

     -   Сам привязывай свою шелудивую кобылу! – тоже опуская руку на шпагу, зло отчеканила Элена, - спасибо за помощь. Дальше я справлюсь сам. А ты пошел,  знаешь, куда?!

     Несколько секунд они молча прожигали друг друга взглядом. Потом Элена развернулась и так же молча направилась прочь с поляны.

     -   Ну, и иди!  Черт с тобой! – Тарневиль точно также развернулся спиной и  поддел сапогом подвернувшуюся под ногу корягу, - щенок!

     «Ну и иди!» - Роже ещё раз поддел ногой злополучную корягу, ушиб лодыжку и выругался.

     Медленно опускалась ночь.

     Тарневиль напоил и стреножил лошадь,  запалил костер, без особого аппетита поел и теперь сидел, недовольно глядя на огонь.

     Мальчишка так и не вернулся. Сначала Роже был твердо уверен, что он придет сразу. Потом, решил, что парень отсиживается где-нибудь поблизости в кустах и специально, чтобы поддразнить его, затянул свой ужин. Но ужин, как его не затягивай, тем не менее закончился, в кустах было по-прежнему тихо, а на душе, по мере того, как темнело, становилось всё паскудней.  Как ни поворачивай, а получается, что он сначала завез сюда парня, а потом сам же и выгнал. Да ещё на ночь глядя.

     Самое обидное, что, после того, как мальчишка ушел, место это Роже и самому разонравилось. И дорога, вот она! Так близко, что даже в темноте светится. И кусты эти комариные... и речка...

     «Дурак я, - разозлился на себя Роже, - наслушался дурака и сам туда же. Отличное место. Только в кусты не лезть, чтобы эти кровопийцы так не кусали. А в остальном – отличное местечко».

     Так его и сморило у костра. Сидя. Уже во сне, когда упал на бок, Роже распрямил ноги. 

     А проснулся от  хруста. Открыл глаза и замер, растерянно уставившись на клинок, направленный ему в горло.

     -   Что?.. Кто вы?

     -   Сейчас важнее, кто ты? – гулко прогудел нависший над ним мужчина.

     -   Я – Роже де Тарневиль...

     На последних словах Роже уперся каблуком в землю.  

 

    И тут над поляной взвился такой истошный крик, что бандит подпрыгнул, а Тарневиль оттолкнулся каблуком от земли и отъехал назад.

 

     Только это его и спасло. Иначе острие меча, чиркнувшее   по его ключице, запросто рассекло бы ему горло.

 

     Когда бандит оглянулся, Этьен швырнул через поляну шпагу.

     Мужчина  отшатнулся и рухнул на Роже, крепко припечатав его к земле. Второй кинулся на безоружного мальчишку. Роже схватил первое, что попалось ему под руку и швырнул вдогонку. Потом  нащупал меч, отвалил с ног заклинившее его  тело и вскочил.

     Второй бандит, в кого он, оказывается,  швырнул  нож, лежал, раскинув по траве руки.     

     -   Кажется, сегодня мы упражняемся в метании, - глядя через поляну на Этьена, попытался пошутить Роже, - по крайней мере, твой, похоже, готов.

     -   Твой тоже.

     -   Наверное, ты хочешь получить назад свою шпагу?

     -   Да, - глядя на распластанную у его ног фигуру,  подтвердил белый как мел Этьен.

     Тарневилю и самому было не лучше. Губы и руки тряслись, ноги дрожали, а в животе скручивался жгут страха.

     -  Ладно, - стараясь не смотреть, он выдернул из тела клинок  и тщательно вытер его о плащ убитого, - мой нож можешь там оставить, он мне никогда не нравился.

     Он обошел по краю поляны и всунул шпагу юноше в руку:

     -   Вот. Забирай.

     -  Ты ранен?

     -   Что? – Роже провел ладонью по груди.

     -   У тебя кровь...

     -   Да, кажется, - Роже ещё раз коснулся горла и облегченно вздохнул, - царапина. Вот, - оттянул ворот рубашки, - по ключице задел.

     Парень побелел ещё больше.

     - Эй, - встряхнул его Роже, - хватит киснуть. Подумаешь! Мне на тренировках ещё и не так доставалось.

     -   Надо перевязать.

     -   Нечего здесь перевязывать, - отмахнулся Роже, - прижечь и хватит.

     -   Прижечь? – охнул подросток, - чем?

     -   Ну не огнем же! У меня бальзам есть, - объясняя, Роже вытащил из седельной сумки сверток, - при порезах отличная штука. Вот.

     Достал пузырек.

     -   Достаточно просто пробкой помазать.

     -   Лучше я, - юноша забрал у него пузырек, - оттяни ворот.

     Этьен осторожно коснулся мокрой пробкой края пореза, замер, почувствовав, как Роже напрягся и задержал дыхание, потом провел.

     -   Больно?

     -   Терпимо.

     -   Надо убираться отсюда.

     -   Да.

     Тарневиль тщательно затоптал остатки костра, подобрал свой меч и направился к лошадям.

     -   Помоги.

     Этьен молча подобрал с земли седло.

     -   Почему ты вернулся? - закончив седлать лошадь, обернулся к нему Роже.

     -   Я увидел всадников на дороге и побоялся идти дальше... И потом, я был неправ...

     -   Нет. Неправ был я. Поехали.

 

     Остаток ночи они провели в седле. Тут же и перекусили, сжевав на ходу остатки хлеба с сыром.

   -   Куда ты идешь?   -   особенно не надеясь на ответ, в очередной раз поинтересовался Роже.

   -   В общем-то, никуда, - честно созналась Элена.

     -   Значит, тебе всё равно, куда идти?

     -  Да.

     -   Тогда пошли со мной.

     -   Зачем?

     -   Ну-у... Мне в дороге нужен компаньон... Одному, знаешь ли, довольно скучно. Тебе всё равно, куда идти. Так почему бы тебе не пойти в мою сторону. По крайней мере, какое-то время.

     -   Хорошо... какое-то время.

     -   Значит так, - уже серьезно, по-деловому продолжил Роже, - в деревне я куплю тебе лошадь и новую одежду.

     -   Почему ты? – так и взвился подросток, - я могу и сам!

     -   Отлично. Но сейчас ты идешь со мной. Поэтому все расходы покрываю я.

     -   Нет. За компанию не платят.

     -   Хорошо, считай, что я плачу за уроки фехтования. Надо же мне на ком-то тренироваться. По рукам? – он протянул  Этьену руку.

     -   По рукам, - хлопнул ладонью по его ладони Этьен.

     «Лет четырнадцать пацану или пятнадцать, - с высоты своих восемнадцати подумал Роже, -  нет, для пятнадцати мелковат. Либо порода такая. И усы ещё не растут»...

      У него самого уже росли. Почти незаметные, но росли. И борода! Хотя, если уж быть абсолютно точным, то росла не борода, а мягкая каштановая щетинка, покрывавшая щеки примерно на четвертый день после очередного бритья. И выглядела она настолько несолидно, что Роже предпочитал почаще скоблить щеки. В последнее время она опять отросла. Но теперь, на фоне вопиюще безволосых щек мальчишки, выглядела неожиданно солидно. Настолько солидно, что Тарневиль с удовольствием провел по ней ладонью.

     ...«Странный он. Манеры хорошие. В седле сидит ровно. И дерется... этой своей... шпагой. Хорошо дерется.  Самолюбивый.  Похож на аристократа. Может, он всё-таки сбежал из дома? Может быть, но не от хорошей жизни.... Ладно, потом разберемся... Проворный, чертенок! Где он только всему этому научился?»

-  5  -

 

     Опять дорога. Когда стало совсем светло, Элена сняла плащ. В нем, конечно, она привлекала меньше внимания, но в такой жарище сидеть под ним стало просто невыносимо. Всё равно, что в шубе оседлать каллорифер.

     «Калорифер? Что это?»

      Несколько минут она пыталась вызвать в памяти зрительный образ вырвавшегося слова. Бесполезно. Более того, само  слово, такое четкое вначале, быстро размылось, словно струйка дыма под напором ветра.

     «Надо что-то делать, - отвязавшись от улетучившегося из памяти «калорифера», напомнила себе Элена, - первое: где я нахожусь?»

     -   Ты живешь в столице, да? – как можно наивней поинтересовалась она.

     -   Нет.

     -   Но, ты же сказал, что ты – гонец? – не поняла Элена,  -  значит, ты едешь из столицы.

     -   В общем-то да, - согласился с выводами Роже, - но я там пробыл совсем мало.

     -   А-а... Всё равно,  здорово! А я никогда её даже не видел. Расскажи!

     Легко сказать, расскажи! Роже и самому отчаянно хотелось с кем-нибудь поделиться своими впечатлениями. Только впечатления от короткого свидания с де Монфором уже настолько разбавились впечатлениями от трех суток дороги, что теперь пришлось чуть ли не заново восстанавливать их в памяти.  Восстановить, допустим, несложно (память у Торневиля была отменная, сходу запоминала всё, что ни попадя), но, где взять тот трепет восхищения, с которым он шел тогда по полутемному коридору? Нет его. Порастрепался  по дороге, поободрался о разрушенные дома да разоренные виноградники. Роже нынешний уже как-то по-другому смотрел на ночной вызов во дворец Роже давешнего.  Что-то было не так, словно какая-то червоточина завелась в его таком цельном радостном ощущении собственной значимости, с которым тем утром он покидал город.

      Тем не менее он приосанился в седле и попытался честно вспомнить все городские подробности, которые успел увидеть.

     «Тулуза... Почему он говорит о ней, как о столице, - попыталась сориентироваться в услышанном Элена, - он описывает графскую резиденцию, как королевский дворец. Почему?... Ладно, об этом потом. Он говорит, что в городе сохранились следы штурма и осады... Значит была война»...

     -   Во время осады погибло много людей, - когда юноша выдохся, поддержала разговор Элена.

     -   Да.

     -   Там были твои друзья?

     -   Нет...

     -   У меня тоже там никого не было…

     Достаточно трудно вести задушевную беседу, видя перед собой только спину партнера. Она-то хотя бы видела спину (всё-таки хоть  какая-то иллюзия общения).  Роже приходилось довольствоваться  ушами лошади.

     «Не так много для вдохновения, -  пожалела его Элена, - не так много, даже если бы уши и смогли ответить. Допустим, правое спросило бы,  где  он воевал?»...

     -   Где ты воевал?

     -   Нигде.

     -   Почему? – разом забыв об ушах, удивилась Элена, - разве тебя не взяли?

     -   Куда не взяли? – каким-то деревянным голосом переспросил  Тарневиль.

     -   Ну... – чувствуя, что что-то опять не так,  заюлила она, - когда всё началось... тогда же собирали всех, кто здесь живет...

    

     -   Ты кто?  - Роже соскочил с седла так резко, что сдернул своего попутчика на землю,  - говори! – он выхватил меч и направил клинок в горло Этьена, - ну!!

     -   Ты что?! – парень настолько растерялся, что так и застыл, нелепо распластанный на дороге, - ты что!!

     -   Говори!! – трясущийся вместе с рукой клинок опять нацелился ему в горло.

     -   Я не знаю! – отчаянно прокричал Этьен, -  понимаешь?!  Не знаю!

     - Ты не знаешь, как тебя зовут?! – поддался вперед Роже,- не знаешь, где твой дом?! Где?...

     -   Я ничего не знаю!!!

     -   Как? – чуть поостыв, отвел клинок в сторону Роже, - ты что, память потерял?

     -   Да.

     Вот теперь уже Роже сам растерялся. Не зная, что теперь делать, он сунул меч в ножны, и, стараясь не замечать, как у парня затряслись губы,  неловко протянул руку:

     -   Вставай.

     Юноша судорожно двинул подбородком, сел  и уткнулся головой в колени.

     «Идиот – я! Дубина стоеросовая! - мысленно обругал себя Роже, - а то, не мог сам догадаться!»

     -   Извини, - так и не  решив, как поступить, он тоже опустился рядом, - я же не знал... ты что, совсем ничего не помнишь?

     Вместо ответа мальчишка  только ещё теснее вжался лбом в колени.

     -   Но, ты не мог оказаться там совершенно один! – недоумевал Роже, - сколько тебе лет?...Ах,  да! Ты же...  Ладно, не важно... Не мог же ты с Луны свалиться!... Может, ты с лошади упал? Поехал кататься, упал, ударился... Так иногда бывает, что от удара теряют память... Почему ты не пошел в деревню? Тебя же там, наверное, все знают!  Отвели бы домой...

     -   Я пошел...

     -   Ну, и?...

     -   Там никого не было. И дома сгорели. Совсем недавно. А в кустах за деревней я нашел неоседланную лошадь. Потом её подо мной убили...

     «Ну, дела», - только и нашел, что пробормотать Роже. А может и не пробормотал, а только подумал. Что толку бормотать-то? Бормотанием делу не поможешь.

     Так они и сидели, пока Этьен не успокоился и не распрямился.

     -   Что ты помнишь... ну... самое первое?

     -   Овраг. Я помню, что лежал на дне оврага и думал, что, наверное, сейчас утро. Потому, что небо сереет и холодно. Вечером было бы тепло. А утром камни остывают... и холодно.

     -   Ты, наверное,  свалился в него...

     -   Я пытался понять, откуда я здесь, - уже не слыша Роже, торопился избавиться от накопленного Этьен, -  и понял, что не знаю. Потом я попытался вспомнить, кто я... Я долго пытался... Потом я стал вспоминать, что я вообще помню. И понял, что я почти ничего не помню. Я не помню, кто я, где я нахожусь. Не помню, какой сегодня год.

     -   Сейчас 1228 год от Рождества Христова. Ты находишься в Лангедоке. Ты знаешь, что это?

     -   Лангедок – это часть Франции...

     -   Уже неплохо, - оживился Роже, - ты веришь в бога?

     -   Что?

     -   Ясно, проехали... Вот что, - почувствовав твердую почву под ногами, он уже опять по-командирски вздернул подбородок, - ты поедешь со мной. По дороге я расскажу тебе всё, о чем ты забыл. Потом мы вернемся и попытаемся окончательно разобраться. У тебя есть деньги?

   -  Да, - Этьен вытащил из-за пазухи монеты, - вот.

     -   Это не деньги! – Роже взял монету и удивленно покрутил перед глазами.

     -   А что это?

     -   Не знаю... никогда таких не видел.  Они похожи на монеты, но... – Роже озадаченно перевернул желтый кружок и теперь внимательно изучал его тыльную сторону, - может, это бляшки для украшений... или какие-нибудь родовые символы... На! – он вернул монету Этьену, - сохрани. Только никому больше не показывай. Мало ли, что. Это всё?

     -   Нет, - теперь мальчишка протянул ему странный кусочек непонятно чего.

     -   Что это? – осторожно забирая из его пальцев пластину, Роже ещё выше задрал свои брови.

     -   Банковская карта. В городе, в банкомате я попытаюсь узнать по ней своё имя.

     -   В бан-ко-мате? – поскольку задирать брови было уже некуда, Роже смигнул и крякнул, - я никогда не слышал такого слова. Может, это тайный знак какой-нибудь? Ну, один меняла через тебя передает его другому, чтобы он выдал тебе денег… Только, если ты не знаешь, кому должен показать её, то лучше тоже спрячь и никому не показывай.

     -   Хорошо.

    -   Значит, так. В дороге за всё плачу я. Считай, что я тебя нанял компаньоном.  И ещё... В дороге ни с кем не разговаривай. На вопросы не отвечай. Или лучше отсылай всех ко мне.  Если хочешь сам что-то спросить, то спрашивай у меня. Понял?

     -   Нет.

     -   Неважно. Просто делай, как я сказал. И ещё, если вдруг что-нибудь вспомнишь, в первую очередь скажи мне. Мало ли. Сам видишь, неспокойно здесь.

     -   Хорошо. Ты мне расскажешь, что здесь происходит?

     -   Расскажу.

     -   Когда?

     -   Прямо сейчас.

 

     Роже сел на лошадь и протянул Элене руку.

     -   Садись.

    Вот теперь поток информации рухнул на неё, как вода из перевернутого ведра.

     «Тулузское графство... катары, они же альбигойцы, - попыталась как-то приживить себя к услышанному Элена, - самостоятельное государство, такое же как соседний Арагон. Вера, построенная на равнозначности бога и дьявола. Бог не может остановить  творимые на земле с подачи дьявола беззакония. Значит дьявол не слабее бога. И борьба между ними происходит в душе человека. Идущие к богу не должны сопротивляться злу, так как сопротивление тоже от дьявола. Нет, - попытавшись  представить на месте гипотетического альбигойца себя, Элена решительно тряхнула головой, - хоть до падения в овраг, хоть после, но такой фатализм не для меня! Меня научили владеть шпагой, то есть сражаться. Значит, я не из этого графства. Или, возможно, я отсюда, но другого вероисповедания»....

     В любом случае рассказ Роже пока не затрагивал никаких сокровенных струн её души, хотя сам рассказ был безумно интересен. И дело тут даже не в том, что Тарневиль хорошо говорил. Говорил он плохо. Перескакивал с одного на другое, невпопад вставлял свои детские воспоминания, которые переплелись в его мозгу с рассказами учителей. Путался в датах. Да и экспрессии было хоть отбавляй, особенно, когда он начал пересказывать ей историю осады Каркасона и гибели последнего из каркасонских синьоров.

     «С ума можно сойти. Тулузское графство – это отдельное государство, - попыталась разобраться Элена, - но как тогда быть с Каркасоном, который тоже, похоже, был столицей? Государство в государстве! Один полноправный правитель, а над ним другой полноправный правитель. И все они управляют людьми, вера которых не позволяет им даже защищаться!»

     Итак, осада. 1209 год. Граф Тулузский не нашел общего языка со Святейшим престолом и последний наслал на графство полчища крестоносцев-бандитов.

     «Вполне логично, - с сожалением констатировала Элена, - этого и следовало ожидать. Независимое по вере,  богатое государство,  добрая половина жителей которого готовы покорно идти под нож завоевателя. Конечно, в Европе нашлось достаточное количество сиятельных бандитов, чтобы организовать целый крестовый поход. Вот и организовали».

 

     -  К обеду мы должны приехать, - прерывая повествование, сообщил Роже, - судя по описаниям, вон там, - он указал рукой на строения на горизонте, - деревня Сакре. Рядом с ней мельница. От мельницы до замка не больше двух часов езды.

     -   А как же моя лошадь? – растерялась Элена.

     -   Вот там и купим.

     -   Но... как же мы... так и въедем в замок на одной?

     -    Да. А что такого? Я – дворянин, везу с собой оруженосца. Перед замком слезешь и пойдешь рядом. Ясно?

     -   Да.

 

     Итак, в настоящий момент самостоятельного Тулузского графства больше не существует. Крепости завоеваны. Люди уничтожены.

     «Вот почему вокруг такая разруха, - поняла Элена, - земли перешли во владения к новым синьорам. Те, кто мог, поселили на них своих людей. Ну, а у кого людей не было, у тех поля сорняком зарастают».

     За прошедшие с момента начала завоевания девятнадцать лет страна пережила короткое правление графа де Монфора, убитого при осаде Тулузы, правление его сына, восстание, передачу прав правления французскому королю. Людовик VIII, закончивший на тот момент войну с англичанами в соседней Аквитании, уничтожил восставших и наслал на страну чуму инквизиции. Теперь святой суд уничтожал тех немногих, кого пощадила война.

     «Возможно, я убегала от них»...

     Да, возможно...

 

     -   Вон! – Роже приподнялся на стременах и вытянул руку, - видишь?

     -   Нет. Ничего не вижу, - пытаясь высунуться из-за его спины, честно призналась Элена.

     -   Да вон же!

     -   Теперь вижу!

     Действительно, теперь и она увидела замок, в который упиралась дорога.

 

-  6 -

     Замок был хорош. Построенный по всем правилам фортификации, с подъемным мостом и рвом, наполненным водой, он гордо оседлал вершину холма. Даже издалека было видно, что постройка уже далеко не новая. Именно поэтому  замок производил ещё более внушительное впечатление. Тяжелые квадратные башни, массивные стены с траченными временем камнями, двухскатная, словно бы немного приплюснутая крыша основного донжона. При одном взгляде на него становилось понятно, что замок уже многое успел пережить, многое повидать. Настолько многое, что теперь спокойно ждет дальнейших событий.

     Когда они подъехали, подъемный мост был спущен, ворота распахнуты, а стража из надвратной башни убрана за ненадобностью. Впереди них по мосту прогрохотала телега, за ними толстощекий подросток гнал стадо гусей, усердно подхлестывая зазевавшихся птиц прутиком.

 

    -    Слезай и иди рядом с лошадью. Ясно?

    -   Да.

     Проходя под аркой ворот, она  задрала голову и невольно поежилась, представив себе, что произойдет, если висящая в воздухе решетка упадет кому-нибудь на голову.

      «По камням размажет. Или пополам перерубит, что, пожалуй, вероятнее».

     -   Эй! – заметив, что она засмотрелась, не очень-то вежливо лягнул её  сапогом Роже, - не зевай!

     Поворотный механизм находился сразу за стеной, рядом с цепью, на которой висели противовесы решетки. Дальше узкий дворик, ещё одни ворота с башней и внутренний двор крепости.

     Роже представился караульному во дворе, получил кивок на донжон и направился туда. Элена следом.

 

     Хозяина они нашли в жилой части донжона. В большом зале перед кухней. А могли бы и не найти, если бы один из проходивших мимо лакеев не ткнул бы рукой в сторону маленького мужчины, примостившегося  на скамье в нише окна.  Напротив него, на такой же каменной скамье стоял поднос с вином и сыром.

     «Этот?! – недоверчиво оглядела этого недомерка Элена, - разве такой может сражаться»?

     Действительно, разве этот умостившийся на широкой парчовой подушке мужчина мог бы поднять меч? Для него и стакан с вином был почти неподъемным. Того и гляди уронит! Элена даже представила, как стакан под собственным весом  медленно  наклоняется, выворачивается из ладони и скользит вниз, заливая темно-бордовой жидкостью скамью.  

     Словно подслушав её мысли,  недомерок торопливо опрокинул стакан в рот, после чего рассерженно уставился на деревянный кружок с сыром.

     Этот же рассерженный взгляд достался и ей, после того как стоящий впереди  Роже неожиданно сложился в глубоком поклоне.

     «Чтоб тебя! - напоровшись на взгляд, как на клинок, мысленно выдохнула Элена, - что тебя... – уходя от этих глаз, она тоже склонилась, как за броню, прячась за спину разгибавшегося Роже, - вот ведь крыса!»

     -   Кто такие? – из-за спины Тарневиля ей было видно, как рука поставила стакан на поднос, - что надо?

     -   Послание от графа де Монфора, - Роже картинным жестом выметнул из сумки коричневый футляр и склонился, держа футляр перед собой.

     «Опять!» - боясь снова встретиться с мужчиной взглядом, всполошилась Элена.

     Нет, пронесло! Роже склонился не глубоко, а так, только слегка нагнул корпус. То ли кланялся, то ли просто протягивал  конверт.

     Зато барона со скамьи словно ветром сдуло!

     Она и опомниться не успела, как человечек подскочил к Тарневилю и выхватил из его руки футляр.

     Выхватил и отбежал к другому окну.

     «Как мальчишка, укравший чужую игрушку... сейчас за спину спрячет», - наблюдая за суетливыми движениями барона, невольно покривилась Элена.

     Но за спину футляр он не спрятал. Больше того, вдруг приосанился и важно поднялся на ступеньку ниши.

     «Специально залез.  Хочет казаться выше. Только куда ему»!

     Действительно, на фоне худого как вешалка, но довольно рослого Роже, барон даже на ступеньке смотрелся жидковато. Разве только стало лучше видно сутулые плечи и нахально выпирающий животик.

     -   Господин граф лично приказал вам  передать письмо? –  безуспешно пытаясь  изобразить начальственный взгляд сверху, надменно спросил  мужчина.

     -   Да, господин барон.

     -   Подождите там, - барон неопределенно махнул перед собой рукой, попутно подхватив ей со скамьи нож.

     Не зная, куда ему, собственно говоря, идти, Роже развернулся полубоком к окну. Элена так и осталась, как стояла, с интересом наблюдая, как барон довольно ловко подковырнул печать ножом, распечатал футляр и вытряхнул на ладонь свиток.

     Из кухни запахло чем-то одуряюще вкусным. Настолько вкусным, что она забыла про барона и уткнулась глазами в дверь, за которой  просматривался угол огромного разделочного стола, на котором в данную минуту кудрявился пук какой-то травы. Потом оглушительно застучал нож, и видимый ей размер пука стал быстро сокращаться.

     «Надеюсь, нас накормят! Даже если барон отправит нас с ответом обратно, то не раньше утра. Значит, должны накормить как минимум трижды. Если барон не окажется таким жмотом, что сегодня заставит ждать до ужина. Хотя, с чего ему? По всему видно, еды здесь, хоть отбавляй». 

     -   Месье Тарневиль!...

     Роже, тоже засмотревшийся на дверь, невольно вздрогнул.

     -   Граф ознакомил вас с содержанием письма?

     -   Нет.

     -   Он предупредил вас, что ждет немедленного ответа?

     -   Да.

     -   Он предупредил вас о сугубой конфиденциальности выполняемого вами поручения?

     -   Да.

     С каждым новым «да» Тарневиль все больше подбирался, становился строже и уже.

     «Хотя куда уже-то? И так худой как штакетина, - пытаясь удержаться под прикрытием его спины, недовольно фыркнула Элена, - штакетина? – на какую-то долю секунды она отвлеклась от разговора  и попыталась в очередной раз подловить себя, - откуда у меня выскочило это слово?... Ниоткуда... выскочило, и всё»!...

     -   Вы называли кому-нибудь в замке своё имя?

     -   Нет.

     -   Вы уверены в этом?

     -   Да.

     -   Хорошо. Идите обедайте. Из кухни ни ногой! Ясно?

     -   Да.

     «Вот заладил! «Да. Да. Да...» - бросив бесполезную «штакетину», мысленно передразнила Тарневиля  Этьена, - барон со своей секретностью над нами просто потешается, а он и уши развесил»! 

     -   До вечерней молитвы вы должны будете быть готовы отправиться обратно.

     «Что! А ужин!» - если бы они проорали это вслух, то, наверное, выдули барона в окно. Жаль, что не выдули. Пусть бы полетал маленько, попробовал, каково это, на свежем-то воздухе!

     «Чтоб тебя разорвало! – так и выметнулась из-за спины Роже Этьена, -  мы двое суток не слезали с лошади! А ты!...Прокиснет твоё письмо до утра, что ли»?!...

     «Зачем? –  Роже настолько растерялся, что чуть не выговорил это вслух, - зачем отправлять нас на ночь глядя? Через пару часов нам всё равно придется останавливаться. Неужели эта пара часов так много значит»?

      -   Вы свободны.

     -   Да, - без всякого энтузиазма поклонился Роже.

    

     -   Зачем? – оказавшись в кухне, развернулась к Тарневилю Этьена.

     -   Не знаю. Наверное, так нужно.

     -   Даже, если мы успеем выехать до молитвы, всё равно далеко не уедем...  И потом, - напомнила Этьена, - ты хотел раздобыть здесь лошадь.

     «Хотел... только забыл», - но не признаваться же этому мальчишке в том, что, стоя под рачьим взглядом барона, он напрочь забыл о лошади. Если уж быть абсолютно честным, то  обо всем остальном он тоже забыл. Что-то было в этих глазах такое, что, как обухом, придавило его к земле.

     -   Лошадь будет, - стараясь обрести привычную уверенность, он повел плечами, как-то внезапно ощутив тяжесть повисшей на них одежды, - я напомню о ней, когда будем забирать письмо.

 

     Вечером, после того, как они наелись и немного отдохнули,  их позвали. Точнее, позвали одного Роже, а она просто поплелась следом. Могла бы, конечно и остаться. Даже подремать, уютно устроившись в том уголке, в котором сидела. Можно было бы даже снять сапоги и вытянуть ноги на лавке, благо в том закутке рядом с кухней, куда их посадили, всё равно никого не было. Не сделала этого только потому, что от еды и усталости  настолько отупела, что, когда  Тарневиль куда-то пошел,  просто пошла следом.

 

     Дребезжащие звуки колокола накрыли их уже в коридоре.

     «Вечерняя молитва. Звонят в малые колокола. Если бы что-то случилось, то бухал бы большой колокол. Так, чтобы на всю округу стало слышно... Жаль, до темноты не дотянули»...

     Всё время, пока они ели, Роже не переставал надеяться, что барон не управится с письмом до темноты и тогда ему придется оставить их на ночь в замке. Очень уж хотелось эту ночь провести в постели!

     И в безопасности!

      Никому, ни себе, ни сопровождающему его мальчишке он ни за что бы не признался, насколько  устал от всего увиденного. Устал и растерялся. Дома всё было просто и ясно. Да, он знал, что через их земли когда-то прошла война. Когда-то... Ещё до того, как его  привезли в замок. Он был северянин, чужак, католик.  Не захватчик и не жертва. Просто ребенок, родители которого умерли во время эпидемии. Достаточно богатый ребенок, владеющий собственным доменом, которым пока, до его совершеннолетия,  взялся управлять его дядя. Брат сестры его матери, в замке которого он и вырос.

     Теперь родной замок вдруг показался ему островом во взбесившемся море. А сам он был пловцом, сброшенным с земли в воду, из последних сил цепляющимся хоть за какие-то камни.

      Хотя бы за эти!

 

     Зал, где их принял барон, находился на третьем этаже. И это не считая цокольного, полностью отданного под кордегардию и кухню. Довольно длинная и неожиданно высокая комната. Наверное, в высоту она прихватывала и часть крыши, потому что, не доходя до потолка, стены довольно сильно прогибались внутрь.  Возможно, комната служила кабинетом  самому хозяину замка (если допустить, что барон готов был тратить время на переписку)  или его архивариусу, архив которого располагался тут же, на антресолях, занимавших дальнюю часть залы. Туда по стене вела узкая деревянная лесенка, упиравшаяся в закрытую дверь. Справа от лесенки рядом с дверью были пробиты два окна, прикрытые старыми ставнями. Один ставень просел и слегка поскрипывал, словно жаловался на гуляющий по комнате ветер.

     Возможно, ожидая их, барон  ради моциона кругами бегал по зале. Или отжимался от нижней ступени лестницы. Нет, всё-таки бегал. И так вот, на бегу, весь красный и запыхавшийся, он  и подхватил Роже под локоть, увлекая за собой от двери к столу, зажатому в  тесной нише между стеной и лестницей. 

     -   Вот!

     Барон оббежал вокруг стола и сцапал с полки упакованный в темно-коричневую кожу сверток.

     -   Надеюсь, вы готовы отправиться немедленно?

     -   Да.

     Видя, что барон не торопится отдать ему сверток, Роже наклонился над столом и протянул руку.

     На окне тихо охнул ставень.

 

          -   Берегись! – оглянувшись на скрип, что есть силы,  заорала Элена.

          Силой её вопля барона отшвырнуло куда-то к стене, а Роже, уже успевшего коснуться свертка,  низко пригнуло к столу,  уводя с того места, над которым мгновением позже нежно пропела смерть.

     В следующее мгновение Элена метнула в щель между ставнями  лежащий на столе нож.

     Внизу пронзительно заверещал барон. Он опрокинулся в провал между столом и тяжелым дубовым креслом и теперь орал, в панике подбирая под сиденье ноги. Дверь архива стала открываться, но опомнившийся от неожиданности Роже впечатал в неё табурет.

     -   Уходим! – подкрепив табурет столом,  он схватил её за руку и вылетел в коридор, в который с обеих лестниц уже вылезали люди.

     «Зажали»! - попыталась шарахнуться обратно к двери Элена. Именно попыталась, потому что Роже выставил перед собой клинок и рванулся к ближайшей куче людей.

     Его счастье, что забившие проход мужчины толком даже не знали, зачем их сюда поставили. Им сказали «ждать». Вот они и ждали, праздно засунув мечи в ножны.

     Роже влетел в них, как стрела  влетает в банку с клеем.

     Теснота была такая, что, прокладывая себе дорогу, Тарневиль даже не мог по-настоящему размахнуться. Просто пер вперед, торчмя выставив перед собой клинок.

     Пер и тащил её.

     Кто-то попытался схватить её за волосы. Элена мотнула головой и по-волчьи щелкнула челюстями. Другого нахала она достала коленом. Ещё одного – локтем. От последнего, вцепившегося сзади,  её избавил Роже, наудачу ткнув поверх её головы рукоятью меча.

     Дальше лестница была пуста.

     -   Иди, - Роже выдернул её из толпы и швырнул впереди себя  на ступеньки, - седлай лошадей.

     Девушка молча помчалась вниз, а вся толпа навалилась на него.

 

     Вот где потребовалось всё его умение драться! Было бы время, вслух бы прокричал «спасибо» старику Гийому, учившему его сражаться в узких переходах замка. И на лестницах! Сколько раз он вот так же гнал Роже спиной назад по узкому коридору винтовой спирали!  По первости,  ниже его ещё ставили человека, в обязанности которого входило ловить  потерявшего равновесие мальчишку. Потом человека убрали.

     «Обороняйся  и подсекай!... Обороняйся и  подсекай...обороняйся и... только бы не зажали»...

     «Зажали! – услышав снизу лязг металла, сбился с ритма Роже, - теперь вниз уже не пробиться!»

     Вниз нельзя, но вбок... Он вывалился в дверь и помчался к противоположной башне, внутри которой тоже должна была быть лестница...

     «Открывай! - впечатавшись в закрытую дверь, Роже в панике поддал её плечом, потом отскочил и изо всех сил долбанул по её поверхности  ногой, - давай же! Открывайся! Иначе меня здесь на щепки настрогают»!

     За гудящей дверью послышался лязг металла. Почти такой же сильный, как и тот, который накатывал на него из дальнего конца коридора.

      «Пропал»! – шарахнувшись в сторону, Роже задом распахнул соседнюю дверь, ввалился внутрь, и,  падая, локтем сбил толстенный брус, заклинивший захлопнувшуюся за ним дверь.

     В  неё тут же заколотили.

     -   Эй! – комариным писком пробился сквозь грохот голос Этьена.

     Роже метнулся к окну,  распахнув рамы и перевесился через подоконник.

     -   Сюда! –  увидев его, проорал гарцевавший  в центре двора Этьен,   -   прыгай!

     -   Ты что, блажной?! – также громко заорал Роже, - я же разобьюсь!!

     -   Прыгай! – упрямо проорал сидящий на лошади подросток, -   но-о! Стой!! – он сунул в рот поводья пляшущей под ним лошади и двумя руками вцепился в узду второй, танцующей рядом с ним, кобылы.

     -  Что значит, прыгай?! – Роже перевесился ещё больше и оглядел камни у подножия донжона, -  куда?!

     -  Туда! –  усмирив лошадь, Этьен выплюнул изо рта поводья и простер руку к  стене,  стыкующейся с основной частью донжона, с которой свешивалось огромное геральническое полотнице.

          «Убьюсь! – уже примериваясь к полотнищу взглядом, в последний раз трепыхнулся Роже, - или убьют»! – когда в дверь за его спиной впечаталось что-то тяжелое, он окончательно вылез на подоконник, сунул меч в ножны и

прыгнул, целясь в кончик хвоста геральдического чудовища, распластанный вдоль верхней кромки ткани.

     «Только бы»…    влепившись всем телом в стену, он вцепился пальцами в кромку и повис, словно распластанная на стене лягушка.

     « Только бы не, - тяжело провиснув на ткани, взмолился Роже, - только бы не… - он переполз к краю, отчего полотнище наклонилось,  перекинул своё тело на удерживающий транспарант трос и стал сползать по нему вниз, - он не оборвался...» - трос лопнул и Роже вместе с тканью обрушился на камни.

   

     -   Давай! – свесившаяся с седла Элена выдернула его из горы ткани и

припечатал лицом к боку лошади, - садись!! – едва дождавшись, пока Тарневиль сядет, она выпрямилась и пнула сапогом его лошадь, - вперед!!

     У ворот Роже затормозил и несколько раз что рубанул мечом по тросу. 

      -   А-я!!!

     Подстегнутые  воплем лошади  рванулась вперед, а когда сзади грохнулась на камни решетка ворот, припустили ещё быстрее.

 

-  7  -

 

     -   Всё... Стой!... Сто-ой!! – осаживая лошадь, проорал Тарневиль, - надо дать коням отдохнуть.

     Элена попыталась сдержать коня, но взвинченное гонкой животное закрутилось на месте.

     -  Стой!... Ну, тихо, тихо... – перехватил поводья Роже, - перейдем через холм. На той стороне нас не будет видно с дороги.

     -   Ты хорошо придумал с воротами, - с трудом переводя дух, прохрипела Элена, -  иначе они нас бы уже догнали.

     -   Теперь не догонят.

     -   Ты здесь бывал?

     -   Нет.

     -   Тогда откуда ты знаешь дорогу?

     -   Я её не знаю.

     -   Так почему ты повернул именно сюда?

     -   Сюда было удобней.

     -   Кретин!

     Элена вырвала у него поводья и направила лошадь в лощину между холмами.

    -    Меня только что хотели убить! - словно оправдываясь, крикнул ей  в спину Роже.

     -   Меня тоже.

     -   Что!? Тебя-то за что?

     -   Меня-то за компанию с тобой, - Элена развернулась и поймала за удила его лошадь, - а вот за что тебя? Что ты не поделил с этой дохлой крысой?

     -   Ничего! Я его даже не знаю.

     -   Зато он тебя знает! – выдохнула ему в лицо Элена, -  и настолько хорошо, что готов был застрелить в собственном доме! Чтобы тебя убить, он нагнал столько народу, что я еле пробился в конюшню!

     -   Спасибо, - пробормотал Роже.

     -   За что? – выкричавшись, уставилась на него Элена.

     -   Что пробился... и что увидел...

     -   Не за что…  я и свою шкуру спасал тоже.... ладно, - застеснявшись, хлопнула по лошадиной шее Элена, - надо дать лошадям отдохнуть и выбираться отсюда, пока нас не нашли.

 

     «Мы выбрались, - выводя из оврага лошадь,  с каким-то непривычным для неё хладнокровием  оценила ситуацию Элена, - но это ещё ничего не значит. Нас должны убить. Значит, вышлют погоню.  Скорее всего, уже выслали.  Задержка могла произойти только из-за решетки ворот. Как только её смогли поднять... Или их выпустили через другие ворота.... Значит, времени у нас ещё меньше. Мы проехали две развилки дорог. Возможно,  на одной из них они свернули на другую дорогу. В таком случае, шанс у нас ещё есть. Надо выбираться отсюда. Думай!  Ищи выход! Тебя же учили это делать!!.. Кто? – на секунду она даже замерла, уставившись стеклянными глазами в край оврага, - кто мог меня учить? Кто?! И Зачем?!»

     У  неё возникло чувство, словно сейчас она всё вспомнит. Не просто вспомнит, а захлебнется в лавине воспоминаний, которые до нестерпимой боли распирали ей череп.

     Но боль прошла так же внезапно, как и накатила.

     «Не удалось, - с некоторым облегчением поняла Элена, -  ладно, справлюсь и с тем, что имею».

     -     Пошли... Куда ты собираешься ехать?

     -   В Тулузу. Граф де Монфор, - Роже сурово свел  брови, -  должен знать, что здесь произошло.

     Вскоре впереди наметились крыши очередной деревни.

     -   Стой! – Роже резко натянул поводья, - не надо, чтобы нас здесь видели.

     -   Наоборот, - тоже придержала коня Элена, - нас должны увидеть. Мы оставим ложный след, а потом исчезнем.

     «Ложный след... Звучит, как цитата из книги…  или совет. Может быть, мой наставник учил меня... Какой наставник?  - ещё секунду она напряженно прислушивалась к своим мыслям, потом попыталась  найти хоть какое-то объяснение, - ну, был же у меня какой-нибудь наставник... Не нянька же учила меня владеть оружием!  Возможно, он был опытным воином и учил меня... Поэтому я, даже не помня, всё-таки помню его советы».

     Объяснение, хуже некуда.

     «Но это всё-таки лучше, чем ничего, - въезжая в деревню, подбодрила себя  Элена, - лучше знать, не помня, откуда знаешь, чем не знать вообще».

     На хозяйственном дворе усадьбы трое мужчин грузили мешки в телегу.

     -   Эй! – по-хозяйски окликнула крестьян Элена, - как называется ваша деревня?

     Застигнутые врасплох, мужчины растерянно опустили руки и замерли.

     «Возможно, я сморозила глупость».

     -   Куда вы собираетесь?... Ну!

     -   В Бризерье, ваша милость, - наконец смог выговорить старик, стоявший ближе всего к ней, - везем продукты в замок.

    -    Где он находится?

     -   Там, – старик махнул рукой куда-то в угол усадьбы.

     -   Это на дороге в Экс?

     -   Нет, ваша милость. Это на  дороге в Турне.

     -   Турне на дороге в Тулузу, -  тихо прошептал ей на ухо  Роже.

     -   А где дорога в Экс? – словно не услышав, продолжала допытываться Элена.

     -   Сразу за деревней развилка, - вступил в разговор второй мужчина, - левая дорога ведет в Турне, а правая – в Экс.

     Элена молча развернула коня в указанную сторону.

     -   Стой! – видя, что, добравшись до развилки, она поворачивает налево, остановил её Роже, - это безумие. Они же видят, куда мы едем. Твоя сказка про Экс никого не обманула.

     -   Вот и отлично, - только подхлестнула коня Этьена, -  зато она убедит тех, кто нас догоняет, что мы уехали именно по этой дороге.

     -   Зачем? Ты что, собираешься потом свернуть на Экс?

     -   Нет, - азартно обернулась к нему Этьена, - я не собираюсь сворачивать на Экс. Я хочу доехать вон до того холма, потом по ложбине обойти деревню и вернуться на дорогу перед деревней. Она наверняка пересечется с той, по которой мы приехали в замок. Пока нас будут искать на этих двух дорогах, мы преспокойно улизнем по третьей. Согласен?

     -   Да, - несколько ошарашенный такой комбинацией, только и выговорил Роже.

 

 

     На привале Элена  сняла со своей лошади седельные сумки и вывалила их содержимое на траву.

     -   Не густо... – отложила в сторону какие-то мелкие предметы, взвесила на ладони кошелек, потом также взвесила на ладони перетянутый зеленой тесьмой сверток   и удивленно присвистнула.

     -   Похоже, я курьера ограбил!

     -   Что? – обернулся Роже, - откуда у тебя это?   Ты что, - только сейчас он понял, что никогда раньше не видел  стоящую перед ним темно-шоколадную кобылу, -  украл лошадь?

     -   Да. А ты только сейчас это заметил?

     -   Нет, но… - растерялся Роже, - так же нельзя...

     -   Знаю. Но там внизу тоже ждали. Я дверь в конюшню копьем подпер.... ну, и... когда копье треснуло, я успел оседлать только твою. А эта уже стояла готовая. И потом, - вызывающе сверкнула глазами Элена, - это не кража, а военный трофей.

     -   Ладно, - махнул  рукой Роже, - убьют нас с тобой неизвестно за что ли за кражу лошади...

     «Не всё ли равно, если всё равно убьют, - мысленно закончил он начатую фразу, - если бы ты не спер эту лошадь, то нас бы уже догнали».

     Похоже, за последнее время он настолько отвык удивляться, что даже не возмутился, когда увидел, как Этьен поддел ножом печать на пакете. Больше того, увидев, как под пальцами мальчишки начинает крошится сургуч, он вытащил из-за пазухи такой же сверток, взломал печать и вытряхнул на ладонь рулон бумаги.

     -   Ого! – Элена отбросила футляр на траву да так и впилась глазами в выпавший из него  свиток.

     -   Что?

     -   На, - Элена всунула ему в руки бумагу, - читай.

     -   Какого!...

     -   Ай, да барон! – с какой-то отчаянной веселостью процедила Элена, - вот мерзавец. Несчастный случай, как же!

     -   Невероятно, - перечитывая  текст заново, пробормотал Тарневиль.

     -   Действительно, невероятно. Барон докладывает, что с тобой произошел несчастный случай.  Он, правда не стал уточнять, что этим случаем должна была оказаться арбалетная стрела. Зачем твоему сюзерену такие неприятные подробности?  Трогательная забота! И, заметь, тут же уверяет герцога в своей абсолютной ему преданности.

     -  Ты что, думаешь, что он хотел обмануть де Монфора?

     -  Что ты ему сделал? – глаза в глаза уставилась на него Элена, - что такого ты ему мог ему сделать, что он готов был убить тебя в своем доме?

     -   Ничего! – отчаянно проорал Роже, - слышишь, ничего! Я раньше никогда даже не слышал его имени!

     -   Может быть, твой отец?...

     -   У меня нет отца.

     -   Тогда, возможно, он хочет захватить твои земли?

     -   Нет. Он не сможет. У меня есть родственники, которые получат их в случае моей смерти.

     -   Может быть, они его наняли...

     -   Нет! Ты несешь полную чушь!

     -   Да, - выдыхаясь, согласилась Элена, - полную... но что-то должно же было заставить его сделать это?

     -   Я поеду в Тулузу и доложу обо всем де Монфору, - сказал, как обрубил Роже, - возможно, это – заговор. Я привез секретное письмо. Настолько секретное, что его нельзя было доверить обычному курьеру. Возможно, барон не желает выполнять требований де Монфора, а чтобы оправдать себя, хочет сделать вид, что он не получал письма. Меня могли убить по дороге и украсть письмо.

     -   Не вяжется.

     -   Что, не вяжется?

     -   Всё. Если бы барон не захотел подчиниться де Монфору, то проще было бы сделать вид, что он тебя вообще не видел. Через какое-то время де Монфор прислал бы напоминание.  Барон бы сильно удивился, попробовал бы тебя поискать, не нашел и доложил бы, что ты исчез. Ты до него не доехал, письма не привез. Следовательно, и спроса с него никакого. А вот, если...  – Элена захлопнула рот и растеряно уставилась на письмо.

     -   Что, если? – устав ждать, дернул её за руку Роже.

     -   Если это сам де Монфор...

     -   Де Монфор?... - ещё не понимая, но уже холодея в предчувствии догадки, медленно повторил Тарневиль.

     -   Да! Ты что, ещё не понял? – сунула ему в лицо письмо Элена, - прочитай сам! Так пишут, когда сообщают о выполненном приказе. А приказ он мог получить только от него.

     -   Когда? Я выехал рано и ехал быстро. Меня никто не мог обогнать. Как он мог узнать?..

     -   А он и не знал! Он ничего не знал, пока не прочитал письмо.

     -   Получается, я сам привез приказ меня убить?

     -   Да! До твоего приезда он ничего не знал. Поэтому, он отправил нас обедать, чтобы получить возможность приготовиться. Зачем только было устраивать такое представление?  Намного  легче было бы нас просто зарезать.

     -   Нет. Меня стали бы искать. И если бы это всплыло, то барону пришлось бы отвечать не перед де Монфором, а перед королем.

   -   Почему? – удивленно глянула на него Этьена.

   -   Я из Иль-де-Франса, - не очень понятно объяснил Роже, - там мой домен, который подчиняется непосредственно королю.

     -   Ты думаешь, - прищурилась Элена, - что де Монфор боиться…

     -   Не думаю, - разочаровал её Роже, - король за меня вступаться не будет.  Но в Иль-де-Франсе у меня есть влиятельные родственники. Хотя после такого… после такого никто из них уже не посмел бы за меня вступиться.

     -   Почему?

     -   Потому что теперь я уже не жертва, а изменник. Пока мы ели,  барон успел инсценировать моё покушение.

     -   На кого?

     -   На него.  Вот, смотри, - Роже развернул перед ней свиток, - видишь?

    -   Что я должен здесь видеть? Это же  просто чистая бумага.

     -   Вот именно. А теперь посмотри на герб, - он поднял с земли футляр и продемонстрировал ей печать, болтающуюся на кончике тесемки, - ясно?

     -   Нет.

     -   Ты что, не видел герб над воротами замка?

     -   Видел, - припоминая выбитую над воротами несуразицу, медленно протянула Элена, - но там было что-то совсем другое...

     -   Вот именно! – выхватил у неё футляр Роже, - это не его герб! Понимаешь? Он специально подсунул мне это письмо.

     -   Да. Чтобы заставить тебя стоять около стола...

     -   Нет! Чтобы потом обвинить меня в попытке покушения на него! – с азартом выдохнул, почти выкрикнул Тарневиль, - потом он мог бы сказать, что я под видом гонца добился личной встречи, во время которой попытался его убить.

     -   Но ты оказался настолько нерасторопным убийцей, - подхватила Элена, - что его телохранитель успел первым. Таким образом, барон тут не причем. Де Монфор тоже... Чей это герб?

     -   Не знаю, - Роже опять уткнулся взглядом в печать, - может быть, вымышленный...

     -   А если нет?

     -   Я узнаю, - Роже аккуратно упаковал в футляры оба письма и засунул сверток в седельную сумку, -  узнаю.

     -   Ты забыл про де Монфора, - напомнила Элена.

     -   Я не забыл, - опять помрачнел Тарневиль, - не забыл... но... я видел его только один раз! Он сказал, что хорошо знал и уважал моего отца, что никогда не сомневался в нашей преданности... Я не понимаю! Я ничего не понимаю!

     -   Поехали, - неожиданно мягко произнесла Элена, - лошади уже отдохнули. Мы выбрались оттуда, и слава богу.

    

 

- 8 -

 

     Они так и уснули, накрывшись плащом. Ночью Тарневилю снились коридоры, по которым он бежал, крики. Он пытался спрятаться, спастись, дергал закрытые двери. Потом попытался вынуть меч, но вместо него в руке оказались поводья, которые вдруг потащили его куда-то.  И уже не коридор это, а замковый двор. И поводья тащат его к колодцу, из которого выглядывает ухмыляющееся лицо де Монфора.

     Роже заметался, застучал ладонями по земле и сел, тупо уставившись перед собой.

     Короткая летняя ночь опрокинула над ним бездонное озеро звезд. Луна уже округлилась, налилась, словно божья лампада в руке ангела.

     Роже отер ладонью взмокший лоб, сел и подтянул колени к подбородку. Сердце все ещё колотилось где-то у горла. Он попытался обнять трясущимися руками колени, но пальцы никак не хотели сцепляться вместе. Тогда он зажал их коленями и огляделся.

     Лунный свет высеребрил лощину. Может быть от того, что сегодня всё это у него пытались отнять, кудрявая полоска ив в овраге, холмы, покрытое свежей стерней поле показались ему настолько прекрасными, что перехватило горло.

    Луна опустилась ниже. Роже запрокинул голову, медленно отдаваясь тому  пьянящему ощущению полета, которое знал ещё с детства, когда вот так же садился на дозорной площадке замковой башни. Только ему не разрешали забираться туда в темноте, боялись, что, спускаясь, он свернет себе шею. Поэтому он убегал тайком. Вылезал в окно, потом пробирался к внешней галерее стены и уже оттуда, прячась за перилами, поднимался вверх.

     Как он хотел тогда уехать! Выбраться за пределы полей, окружающих замок. Там он изъездил всё. Знал каждую лощину, каждую заводь. Знал каждую складку земли, каждый пучок травы, каждое лицо, приветливо поворачивающееся ему навстречу.

     Потом, сразу после смерти отчима,  вызов ко двору. Быстрые сборы. Укладка сундуков, чистка оружия. Полировка парадного доспеха для торжественного акта принесения присяги. Тогда он был уверен, что вызывают его именно за этим.  Ещё возгордился, что так торопят!..

     Но вызов ко двору обернулся спешным поручением. Настолько спешным, что к его отъезду слуга даже не успел распаковаться. Под тем предлогом Роже его и оставил. Слишком уж хотелось свободы. Просто свободы. Полной, абсолютной независимости. Может, оттого он и вступился за Этьена? Чтобы появился зритель, перед которым он смог бы продемонстрировать эту свою независимость.

     Вот и продемонстрировал.

     Роже помрачнел.

     Всё обернулось совсем не так, как он надеялся.

     «Всё обернулось просто страшно», - Роже опустил голову и уткнулся лбом в колени.     

      Как тихо.  Теперь, когда приглушился стук сердца, стало слышно, как прерывисто, со всхлипом дышит спящий рядом Этьен.

     «Устал, бедняга. Тоже, наверное, плохие сны снятся», – Роже хотел поправить стянутый с юноши плащ и испуганно отдернул руку.

     Мальчик горел. Только сейчас Тарневиль заметил, как неестественно четко выделяется в лунном свете его лицо, как неровно поднимается грудь, как шевелятся пальцы, беспомощно цепляющиеся за край плаща.

     «Наверное, испугался сильно», - невпопад подумал Роже. С ним и самим было однажды такое, когда он провалился в старый колодец за конюшней и до хрипа кричал, пока конюх его не нашел и не вытащил вожжами наверх. Он потом всю ночь бредил. Он даже сам помнил, как ему было жарко и плохо, когда нянька заматывала его в одеяло и отпаивала какой-то теплой горькой дрянью.

 

     Первое, что он сделал, это замотал юношу в плащ. Потом принес вина и попытался влить ему в рот. Этьен  мотнул головой.  Часть вина попала в рот, остальное потекло по подбородку на шею и под рубашку. Тогда Роже расшнуровал камзол и попытался вытереть пролитое вино  рукавом .

     «Это что ещё за!... – наткнувшись на теплую упругость груди, он растерянно сжал, а, сообразив, что это он жмет, в панике выдернул руку, - кретин! Как же я сразу не заметил!»

     Действительно, как он мог сразу не заметить и потом всё это время не замечать и мягкую линию лица, и губы, и ресницы.

     «И голос! Она же визжала, как девчонка! Когда она упала на змею, она визжала... Но там бы и я завизжал, если бы вот так свалился, - всё ещё держа её на сгибе локтя, вынужден был признаться себе Роже, - в замке она была молодцом и тогда, раньше, на поляне»...

     Постепенно шок стал проходить. Теперь он уже смог сосредоточиться и понять, что перед ним не девочка, не ребенок, а достаточно взрослая, по-видимому, одних лет с ним, девушка. Девушка, которая сейчас беспомощно плавилась от жара у него на коленях.

     Роже плотнее  подоткнул под неё плащ и опять взялся за флягу с вином. 

                                   

- 9 -

 

     Утром она проснулась слабая как котенок. Настолько изнуренная прошедшей ночью, что даже не заметила неожиданной мягкости Роже, как ребенка посадившего её в седло.

     -   Ничего, - он сам проверил её упряжь и поднял на Элену виноватые глаза, - мы выберемся. Пойдем в мой домен. У меня там замок. В нем  никто не посмеет нас тронуть.

     -  Там тоже опасно, - всё-таки нашла в себе силы возразить Элена.

     -   Тогда мы заберем документы и уйдем на север. Там я подчиняюсь только королю.

     -   Хорошо. Поехали, - не имея больше сил спорить, согласилась Элена.

     В дороге ей стало лучше. Настолько  лучше, что она невольно обратила внимание на непривычное поведение Тарневиля, скакавшего рядом.

     «Наверное у меня такой дохлый вид, что он боится, как бы я не свалилась с лошади. Соберись! - мысленно встряхнула  себя Элена, - иначе нас догонят здесь. Уж лучше быть за стенами, чем в чистом поле».

     Она села ровно и подхлестнула лошадь. Тарневиль пристроился рядом.

     Весь день они пробирались на северо-восток, больше ориентируясь по безжалостному южному  солнцу, чем по дорогам.

     «Ну, и жара!» - плащ она давно сняла и приторочила к седлу, но и без него было невыносимо жарко. Несколько раз они останавливались и наскоро глотали нагретое вино из фляжки.

 

     -   За продуктами пойду я, - оказавшись в виду деревни, придержала коня Элена, - так безопасней.

     -   Лучше я.

     -   Нет. Тебя могут узнать.

      -   А если узнают тебя?

     -   Кто? Меня в этих краях никто не видел.

     -   Ты сам не знаешь, кто ты, - Роже привычно схватил её за локоть, но тут же отдернул руку, - вдруг тебя здесь знают?

     -   Отлично. Значит, я, наконец-то, узнаю, кто я, - с какой-то злой веселостью фыркнула Элена.

     Никто её не узнал. Некому было узнавать. На все три дома, составляющие деревню,  нашлась только одна бабка. Крепкая поджарая старуха, которая без  единого вопроса упаковала в седельную сумку флягу вина, несколько караваев, большой круг сыра и окорок.

     Здесь же, за деревней, давая лошадям отдохнуть,  они и перекусили.

    Потом опять скакали до поздней ночи. Укладываясь спать, Роже равнодушно кивнул  Элене на  плащ.

     -   Если нужен, бери. Мне и без него жарко.

     Ночь действительно была теплой.

     Роже подложил под голову седло, лег и уставился в небо.

     -   Звезда упала, - тоже глядя в небо, тихо произнесла Элена.

     -   Да. В это время их много падает. Раньше я любил наблюдать, как они падают... даже желания загадывал. Только ни разу не успевал дочитать до конца молитву. Либо я сбивался, либо она раньше исчезала.

     «А я не знаю ни одной молитвы», - отметила про себя Элена.

     -   Как ты думаешь, нас оставили в покое?

     -   Нет. Возможно, нас потеряли. Или ждут где-то рядом с замком. Они знают, что я обязательно туда поеду.

     -   Но почему тогда мы туда идем?

     -   Я должен забрать документы. После смерти отчима я ещё не успел вступить в наследство. Теперь мне, возможно,  придется доказывать своё право.

     -   Как умер твой отчим?

     -   Во сне. Он заснул и утром не проснулся.

     -   Но отчего?

     -   Не знаю. Наверное, он болел. Только не говорил мне. Возможно он знал, что скоро умрет. Он ещё зимой показал мне тайник, где всё хранится. И объяснил, что я должен делать.

     -   Если нас ждут около замка, - приподнялась на локте Элена, - то как же ты собираешься забрать документы?

     -   Это же замок, - с легкой усмешкой произнес  Роже, - мы пройдем через потайную калитку в стене, или через подземный ход. Лучше через калитку, иначе придется бросать в лесу лошадей.

     Мимо них текла ночь. Шелестел ветер, мерно дышали лошади.

     -   Странно всё получилось. Я думал тебе помочь, а вместо этого…

     -   Ты мне помог.

     -   Нет. У тебя были свои враги, а теперь добавились ещё и мои.

     -   Ты мне помог, - медленно повторила Элена, - и я ни о чем не жалею. Завтра мы заберем твои документы и уйдем в твой домен.

     «Завтра, - со щемящей безнадежностью подумал Роже, - если бы знать, что будет завтра?»

     -   Да, - вслух подтвердил он, - завтра.

 

 

- 10 -

 

     Засады у ворот они так и не встретили. Но всё равно из предосторожности, Роже провел её через замаскированную в задней стене замка дверь.

     -   Вот, - обводя рукой замковый двор, показал Роже, - мой дом.

     -   Почему здесь так тихо, - придержав лошадь, зябко поежилась Элена, - разве у тебя нет слуг, стражи?

      -   Почти нет. В доме живет трое солдат, Гийом, кухарка и несколько горничных... Э-ге-гей! – во всё горло закричал Тарневиль.

     Но их уже заметили. Из глубины двора к ним поспешно семенил  старик, с площадки над надвратной башней высунулся стражник.

     -   Господин! – старик схватил лошадь Роже за удила, - вы вернулись!

     -   Да, Гийом. Но где остальные?

     -   На сеновале. Крестьяне привезли сено...

     -   Хорошо, - Тарневиль соскочил с коня и обнял старика за плечи, - распорядись, чтобы для моего друга приготовили гостевую комнату. И помыться. И обед. Мы ужасно голодны.

     -   Конечно, господин! Эй! –  привычно  повысил голос Гийом, - живее!...

     С заднего двора уже бежали остальные.

     -   Слезай, - Роже придержал стремя, помогая Элене сойти с коня, - сейчас будет обед.

     -   А документы? – Элена оперлась на его плечи и соскользнула вниз, а когда поняла, насколько женским был этот жест, то поспешно оттолкнула поддерживающие её руки, - ты сказал, что мы должны...

     -   Сначала обед. Я думаю, его мы сегодня заслужили.

 

     Оказавшись в отдельной комнате один на один с огромной лоханью, Элена (наконец-то!)   стянула с себя пропыленную одежду и с наслаждением погрузилась в воду. Первые несколько секунд она ещё честно пыталась мыться, потом сдалась,  шмякнула комок мочалки в воду и разлеглась, удобно умостив голову на простыне, которой была застелена бадья.

     Было тепло и мягко. Ноздри чуть щекотал приятный запах свежего сена, ровным слоем разложенного на полу вокруг бадьи. В воде тоже плавали какие-то травки, издающие терпкий горьковатый аромат.

     Блаженство!

     «В первый раз за пять дней, - она чуть ли не с отвращением покосилась на сваленную на скамью одежду, - в первый раз за пять дней я разделась. Гори оно всё огнем, но из этой лоханки я до вечера не вылезу! Или хотя бы пока вода не остынет».

     Легко сказать! Стоило горячей воде разнежить тело, как отчаянно захотелось есть. Да так, что хоть грызи края лохани. Элена попыталась обмануть голод, представив себе, что она уже сидит за столом и ест.  Но от этого стало настолько  невыносимо голодно, что она в сердцах опять шмякнула по воде  мочалкой. Делать было нечего. Пришлось мыться.

 

     -   Пошли, - перехватил её на лестнице Роже, - умираю, есть хочу.

     -   Я тоже.

     Похоже, за то время, пока она приводили себя в порядок, Роже тоже воспользовался ванной. Во всяком случае сейчас, чисто вымытый и выбритый, с встрепанными влажными волосами он показался ей невероятно привлекательным. Возможно, намеренно пытаясь произвести впечатление, он переменил дорожный костюм на чистую льняную рубашку и длиннополый жилет, ещё больше подчеркивающий его стройность. Элена и сама переоделась в костюм, который был аккуратно разложен по лавке там, где она мылась. Наверное его же. Только подростковый.

     -   Ты и мальчишкой был длинномерным, - демонстрируя свисающий до середины пальцев рукав, засмеялась Элена.

     -   Да уж, не то, что ты. Мне расти меч помогал. Полдня им помашешь, руки и вытянутся. Не то, что   твоим шилом, - так же весело поддразнил ей Роже.

     -   Вот ты иди ещё подрасти, - оттирая его назад, заторопилась на запах Элена, - а мне не надо. Мне с моим «шилом» и так неплохо! 

     -   Ну, нет!

     Так они и бежали, перескакивая через ступеньки. Так и вбежали в огромную полуподвальную кухню, на пороге которой Роже незаметно укоротил шаги, пропуская перед собой Элену.   

     -   Ох!

     -   Давай, давай! –  натолкнувшись на её спину, не очень-то вежливо подпихнул  Роже, - не задерживай!

     «Не буду! Ой, не буду задерживать! – плюхнулась на ближайший к ней стул перед накрытым столом Элена, - иначе так и умру с голодухи  на пороге»!

     В кухне запалили большой камин, в котором уже крутилась низка  недожаренных цыплят. На длиннющем столе, занимающем добрую треть кухни, красовался хлеб (пышный, ноздреватый каравай, порубленный толстыми ломтями),  солонка, бутылки с вином, ножи,  стаканы и ложки.  За тем стулом, на который она села, тут же встал рослый детина с засунутым за пояс большим куском белой ткани. За спинкой второго стула важно расположился Гийом.

     Прежде чем сесть, Роже  еле заметно повел глазами вдоль стола. Гийом тут же переместился за стул Элены, жестом отослав детину на своё прежнее место.  

     Первым подали  паштет в горшочке, который слуги размазывали толстым слоем по хлебу и раскладывали перед обедающими на деревянных кругах, заменяющих тарелки. Если бы успели, то  добавили бы сверху ещё и листики каких-то трав, горкой приготовленные на тарелке.

      Но разве тут успеешь!...

     За бутербродами  подоспела   яичница с ветчиной, потом какие-то овощи, запеченные  в горшочках, покрытых хрустящей корочкой пресного хлеба. Потом цыплята...

     - Ух! –  оба почти одновременно отвалились от стола и тщательно вытерли о поданные им куски ткани руки.

     -   Вот это да! – перевела дух Элена, - если ты каждый день так ел, то не удивительно, что так вырос.

     -   Сейчас ещё и пирог будет.

     -   Я лопну.

     -   Можешь не есть.

     -   Ни за что!

    

     -   Иди, отдыхай, - выходя из кухни, кивнул головой на потолок Тарневиль, - потом я тебя позову.

     -   Хорошо.

     Ещё как, хорошо! Разморенная едой и ванной девушка уже и так еле переставляла ноги.

     «Там в комнате такая кровать!» - при мысли о набитом свежим сеном ложе  ноги сами понесли её вверх по лестнице.

 

     Проспала она часа два, не больше. Но проснулась с четким ощущением, что что-то произошло. Моментально обулась, зашнуровала жилет и бегом спустилась по лестнице, прекрасно зная, где в данную минуту находится Тарневиль.

     Когда она вошла, в комнате, кроме самого Роже, ещё был Гийом, неподвижно стоящий у стола, на котором горкой были свалены свитки.

     Тарневиль нервно кружил между столом и окном.

     Оба молчали, но чувствовалось, что это напряженное молчание только часть такого же напряженного разговора. Его немое, незримое продолжение. Два внутренних монолога, на которые разбился предыдущий диалог, когда говорить стало уже невыносимо.

     -   Что произошло?

     Роже остановился, чуть не уткнувшись плечом ей в лицо, потом отвернулся, подошел к окну и встал там, спиной к ней.

     -   Твои документы, - не столько спросила, сколько констатировала Элена, - с ними что-то не так?

     -   Да. Всё оказалось совсем не так, как я думал.

     -   Объясни.

     -   Я родился в Каркасоне.

     -   Где? - растерялась Этьена, - но ты говорил, что ты из Иль-де-Франса.

     -   Не я. Читай, - Роже качнул подбородком на стол.

     -   Но, господин!.. –  невольно закрывая собой дорогу к столу, охнул старик.

     -   Не мешай, - всё так же глядя в окно, приказал Роже.

     Элена обошла застывшего мужчину, присела на стул и раскрутила перед собой свиток.

     -   Не этот, - рука Тарневиля легла на нужный пергамент, - вот.

     Элена осторожно развернула лист.

     -   Я ничего не понимаю... Это брачное свидетельство?

     -   Это тайный брачный договор моего отца и моей матери. Они обвенчались в 1209 году в Каркасоне.  Они  скрыли свой брак, потому, что уже началась война.  А там, - пальцы коснулись другого свитка, -  свидетельство о моем рождении.... Я родился уже после гибели моего отца.

     -   Почему ты уверен, что это, действительно, так? – не выдержала Элена.

     -   Гийом. Он был со мной с самого начала. Когда начался последний штурм, он  вывел мою мать из  осажденного города.

     -   Где она теперь? – попыталась переварить услышанное Элена.

     -   Умерла.

     -   Он не мог, - жестко сжала губы Элена, - нельзя просто так выйти из осажденного города.

     -   Он  вывел мою мать через подземный ход.

     -   Может быть. Но почему ты уверен, что тем ребенком был именно ты? Твои родители были знатными людьми. Они не смогли бы тайно усыновить тебя. Черт побери! – разозлилась Элена, - у тебя куча родственников! Если твои родители были бездетны, то они имели право на их наследство. Неужели ты думаешь, что они смирились бы с приемышем?

     -   У них был ребенок. Мальчик, - бесцветным голосом сообщил Роже, - они отослали его сюда, когда в округе началась моровая болезнь. Но он всё равно умер… они тоже… мой опекун хорошо знал мою мать. Мою настоящую мать, - с нажимом произнес Роже, - он обещал ей позаботиться обо мне.

     -   Откуда ты знаешь, что выжившим был именно ты? Нет! Откуда ты знаешь, что твой Гийом не врет и ты, это именно ты? – насела на него Элена, - может быть, он обманул тебя? Может, они оба обманули тебя?  

     -   Меня пометили. У меня подмышкой след от печатки.

     -   Какой ещё печатки?

     -   Перстня, которым запечатывают письма. Его нагрели на огне...

     -   Прекрати!

     После её крика в комнате повисла такая полная, невозможная тишина, что стало слышно стук сердца. Трех сердец, которые судорожно трепетали под бесполезной броней  кожи.

     -   Что ты собираешься делать?

     -   Я потребую от короля восстановления меня в моих правах.

     -    Это безумие! – так и взлетела Элена, - тебе никто не поверит!

     -   Поверит.

     -   Нет. Тайный брачный договор, тайное рождение... Пойми,  пусть даже это всё – правда, всё равно не поверят! Это было давно, понимаешь?! Прошло целых восемнадцать лет.  Сейчас у тебя даже нет свидетелей.

     -   Есть. Двое из подписавших акт о моем рождении живы.

     -   Значит, один из них тебя предал! Вот почему де Монфор приказал тебя убить. Старый стервятник...

     -   Он не старый, - машинально поправил Роже, - он сын того де Монфора...

     -   Мне плавать, чей он сын!  - схватившись за борта жилета, она затрясла юношу так, что затрещала ткань, - ты хоть понимаешь, что он всё уже знает!? Он тебя не выпустит!!

     -   Возможно, - снимая с себя её руки, как-то отрешенно согласился Роже, -  но я всё равно поеду.

     -   Ты не доедешь! Тебя убьют по дороге!  Или при дворе. Или… Неважно! Пойми, даже если случится чудо, и ты сможешь до него добраться,  он не станет тебя слушать!

     -   Ему придется меня выслушать...

     -    И кто же его заставит это сделать?! Может быть тот, кто уже проинформировал  де Монфора? – сверкнула глазами Элена, -  если у тебя есть только он, то можешь не трудить зря свою лошадь. Заставить короля себя слушать ты сможешь только силой.  Какой?  Может быть, у тебя есть армия? Или хотя бы  какой-нибудь знакомый  монарх, готовый влезть в эту кашу? Кретин, готовый ввязаться в войну ради признания твоих прав? Причем, заметь, кретин, обладающей реальной силой и представляющий реальную опасность. У тебя такой есть? Если нет, то поворачивай оглобли!

     Не то! Опять не то! Сарказмом здесь ничего не добьешься. Ну, разозлила она его, а что толку? Даже отсюда было видно, как по-мальчишески упрямо вздернулись плечи. И старик застыл, словно прикипел к своему месту.

     «Чурбан! – в бешенстве заскрипела зубами Элена, - что ему стоило подменить... Да что там подменить! Просто швырнуть в огонь пару бумажек! И дать этому человеку спокойно прожить свою жизнь и умереть глубоким стариком в своей постели, если, конечно, не убьют его в каком-нибудь бою за славу короля и отечества»!

      А теперь?

     -   Пойми, Лангедок давно завоеван! –  усмирив себя, попыталась втолковать Элена, - были убиты тысячи людей, уничтожена знать.   Во всей провинции не осталось никого, кто мог бы потребовать у короля отчета в этом варварстве.  И вдруг появляешься ты! Законный наследник своего отца,  которого уничтожили по его приказу!

     -   Не по его.  Юг завоевал Симон де Монфор, сын которого несколько лет назад передал свои права королю.

     -   Ты хорошо знаешь историю, - чтобы не закричать,  зашипела Элена, - намного лучше, чем я. Ты сам сказал, что война только что закончилась. Неужели ты думаешь, что нынешний король захочет начать её заново?

     -   Я не собираюсь требовать  у короля отчета или пытаться вернуть стране независимость. Я хочу только добиться признания своих прав...

     -   А потом?

     -   Потом, став правителем Лангедока,  я добьюсь отмены репрессий и отзыва инквизиции...

     -   Король не пойдет на это!  У Лангедока уже есть законный правитель, который представляет здесь  его интересы. Ты ему не нужен. Ты даже опасен. Ты смог дожить до этого времени, только потому, что о тебе никто не знал! 

     -   Я еду, - упрямо повторил Тарневиль.

     -   Почему?

     -   Потому, что я должен защитить тех, кто в меня верит.

     -   Верит?! – от бесполезности своих усилий Этьене хотелось одновременно рыдать и метать в стену проклятые свитки, -  эти люди даже не знают о твоем существовании! Ещё сегодня утром ты сам понятия не имел о том, кто ты!

     Бесполезно! Всё бесполезно. Бог его не знает, о чем уже успели переговорить эти двое мужчин, пока она отсыпалась, но теперь всё уже решено. Это было видно по лицу Роже, по его рукам, решительно сжавшим край подоконника.

     -   Я еду с тобой, -  глядя на эти руки, неожиданно спокойным тоном сообщила Элена.

     -   Нет.  Ты останешься здесь.

     -  Ты забыл, что сам нанял меня своим компаньоном?  Ты защитил меня от солдат, накормил  в своем доме.

     -   Ты останешься здесь!

     -   Нет!

     Роже в бешенстве отшвырнул себя от окна и  развернулся, чудом избежав стрелы, чиркнувшей мимо его груди и вонзившийся в пол посреди комнаты. От следующей стрелы его уберег Гийом, захлопнувший ставень окна.

     -   Догнали, - вцепившись в стрелу взглядом, медленно процедила Элена, - сынок оказался пошустрее папаши ...

     Снаружи  в ставень стукнулась ещё одна стрела.

     -   Пошли! – Роже схватил её за руку и потащил прочь из комнаты.

     Пролетая мимо оружейной, Роже схватил из стойки меч и сдернул с полки шлем.

     -   Гийом! Уведи женщин через подземный ход! – уже выскакивая в дверь, проорал он.

     Элена тоже нахлобучила на голову шлем, схватила меч и метнулась следом.

     Ворота уже горели. Пламя проползло в щель под ними и теперь вольно распласталось по внутренней стороне створок.

     -  Ворота долго не выдержат. Я опущу решетку, -  метнулся к поворотному барабану Роже.

    Элена немного задержалась у порога. Ровно настолько, чтобы увидеть  .

     -   Стой! Это ловушка! – увидев вооруженных людей, незаметно огибающих основание надвратной башни, закричала Элена,  - они уже здесь!

     Страха не было. Свой страх она оставила пришпиленным стрелой к полу. Была только злость. Их всё-таки загнали в угол!  Она даже не заметила, что за спиной встали ещё люди: Гийом с мечом и прислуживавший за столом верзила, успевший напялить на себя стальную кирасу и круглый шлем с забралом, полностью скрывавший его лицо.

     Может, они что-то кричали. Возможно, нет. Вернее всего, сшиблись молча. И рубились молча. Глупо было тратить силы на крик.

     Бой завораживает. В первый раз она поняла это вчера, в замке, когда прорывалась в конюшню за лошадьми.

     Сейчас в ней не осталось ничего женского. Человеческого, наверное, тоже не осталось. Только звериный инстинкт,  вовремя выводящий её из-под удара и пьянящее чувство драки,  бросающее на нового противника.

     Но солдат во дворе не убавлялось. Они, как саранча, всё лезли и лезли, беспрепятственно проходя сквозь распахнутую настежь потайную дверь в задней стене замка.

     -   Назад! В дверь! Все уходим в дверь!

     Роже схватил её сзади за пояс и зашвырнул в открытую дверь донжона.

     Пролетая через порог, девушка споткнулась и плашмя растянулась на полу.    

     За спиной грохнула захлопнутая за ней дверь.

     Затем опущенный в пазы брус, которым Гийом заложил дверь.

     За то время, пока она вставала, Роже  успел опоясать себя ножнами меча и засунуть за пояс несколько ножей. Потом он сдернул с вешалки пару плащей.

     -   Уходим!

     Они пролетели через кухню и оказались перед приставленным к стене столом,  над которым светился узкий прямоугольник распахнутого окна.

     -   Давай!

     Роже взлетел на стол, втащил её и тут же пропихнул в окно.

     -   Принимай!

     Перед её глазами  мелькнула задняя стена конюшни, лошадиные морды, одетая на голову кастрюля и выдернувшие ей её из окна руки, которые секундой позже поставили рядом с ней Тарневиля. За спиной в открытой двери конюшни нетерпеливо танцевали лошади.

     Всё происходило так быстро, что Элене некогда было думать. Вместе со всеми она пронеслась мимо донжона прямо в распахнутые створки горящих ворот. Потом по дороге...

     В какой-то момент лошади остановились.

     -   Всё, - со всхлипом выдохнул Роже, - расходимся. Предупредишь крестьян в деревне, - кажется это адресовалось Гийому, -  и уводи остальных. Потом я найду вас.

     Ещё не закончив говорить, он уже послал вперед лошадь. Элена – следом.

     -   Ты куда? – услыхав за спиной топот, остановился Роже.

     -   Я с тобой.

     -   Назад. Ты должна уйти с остальными!

     -   Я еду с тобой!

     -   Хорошо.

      Мужчина развернулся и ударил рукоятью ножа по шлему.

     -   Сбереги её! Слышишь?! - спуская потерявшую создание девушку на руки Гийома, отчаянно прокричал Тарневиль, -  сбереги!!

 

- 11 -

 

     Она очнулась утром. Голова болела так, что лучше бы её вообще не было. Несколько минут она ещё полежала с закрытыми глазами, потом осторожно разлепила веки и осмотрелась.

     Вокруг незнакомая комната. Беленые стены, широкий стул темного дерева, кровать, на которой она лежала, дверь.  Напротив двери, у неё за спиной, узкое окно. Этьена попыталась выглянуть в него, но от её движения кровать затрещала и  спружинила, мягко толкнув её обратно. На скрип двери показался Гийом.

     -  Где Тарневиль? –  деревянным, спотыкающимся языком со второй попытки произнесла Элена.

     -   Спит. Он спит. Не надо его беспокоить.

     -   Не надо, - тоже проваливаясь в сон, успела согласиться Элена.

 

     Второе пробуждение далось намного легче. Настолько легче, что она смогла самостоятельно выкарабкаться из кровати и подойти к окну, за которым красовался сад.

     По-видимому,  дом стоял на склоне холма, за которым круглились другие холмы,  разлинованные ровными полосами винограда.  Сразу под окном росли деревья.

     «Кажется, персики», - Элена не удержалась и сорвала почти спелый, желтоватый плод. А сорвав, с наслаждением впилась в него зубами: «Как же я хочу есть! Неужели, все ещё спят?!»

     Сразу потеряв интерес к пейзажу за окном, она дожевала персик, вернулась к стулу, на котором была разложена её одежда и поспешно оделась. Затем выудила из-под сиденья сапоги и  сняла со спинки пояс.

     «Хорошо, шпага цела. С ней всё-таки проще».

     Теперь можно было выходить.

     Элена потянула на себя дверь и…

     -   Зачем ты отпустил его одного? –  невнятно спросил за дверью чей-то голос.

     -   С ним уехал Мишо, - также невнятно ответил другой, более низкий и скрипучий.

     -   Да, Мишо, - придушенно простонал первый, -  такой ещё молодой...

     -   Прекрати выть, - раздраженным шепотом прикрикнул второй, - принеси вино.

     -   Хорошо, - удаляясь, с какой-то тупой тоской прошелестел первый.

     Элена резко толкнула дверь плечом.

     -   Где Роже?

     Сидевший за столом напротив двери Гийом молча  поднял на неё глаза.

     -   Я спрашиваю, - медленно повторила Элена, - где Тарневиль?

     -   Уехал.

     -   Когда?

     -   Вчера ночью.

     -   Куда?

     Гийом встал.

     -   Куда? – всё с тем же неестественным спокойствием повторила Этьена, - к королю?

     -   Нет. В Арагон.

     -   Куда!? – растерялась Элена.

     -   В Арагон.

     -   Зачем?

     -   Король Арагона – его родственник. Его отец был союзником графа Тулузского. Он погиб...

    -   Они все погибли, - как-то отрешенно произнесла Элена, - все отцы. А теперь ты хочешь убить их детей? Почему ты не уничтожил документы?

     -   Я дал слово его матери...

     -   Его мать тоже умерла... Дорогу, - видя, что старик перегородил собой дверь, она вытащила клинок и коснулась острием его горла.

     Мужчина медленно отступил в сторону.

 

     Позже, когда она уже заканчивала седлать лошадь, Гийом тоже пришел в конюшню. Принес седельную сумку с едой, защитный жилет, выложенный стальными пластинами, шлем, меч в ножнах и  плащ. Этьена взяла только еду.

     «Незачем нагружать этим металлоломом лошадь».

     -   От ворот вам лучше ехать направо, - стал объяснять дорогу Гийом, - за деревней ещё раз повернете направо. Вам надо попасть к Арьежу и потом вдоль русла в Па де ла Касу.

 

- 12 –

 

     Теперь она гнала лошадь на юг, прямо навстречу еле видимым вдали Пиренеям.

     Опять холмы, холмы, холмы...

      Только скаты у них становились всё круче, а макушки поднимались всё выше, вознося к небу уже не виноград, а оливы. Целые рощи сизо-серебристых олив, каждое дерево которых казалось призрачной тенью несуществующего облака, брошенной на выжаренную щетину холма. Зелень, свежесть и прохлада сохранились только в ущельях вдоль русла реки, где Этьена периодически останавливала лошадь.

     Лошади нужен отдых. Даже, если это может стоить кому-то жизни, всё равно лошади нужен отдых.

     Она потеряла почти трое суток. Двое суток вначале и почти половину дня потом, когда поняла, что скачет не вдоль Арьежа, а вдоль какого-то безымянного ручья. Могла потерять и больше, если бы не наткнулась на нищего, спавшего в пещерке, вырытой ручьем в круче.

     Зато вдоль Арьежа тянулась тропа, а в первой же деревне ей подтвердили, что три дня назад здесь действительно прошли двое всадников. Рыцарь и оруженосец. Лица рыцаря никто не видел. А оруженосец был рослый долговязый, на сильной караковой лошади.

     «Может быть, - пытаясь вспомнить стоявшего за стулом Роже парня, попыталась убедить себя Этьена, - они. Даже, наверняка, они. Их двое,  и Роже намеренно прячет лицо. Только бы догнать»!

     Она, как могла, торопила свою лошадь. Но те двое тоже спешили. Они старались идти незаметно, и, тем не менее, оставляли за собой следы. Закиданный землей костер на месте ночлега. Она проехала дальше и заночевала на месте их дневной остановки, там, где на кривой оливе остались следы поводьев.

     Начались горы. Теперь тропа бежала уже высоко над руслом реки, ставшей действительно рекой. Иногда тропа спускалась вниз, приникала к воде и опять карабкалась обратно на скалы. Красноватый известняк сменился белым, до рези в глазах блестевшим на солнце, камнем.

      Между камнями мелькали сизо-фиолетовые кустики лаванды.  Лошадь давила  их копытами и потом долго тащила за собой густой  шлейф цветочного запаха…

      Иногда с пыльной дороги перед ними вспархивала птица, описывала плавную дугу над оливами и опять камнем падала на дорогу…

     Изребка попадались постоялые дворы.

 

     Она узнала коня. И седло. И плащ, притороченный  к седлу. И рукоять меча.

     -   Роже!

     Девушка  метнулась в гостинице, вбежала в залу и чуть не уткнулась лицом в спину солдата.

     -   Куда прешь, щенок?! – попытался схватить её за воротник мужчина.

     Элена молча увернулась и нырнула в набитую солдатней залу.

     «Господи, сколько же их!» - Элена протолкалась к лестнице на второй этаж, поднялась на полпролета вверх и попыталась  разглядеть поверх остальных голов черноволосую макушку Роже.

     «Он здесь! Он должен быть где-то здесь»!

     Но здесь его не было!

     Элена скатилась с лестницы, протолкалась наружу и выскочила на террасу.

     «Конь всё ещё здесь. Значит и Роже тоже где-то здесь. Почему он оставил свой меч в седле? Разве можно быть таким неосторожным? Может быть, я всё-таки ошиблась?»

     Она спустилась вниз и снова подошла к лошади.

    -   Эй!  Что ты там делаешь?

     Стоящий в дверях постоялого двора мужчина подозрительно уставился на её руки.

     -   Смотрю, -  убирая ладони с седла, спокойно отозвалась Элена, - хороший конь. Чей он?

     -   Мой.

     Мужчина захлопнул за собой дверь и медленно пошел ей навстречу.

     -   Что, хорош?

     -   Да. Где ты его достал?

     -   На войне, - остановившись у столба, мужчина сплюнул и отер рот ладонью.

     -   А его прежний хозяин?

     -   Кормит ворон.

     -   Убит!? – задохнулась Этьена.

     -   Да.

     -   Где?

     -   У часовни перед Кожнаком, - вместе со словами выплюнул набившуюся в рот пыль мужчина, -  мы их там обоих посекли.  Жаль, доспеха на нем не было. Только колет, меч и  плащ. Плащ  хороший. Могу продать, если хочешь.

 

     «Роже… - Элена медленно повернулась и положила ледяные ладони на круп лошади, - посекли»…

     Лошадь испуганно скосила на неё глаза и попятилась.

     -   Так ты покупаешь? – раздраженно напомнил стоявший за её спиной мужчина, - если да, то плати…

     -   Я заплачу… -    положив ладонь на рукоять меча, пообещала Элена, - заплачу.

     Она вытащила из ножен меч и повернулась.

     -   Ах, ты, щенок! – увидев, что она сделала, тоже схватился за оружие мужчина.

 

     Он оказался хорошим солдатом. Или хорошим убийцей. Очень хорошим.  Возможно, лучшим. Иначе ему не удалось бы продержаться те несколько минут, после которых Элена вскочила на коня и умчалась, оставив высыпавшим на крыльцо солдатам только труп и клубы пыли, медленно оседавшие обратно на дорогу.

 

     Теперь дорога резко пошла вверх, с каждым покрытым лье становясь всё круче и круче.

    Стены ущелья разгладились, перейдя в грязно-белые известняковые осыпи, сменившиеся ровным, таким же грязно-белым склоном, по которому растекалось солнце.

     Впереди, над кромкой горы вырос темный силуэт часовни.

     Лошадь медленно прошла последние метры дороги, сунула голову в распахнутую дверь, втянула в себя воздух, всхрапнула  и испуганно попятилась, топча копытами покрытую бурыми пятнами щебенку, по которой навстречу ей метнулось что-то серое.

     Лошадь шарахнулась и затанцевала, кроша копытами рыхлый щебень, горкой сложенный рядом с часовней.

     Элена машинально натянула поводья, отвела испуганное животное в сторону и набросила поводья на обломанный ствол сухой маслины.

     Лошадь остановилась.    

 

     Элена спрыгнула вниз, вытащила меч и пошла назад, к горке, с каждым шагом всё теснее прижимая оружие к груди.

     «Вот и всё, -  у  горки она стекла на землю и долго стояла на коленях, чуть покачиваясь из стороны в сторону, - ты ничего не смог изменить. Ты даже не доехал»...

 

     Шуршал ветер.

 

     Элена отняла от себя меч и по самую рукоять вогнала его в щебень. Потом встала, отошла к краю обрыва и остановилась, глядя вниз, на реку, бегущую по дну ущелья.

     Знание пришло само, словно втекло в неё, заполнив собой пустоту, с которой она жила всё это время.

     «Пора возвращаться», - девушка взяла поводья и пошла, медленно уводя коня к перевалу.

      На бровке оглянулась, навсегда запоминая и белый щебень, и часовню, и холмик с крестом, и кустик цветов почти рядом с тем местом, где она стояла.

 

    

   Через шесть дней она добралась до неприметной скалы на побережье и вошла в стационарный портал капсулы времени, старшей сестры портативной малютки, сгоревшей при временном перемещении в её нагрудном кармане.

     «При максимальной нагрузке в 8 365 лет погрешность в расчетах точки выхода составила 772 года, - составляя отчет о полевых испытаниях, записала она, - что повлекло за собой сбой в программе выхода в реальное время, в результате которого экспериментальная модель портативной временной капсулы Е-381А самоуничтожилась. Ввиду случившегося я считаю преждевременным внедрять Е-381А в серийное производство. Старший инженер-испытатель Элена Джонс».

     Элена поставила под текстом свою подпись и опустила голову на клавиатуру.

    

 

рейтинг: 10
ваша оценка:

Основое

Конкурсы

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
28-05-2019
Update

Друзья!

Наш сайт продолжает обновляться!

Если вы обнаружите какие-то сбои в работе модулей,

Пишите на kunstcamera@mail.ru

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
22-05-2019
Jonny_begood. Халед Хоссейни «Бегущий за ветром»

Халед Хоссейни – самый знаменитый из ныне пишущих афганцев. Известным он стал как раз благодаря своему роману «Бегущий за ветром», который вышел в 2003 году и стал мировым бестселлером. Действие разворачивается на фоне политической катастрофы в Афганистане. В романе можно усмотреть черты семейной саги, ведь «Бегущий за ветром» — эпос семейный, в основе — судьбы двух афганских мальчиков у которых был общий отец.

22-05-2019
KINOTE: книги про кино. Дэвид Бордвелл «Парень по кличке Джо»

Kinote

kinote (арт-кино в движении и в деталях)

——————————————————

Teaser-weerashetak

Дата выхода: 2009
Страна производитель: Австрия
Название: Apichatpong Weerasethakul
Количество страниц: 256 (245 цветных иллюстраций)
Язык: английский
Автор: под редакцией Джеймса Квандта

22-03-2019
Николай Желунов.Харуки Мураками «Обезьяна из Синагавы»

Это не сюрреализм и не магический реализм. Не фантастика. Это психологическая проза. Подсознание разговаривает с нами через образы и из них сложена эта история.

Обезьяна — это метафора ревности Мидзуки. Она так угнетала героиню, что была загнана в подсознание — «жила в канализации» (обезьяны не живут в канализации, на минутку). Доктор в результате нескольких сеансов позволил Мидзуки психологически раскрыться и нашел проблему в ее подсознании. Родители любили не Мидзуки, а ее старшую сестру, и девочка получила психологическую травму. Героиня утверждает, что ревность и зависть ей чужды (естественно, ведь о проблеме знает только подсознание), но очевидно ревнует и завидует.

16-03-2019
Выпускники

- А ты когда брал? – спросил Женя.
- Я старый. Десяточка, - ответил Миша Седой, - сейчас и другие цены, да и все не так. Мы уже, мы уже мамонты с тобой, друг. Скоро и мы вымрем.
- Работаешь?
- Да, - отвечал он,  вздыхая, тоном вроде бы жизненным, с другой стороны – каким-то извиняющимся – мол, никак иначе и нельзя было поступить, хотя, извинения эти относились к реальности в целом.
- А я – нет. Ну я так. Ну, понял, да? Как бы это.
- А какой брал?
- Так это когда было? Пять лет назад.
Женя и Миша Седой встретились у станции метро «Боровицкая», день был ветреный, а ветер какой-то острый, какой-то проникающий, кинжальный. Отмечали день покупки дипломов с рук, прямо здесь, у этой станции в свое время, а потому, каждому было интересно, кто чего добился. Кроме того, было интересно, какие вообще теперь дела? Говорят же еще «как по-ходу дела», и это метод облегчения и фразы, и субстанции текущего дня, чувства. И, потом, все же интересно было узнать, как теперь развивается индустрия подпольного изготовления корочек – все ли тут хорошо, или закрутили гайки, или вообще, закрутили их вообще до полного удушения, или же есть еще воздух.

16-03-2019
Елена Блонди. Сто прочитанных романов. Себастиан Жапризо, «Любимец женщин»

Забавная по сравнению с другими романами автора книга. На протяжении всего сюжета она заставляет пребывать в недоумении, читаешь и думаешь, нет, тут явно что-то не так. В итоге да, автор делает финт и все «не так» уютно располагается по своим местам. И вместо серьезного, захватывающего трагического сюжета получается, тут и пародия, и издевочка, и насмешка над собой и гендерными стереотипами.
Но пока этого не поймешь, автора хочется просто убить за описание эдакого сферического самца в вакууме, идеального с мужской точки зрения «милого друга» (с), который всеми встреченными женщинами так беззаветно востребован. Вместе с автором хочется расстрелять и главного героя, но собственно, роман начинается с его смерти, и продолжается развитием сюжета от настоящего в прошлое, в котором — еще пара попыток «милого друга» подстрелить.

21-02-2019
10 затонувших городов мира

Ученые отмечают, что уровень Мирового океана повышается и многие города, которые расположены на побережье, находятся в опасности.
Когда речь заходит о затонувших городах, на ум сразу приходит Атлантида, которая, согласно легендам, была богатым городом с множеством прекрасных храмов, богатой растительностью и великолепными статуями богов. Возможно, это просто миф. Тем не менее в истории были реальные города, которые затонули.

21-02-2019
Неизвестный Египет

«ГОРЫ ОКРЕСТ ЕГО» [Пс 124, 2].
       В Средние века город Каир именовался Вавилоном, а Нил - Евфратом. Это утверждалось  викарием Гергардом, что был послан к султану Саладину в 1175 г. Фридрихом Барбароссой: «Я плыл по морю 47 дней… Наконец, я вошел в Александрийскую гавань, пред которою возвышается громадная каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Так как Египет — плоская страна, то на башне горит огонь всю ночь; он обозначает собою для мореплавателей место гавани, чтобы спасти их от опасности. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями, садами, и с безчисленным населением. В нем живут сарацины, иудеи и христиане; сам же город находится во власти Вавилонского султана. В прежнее время этот город был очень велик, как то показывают следы развалин. Он протягивался на 4 мили в длину, и одну милю в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведенный из Евфрата; с другой же к нему примыкало великое море…» [Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа) // История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. - СПб., 1887. - С. 445] .

21-02-2019
Козлоу. Боковые концепции. Ослоу

Я расскажу о шаблоне концепции. Это значит, что самой концепции еще нет, но она может скоро появиться.

Шаблон.

Человека самого надо тестировать, шаблон ли он –  в будущем появятся методы определения фейса.

21-02-2019
В-Глаз. Катерина Дмитриева. Мешок без дна (Рустам Хамдамов, 2017)

Пропустив премьеру фильма, спросила друга, на что он похож. «Ни на что не похож» — ответил мне друг, и это стало для меня своеобразным эпиграфом к фильму (люди, участвовавшие в его создании неоднократно подчеркивали в своих интервью, что успех проекта — всецело заслуга режиссера, фильм очень авторский, и такого видения больше ни у кого нет).

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация