Текущие конкурсы

Конкурс "Загадочная книга"

Принять участие в конкурсах
13-07-2010Автор: paris

генетика

Генетика.

 

     Мирей увидела его сразу, как только вошла в круглый холл учебного корпуса. Честно говоря, не увидеть было невозможно. Парень почти на целую голову возвышался над остальными. Притом, блондин. С отлично вылепленным лицом, широченными плечами и всем остальным, точно подходящим под определение «чистая генетика». (Генетических капризов ей вполне хватило с её последним бой-френдом. С тем самым, который даже после разрыва их отношений всё ещё продолжал названивать ей по телефону. И ведь каждый раз, не важно, в каком часовом поясе она находилась, исхитрялся звонить исключительно заполночь, как раз тогда,  когда она, наконец-то, добиралась до подушки. Звонил он через Интернет, поэтому обычно говорил долго, пытался провоцировать на откровенность её, изливал душу сам, советовался с ней по поводу своей нынешней гел-френд.  Говорил он много и темпераментно, а когда выдыхался, то просто разрывал связь. Конечно, можно было заблокировать его номер, но… иначе ей становилось так одиноко, что…  В общем, номер она так и не заблокировала.)

     У стоящего в холле мужчины и без врача было видно,  что с генетикой всё нормально.

     «Люк. Его зовут Люк», - весь следующий день она почти не видела понравившегося ей человека. Честно говоря, не до него было. Надо было устроиться в общежитии, заполнить все институтские анкеты, оформить страховки. Иногда она мельком видела над одним из столов знакомую голову, пару раз слышала произносимые им фразы. По-английски он говорил с завораживающим французским акцентом. Именно таким, от которого у неё непроизвольно начинали дрожать колени.

     К концу дня  администрация устраивала в кафе вечер-знакомство, на котором весь поток в первый раз собрался вместе и посмотрел друг на друга. Люк тоже пришел. Ещё не успев войти внутрь,  Мирей увидела его на приподнятой над землей веранде.  Сейчас, когда он стоял, словно облитый мягким электрическим светом, он показался ей настолько неправдоподобно красивым, что невольно стало жарко. И страшно.

     Но страх – это чепуха.  Его всегда можно скрыть за деловым видом и ослепительной улыбкой.  Кроме того, если и это не помогает, то в баре всегда можно сесть к стойке и заказать мартини. Хорошо, что французы тоже его пьют!

     Из-за стойки ей было видно, как мужчина неторопливо перемещался по залу. Вел он себя по-хозяйски. Словно не администрация бизнес-школы, а именно он, Люк, пригласил сюда всех собравшихся вокруг него людей. 

     Мирей следила, мысленно отмечая каждую женщину, рядом с которой он останавливался. Дольше всех он разговаривал с тигриного типа брюнеткой, глядя на которую, Мирей невольно нахмурилась.

     После «тигрицы» он переместился к совсем ещё молоденькой девушке со строгими восточными глазами и огромной копной мелко вьющихся волос. После девушки постоял с семейной парой, потом с китайцами у входа в кафе. Потом ещё с кем-то, чья фигура оказалась скрыта от Мирей чужими спинами.

     Наконец, очередь дошла и до неё.

     -   Хай!

     -   Ха-ай!!! – от волнения она улыбнулась так широко, что заболели губы.

     -   Как дела?

     -   Отлично!

     Слава богу, что он заговорил по-английски. На своем родном, механически отвечая банальностями на стандартные вопросы, она смогла заставить себя успокоиться. И голос не дрожал. Возможно, звучал немного резче, чем хотелось. Но с этим уж ничего не поделаешь.

     Люк уже пошел дальше, а она все повторяла про себя его вопросы. И свои ответы. Те, которые она хотела бы, но так и не позволила себе ответить.

     Вскоре Люк ушел.

     «Так», - проследив, что брюнетка тоже исчезла, мысленно отметила для себя Мирей.

     Потом началась учеба. Лекции, которые они слушали вместе и групповые занятия, на время которых они расходились.  Первые дни Мирей присматривалась, осторожно, как охотник дичь, изучая понравившегося ей человека. Она подметила несвойственную для его комплекции мягкость поведения, какую-то рафинированность, что ли… Подметила неторопливость разговора, движений. Этакую светскую лень, с которой он отпускал фразы.  Хотя, говорил, при этом, четко и весомо. Настолько весомо, что непроизвольно постоянно провоцировал её на решительные действия. Сначала Мирей пыталась сдерживать себя. Потом, убедившись, что ему импонирует её неуёмная энергия, отпустила.

     Через  неделю они уже стали друзьями.  

     Через месяц близкими друзьями. Не настолько близкими, как ей хотелось, но тем не менее.

     Они вместе ходили на лекции. Обедали. Вместе ездили в Париж, где в Насьоне у Люка была мать и квартира. Вместе ходили по клубам, которые Мирей за свои предыдущие приезды изучила вдоль и поперек.

     А вокруг бушевала осень. Каждое отдельно взятое дерево в парке нестерпимо пылало своим, только ему присущим оттенком закатного пламени. Красно-оранжевые языки японских вишен сплетались с темно-бордовыми струями слив и растекались по огненно-золотому мареву лиственниц.

     По утрам Мирей бегала по дорожкам. К этому она привыкла ещё дома, когда, как со своим злейшим врагом, сражаясь с собственной фигурой, она до одурения бегала по парку вокруг родительского коттеджа.  А сражаться пришлось много, потому что от деда-датчанина ей досталась милая полноватость датской домохозяйки. Однажды кто-то из образованных коллег её профессорши-мамы вскользь упомянул о Шардене. Мирей нашла в библиотеке его репродукции, прорыдала над ними до утра, а утром надела кроссовки и вышла на дорожку. Позже к бегу, она добавила лыжи, бассейн и горный велосипед.    

      Окончательно добил Шардена спортзал, превративший все её округлости в литую, накачанную мускулами упругость.

     Итак, по утрам она бежала в парк. Следуя прихотливым извивам спускающейся с холма дороги, она пробегала мимо студенческих корпусов, потом мимо искусственного грота с водопадом, дважды оббегала растекшееся по долине озеро и останавливалась под родной американской секвойей, одинокой свечой опрокинутой в небо.  Здесь, если не смотреть на дворец над озером, было почти по-домашнему. Словно она и не во Франции, а в родном  Лос-Анджелесе. Здесь, под секвойей, можно было передохнуть и поразмыслить.

     В настоящее время ей двадцать девять лет, из которых она семь, не разгибаясь, пропахала на именитую консалтинговую фирму. Плюс три бой-френда, с одним из которых она (до того, как узнала про его генетические выверты) даже подумывала о создании семьи. 

     Работа зашла в тупик.

     Отношения тоже.

     Именно поэтому она все бросила и приехала сюда учиться, выбрав полуторагодовую программу в Парижской бизнес-школе. Решила одновременно  и европейского опыта поднабраться, и из накатанной колеи, в которую как-то незаметно для себя попала, выпрыгнуть. Конечно, проще было поехать в Лондон. Там и язык почти родной и менталитет тоже. Но ей нравился Париж. Понравился с самой первой поездки, которую родители подарили ей на совершеннолетие. (Тогда она пробыла в городе совсем недолго, всего неделю, совершив обязательное паломничество в Тюильри, Лувр и Версаль. Кроме того, мать провела её по престижным ночным клубам и познакомила с наиболее фешенебельными ресторанами. После этого, сочтя знакомство с городом завершенным, она увезла её в  Сен-Мориц кататься на горных лыжах.)

     Теперь жизнь начиналась, словно с белого листа бумаги, на котором она осторожно вывела слово «Люк».

     Люк?...

    А почему бы и нет?

     Он ей нравился. Даже очень нравился. Настолько очень, что каждое его появление, как солнцем, освещало душу. У него отличное здоровье, поэтому здоровые дети семье гарантированы. Кроме того, Люк богат. (В её семье средства  тоже были. Возможно, не такие огромные, чтобы отбить у неё желание сделать карьеру, но вполне достаточные. Поэтому  стеснения в деньгах она никогда не испытывала, но уважение к чужому достатку сохранила, свято веря в то, что хорошо обеспеченный человек обязательно будет честным и порядочным.) Кроме того, Люк из старинной семьи, помнящей в числе титулованных дворян ещё своего пра-пра-прадеда, что для неё, правнучки датского рыбака и шотландского переселенца, выглядело невероятно привлекательно.  Правда, возможно именно из-за этого, иногда его поведение становилось для неё абсолютно  непонятным.

     Иногда, глядя, как Люк с ленивой грацией раскидывается в кресле, она представляла его в парике с буклями. Дальше представлять не хотелось, потому что, при мысли о себе опять возникал проклятый Шарден.

     Но в настоящем стесняться ей было нечего. Она здорова, обеспечена, имеет все необходимые составляющие для успешной карьеры.  Останутся они после свадьбы в Европе, или уедут в Америку, в любом случае она сможет создать и семью и карьеру.   

     Вот только свадьбой пока и  не пахло.

     Люк оказывал ей несомненные знаки внимания, но дальше этого ни ногой. Возможно, в этом проявлялось его дворянское воспитание. А, возможно, не хватало решимости.

     Что ж, у неё решимости на двоих хватит!  И даже на десятерых, если принять во внимание всю его фамилию.

     Придя к такому выводу, Мирей воспаряла духом и бодро бежала обратно к студенческому корпусу.

     Время шло.

     В ноябре Люк привез её в Насьон. Точнее, привезла она, лихо подкатив на своем ковбойском «джипе» прямо к подъезду небольшого  многоквартирного дома, которым владела его мать. В тот вечер она познакомилась и с самой Брижит, и с её тормознутым сыном (младшим братом Люка), и с её гражданским мужем (неофициальным отчимом Люка).

     «Отлично! - гипнотизируя улыбкой семью, поняла к концу вечера Мирей, - они мои! Со всеми потрохами,  мои! Если бы мамаша смогла, то женила бы на мне всех троих братьев, включая и того, который сегодня не явился»…

     Вечер прошел настолько успешно, что к его концу  договорились до предложения снять здесь квартиру и захаживать вечерами в гости. Почаевничать.

     «А почему бы и нет? – ухватилась за предложение Мирей, - если при этом не отказываться от комнаты в общежитии, то можно быть рядом практически постоянно. Держать два места, конечно, дороговато,  но оно того стоит… отличная мысль. Просто отличная».

     Не откладывая в долгий ящик, они тут же поднялись с Брижит наверх, чтобы посмотреть крохотную однокомнатную квартирку на пятом этаже. А после осмотра сразу же подписали арендный контракт.

     «Вот так! – гордясь своей американской деловитостью, лихо расчеркнулась под контрактом Мирей, - э вуаля, как вы говорите»!

     Теперь свободного времени вообще не осталась. Оно все, до последней крупинки, было распределено между ним и Брижит.

     Учеба? Гори она огнем, эта учеба!

     «Если сдам, то сдам, - сражаясь с очередным кейсом, приняла решение Мирей, - если нет, то плевать»!

     Если бы не желание и тут показать себя перед Люком в выгодном свете, на занятия она вообще бы не ходила. Особенно на такие, где, для воспитания командного духа, чокнутый педагог заставил их лазить по деревьям. (Хотя как раз на дерево-то она влезла быстрее всех, а потом, под травяно-голубым взглядом восседавшего на  соседней ветке Люка, ещё и втащила остальных членов своей группы.)

 

     Тридцать два года. Тупиковая должность инженера. Работа в Венгрии и Германии. Долгое бой-френдство с темпераментной венгеркой, за которым последовал короткий брак и достаточно безболезненный развод. Расчеты на помощь в карьерном росте членов семьи не оправдались.   Даже с их помощью по возвращению в Париж он мог претендовать только на ту  же должность в аналогичной компании.

     Прежде чем платить за обучение, Люк трезво оценил свои возможности.  А, заплатив, стал обустраиваться, привычно собирая вокруг себя людей.

     Это ему всегда удавалось. Помогало всё: и показная общительность, наложенная на достаточно вялый, инфантильный характер,  и многолетняя привычка к разнообразным тусовкам. Но первой всегда срабатывала внешность. Зная, что производит благоприятное впечатление, Люк всегда беззастенчиво раздавал авансы дружбы направо и налево. А уж потом, собрав вокруг себя всех, кого он только смог зацепить, начинал просеивать новых знакомых, разводя их по разным уровням значимости.

     На сей раз «улов» оказался пестрым. Настолько пестрым, что Люк растерялся. Как их разберешь, кто есть кто, если каждый при поступлении наплел о себе такого, что остается только гадать, почему не рухнула мировая экономика, когда они все поувольнялись из своих компаний? Что ж, понятно. Он ведь тоже наплел. Своё тоскливое шатание по кабинетам изобразил так, что прочитавшему его резюме впору уважительно снять шляпу и провалиться в глубоком поклоне.

     Проще всего было с теми, кто поступил сразу после института. С ними возраст и послужной список давали ему неоспоримое преимущество.  Но… таких было всего несколько, притом русские, которые при встрече посмотрели на него так доброжелательно и спокойно, что у Люка пропало всякое желание выстраивать приоритеты. 

     «Черт с ними! – привычно очаровывая аудиторию, решил Люк, - разгадывать кроссворды буду после. Пока и так материала хватит».

     В личном плане его заинтересовали двое. Одна тем, что походила темпераментом на его бывшую супругу. А вторая…

     Здесь Люк озадаченно покрутил головой. Вторая, как и первая,  тоже была брюнеткой с почти бестелесной фигурой балетной сильфиды. (К сильфидам  Люк всегда испытывал особенную слабость.) Вдобавок, ещё почти девчонка. Но… при встрече она окатила его такой лучезарно-равнодушной улыбкой, что, несмотря на весь свой апломб,  Люк сник.

     «Черт побери! – не зная, как себя вести, он машинально попытался затянуть встречу, - можно подумать, что я – один из случайных гостей  на светском рауте  её папаши!»

     Может или нет, но, поговорив с ним, сильфида равнодушно отвернулась к своей соседке.

     «Н-да!»...- машинально переходя дальше, Люк так и не додумал конец фразы.

     Своё душевное равновесие он восстановил только у бара, омытый лучезарной улыбкой оказавшейся там американки. Возможно, только ради того, чтобы душевно подзаправиться,  он плеснул себе в опустевший бокал вина и присел на табурет рядом.

     Девушку он тогда толком и не разглядел. Отметил только настоящую американскую улыбку в тридцать два достаточно крупных и белых зуба, да фигуру, вызывающе материальную на фоне вопиющей бестелесности равнодушной  сильфиды.

     Так уж получилось, что они познакомились. Как-то само собой вышло, что стали много времени проводить вместе.  Бешеную активность Мирей  он тоже принял как  должное, привыкнув к тому, что его присутствие электризует женщин.

     В настоящий момент его больше интересовала сильфида.  Для начала Люк выяснил о ней всё, что только смог. В результате теперь он знал её возраст, национальность, семейное положение и местожительство родителей. Потом, выждав удобный момент, встрял в разговор, на правах хозяина объяснив основные правила пользования парижским метро.

     Сильфида не дичилась. Сказала «спасибо», уточнила тарифы и льготы.

     На следующее утро они случайно встретились в лифтовом холле общежития и вместе дошли до учебного корпуса.

     Потом в одно и то же время появились на завтраке в столовой, после чего на следующий день Люк уже намеренно пришел в столовую в это время.

     Сильфида уже сидела за столом, а когда он нерешительно задержался рядом, дружески улыбнулась. Люк возликовал! Правда, за столом уже сидела её подруга, но, на первом этапе,  Люк  готов был смириться хоть со всем потоком, пожелай он обступить их столик.

     Итак, начало было положено.

     Теперь требовалось спровоцировать сильфиду на более доверительные отношения.

     Легко сказать! А как? Люк никогда никого не провоцировал. Если уж на то пошло, то обычно провоцировали его. Не он, а его подлавливали в коридоре, чтобы вместе дойти до аудитории, а потом сесть рядом. Его терпеливо  ждали в ресторане, пока он с привычной привередливостью раскладывал по своей тарелке горки салата. 

    Возможно, сильфида его стеснялась. Учтя её возраст и то, что она находится в чужой для неё среде, Люк решил по-джентельменски пойти ей навстречу.

      Хорошенько поразмыслив, он решил не изобретать ничего экстравагантного, а просто пригласить её на корт.  Можно было, конечно, махнуть в тренажерный зал или на велосипедную прогулку. Но, на тренажерах всегда гам и уйма народа.

      «Кроме того, запах… - вспомнив своё единственное посещение местного спортзала, Люк невольно поморщился, - нет, велосипедная прогулка, конечно, намного приятнее. Но… - тут он представил узкую велосипедную дорожку и худую спину сильфиды, которая всё прогулку будет маячить у него перед глазами, - нет, из такого положения тоже особо не разговоришься. Всё-таки, лучше всего теннис».

        Поэтому после занятий он  пригласил девушку на студенческий корт, а в конце игры благородно дал себя победить. Впрочем, сильфида и без его благородства играла довольно неплохо. Возможно, поэтому, бурного восторга после победы она не проявила.   Просто, закончив последний сет,  мило поблагодарила за игру, упаковала ракетку и ушла учиться.

     Если говорить откровенно, то его это задело. И порядком обескуражило. А, кроме того, заинтересовало настолько, что он пропустил тот момент, когда Мирей  напросилась в гости.

     Но зато дома, сидя в кругу семьи и наблюдая, как американка вовсю очаровывает его родню, Люк настолько явственно услышал звон брачных кандалов, что даже потерял свою привычную невозмутимость.  Только сейчас, услышав, как обе женщины в унисон поют хвалу ему и Америке, Люк понял, что ещё чуть-чуть, и он бы попался. Влип бы похуже, чем с венгеркой, потому что тогда мать была против. Сейчас она восторженно смотрела Мирей в рот.

 

     Первые несколько дней Мирей с восторгом обосновывалась на новом месте. Переставила мебель. Втихаря до абсолютной стерильности пропылесосила висящий на стене ковер. Добиваясь нужного результата, она водила по нему щеткой так долго, что вздыбила ворс, который пришлось потом мокрой ладонью укладывать обратно. На самое виднее место в комнате выдвинула крохотный журнальный столик, на который водрузила купленный в соседнем цветочном магазине спатифиллум, над зеленоватыми соцветиями которого элегантно  топырились белые лодочки. Рядом, согласно рекомендациям Фэн-шуй,  поставила стеклянное блюдо с крупной окатанной галькой и бамбуковыми обрезками.

     Потом посадила в свой «джип» сияющую Брижит и покатила в «Конфораму» за новым покрывалом и шторами. Параллельно с ними прикупила и четыре бокала. Два для вина и два для шампанского, которые, вернувшись, она довольно водрузила на полку. Водружая, вспомнила, что забыла прикупить ведерко для льда. Хотя… шампанское, которое принесет на её новоселье Люк, остыть наверняка не успеет.

     Но… шампанского не было.

     Люка тоже.

     Несколько вечеров, допоздна засиживаясь у Брижит, она ещё не поняла, что её бросили. Точнее, стряхнули, как, войдя в тепло, стряхивают с руки перчатку.

     Люк не заходил. Точнее, он зашел, но совсем не так, как она надеялась. Люк просто постоял в дверях, весело сказал, что она устроила здесь всё абсолютно по-американски, поболтал об утренних пробках на выезде на Переферик и… всё.

     Всё!

 

     Теперь домой Люк старался не ездить. А если и приезжал, то, не заходя к матери, в гостиной которой его наверняка поджидала американка, сразу поднимался в свою квартиру. Квартирка у него была двухкомнатная, крохотная и невероятно уютная, которую Люк любил также нежно, как кошка любит насиженное ею кресло. Здесь, уложив своё тело на мягкое канапе, он мог расслабиться и, наконец-то, восстановить своё душевное равновесие, потрепанное за день  неуступчивой сильфидой.

     И поразмыслить над ситуацией, которая складывалась совершенно непонятным для него образом.

     С его внешностью, в отношениях с женщинами Люк никогда не проигрывал. Больше того, он никогда не играл!

     В любовной игре он всегда предпочитал пассивную позицию, тем самым предоставляя понравившейся ему даме самой найти способы для их сближения. Такая тактика экономила душевные силы и позволяла  сохранять свою независимость до самого конца их отношений. Предоставив очередной женщине шанс себя завоевать, он тем самым обеспечивал себе моральное право в любой момент её бросить.

     Кроме того, завоевывая его, женщины подчас бывали удивительно изобретательны…

     Но сильфида, похоже, и не собиралась его завоевывать!

     Более того! Она даже не особенно поощряла его собственные маневры... Черт её побери, можно было подумать, что она не замечала его усилий! А, между тем, он уже перепробовал всё, что только мог. Даже, приноравливаясь к её шагам, изменил свою походку! Даже манеру говорить, со своей обычной неторопливости  перейдя на какой-то нервно-залихвацкий тон.

     Если уж быть совсем откровенным, то он бегал за ней, как мальчишка.

     - А она?! – лежа на своей кушетке и глядя на вытянутый абрис африканки на картине, горько изрекал  Люк, - она…

     Висящая на стене африканка отмалчивалась.

     Промятая им кушетка сочувственно всхрипывала.

      Однажды, понимая, что его воображение иссякло, он даже попытался вспомнить трюки, которые, чтобы привлечь его внимание, проворачивали перед ним дамы. Но…

     Нет! Такое повторить было невозможно!

     Перепробовав все средства, Люк даже пригласил  девушку в кино на дневной показ нашумевшего американского блокбастера. (На вечерний, боясь её отказа, он не решился. А зря! Днем ему, как африканскому слону в зоопарке, пришлось одиноко торчать среди кучи подростков.) 

     Взяв билеты, они два с половиной часа очень мило просидели в зале. А после фильма зашли в кафе  и съели по комплексному меню. Желая покрасоваться, в качестве входного блюда Люк выбрал для себя улиток по-бургундски, заранее предвкушая массу вопросом, которые за ними последуют.

     Но… сильфида тоже взяла улиток. А, когда им принесли приборы и тарелки, то, не прерывая разговора, привычно ухватила раковину щипчиками и крохотной вилочкой выдернула из неё прикрытого зеленой соусной шляпкой моллюска.

     Острые, хорошо приготовленные комочки показались Люку пресными, как бумага! 

     После такого афронта спасала только кушетка…

 

     Сначала Мирей согрешила на Брижит.

     «Возможно, эта старая кошка всё-таки сочла меня недостаточно аристократичной»!..     

     Дома, в Америке, на такое заявление она бы просто презрительно фыркнула.  Но здесь, когда живешь рядом с Версалем, в котором до сих пор в День Взятия Бастилии аристократы надевают траурные повязки, то поневоле  научишься не фыркать, если не может откопать в  своем прошлом двух-трех маркизов, королевскую любовницу  или хотя бы деда-генерала. 

     А у неё даже деда-генерала не было.

     «Чтоб тебя!...» - продолжая ослепительно улыбаться, мысленно выругалась  Мирей, - аристократка …! Люк тоже хорош, нюня»!

     Хотя, в определенном смысле, лояльное поведение Люка ей даже импонировало.

     «Ладно, обойдемся без деда, -  покончив с анализом, перешла к активным действиям Мирей, -  будем лизать маму. Я буду не я, если её не уломаю»!

     И Мирей начала уламывать.

     Всего за неделю она вошла в курс всех её дел, часть из которых с готовностью перевалила на свои плечи. Теперь она возила Брижит по магазинам, где та делала покупки,  и по собраниям благотворительных обществ, в которых та состояла. Кроме того, она лично разыскивала по городу ремонтников, если в её доме ломался лифт. И водопроводчиков, если в чьей-то квартире начинала течь труба. Вечерами она терпеливо пересматривала её семейные фотографии. Слушала её рассказы об Америке, в которой Брижит когда-то удалось побывать.

       Потом, расширяя кумулятивный эффект своего обаяния,  она перезнакомилась с остальными, живущими в Париже родственниками, и точно также приняла участие во всех их проблемах.   

     Потом, выяснив, что грядет юбилей хозяйки, она нашла подходящее кафе, в котором организовала торжественный ужин, заказала меню, львиную долю которого сама же и оплатила, собрала гостей и пригласила на юбилей Люка.

     Люк пришел. Они очень мило провели время, потом в её машине вернулись обратно и разошлись по своим квартирам.

 

     Теперь Люк всё чаще оставался в своей пустой и унылой комнате в общежитии. Потерпев поражение с блокбастером, он решил изменить своим привычкам и попытаться вписаться в среду, в которой существовала сильфида.

     Для начала он завел себе новых друзей (в основном там, где она бывала). Потом, плюнув на сон и колом идущую вниз успеваемость, стал вместе с ней допоздна засиживаться на стихийных келейных посиделках, пытаясь проникнуться духом этих непонятных для него людей.

     Духом Люк так и не проникся, потому что понять их было абсолютно невозможно. Зато, почувствовав, что к нему доброжелательно относятся, угрелся и распушился. Но, даже несмотря на общий благожелательный настрой,  он всё равно ни на шаг не смог отойти от тех чисто дружеских отношений, которые с ним установила сильфида.  Зато успеваемость (как это ни парадоксально!) опять пошла в гору, потому что на посиделках  его новые знакомые, наравне с обычным трепом, ещё и сообща решали возникшие у них учебные проблемы. Сначала, понимая, что он здесь чужой, о своих учебных бедах Люк помалкивал, потом, когда стало совсем плохо, осторожно проговорился.

     В результате в свою комнату он вернулся с головной болью и готовым решением. Голова у него заболела от галдежника, который поднялся, когда вся компания с азартом вцепилась в подкинутую им задачу.

     Кстати, к его большому удивлению, компания, в которую он попал, не была чисто русской. Точнее, русским был только костяк компании,  вокруг которого мошкой вились все остальные. Кроме него, француза, за их стол кто только не садился…

     Однажды, войдя в уже знакомый апартамент, он уткнулся взглядом в сидящую за столом Мирей.

 

     Неделей раньше, отоспавшись после юбилея, Мирей заварила себе кофе, поставила его на пятачок между спатифиллумом и бамбуковыми обрезками, села рядом и трезво оценила ситуацию, в которой она оказалась.

     «Нет, мамаша здесь не причем. Причина не в ней. Тогда в ком»?

     Чтобы ответить на этот вопрос, она допила кофе, плюнула на маму и свалилась обратно в общежитие.

     Сначала, вспомнив фуршет в начале учебы,  она подумала на «тигрицу».

     «Будем брать быка за рога», - найдя глазами в столовой знакомую голову, она решительно подошла к девушке и опустила свой поднос на её столик.

     -   Ха-ай!!!

     -   Хай… - немного опешила от её улыбки «тигрица».

     Через несколько минут они уже познакомились.

      Через день разговорились.

     А через два в два голоса обложили Люка всеми известными им печатными (и, частично, даже непечатными) выражениями и подружились.

     «Не она, - выговорившись, поняла Мирей, - если не она, то кто»?

     Больше ничего серьезного на глаза не попадалось. Правда, от неё не укрылось, что Люк чаще, чем с другими, разговаривает с молоденькой русской со строгими восточными глазами.

     «Нет, это несерьезно», - наблюдая за её поведением, успокоила себя Мирей.

     Получалось, что соперницы у неё не было. А раз так, то…

     «Он обиделся! Я перестала постоянно быть рядом, и он решил, что я его бросила. И, чтобы досадить мне, делает вид, что бегает за этой девчонкой, – придя к такому решению, Мирей даже зажмурилась, - дурачок! Я же ради него стараюсь».

     Ради него она окончательно переселилась в свою комнату и с невероятной скоростью перезнакомилась со всеми его друзьями.

     Потом вошла во все его компании, предоставив в полное распоряжение его друзей и свой «джип» и свою неуёмную энергию.

     Кроме того,  выяснив, что Люк регулярно тренируется, она оккупировала бассейн.

 

     -   Черт её подери! –  придя на посиделки первым, раздраженно пожаловался Люк, - нельзя нырнуть в воду, чтобы, всплывая, не натолкнуться на её спину.

 

     И, тем не менее, Люк уходил. Он, как вода, вытекал из её пальцев.

    

     «Как же так?!»

     Не зная, что ещё придумать,  Мирей опять побежала к знакомой секвойе, у которой ей так хорошо думалось.

     «Итак, - она села и, открывая счет сделанному, отогнула мизинец, - новая квартира  не помогла».

     Брижит тоже, хотя и слепому видно, что почтенная матрона  душу продала бы за то, чтобы она окрутила её сына и, наконец-то, нарожала ей внуков.

     «В крайнем случае, - отгибая безымянный палец, Мирей не удержалась и хмыкнула, - она даже готова заменить Люка любым из оставшихся  у неё парней. Что ж, сочувствую. Печально иметь трех здоровых мужиков и никакой надежды на внуков. А всё потому, что старший влип в непонятно сложные отношения с девятнадцатилетней девчонкой, а младший настолько увяз в своем бизнесе, что кроме него уже знать ничего не хочет. Ладно, всё это их проблемы, которые меня не касаются».

     Она отогнула следующий палец.

     Попытки войти в сложившуюся вокруг Люка среду тоже потерпели неудачу. Нельзя отрицать, что за последнее время она со многими подружилась, душевно отогрелась, выиграла на Студенческой олимпиаде все заплывы, сдала-таки треклятые экзамены, но ни на йоту не приблизилась к своей цели.

     «Возможно,- закончив подсчет, Мирей сжала в кулак пальцы, -  цель даже отдалилась».

     Неиспользованной оставалась ещё учебная программа по обмену, позволяющая студентам часть срока поучиться в другом учебном заведении.

     «Вот! – дойдя до неё, Мирей даже пристукнула кулаком по коленке, - вот!! Если поехать вместе.   Люк говорил, что хочет поехать в Китай. Отлично!»

     Прямо от секвойи Мирей помчалась в учебный отдел и подала заявку.

     Потом засела за поиски справочной литературы.

 

      Целых два месяца она счастливо предвкушала, как будет ходить с Люком на занятия, обедать вместе с ним в кафе, гулять вечерами по Пекину и все свободное время путешествовать. Она представляла себе, как она возит не понимающего ни слова по-китайски Люка по местным достопримечательностям и заранее потирала руки.

     Незнание языка? Чепуха!

     Мирей купила себе аудиокурс и подружилась с китаянкой. Разве можно сомневаться в том, что за оставшиеся несколько месяцев она успеет выучить достаточное количество этих чирикающих звуков, чтобы и в Китае чувствовать себя так же уверенно, как в родном Лос-Анджелесе?

     Ради китайского Мирей забросила бассейн. Потом и не оправдавшие её надежды посиделки. Потом попыталась избавиться от лишних хлопот с Брижит. (От неё самой избавляться было неразумно, поэтому, скрипя сердцем, пришлось-таки иногда тратить на её дела своё время, ставшее таким драгоценным.)

     Попутно Мирей составляла планы возможных экскурсий, подбирала достопримечательности, транспорт, отели и рестораны.

     Потом они получили на руки документы.

     Люк  ехал в Гонконг.

    Она – в Пекин.

 

     В Пекин, который черт знает где от Гонконга!

      Такого удара поддых Мирей от судьбы никак не ожидала. Кроме того, чтобы окончательно добить её, судьба ещё подсуропила, устроив ей летнюю практику в солидной немецкой фирме, а ему – в  филиале международной корпорации в Калькутте.

     Всё!...

     В  гостиной Брижит она рыдала почти так же горько, как когда-то над Шарденом. Вот так, с опухшим от слез носом и уехала в Бонн, так и не попрощавшись с Люком. Не хотела служебных слов. И нос свой показывать тоже не хотела.

 

     У летевшего в Калькутту Люка настроение тоже было хуже некуда.  Несколько дней назад он лично проводил в аэропорт улетавшую домой сильфиду. Летела она не по прямой, а с залетом в какую-то Восточно-Европейскую столицу, где к ней должен был присоединиться её МЧ.  Услышав про МЧ, Люк так расстроился, что даже не спросил, в какую именно столицу она залетает.

 

     В Бонне Мирей ожила. Город словно пролил целительный бальзам на её измотанную душу.  Плотный график  и жесткий рабочий ритм, в котором существовала компания, словно вернули Мирей выбитую из-под её ног землю. Здесь лечило всё: и  широченные улыбки, и огромные офисы со стеклянными стенами. Даже панорама  долины Рейна, видимая через прозрачную стену высотного здания, которое занимала компания, непостижимым образом успокаивала. Даже лифт с малиновым светящимся полом, пьяной бабочкой возносящийся над стеклянными переходами.

     «Ничего, -  проснувшись однажды утром, поняла Мирей, - ничего ещё не потеряно. Даже если мне придется безвылазно просидеть этот год в Пекине. Всё равно, ничего ещё не потеряно… Я успокоюсь и найду способ вернуть его.  Обязательно найду»!

 

рейтинг: 10
ваша оценка:

Основое

Конкурсы

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
23-08-2019
Hammerfall, 2019

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
28-05-2019
Update

Друзья!

Наш сайт продолжает обновляться!

Если вы обнаружите какие-то сбои в работе модулей,

Пишите на kunstcamera@mail.ru

22-05-2019
Jonny_begood. Халед Хоссейни «Бегущий за ветром»

Халед Хоссейни – самый знаменитый из ныне пишущих афганцев. Известным он стал как раз благодаря своему роману «Бегущий за ветром», который вышел в 2003 году и стал мировым бестселлером. Действие разворачивается на фоне политической катастрофы в Афганистане. В романе можно усмотреть черты семейной саги, ведь «Бегущий за ветром» — эпос семейный, в основе — судьбы двух афганских мальчиков у которых был общий отец.

22-05-2019
KINOTE: книги про кино. Дэвид Бордвелл «Парень по кличке Джо»

Kinote

kinote (арт-кино в движении и в деталях)

——————————————————

Teaser-weerashetak

Дата выхода: 2009
Страна производитель: Австрия
Название: Apichatpong Weerasethakul
Количество страниц: 256 (245 цветных иллюстраций)
Язык: английский
Автор: под редакцией Джеймса Квандта

22-03-2019
Николай Желунов.Харуки Мураками «Обезьяна из Синагавы»

Это не сюрреализм и не магический реализм. Не фантастика. Это психологическая проза. Подсознание разговаривает с нами через образы и из них сложена эта история.

Обезьяна — это метафора ревности Мидзуки. Она так угнетала героиню, что была загнана в подсознание — «жила в канализации» (обезьяны не живут в канализации, на минутку). Доктор в результате нескольких сеансов позволил Мидзуки психологически раскрыться и нашел проблему в ее подсознании. Родители любили не Мидзуки, а ее старшую сестру, и девочка получила психологическую травму. Героиня утверждает, что ревность и зависть ей чужды (естественно, ведь о проблеме знает только подсознание), но очевидно ревнует и завидует.

16-03-2019
Выпускники

- А ты когда брал? – спросил Женя.
- Я старый. Десяточка, - ответил Миша Седой, - сейчас и другие цены, да и все не так. Мы уже, мы уже мамонты с тобой, друг. Скоро и мы вымрем.
- Работаешь?
- Да, - отвечал он,  вздыхая, тоном вроде бы жизненным, с другой стороны – каким-то извиняющимся – мол, никак иначе и нельзя было поступить, хотя, извинения эти относились к реальности в целом.
- А я – нет. Ну я так. Ну, понял, да? Как бы это.
- А какой брал?
- Так это когда было? Пять лет назад.
Женя и Миша Седой встретились у станции метро «Боровицкая», день был ветреный, а ветер какой-то острый, какой-то проникающий, кинжальный. Отмечали день покупки дипломов с рук, прямо здесь, у этой станции в свое время, а потому, каждому было интересно, кто чего добился. Кроме того, было интересно, какие вообще теперь дела? Говорят же еще «как по-ходу дела», и это метод облегчения и фразы, и субстанции текущего дня, чувства. И, потом, все же интересно было узнать, как теперь развивается индустрия подпольного изготовления корочек – все ли тут хорошо, или закрутили гайки, или вообще, закрутили их вообще до полного удушения, или же есть еще воздух.

16-03-2019
Елена Блонди. Сто прочитанных романов. Себастиан Жапризо, «Любимец женщин»

Забавная по сравнению с другими романами автора книга. На протяжении всего сюжета она заставляет пребывать в недоумении, читаешь и думаешь, нет, тут явно что-то не так. В итоге да, автор делает финт и все «не так» уютно располагается по своим местам. И вместо серьезного, захватывающего трагического сюжета получается, тут и пародия, и издевочка, и насмешка над собой и гендерными стереотипами.
Но пока этого не поймешь, автора хочется просто убить за описание эдакого сферического самца в вакууме, идеального с мужской точки зрения «милого друга» (с), который всеми встреченными женщинами так беззаветно востребован. Вместе с автором хочется расстрелять и главного героя, но собственно, роман начинается с его смерти, и продолжается развитием сюжета от настоящего в прошлое, в котором — еще пара попыток «милого друга» подстрелить.

21-02-2019
10 затонувших городов мира

Ученые отмечают, что уровень Мирового океана повышается и многие города, которые расположены на побережье, находятся в опасности.
Когда речь заходит о затонувших городах, на ум сразу приходит Атлантида, которая, согласно легендам, была богатым городом с множеством прекрасных храмов, богатой растительностью и великолепными статуями богов. Возможно, это просто миф. Тем не менее в истории были реальные города, которые затонули.

21-02-2019
Неизвестный Египет

«ГОРЫ ОКРЕСТ ЕГО» [Пс 124, 2].
       В Средние века город Каир именовался Вавилоном, а Нил - Евфратом. Это утверждалось  викарием Гергардом, что был послан к султану Саладину в 1175 г. Фридрихом Барбароссой: «Я плыл по морю 47 дней… Наконец, я вошел в Александрийскую гавань, пред которою возвышается громадная каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Так как Египет — плоская страна, то на башне горит огонь всю ночь; он обозначает собою для мореплавателей место гавани, чтобы спасти их от опасности. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями, садами, и с безчисленным населением. В нем живут сарацины, иудеи и христиане; сам же город находится во власти Вавилонского султана. В прежнее время этот город был очень велик, как то показывают следы развалин. Он протягивался на 4 мили в длину, и одну милю в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведенный из Евфрата; с другой же к нему примыкало великое море…» [Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа) // История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. - СПб., 1887. - С. 445] .

21-02-2019
Козлоу. Боковые концепции. Ослоу

Я расскажу о шаблоне концепции. Это значит, что самой концепции еще нет, но она может скоро появиться.

Шаблон.

Человека самого надо тестировать, шаблон ли он –  в будущем появятся методы определения фейса.

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация