Ваш город:
06:06:2010 Автор: Rider

Шрамы на сердце. Часть первая

Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь

поверит самой чудовищной и вместе

с тем самой обыденной  истории,

которую я собираюсь рассказать.

Эдгар Аллан  По. «Черный кот»

 

 

Часть первая «Хозяин тайги»

 

Сейчас запах грязи, сырости и гнилых овощей

 сольется в безошибочный, неотвратимый 

запах — запах чудовища, апофеоза всех чудовищ.

Это был запах чего-то такого,

 чему не было названия: запах ЕГО,

затаившегося перед прыжком — и его, готового к прыжку.

Стивен Кинг. «Оно»

 

 

 

Глава 1. Ночное происшествие.

Красноярский край

Сентябрь 2005

 

1

Волчий вой... Тело пронизывает неконтролируемая, лихорадочная дрожь, в душу закрадывается волнение и тревога, требующая действий. Становится страшно, даже если вокруг тебя четыре стены. Их холод может превратить соседство со зверем в невыносимую и мучительную пытку. Большая удача, если удастся  остановиться в шаге от обрыва, который все привыкли называть «безумием».

В этом вое нельзя прочитать настроение зверя. То ли злоба, то ли голодная тоска. Жалящее сознание многоголосье. Опытные охотники могут различить в нем вой самки или бирюка. Дикая песня хищника, которую не хочется  слушать. Унылая соната, накрывающая всю тайгу.

Половина огромной волчьей  стаи погибло. Оставшаяся часть бродила по тайге в поисках добычи. Новый вожак стремился увести стаю в новые места, богатые живностью, и его сородичи,  понурив головы, шли за ним. Волки панически боялись оврагов, которыми изобиловала местность. Они отскакивали от краев и убегали в противоположном направлении. Некоторые, рычали,  глядя в обрыв. Пытаясь обойти  овраги и ущелья, стая ходила по кругу. Путь был бесконечным.

С тайгой происходило что-то странное. Не было слышно птиц. Только мрачная тишина, по ночам прерываемая воем. Одинокий ветер, словно изнывая от скуки,  теребил кроны деревьев и гонял прошлогодние листья.

Стае грозила голодная смерть. Неминуемая гибель среди ущелий.

 

2

 

Дождь третий день нещадно поливал тайгу. Он не прекращался ни на минуту, словно огромные небесные пробки разом дали течь. Туман рваным одеялом стелился между деревьями. Стояла та погода, при которой неизменно появлялось чувство апатии. Любой выход за порог дома воспринимался как суровое испытание.

Деревянный дом стоял у подножия Лисьих гор. Несколько лет его заселяли охотники. Но когда в округе хорошая добыча стала редкостью, дом стал пристанищем геологов и натуралистов.  Большинство людей считали этих ребят бездумными и сумасшедшими. Обитание в доме, располагавшемся в самом сердце тайги, пусть и кратковременное, было равноценно походу без гида в пустыню.

В камине горел огонь, наполняя углы мелькающими тенями. Они плясали, не попадая в такт тишине. Аромат горящего дерева блуждал под потолком. Осенний сквозняк свистел в щелях и, проникая в дом, обдавал холодком. Беспрерывная барабанная дробь дождя и гул генератора действовали на нервы, и каждый пытался отвлечься  по-своему. Кто-то в сотый раз перечитывал журнал «Крестьянка»  двухлетней давности, кто-то разгадывал кроссворды. Иногда на стол ложилась шахматная доска.

Интерьер комнаты было весьма скромным: пять кроватей вдоль стен, старый  буфет, стол, видавший виды маленький диван и три плетеных кресла-качалки – весь скудный набор мебели. Под потолком висели две лампочки. Стены были украшены рогами оленей и чучелами некоторых лесных обитателей.

Карина  извлекла из кейса пластиковый пакет, наполненный оранжевой жидкостью. Выдавив каплю на стеклянную пластинку, она положила пакет обратно. Девушка поправила резиновые перчатки  на запястьях, разгладив складки, и посмотрела в микроскоп.

- Ну что,  Карина? Что это за дрянь? Новая внеземная жизнь? – с улыбкой спросил Эмиль.

- Ага, посланники с другой вселенной, - отшутилась девушка, не отводя глаз от микроскопа. Она придавила каплю другой стеклянной пластинкой. – Похоже, это гриб... Раздавленный гриб. Если ты хотя бы иногда смотрел под ноги, то думаю, был причастен к открытию нового вида. Таких клеточных соединений я еще не встречала.

- Так, какие проблемы?  На болоте их много. - Эмиль взглянул в окно. - После дождя могу сходить. Ради тебя, я аккуратно соберу их ведерко и украшу его ленточкой.

- Я пойду с тобой, - заключила девушка, - новая порция грибного пюре мне не нужна.

- Договорились.  Будем целоваться, когда останемся наедине?  – геолог забавно вытянул губы трубочкой.

Девушка улыбнулась и легонько ущипнула Эмиля за ягодицу.

- Слушай, Карина, - в разговор вмешался Олег Филатов, - твое руководство действительно полагает, что в здешних болотах есть бактерии пригодные для производства лекарств? За три года, что я здесь работаю, болота обшарили десяток фармацевтических компаний, и нечего не нашли.

- Раньше мы искали улья таежных пчел, из их прополиса делали отличную зубную пасту, затем собирали травы, муравьев. Наш профессор полагал, что они здесь особые. И пару месяцев назад начали находить здесь новые виды растений. Потому я и здесь.

Девушка убрала микроскоп в ящик. Затем сняла перчатки, и, свернув их в комок, ловко метнула в мусорную корзину.

Карина работала в фармацевтической компании «Альминсар» и эти открытия были ее звездным часом. Это была отличная возможность доказать то, что она заслуживает должность старшего научного сотрудника. Появилась возможность  разом заткнуть Отто Геринга, престарелого немца, заведовавшего лабораторией, брюзжавшего слюной при каждом упоминании о новых изысканиях,  Владислава Марешевского, владельца компании, крайне неохотно выделявшего деньги на экспедиции, а также всю армию недоброжелателей и завистников.

 Девушка была в прекрасном расположении духа. Карина собрала достаточное количество материала и раздумывала над словами, которые произнесет, когда поставит на стол руководства кейс-термос с пластиковыми пакетами. Она поставила на электроплиту чайник.

- Ну, я свою работу уже сделала, а вас работы еще непочатый край, - сказала она, взяв из рук стажера Баскакова журнал и села на кресло-качалку.

- Соль на рану? Или хвастаешься? – Эмиль подошел к ней и, взяв за руку, поднял на ноги. Он обнял ее за талию, словно хотел закружить с ней в вальсе. – Мы еще повоюем, вот только дождь закончиться.

Журнал выпал из рук. Девушка засмеялась. Она не сопротивлялась и двигалась в такт. Олег хлопал в ладоши, задавая ритм. Пара грациозно закружилась по комнате, приковав внимание всех. Иногда даже в таежной глуши, среди непробиваемой тоски и напряжения можно развеселить людей.

Карина отстранилась от парня и сняла закипевший чайник. Словно по сигналу у стола собрались все: биолог  Лиза и егерь Семен, геологи Эмиль и Олег, их стажер Баскаков. На маленьком столе, установленном  посередине комнаты,  стояли шесть алюминиевых кружек и заварочный  чайник. В деревянной миске лежали печенье и конфеты. В отдельной тарелке лежали леденцы.

Егерь Семен присоединился к группе в самый последний момент. Он хотел выяснить причины странного поведения волчьей стаи и исчезновение лосей. Этот худощавый мужчина с седой головой все время молчал и лишь изредка улыбался, глядя на дурачившегося Эмиля.

-Еды осталось дня на три, надо думать, как отсюда выбраться, - произнес Олег, после первых глотков горячего чая.

-Взять и сорваться не удастся, - нервно проговорил Баскаков, которого за маленький рост называли Хоббитом. - За стеной ливень. Ничего не видно дальше вытянутой руки, колесо пробито, мы сжигаем в генераторе бензин, на котором должны ехать обратно. Я не разделяю вашего спокойствия и завидую вашему хладнокровию.

- Колесо я могу заклеить,- ответил Семен, - а бензин, действительно, стоит экономить. Я выключу генератор. Зажигайте свечи и керосиновую лампу.

Егерь накинул дождевик, взял чемодан с инструментами  и скрылся за дверью. В дом успел ворваться холодный ветер. Через минуту замолчал генератор.

- Как-то неудобно, - сказал Олег и посмотрел сначала на Эмиля, затем на Хоббита,- человеку помочь надо, колесо латать – не бублик кушать.

- Так он сам вызвался, - парировал Хоббит, - клеить он будет не под дождем, в этом я уверен. Работать он  будет в сарае. Там тепло, комфортно. Можно побыть наедине с мыслями. Нашему ковбою нравится работать в одиночестве. И-и-иха!

-Лодырь, - буркнул под нос Олег и попытался встать кресла.

Пробитая гвоздем стопа отреагировала на это резкой болью и Олег сел обратно.

В это время Лиза расставляла по комнате свечи. Их тусклого света едва хватало, чтобы разглядеть очертания мебели и лица людей. В комнате повисла тишина.

- Приеду домой затоплю баньку, попарюсь, и тайком от жены накачаюсь пивом, - Олег мечтательно закрыл глаза и, положив руки за голову, откинулся на спинку кресла.

- Надо думать, как свалить отсюда, а не о баньке мечтать! – воскликнул Хоббит, - только такой кретин как ты в нашей ситуации может думать о различной ерунде!

- Да пошел ты, Хоббит! – огрызнулся Олег.

- Сам иди, да приплясывай! Тросточку не забудь! Синей дынькой по Ходынке...

- Что ты сказал? Я тебе пойду! – Олег вскочил на здоровую ногу и хотел замахнуться самодельной  тростью, как между разгорячившимися мужчинами встала Карина.

- Парни! Парни! Угомонитесь! – она посмотрела на каждого, - успокоимся, вздохнем глубже, все обдумаем, обсудим. Не надо так расстраиваться.

Олег сел на кресло. Он взял со стола ручку и начал нервно вращать ее, перебирая пальцами.

- Что тут обсуждать? Мы третий день не выходим на связь, нас хватятся и начнут искать, -  произнес он.

- Отсутствие связи спишут на непогоду. Искать нас начнут минимум дней через  десять.  Нашим диспетчерам разве есть дело до нас? Сидят, зачитывают друг другу анекдоты из газеты, жрут просроченные сосиски из столовой, и в ус не дуют, - Эмиль стоял у окна, - я думаю валить надо отсюда, чем скорее, тем лучше. Если егерь не заклеит колесо, пойдем пешочком, До поселка сорок километров, часов за девять... – он взглянул на перевязанную ногу Олега - ... десять дойдем. Лучше с  утра. Выспимся, как следует.

 

3

 

После того как провизия и одежда была сложена в рюкзаки, мужчины расселись перед камином. Оборудование решили оставить в доме и приехать за ним после улучшения погодных условий. Теперь оставалось только дождаться наступление нового дня.

Ночь мучительно медленно поглощала тайгу.

Лиза уснула сидя в кресле. Она частенько вздрагивала, из-за того что  ее мучил кошмарный  сон. Карина сидела на широком подоконнике, укрывшись пледом, и смотрела на плачущее небо. Тайга молчала, словно в ожидании чего – то необъяснимого и ужасного. Не было слышно даже волков, воющих в это время неподалеку от дома.

- Семена давно нет, полтора часа прошло, неужели чтобы заклеить колесо нужно столько времени? – тишину прервала Карина.

- Действительно, что-то егерь молчит, схожу, посмотрю, - Хоббит  оделся и вышел из дома. Олег подумал, что парнем движет необходимость справить нужду, а не забота о благополучии их экспедиции.

На ковер вылетали искры - в камине трещали поленья, играя на натянутых нервах. 

Хоббит  вернулся через минуту. Парень был сильно взволнован. Его губы дрожали, и он с трудом подбирал слова.

- Егерь... Егерь пропал! Колеса все спущены, канистр с бензином нет! Я везде посмотрел! Канистр пять штук было...

Пока Хоббит судорожно рассказывал, Олег вскочил и, прихрамывая, выбежал из дома. Остальные последовали за ним.

Члены экспедиции  бродили по округе около получаса, выкрикивая имя егеря.

 

4

 

- А может он ушел сам? Канистры и генератор, допустим, спрятал в лесу? – предположила Карина.

- Вряд ли, Семен вроде нормальный мужик. Со своими тараканами в голове, конечно, но такой ерундой заниматься он не будет, - парировал Эмиль. Он ходил из угла в угол, за его ремнем чернела рукоять пневматического пистолета. Парень был готов идти до поселка пешком прямо сейчас.

- Слушай, не маячь, пожалуйста! Присядь, покури, - попросил Олег, перевязывая стопу. Эмиль сел на табуретку и положил пистолет на стол. Он закурил сигарету, но сделав пару затяжек, нервно затушил ее. Покусав несколько секунд губы, взял пистолет снова, и, сжав рукоять,  долго смотрел на запотевшее окно. Его челюсти были плотно сжаты. На лбу выступили капельки пота.

- Расцветает в половине пятого. У нас еще шесть часов, - голос Хоббита донесся откуда-то из угла, - когда все это закончится, я буду искать новую работу. В гробу я видал такие экспедиции.

Последняя фраза прозвучала особенно нарочито.

- Все, что ни делается – все к лучшему. Не надо ныть. Тем более жаловаться. Я кое-что вам расскажу. В девяносто шестом я был старшим сержантом и рулил взводом, - Олег сел на край кровати и, вытянув вперед ногу, рассматривал повязку. Мы попали в плен рядом с Шатоем. Мне до демобилизации оставалось две недели. В амбаре с нами полковник сидел. Здоровый как Шварценеггер. Тезка мой, а фамилия интересная была - Колбасенко. На него взглянешь, сразу понятно – головорез страшнее горцев. Говорит он нам: «Будем выбираться. Сопли подберите и  сходите в туалет – бежать будем долго, быстро и без перекуров.

Проползли мы на брюхе метров сто. Бородатые в метрах десяти от нас проходили. Потом прошли гуськом еще километр. Мы уже никакие: ноги свинцовые, языки висят вместо галстука. Одежда мокрая. А он рычит: «Вперед, сопляки!»

Вышли мы к деревне. Там «УАЗ» стоит. Рядом у костра  четыре бородача сидят. У нас ни автоматов, ни пистолетов. Только вилка у Колбасенко. Приказал он нам спрятаться, и по сигналу набегать. Распределил, кто на кого, разумеется.

Затаились мы у кустов. Минут через пять – свист. Мы выбегаем, а бородачи уже лежат. Колбасенко шепотом матерится. Вилка плохая попалась, мол, сломалась, последнего пришлось руками. Он тогда сказал нам: «Умирать страшно. Молодым, да на войне глупо и обидно. Но иногда просто жить еще страшнее ».

Классный был мужик. Умер в прошлом году - не проснулся с похмелья. Так что не трусьте, выберемся! Люди из необитаемых островов выбираются, уж отсюда-то вырвемся,  – последнюю фразу он произнес, повернув голову в сторону Хоббита.

- Ты к чему все рассказал? – Хоббит закрыл лицо руками.

- У меня есть волшебная Вилка! – он достал из кармана обломок столового прибора, - сувенир на память.

Хохот накрыл комнату.

- Утешил... – проговорил Эмиль. Он выставил пистолет и произвел воображаемый выстрел.- Сейчас бы настоящего Макарова или Стечкина.

- Такой? – Олег вытащил из-под матраца пистолет.

- Старший сержант Смолов! Старый вояка! А тебе что, самому,  без надобности?

- У меня второй есть, - ответил Олег и попробовал встать на туго перевязанную стопу. - Если затянуть посильнее, не так уж и больно.

На лицах ребят появились улыбки. Когда Олег выложил два пистолета, настроение ребят явно улучшилось.

 

5

 

Еще на перроне Лиза пообещала себе и, главное, сыну Максиму, что это будет ее последняя экспедиция. Из-за этой работы она потеряла мужа и кучу друзей. Постоянные конференции, симпозиумы и разъезды разобрали брак и терпение мужа по кирпичику. Он ушел за пивом летним утром и не вернулся, оставив ей маленького сына и долги  за квартиру. Лиза переехала к матери.

Наверное, тогда ей начали сниться вещие сны. Хотя вряд ли это можно был назвать снами. Обрывочные картины она видела каждую ночь.

Она не любила приключения и  никогда не попадала в подобные передряги. Единственным ее желанием сейчас, как и у остальных, было стремление выбраться из тайги и добраться домой. Лиза сидела, укутавшись пледом, не обращая внимания на беседу мужчин. Она всегда чувствовала беду.

Вот и сейчас девушка безуспешно пыталась игнорировать тревогу и неестественное волнение. Вчера ей снился мужчина, стоявший у огромного костра, вытиравший кровь с лезвия топора. Он напевал под нос какой-то старый мотив и выкрикивал чьи-то имена.

Она не была уверена, стоит ли рассказать это ребятам. Одно она знала точно: ее предчувствия  никогда ее не подводили.

 

6

 

Олег  снова разматывал повязку.

- Чересчур туго, - пояснил он присевшей рядом Карине.

- Давай, я попробую, - не дожидаясь ответа, она взяла из рук геолога бинты и принялась накладывать повязку.

Успокоившийся Эмиль курил сигарету, стоя перед зеркалом. Он вытаскивал из кобуры пистолеты, словно ковбой с Дикого Запада, и, повертев на пальцах, засовывал их обратно.

Он улыбался своему отражению и качал головой, словно давая понять воображаемому противнику, что у того нет ни единого шанса. В данный момент парень больше походил на пациента психиатрической клиники, нежели на специалиста по минералам и полезным ископаемым.

- Эмиль, ты ведь не всегда был геологом? – спросила Лиза. – Ты начал работать сразу после института?

- После института я сидел два года, - ответил он и отошел от зеркала. Резко развернувшись, он произвел «выстрел».

Возникла неловкая пауза.

- Я не маньяк, не надо на меня так смотреть, - проговорил он, - застал жену друга с любовником на своей даче и накостылял парню. Думал грабитель. Отметелил, а потом она появилась. Так бы не стал драться. Просто сообщил бы другу, что его жена – неверна ему. Хотя нет. Я бы побил его при любом развитии событий. Не знаю, почему.  Но кровь в таких случаях закипает мгновенно.

- Наверное, потому - что этим другом являюсь я? -  сказал Олег и, улыбнувшись, посмотрел на Олега.

Воцарилось более тягостное молчание.

-Точно, пожалуй, так и есть, - Эмиль сдул «дымок» и засунул пистолет в кобуру.

- Ладно. Все это прекрасно, крепкая мужская дружба, проверенная годами, и все остальное... У меня есть вопрос, - Хоббит все еще сидел в углу, - по тайге бродит стая волков. Три пистолетика – ничто против голодных зверей.

- Я кстати, разговаривал об этом с Семеном, - парировал Эмиль, - летом и в начале осени, встретив волка, лучше не делать резких движений, он обойдет стороной.  Он знает, что еще сможет найти добычу попроще. Волк боится людей, и нападает, если только тот посягнет на его территорию.

- А зимой? – Хоббит вытер платком лицо.

- А зимой, сынок, добычи проще человека нет! – Эмиль начал медленно надвигаться на стажера, сжимая и разжимая пальцы, изображая пасть монстра. - Холодными зимними ночами они бродят по тайге в поисках добычи. За день стая может пройти восемьдесят километров, - Эмиль перешел на шепот. Он опустился на колени и подошел так близко, что слюни, вылетавшие из его рта, настигали физиономию застигнутого врасплох стажера. – Они рыщут по тайге, и воют. Они дерутся за обледеневший труп белки. А если стая встретить  маленького зайца, то набрасываются на него всей стаей, разрывают его на части, поедают его в считанные секунду, не оставляя ни единой косточки, - облизнув верхнюю губу, он дико завопил и схватил «монстроподобной» рукой мужское хозяйство Хоббита.

Стажер передернулся, и опрокинул абажур. Комнату накрыл неудержимый смех. Члены экспедиции хохотали, забыв о непростой ситуации в которую угодили.

Густо покрасневший Хоббит оттолкнул Эмиля и вскочил на ноги.

- Придурок! Чертов придурок! – процедил он сквозь зубы, - да заткнитесь вы, ничего смешного!

Эмиль принял поздравление с удачной шуткой, хлопнув по протянутой ладони Олега.

- Заткнитесь, черт Вас подери! – Хоббит был вне себя от бешенства.

- Ну, брось, Игорек, - Карина обняла его за плечи, - Эмиль просто пошутил.

- Идиотская шутка! Кретин!

- Бедный парень, наверное, уже в штанишки наложить успел, - Олег размахивал ладонь перед носом, «разгоняя «зловещую вонь». – Наш большой мальчик испугался!

- Кретины! – буркнул под нос стажер и вышел в сени. Усевшись на перевернутое ведро, он закурил.

Из-за двери все еще доносились сдавленные смешки.

 

Глава 2. Крах экспедиции

1

Эмилю нравилось дразнить самовлюбленного стажера. Основным объектом шуток были  зализанные бриолином  волосы Баскакова. Иногда Эмиль изображал Игоря, расчесывая мокрую шевелюру и облизывая гребень. Он продолжал дурачится до тех пор, пока окружающие не переставали обращать на него внимание.

Однажды в пылу дружеского спора Лиза назвала его «инфантильным и бездушным»,  с чем он полностью согласился. Эмиль просидел на полу еще с минуту, затем поднялся и устроился в кресле – качалке. Достав из чехла трубку, он забил ее табаком.

- У Семена в багажнике я видел ружье. Значит, если в тайге есть кто-то, расправившийся с егерем, значит, он вооружен – двустволки в багажнике не было.

- Черт! Это плохая новость! Если бы его утащили волки, мы обязательно услышали его крики. К тому же вряд ли звери смогут спустить колеса, и утащить канистры, я уверен это-человек, - заключил Олег. Геолог, наконец-то удобно перевязавший стопу, пробовал ходить, наступая на больную ногу. Удовлетворительно хмыкнув, он сел обратно.

Потеснив тишину, в атмосфере дома селилось леденящее напряжение и тревога. Во рту стажера, вернувшегося в дом, доживал свой век внушительных размеров леденец. Рухнув на кровать, Хоббит положил под голову руки и закрыл глаза.

- А может егерь решил пошутить над нами? – спросил он.

- Едва ли, - отвергла предположение Лиза, - слишком глупо для такого серьезного человека.

 

Утомительное ожидание и мучительная тишина прервались громким хлопком.

- Что это? – Хоббит первым вскочил на ноги.

Олег снял пистолет с предохранителя и взвел курок. Он  отодвинул от окна Лизу. Движением руки геолог попросил выключить свет.

- Это выстрел, - Олег вглядывался в темноту и сделал еще одно движение рукой. На этот раз это была просьба к Эмилю - отойти от соседнего окна.

- Выйдем, посмотрим? - предложил последний.

- Я рекомендую вам не делать этого, - Хоббит присел на кресло и, сжал рукоять пневматического пистолета, так сильно, что в один момент раздался хруст костяшек. Его зубы нервно терзали очередной леденец.

«Все будет хорошо... Все будет хорошо. Я выберусь. Это обязательно закончится. Когда-нибудь, но закончится» - убеждал он себя, слегка покачиваясь туловищем.

- Я с тобой, - Эмиль спешно накинул дождевик, и вышел в сени вслед за Олегом.

- К окнам не подходите. Свечку не зажигайте, полагаю, он ведет прицельный огонь. Задерните занавески, - сказал Эмиль.

На улице моросил дождь, изредка небо освещали  ломаные линии молний. Лучи света фонарей выхватывали из темноты силуэты качавшихся на ветру деревьев. Раздался еще один выстрел. Гулкое эхо раскатилось по тайге, провисев в воздухе с четверть минуты.

- Кажется, из ружья палит, - сказал Олег.

- Семен! – Эхо вторило Эмилю, словно передразнивая его.

В метрах тридцати о дома захрустел хворост, словно кто дома пробирался через загромождение высохших веток. Звук приближался. Мужчины стояли, размахивая пистолетами. Эмиль несколько раз нажал на спусковой крючок. Треск стих. Парень сделал глубокий вздох. Дымок ненавязчиво пощекотал нос.

- Попал... – сказал Эмиль и опустил пистолет.

Олег прихрамывая, двинулся к цели.

Несколько минут геологи осматривали местность, из которой доносился звук.

- Смотри, - свет фонаря Эмиля падал на стоптанную траву под необычным деревом.

-  Никогда такого дерева не видел,  - Олег подошел поближе. –  Это не дерево такое. Это коры нет. Как топориком обтесали.

- Это какая же стремянка нужна, чтобы до самого верху кору снять, – изумленно проговорил Эмиль, освещая крону дерева. Ствол, без коры и веток, стоял белым столбом. От лежавших на траве угольков поднимался серый дымок.

- Кору быстро и незаметно сожгли, а сердцевина осталась нетронутой. Сдается мне, что-то тут происходит... необычное…

- Вернемся, там беспокоятся, наверное, уже.

Озираясь, они вернулись в дом.

 

2

 

Все сидели за столом, когда со звоном рассыпалось стекло. Камень приземлился на тарелку с супом Хоббита. Парень соскочил со стула, словно в его еду бросили ядовитую змею.

Следом раздался выстрел. Грузный Олег рухнул на пол, опрокинув на себя стол. Эмиль ринулся к окну и начал стрелять с двух рук. Среди грохота едва ли кто-нибудь мог различить выстрел с противоположной стороны. Пуля угодила в стену, просвистев рядом с лицом Хоббита. Он трусливо всматривался в темноту, пытаясь понять, куда срикошетила пуля.

Олег сплюнул ком крови. Вытянув руку, он взял обернувшегося Эмиля за воротник.

- Грохни его. Чтобы помучился... Только обязательно.

Другой рукой он сжимал ладонь Лизы.

- Мы все умрем! – прокричал Хоббит и, панически забился в угол, сжался в ком, обхватив руками колени

Подобрав пистолет, Эмиль выскочил на улицу.

Снаружи послышались выстрелы.

Загадочный треск хвороста и отчаянный крик геолога. Оставшиеся в живых смотрели на дверной проем, ожидая, что на пороге появится нечто. Апофеоз этого кошмара и ожидания. Что-то жуткое и убивающее. Кто-то безжалостный и жестокий. Осознание происходящего приходило к каждому жалящим шоком.

Тягучая тишина дала возможность каждому прислушаться к биению сердца; причем так, словно это последняя возможость. Возможность осмыслить происходящее и прежнюю жизнь - словно кто-то подвесил ее на волосок. Тишина – изобретение дьявола, превращающая напряженное ожидание и кристаллик надежды в покорное смирение.

Эмиль показался на пороге. На нем не было рубашки. Он держал руками распоротый живот, словно боясь, что его содержимое вот-вот вывалится наружу.

- Бегите!.. – шепотом произнес он и рухнул на дубовую дверь.

Повинуясь какой-то непонятной силе, заработал генератор. На потолке, мерцая, загорелись лампочки. На распахнутую дверь падала чья-то увеличивающаяся тень. Кто-то приближался к двери, напевая под нос старый и известный мотив. «Утомленные солнцем».

Раздался еще один выстрел. Лиза почувствовала, как низ ее живота наполняется теплом. Она не могла шевельнуться -  что-то острое мешало сделать хотя бы неловкое движение. Девушка зажмурила глаза.

 

3

 

-Лиза, проснись! - Хоббит положил руку на плечо заснувшей в кресле девушки. – Нас могут убить. Как ты можешь спать в такое время? Парни выскочили на улицу, в тайге кто-то стреляет.

Девушка зажмурилась, и затем снова открыла глаза. Еще не различая тонкой грани между сном и явью, она взглянула на  целое окно и стол, стоявший на своем привычном месте.

- Мне приснился кошмар...

Она подошла к умывальнику и ополоснула лицо. Холодная вода – лучшее средство разогнать остатки кошмара. В красных глазах читались утомление и недомогание – последствие обильного приема успокоительных. Зеркало в таких моментах – враг любой женщины.

В дом вошли Олег и Эмиль.

- Никого. Мы видели его тень, я спустил всю обойму, а там никого, - Эмиль с ходу начал рассказывать увиденное в тайге. Он  принялся заполнять патронами  магазин.

- Там дерево. Без веток и коры. Обтесали, словно наждаком, до самого верха. А под ним трава стоптана, и угольки тлеют, - Олег закрыл окна подушками, плотно задернул занавески, и сел рядом с Лизой. – Ты чего такая бледная? – спросил он ее.

- Я не заметила, как вы ушли. Я уснула. Мне приснился кошмар. Мне часто снятся плохие сны. Предчувствие такое, что произойдет что-то гадкое и ужасное.

- Хорошая моя, - Олег взял ее ладони, - это всего лишь сон. Кошмарный сон. Бензин нам уже без надобности, поэтому я включил генератор. Посидим при свете, а я попробую поработать на рации, может получиться вызвать помощь. Мы выберемся, обязательно выберемся.

Олег встал и налил в кружку чая и протянул ее Лизе. В благодарность она кивнула и улыбнулась. Геолог разлил чай по остальным кружкам и пригласил всех к столу. Ароматная  дымка сделала свое и у стола собрались все кроме Хоббита.

- Как – то мы, перед окончанием экспедиции, отмечали мой день рождения. Ну, все как полагается, картошечки напекли, с лучком. Огурцов с помидорами нарезали. Сало отменное приготовили. Этот милый человек, - он кивнул на Эмиля, - тайком привез три литра самогона, и ведь ничего не сказал,  месяц хранил. Ну, мы забыли о «сухом законе на экспедициях». Напились так, что наследующий день никто проснуться не смог. Эти бойцы на столе заснули, а я на чердаке. За нами приехали, этих погрузили, увезли. А меня здесь забыли.

Дождь размыл дорогу. Трактор только на восьмой день добрался. Десять картофелин, две луковицы, два огурца и помидор – все, что у меня было. Вокруг дома медведь бродил. Выйти боялся. Так бы на речку сеть бы поставил или ягод с грибами собрал. По приезду в город купил себе этих красавчиков, - он кивнул на пистолет.

- Очень обнадеживает,  Олег Николаевич, - съязвил Хоббит. – У нас не Америка. Интересно, где это так запросто можно купить оружие.

- Я тогда вел занятия по рукопашному бою в агентстве, предоставляющем знаменитостям телохранителей. Порогов истоптал достаточно, но документы были оформлены быстро. Ты, Игорек, не трусь. Вернешься к своей пышногрудой мадам. Будешь пить вермут, и  греть задницу у камина, - Эмиль похлопал парня по плечу.

- Да пошел ты, - стажер отдернул плечо и сел за стол.

 

4

 

- Меня все это начинает дико бесить, - Хоббит не находил себе места, - Олег, ты вроде собирался за рацией посидеть?

- Ага, готовлю вот. Не суетись, - геолог возился с проводами.

- Чего тянешь то?

Поняв, что его вопрос останется без ответа, Хоббит принялся нервно вращать ложку.

- Успокойся, пожалуйста, - Лиза выхватила ложку и положила ее на стол, - от твоей истерии пользы никакой.

- Игореха, действительно, покури, чай попей... – сказал Олег.

- Не надо меня успокаивать! – крикнул Хоббит, резким движением руки он снес со стола сахарницу и тарелку с печеньями.

Положив голову на стол, он  закрыл ее руками.

Выдохнув, стажер встал со стула и подошел к буфету. Открыв дверцу, он достал пакет с леденцами. Дрожащие пальцы смяли обертку. Положив леденец в рот, парень сел на пол и запрокинул назад голову.

 

Интерлюдия 1

 

Думал о том, как он, Игорь Баскаков, известный везунчик, мог угодить в такую историю. Знаменитый Хоббит, завоевавший сердце первой красавицы института, пышногрудой Жанны Снеговицкой с параллельного потока. Это он обскакал сотню претендентов на съемки в клипе группы  « Амалия». Сингл вошел в десятку хитов года. Затем он снялся в нескольких рекламных роликах.  Некоторое время его узнавали на улицах, но минута славы закончилась.

Игорь расстегнул нагрудный карман и достал лотерейный билет. Маленькая бумажка стала его талисманом.

 Четыре года назад, во время сильного похмелья, он зашел в супермаркет за банкой пива. Причитавшая об отсутствии мелочи, продавщица всучила жвачку и лотерейный билет. Бумажка и пачка «Стиморол» были благополучно забыты в кармане. Залитая «свинцом» голова была тогда куда важнее. Через две недели  переключая радиостанции, он  услышал о «счастливчике» нежелающем забирать выигранный джек-пот в четыре  миллиона рублей.

Они с Анной стояли в пробке. Игорь  оставил машину на обочине. Он мчался  домой,  сбивая с ног прохожих и спотыкаясь о бордюры.

Забежав домой, он обшарил карманы всех рубашек и брюк. Проклятый билет словно прятался от него и не желал быть найденным. Он не мог вспомнить, в какой карман спрятал его, изнывая от жажды и головной боли.

Хоббит выбежал из дома, не заперев за собой дверь. Ольга, тренер по фитнесу, выезжала из стоянки, когда он выскочил из-за угла. Парень распластался на  капоте ее машины. Он даже встал перед ней на колени, умоляя открыть ему гардероб. Последние метры до своего шкафчика Хоббит вышагивал на четвереньках – сбитое дыхание и приступ астмы не останавливали его.

Игорь вскрикнул от радости и поцеловал в губы Ольгу. Она отвезла его на то место, где он оставил свою машину.

Обиженная Жанна оставила на сидении записку.

Он так и не позвонил ей. Хоббит думал, что она должна позвонить сама. Он крепко держался за ту мысль, что заслуживает понимания. Баскаков купил дом, машину. Он ждал ее звонка, не допуская мысли, что может позвонить и сам. Не поздравил ее с днем рождения. Хоббит написал ей смс – сообщение, после того как спустил остатки своего выигрыша на игровом автомате.

Прошло пять недель, прежде чем Игорь решился зайти к ней. Он рассчитывал переступить порог и заключить ее в свои объятия. Подбирал слова, чтобы сказать, как любит ее.  Воображение навязывало картинку того как они пройдут в ее спальню,  и упадут на не собранную постель.

Она открыла дверь и, как ему показалось, приготовилась выслушивать долгие объяснения. Но Игорь так и  ничего не успел сказать. Из ванны вышел чернокожий парень, завернутый в белоснежное полотенце. Это был Ноэль Абрахамс, центрфорвард казанского «Ак Барса». Ирония судьбы, поклонником таланта которого был Баскаков.

- Какие-то проблемы, детка? – ужасный акцент резал слух; хоккеист обнял девушку сзади и поцеловал в шею.

- Нет, Игорь уже уходит, - она захлопнула дверь перед его носом. Опешивший парень едва успел отойти назад. Из-за двери послышались звуки поцелуев и смех его бывшей девушки.

Игорь безмолвно развернулся и вышел на улицу.  Он вернулся домой и не выходил за порог, пока в холодильнике не осталось пива.

Купив в супермаркете упаковку «Клинского», он столкнулся на выходе с высоким, плотным мужчиной. Новый знакомый оказался геологом. Они выпили пива и толстяк, сильно смахивавший на голливудского актера Джона Траволту, дал ему свою визитку. Узнав о  том, что Игорь по образованию горный инженер, толстяк предложил ему работу в научно-исследовательском институте.

 

- Это ты виноват в том, что я оказался здесь, - Хоббит смахнул упавшие на лицо волосы.

- Ну, начинается. За яйца тебя сюда никто не тащил. Сам пришел, - равнодушно ответил Олег.

Хоббит положил в рот очередной леденец, забыв о том, что он еще не разобрался с предыдущим.

- Ничего... Я выберусь. Выберусь!

 

5

 

В доме погас свет. Я подобрался поближе, чтобы ОНО смогло быстрее добраться до них. Чертова тварь выдала себя, напав на белку и спалив дерево.

Я уже и не помню, когда и как голод этой твари стал моим. Он скребет желудок, не дает забыть о себе. Я сплю, когда ОНО отдыхает. Сыт, когда ОНО сожрет кого-нибудь. Я бы сказал, что мне страшно, но на самом деле это далеко не так. Давно привык к страху и мне безразлично, что со мной будет.

Волки ходят по пятам, надеясь, что на их трапезный стол что-нибудь перепадет. Жалкие твари. Выстрел напугал добычу, и я не надеюсь на то, что она вновь покажется из своего убежища. Тварь металась по округе, в поисках еды. Она обгладывает кору с деревьев, в поисках белок и птиц.

Когда из дома выскочили двое, тварь начала обволакивать меня и спрятала под слоем почвы. В ногу угодила пуля. Я не чувствую боли. Моя новая кровь вытолкнула из меня кусок свинца.

Едва ли человек, полвека проживший в большом городе, сможет долго прожить один в тайге. Два-три года ему будет нужно, чтобы выжить из ума от одиночества, на четвертый он начнет потреблять в пищу сырое мясо. На пятый о человеке в нем будет напоминать только прямая походка.

Я – нелепое исключение. Неодушевленные друзья,  пусть и имеют имена, но быстро надоедают.  Вел дневник, пока не извел карандаши и бумагу.

Затем был живой друг. Бельчонок выпал из дупла. Он был весьма забавным. Зверек прожил три года.  Остаться одному – все равно, что лишиться ноги или руки.

Я пытался вспомнить, как звучат крики чаек на набережной. Я бы пожертвовал всем, чем угодно, лишь услышать грохот трамвайных колес и гул двигателей теплоходов, гудки клаксонов автомобилей.

 

6

 

Карина выглянула в окно. Было еще достаточно темно, чтобы выдвигаться к поселку. Она задернула занавеску обратно и села на край кровати.

- Слушай, может, когда все это закончится, сходим куда-нибудь вдвоем? Ну, если ты, конечно, не занята,  – Эмиль присел рядом с ней.

- Не занята, - на выдохе сказала Карина, - обязательно сходим. Я пойду с тобой куда угодно, Эмиль Аскаров, если ты вытащишь нас  отсюда. Последние слова она произнесла шепотом и поцеловала его в губы. Эмиль обнял ее за плечи и прижал  к себе. Он вдохнул запах ее волос.

Олег сидел, раскачиваясь на плетеном кресле, морщась от попадавшего в глаза дыма сигарет и наблюдая за стеснительным другом и очаровательной ученой. Он всегда считал: единственное, что может остепенить Эмиля – это умная и добрая женщина, которая будет такой же неугомонной и склонной к авантюрам. Он полагал, что этому парню с душой Индианы Джонса, необходима вторая половинка «а-ля Лара Крофт», иначе ему будет неимоверно скучно.

Хоббит все так же сидел на полу, раскачиваясь в такт тиканью настенных часов. Со стороны, могло показаться, что он слушает музыку. Но на самом деле ему было очень страшно.

Карина отстранилась от Эмиля и, включив фонарик, подошла к окну. Она вытерла рукой испарины. Клочья тумана стелились по земле. Девушка всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть среди силуэтов деревьев что-нибудь необычное.

- Карина, отойди от окна! Ты слышала выстрел, возможно, сейчас он целится в источник света, - Эмиль взял из ее рук фонарь и выключил его.

- Там кто-то есть! – воскликнула девушка, и, взяв со стола пистолет, выскочила на улицу.

Эмиль с Олегом выбежали следом. Свет фонаря Карины уже мелькал среди деревьев неподалеку от дома.

- Может это наш егерь? – проговорила она, когда парни поравнялись с ней. – Нужно догнать его!

- Ты с ума сошла,  а вдруг кто-то выманивает нас из дома. Вернемся! – Эмиль обнял ее за плечи.

- Я видела мужчину в волчьих шкурах. Я уже прицелилась, когда он спрыгнул в обрыв.

К ребятам вышла Лиза. Они стояли, глядя в непроглядную темноту крутого обрыва.

- Поговаривали, что в сороковых годах из лагерей бежал зэк и прятался в этих краях, - Олег убрал пистолет, но продолжал освещать тайгу. – Он перебил солдат, которые шли за ним. Потом съел их. Всю жизнь прожил в землянке. Кто-то даже видел его купающимся в озере. До того как его  поймали в пятьдесят девятом, он успел убить шестерых охотников, трех геологов  и лесника. Но года два назад пропали еще два охотника. Но никто не списывает их исчезновение на волков или болота. Все твердят, что беглеца не поймали.  Просто отчитались, что он застрелен и похоронен в тайге.

- Нагнал жути, - проговорил Эмиль. – Вернемся в дом.

Со стороны обрыва послышался треск.

- Я вооружен. Буду стрелять! – Олег снова выхватил пистолет.

Звук снова начал  приближаться, но смолк, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.

- Эми-и-ль! Олег! Дом горит! – крик Хоббита отвлек от непонятных звуков.

Стажер бегал с ведром от колодца до противоположной стороны дома. Он окатывал пылающую стену. Пламя перекинулось на крышу, когда Эмиль вбежал в дом.

Олег  наполнил два ведра и оббежал дом.  На земле лежала пустая канистра. Он выплеснул два ведра на бушующее пламя. Из-за соломы, которой был забит чердак, пожар охватил весь дом за несколько минут. Поняв тщетность усилий, Олег отбросил ведра и сел на землю. Хоббит продолжал окатывать стену водой.

Эмиль выбежал из дома. В руках он держал дождевики, куртки, рюкзаки и кейс Карины. Он сбросил все на землю и засунул обожженную руку в ведро с водой.  Жар усиливался -  пламя перекинулось на сарай, вынуждая людей отходить.

Хоббит судорожно шарил в карманах. Искомое нашлось в кармане брюк.  Он просыпал леденцы на траву. Закинув  одну в рот, он дрожащими руками собрал остальные в карманы.

Раздался выстрел. Пуля угодила в канистру.  Все словно по команде припали к земле. За деревьями послышался звук щелкающего затвора.

- Он перезаряжает! Бегите, я  прикрою, - Эмиль скрылся за деревом и приготовился стрелять.

Разобрав рюкзаки и куртки, все бросились бежать по тропинке, к дороге, которой пользуются альпинисты, спускающиеся с покоренной Лисьей горы. Раздался еще один выстрел. На пути пули встала сосна.

- Эмиль, беги! – голос Карины уже доносился издалека.

Выпустив в темноту несколько пуль, парень бросился догонять остальных. Он догнал Карину и взял ее за руку.

- Выключите фонари! Он будет идти за нами!

Олег отставал – хромая нога не позволяла развить скорость.

Еще один выстрел. Пуля пролетела рядом с лицом Хоббита, оставив ожог на мочке уха. Он остановился, укрывшись за деревом, чтобы дождаться остальных.

- Он выкурил нас из дома. И теперь гонит по тайге, - сказал Эмиль, когда они остановились отдышаться. На его спине помимо своего, висел рюкзак Олега и Карины. Парень вытер с лица пот  и присел на корточки.

-Поселок в другой стороне, нужно будет дать большой круг, - сказала Карина.

- Бегите, - Эмиль поцеловал Карину, - я помогу Олегу.

Он закинул руку геолога на плечо. Выстрелы повторялись, но пули терялись в гуще деревьев.

- Бежит не следом. Двигается рядом, - подметил Олег, вслушиваясь в выстрелы, - думаю, он может застрелить нас в любую минуту, только не знаю, зачем он нас гонит в глубь тайги.

Он пробовал наступить на раненую ногу – боль была острой.

Впереди мелькала фигура Лизы – девушка сбавляла темп. Эмиль слышал, как она неровно дышит. Он предполагал, что ее курение сыграет над ней свою злую шутку. Девушка перешла на шаг, а потом и вовсе легла на землю.

- Я больше не могу, - проговорила она.

Ее рука была на животе. Другой она небрежно смахнула с лица волосы. Биолог сплюнула попавшую в рот горсть земли. Словно добежавший до финиша марафонец, она жадно глотала воздух.

- Надо бежать Лиза! Вставай, - Эмиль взял ее руки и поднял на ноги.

- Я не могу... Я не могу больше!.. – повторила она, но пересилив себя, продолжила бежать.

- Сейчас, еще не много и спрячемся где-нибудь. Отдохнем и обдумаем что делать. Мы бежим уже примерно  восьмой километр, еще парочка и я слягу, - сказал Олег.

Впереди показался Хоббит. Он стоял на четвереньках, спрятавшись за пнем. Одной рукой он держал во рту ингалятор, другой нажимал на кнопки мобильного телефона.

- Сигнал появился! – воскликнул он, увидев бегущих ребят.

- Карину не видел? – спросил его Эмиль, складывая у пня рюкзаки.

Хоббит отрицательно покачал головой. Сделав глубокий вздох через ингалятор, он сказал:

- Пробежала мимо меня минут пятнадцать назад, - и снова припал к ингалятору.

Мобильник выпал из дрожащих рук, но парень поймал его на лету. Телефон пропищал, сообщив о том, что связь прервана.

Эмиль приложил ладони ко рту и несколько раз прокричал имя девушки. Эхо методично разносило его возгласы. Девушка молчала.

- Я найду тебя... – прошептал он и лег на холодную землю.

Глава 3. Пещера. Находка Эмиля.

 

1

 

Пещера на склоне обрыва стала временным пристанищем для уставших людей. От нее веяло холодом и запахом влажного мха. В прикрытое валуном убежище можно было пролезть через узкий проход. В углу лежал скелет грызуна. Откуда-то сверху капала вода.

Нашедший пещеру Эмиль, оставил в ней рюкзаки и привел к ней остальных

- Рассвета можно подождать здесь, - помогая сесть Олегу, - я пойду, поищу Карину. Мы вернемся, а потом пойдем в поселок. Ждите здесь.

Эмиль вышел из пещеры, взяв с собой фонарь и пистолет. Его шаги быстро отдалялись, а вскоре и вовсе стихли.

Несколько минут в пещере висела гнетущая тишина, нарушаемая сдавленным кашлем Хоббита. В его рту до сих пор таяли два леденца. Лиза сидела, обхватив колени руками. Она смотрела на сталактиты, свисавшие сверху серыми сосульками.

- Мы все умрем... – чуть слышно проговорила она.

- Не нагнетай, - проговорил Хоббит, на секунду оторвавшись от ингалятора. – Мы выберемся. Я надеюсь.

 

2

 

Они не бегут! Почему они не бегут?

Когда ОНО проголодается, то примется за них.  

До чего же люди смиренны перед ползучей неизбежностью! Они прячутся в пещере, думая, что цветок их там не настигнет.

Та самая пещера, в которой я нашел его. Тогда оно было крохотным пятнышком. Пучок зла поглощал крысу.

Если бы я тогда знал, что стану рабом жестокого существа, то раздавил бы эту тварь и бежал, не оглядываясь. Теперь же я могу только сожалеть. О том, что  подобрал его тогда в пещере. О том, что не убил его, когда  тварь была еще крошечной и впадала в спячку. Тогда, чтобы насытится, ей было достаточно трех – четырех килограммов мяса.

Один из людей идет по тайге, освещая округу фонарем. Предполагаю, что он ищет девушку, забравшуюся на дерево, в паре километров отсюда.

Я подобрал  оброненную кем-то сигарету. Сильный кашель был первой реакцией на забытый организмом табачный дым. Я докурил ее и погасил пальцем. Когда тварь спала, осязание и обоняние возвращались ко мне. В такие короткие минуты я чувствовал себя человеком.

 

3

 

- Уже час прошел, Игоря с Кариной все нет, надо двигаться, - Хоббит встал на ноги. Он бросил в рот горсть леденцов и с азартом начал их грызть.

- Я без Эмиля не пойду, - ответил Олег. Геолог медленно и глубоко вдыхал влажный воздух леса, мокрого от дождя.

- Если их не убил этот псих, то загрызли волки или они заблудились.

- Ты не знаешь Игоря. Он просто так не сдается. Если он сказал, что вернется, значит вернется. С Кариной или без.

- Скорее всего без. От баб все беды, - сказал Хоббит и приготовился пролезть в узкий проход.

- Ты куда?

- Пописать хочу. Можно? – огрызнулся Хоббит и вылез из пещеры.

На щеки  Лизы откуда-то сверху упали несколько капель. Она вспомнила дом-интернат и престарелую  воспитательницу. Немощной женщине не хватало сил до упора закрутить ручку крана.

Вода капала на чайное блюдце, у которого собиралась армия тараканов. Насекомые разбегались, когда маленькая девочка забиралась на стул и зажигала свечку. Закрыв кран, она насухо вытирала раковину и  отправлялась спать.

Это повторялось каждый вечер в течение нескольких лет. Старушка умерла в день рождения Лизы. Она оставила под подушкой девочки скромный подарок – два мандарина. Старушку нашли под злосчастной раковиной, лежащей лицом вниз. Когда Лиза перевернула ее, из уха показалось мерзкое насекомое. Шевеля усами, таракан заполз за шиворот старушки. Прибежавшие воспитательницы положили ее на спину и грубо отстранили девочку. Она хотела сказать им, что  они раздавили таракана и испачкали халат. Но слезы нахлынули на ее глаза,  и она убежала в спальню, где проплакала до глубокой ночи.

Ей частенько снилось, как насекомое бегает по сморщенному телу старушки. В ее снах таракан откусывал кусочки мяса и жевал, глядя на Лизу.

Она ненавидела насекомых.

Лиза с нарочитой злобой раздавила паука, пытавшегося взобраться на ее ботинок, и долго размазывала его по скальной породе.

Из тяжелых воспоминаний ее вытянул смех Хоббита. Она бросила взгляд на вскочившего на ноги Олега. Геолог был заметно раздражен поведением стажера.

- Я сам посмотрю, - сказал он и вышел из пещеры. – Может, и суну ему пару раз по физиономии.

Смех Хоббита был неестественным. Он больше напоминал хохот душевнобольного, скованного смирительной рубашки. Стажер сидел на земле, бесцельно глядя перед собой. Его состояние походило на истерию и помешательство.

В нескольких шагах от пещеры  в землю была воткнута лопата. Рядом лежала тряпичная сумка. Олег инстинктивно оглянулся и прижался спиной к валуну. Он достал пистолет и оглядел ближайшие деревья, пытаясь заметить прячущегося человека.

Он медленно двинулся к лопате и, подобрав сумку, отошел обратно к валуну. Так он был уверен, что его никто не пристрелит со спины. Олег быстро заглянул в сумку. Озираясь, геолог засунул в нее руку.

Он вытащил компас, два фонаря, сложенную топографическую карту и книгу.

«Библия»

«Издание не предназначено для продажи»

На отсыревшей обложке мягкого переплета с  трудом угадывались буквы.

- Он знает, что мы здесь, надо уходить, - проговорил он.

Олег протянул Библию Хоббиту.

- Держи тебе нужнее.

Стажер не глядя, взял книгу, но тут же выронил ее.

- А как же Эмиль? – спросила вышедшая из пещеры Лиза.

- Я оставлю ему сообщение.

Геолог нарисовал на валуне глобус и поставил галочку на северной стороне. «Двигайся на север» - надпись читалась, только при хорошем освещении.

- Он  ушел  с фонарем, - сказал Хоббит, наконец-то взявший себя в руки.

«Надеюсь, у тебя получится» - подумал Олег и отбросил камень.

 

4

 

На выпускном вечере Анита Николаева опрокинула на Игоря Баскакова кружку горячего чая. На коленях Хоббита остались большие рубцы от ожога, которые начинали зудеть  и чесаться в самый неподходящий момент.

Вот и сейчас, Хоббит едва сдерживался, чтобы не сесть на землю, и начать расчесывать рану, побагровевшую от наплыва крови.  Он по привычке проклинал эту рыжую девчонку, споткнувшуюся о собственную ногу.

С тех пор, если кто-нибудь спотыкался или поскальзывался на его глазах,  Игорь  мысленно сравнивал это с впечатляющим полетом Аниты. Он частенько подумывал о том, что смешнее, то, как она распласталась на полу, задрав свою нелепую юбку и обнажив трусы-панталоны, или то, как она  случайно пукнула, отвечая у доски.

«Твердая четверка» - пронеслось в его голове, когда запнувшись, упала Лиза и плюхнулась лицом в грязь. Он снял с ее плеч рюкзак и помог встать.

- Неужели в тебе есть что-то человеческое? – спросила она отряхиваясь.

- Не обольщайся на этот счет, - ответил Хоббит и, вытянув над оврагом руку, выбросил рюкзак, - он тебе явно мешает.

Он пошел дальше, улыбнувшись разозлившейся девушке.

- Не отставайте и не шумите, - Олег уже отошел на приличное расстояние.

- Самовлюбленная, трусливая, подлая  сволочь! – процедила Лиза сквозь зуб. 

Хоббит не обернулся. Он равнодушно шел вперед, пытаясь не обращать внимания на мучающуюся в грязи девушку. При этом стажер понимал, что если эту сцену увидел Олег, то синяк под глазом ему был бы обеспечен. За спиной послышался треск хвороста. Игорь инстинктивно развернулся. Лизы не было. Сдавленный стон послышался с краю тропы. Хоббит растерянно озирался по сторонам. Олег пробежал мимо, задев его локтем. От толчка стажер упал на землю. Только сейчас он заметил утонувшую по шею Лизу.

- Игорь, найди толстую ветку! – Олег пытался подобраться к девушке.

 На поверхности, затянутой водорослями и мхом, появились пузыри. Игорь растерянно смотрел на топь.

- Да что ты сидишь? Помоги мне! – крик Олега, помноженный эхом, подействовал на Хоббита отрезвляюще.

Парень вскочил и нагнул тонкую иву. Олег достал из топи руку девушки и положил ее на дерево. Топь медленно сдавалась, отпуская девушку из мертвых объятий.

- Сейчас, девочка моя, еще чуть-чуть, - сказал Олег.

Внезапно она сжала его ладони, впившись ногтями в его кожу.

- Мои ноги!.. Господи... Вытащите меня отсюда!

Ноги Олега вязли, и он отошел на твердую поверхность.

Лиза кричала.

-Что? Что это?! – Олег почувствовал, что топь начала тянуть сильнее.

-Мои ноги! Они горят! Вытащите меня отсюда! – Лизу затрясло. Она не удержала тонкий ствол неокрепшего дерева.  Высвободившееся дерево сбило с ног Хоббита, отбросив его. Девушку резко унесло вниз. Топь, словно обезумевший от голода хищник, неумолимо завершала начатое дело. Опешивший Олег выпустил ее из рук. Лиза уже не кричала. На лице холодной маской застыла гримаса боли. Через секунду она скрылась в болотной жиже. На поверхности появились пузыри. Они лопались, изрыгая зловонный пар.

Олег бросился к девушке, уже глотавшей комья мха и болотной слякоти. Лиза пыталась схватиться за что-нибудь спасительное. Он безуспешно пытался вытащить ее, оперившись ногами о стволы деревьев.

 Раздался выстрел. Олег почувствовал на лице брызги теплой крови. В голове девушки зияла дыра.  Он озирался, пытаясь понять, с какой стороны идет стрельба. Олег отполз к Хоббиту, лежавшему ничком, прикрыв голову руками.

- Бежим, она уже мертва! – сказал он, глядя, как Лиза погружается в таежную топь.

 

 

5

 

Эмиль вслушивался в тишину, пытаясь определить природу странного звука. «Бенгальские огни? Наждак? Напильник?» - он сравнивал его в уме с теми, что ему доводилось слышать раньше. Когда раздался выстрел, он прижался к земле. Поняв, что мишенью является не он, геолог побежал по узкой косе, балансируя между пропастью по обеим сторонам, словно канатоходец. Коса сужалась – не удержав равновесия, он сошел с тропки и начал скользить на дно оврага.

Ободранные локти и плечи отзывались острой болью. Эмиль приземлился на жижу из глины и листьев, едва не угодив лицом о торчавший из земли сук. Выбравшись из грязи, он начал подниматься наверх. То, что он принял за сук, оказалось обломком кости.

На ветках ивы висела высохшая грудная клетка человека. На ветру развевались остатки одежды. Эмиль  вытянул руку и дернул за рукав. Останки упали к его ногам. На нагрудник оборванной тюремной спецовки из грубого сукна  была вшита надпись: «2-отряд. МВП. Каланчин М.Г.».  Костяшки пальцев сжимали ложку с заточенной ручкой. Эмиль оглянулся, надеясь увидеть на земле отвалившийся череп.

Сплюнув, он начал выбираться из оврага. Геолог цеплялся за корни и траву, собирая под ногтями занозы и грязь. У самого края обрыва сильные руки схватили его за подмышки и помогли подняться  на ровную землю.

- Не страшно одному по тайге бродить? – Олег рукавом вытер грязь со  щек друга. – Нашел Карину?

- Не нашел. Там внизу труп. Вернее, скелет в тюремной робе. Наверное, тот зэк, о котором ты рассказывал. А где Лиза?

- Он застрелил ее... Сукин сын выстрелил ей в голову, когда мы  вытаскивали ее из болота.

- Надо добраться до поселка и  вызвать помощь, - Эмиль рассеянно покачал головой, - надеюсь, Карина прячется, и не будет высовываться.

- Есть один момент... Я понимаю, конечно, странно звучит, но уверен, Лиза умерла еще до выстрела, - Олег первым пошел вдоль обрыва и старался говорить тихо.

- Не понял, он же ее... – Хоббит попытался возразить, но Олег перебил его.

- Там было что-то еще. Она кричала, что ее ноги горят. Я не думаю, что нас хотят убить ради забавы.

- А может он просто сумасшедший? Жил отшельником, ну и выжил из ума?

- Сумасшедший это ты. Если бы ты не выбросил рюкзак, Лиза была бы жива.

-Значит, в ее смерти виноват я? – надменно спросил Хоббит.

-Она пошла за рюкзаком, который ты выбросил, и угодила в топь.

- Когда все это закончится я с огромным удовольствием набью тебе морду, парень, - Эмиль гневно улыбнулся и похлопал Хоббита по плечу.

- Испугал... Господи, как мне страшно! - Стажер попытался съехидничать и, обойдя обоих, пошел первым.

Еще было достаточно темно – небо было затянуто тяжелыми грозовыми облаками. Ночь еще тягалась с подступающим утром. В таежной тиши подозрительным казался каждый шорох. Хоббит стрелял в направлении каждого источника звука, пока в обойме не закончились патроны.

 

Глава 4. Цветок хочет есть.

 

1

 

Цветок хочет есть.

Это единственное, что сейчас важнее всего. Нельзя позволить им уйти.  Топь отдала тело, но цветок хочет еще. А затем, когда оно наесться, снова заснет. Я смогу освободиться. На этот раз я все сделаю как надо и убегу от этой твари. Я не дам ей утащить меня в спячку.

Лучше умереть в своей постели в луже мочи от старости или туберкулеза, чем быть частью этой твари и жить так долго.

Тело женщины оказалось маленьким. Но такая добыча лучше, чем дюжина зайцев или волков. ОНО снова мечется в поисках еды. Что может быть ужасней, чем бродить ночами по тайге в поисках еды для этого монстра.

Ухудшилась память. С  трудом могу досчитать до десяти. Медленно превращаюсь в омерзительное животное, единственной целью которого будет поиск пищи. Я устал от этого.

Из вскрытых вен не идет кровь, и холодная сталь не может одолеть плоть. Раны затягиваются на глазах. Страшно подумать, что стало бы со мной, если бы я решил повеситься. Сколько можно провисеть, в петле, не умирая? Неделю, две, месяц?

Цветок хочет есть. А потом он уснет.

Вторая женщина сидела на дереве. Полагаю, надеясь, что я не найду ее там. Она дрожит и ждет спасения. Холодный ветер приносит ее шепот. Она молится. Девушка ждет мужчину.

У ее страха необычный, особенный  запах. Она любит мужчину. Жаль, что они не смогли убежать.

Цветок быстро найдет ее.

 

2

 

Олег остановился. Он поднял руку, требуя, чтобы Хоббит и Игорь остановились. Не заметившие этого парни  встали  рядом с ним.

- Слышите? – оглядываясь, спросил Олег.

Земля неожиданно ушла из-под ног, и троица провалилась в пустоту.  Каждый пытался схватиться за что-нибудь спасительное. Недолгий полет ознаменовался жестким приземлением

-Что это было? – Эмиль пытался нащупать в темноте оброненный пистолет.

-Кажется, землянка, - Хоббит первым встал на ноги, – куча ветоши, на которую он приземлился, смягчила посадку. – Постучимся на чашку чая?

За плетеной дверью в другой комнате горел свет.

- Надо выбираться отсюда, если он здесь, наверняка слышал шум, - Эмиль подобрал пистолет, но не спешил засовывать его за ремень. - Ужасный запах. Думаю, землянка психа, который охотится за нами.

-Запах гниющего мяса, - Олег перешел на шепот – они подобрались к двери, - воняет как в полевом госпитале.

Выставив пистолеты, они вошли в комнату. Здесь запах был особенно резким. Убранство комнаты было весьма мрачным. Горели две керосиновые лампы. В углу громыхал генератор. Рядом с ним лежали пустые канистры и ружье егеря. У стен были установлены широкие деревянные скамьи. По комнате были разбросаны волчьи шкуры и газеты. На полу лежал перевернутый котел, почерневший от копоти. На маленьком столе лежали две книги и свечка. Где-то в другой комнате играла музыка. Иголка проигрывателя терзала пластинку.

Эмиль поднял одну из шкур, но тут же выронил ее. Он тронул за локоть Олега, обратив его внимание на свою находку. Носком ботинка Эмиль отодвинул котел, под которым лежала отрезанная голова Семена. Егерь встретил смерть, широко раскрыв глаза и плотно сжав челюсть. Рядом лежали останки волчьего тела и окровавленная лопата.

Хоббита вырвало. Достав платок, он вытер рот, и старался не смотреть на пол.

- Пойдем отсюда. Он может вернуться!

-Успокойся, сейчас пойдем! – Олег рассматривал черно-белые фотографии и газетные вырезки, расклеенные по стене.

«Запущен первый космический спутник земли» - гласил один из заголовков. Олег попытался найти что-нибудь о Сталине или об окончании войны, но бросил это занятие.

- Давайте, подвинем стол, под «новую дверь», - Эмиль, не дожидаясь помощи,  взялся за мебель.

- У тебя есть план? – Хоббит нервничал и трясся, словно его мучил сильнейший озноб.

Олег кивнул.

Через минуту пирамида из стола, канистр и котла была готова. Под котлом все также лежала голова Семена, с кишащими в глазницах белыми опарышами. Хоббит едва удержал очередной ком рвоты, подступивший к горлу. Он первым вышел из землянки и уже наверху начал шумно опустошать желудок.

Эмиль вышел вторым. Возможность внезапного нападения инстинктивно вынуждала оглядываться.

- Ты что, решил нагадить ему на стол? – Хоббит просунул голову в отверстие и заглянул в землянку. – Олег, чего ты там возишься?

- Не шуми, - Эмиль отстранил стажера от отверстия.

- Там свет погас... – Хоббит растерянно отодвинулся.

В землянке послышался грохот. Оба молниеносно выставили перед собой пистолеты. Хоббит спешно заменил обойму.

Руки Хоббита дрожали так, что он едва ли попал бы в стоящего неподалеку слона. Из отверстия показалась рука Олега. Он вытащил керосиновые лампы и следом вылез сам. На его плече была сумка и ружье.

- Решил его ограбить? – изумленно спросил Эмиль, помогая другу выбраться.

- Накакать ему на стол – отличная идея, но мне чертовски страшно это делать, - он вылил керосин в землянку и  достал спички. – Мы тоже любим с огнем баловаться, око за око, сволочь...

Внизу вспыхнуло пламя. Они двинулись по узкой и извилистой тропе и отошли на довольно большое расстояние, когда раздался взрыв.

- Генератор... – проговорил Олег.

 

3

 

Хоббит шел, закрыв руками уши. Волчий вой вгрызался в сознание. Раздражающий, словно сосед, крошащий стену дрелью. Но больше пугающий, как плавник, проплывающей мимо акулы.

- Вы слышите? – Эмиль вслушивался в порывы ветра.

- Да, я слышу: чертовы твари, воют на луну и никак не могут заткнуться! – Хоббит обошел остановившегося Эмиля, едва не свалившись в бурлящее болото.

-Нет-нет! Не это! Послушайте...

- Я тоже слышу... Это крик... Господи, это... Это Карина! –  воскликнул Олег, - Он убьет ее!..

 - Я вернусь за ней! – Эмиль достал пистолет.

- Ты уже пробовал и у тебя не получилось! Ты не дойдешь до нее, этот псих доберется раньше! До поселка осталось паршивых пятнадцать километров! – Хоббит говорил, брызжа слюной.

- Я пойду с тобой, - Олег снял рюкзак и положил его у дерева, - надеюсь, мы вернемся по этой дороге.

- Ты пойдешь с Хоббитом и вызовешь помощь... Я сам вернусь за Кариной, - Эмиль взял Олега за плечи, - один я доберусь до нее быстрее. Мне нужна эта девушка.

-  Ну, тогда, бог тебе в помощь, - Олег пожал руку Эмиля, - сделай одолжение для своего друга... Не лезь на рожон и не геройствуй. У тебя своя голова, я знаю, не подумав, ты нечего не будешь делать. Осторожно там!

- Договорились, - сказал Эмиль, и, скинув рюкзак, побежал обратно.

Олег стоял, глядя ему вслед, пока  фигура  парня не скрылась между деревьями.  Геолог подобрал оба рюкзака и хромая, зашагал к поселку. Боль была нестерпимой. Ему казалось, что злосчастную ногу грызет невидимый хищник, с мелкими и острыми зубами. Вдобавок в ботинках противно хлюпала вода. Он подобрал толстую ветку и шел, опираясь на нее.

Крик Карины доносился отчетливее. Из-за раскатистого эха он не мог определить примерное расстояние и сторону, в которой она находилась. Эмиль  вытащил за цепь серебряный крестик и поцеловал.

Олег легко догнал Хоббита, мучавшегося от одышки.

- Зря ты это сделал, - сдавленно произнес он.

- Что сделал?

- Сжег хату…  этого кретина, - порывистое дыхание выбивало некоторые слова. – Он будет мстить, и твоему другу…  придется сложно.

- Я не знал, что Эмилю придется вернуться.

- Если он и Карина погибнут, это будет по твоей вине, ты же понимаешь...

- Слушай, заткнись... – сказал Олег. Он сжал ногтями клеща, ползавшего в волосах Хоббита, и положил его на ладонь парня.

Стажер отдернулся и вытер ладонь о куртку.

- Накинь капюшон. Хотя... Ты наверно уже собрал штук двадцать таких, - сказал Олег. - Клещ может остановить обмен веществ на восемнадцать лет и ждать пока мимо пройдет теплокровное существо.

Геолог не стал разворачиваться, чтобы посмотреть, как парень судорожно теребит зализанные волосы, пытаясь сбросить паразитов, с некоторой вероятностью подсевших к нему. Он уже знал, как это примерно выглядит и мысленно представил себе это.

 

4

 

-  Трава везде еще зеленая, а в овраге высохшая. Хотя там течет ручей и должно быть наоборот, - отметил Олег.

- Да какая разница, какого цвета трава! Выбраться бы отсюда. А что у тебя в сумке?

- Позаимствовал у старика пару револьверов, нож... и кое-что ценное, думаю, оно ему в тайге совсем без надобности.

- Кое-что ценное? – спросил Хоббит, вставая, после очередного падения. Он все время оступался и норовил улететь в овраг.

Олег вытащил из мешка  скомканную бумагу и протянул Хоббиту. Парень на ходу развернул ее.

- Это же... Погоди. Это же золото?! – изумленно воскликнул Хоббит и остановился, чтобы лучше рассмотреть самородок. – И много у тебя такого добра?

Олег встряхнул тяжелым мешком.

- Здесь два пистолета, а все остальное...

Хоббит продолжил шаг. Он включил фонарик и все еще любовался сверкающим металлом.

- Господи, да в одном таком камушке граммов пятьдесят, - он подбрасывал на ладони самородок, пытаясь более точно определить вес. – Тяжелый. Может он думал, что мы пришли сюда за золотом?

Олег развернулся и выхватил золото, когда Хоббит подбросил его в очередной раз.

-Не отвлекайся. Чем быстрее мы дойдем до поселка и вызовем помощь, тем больше шансов у Олега и Карины остаться в живых! – гневно проговорил Олег и  спешно продолжил шаг, настолько быстро, как ему  позволяла это больная нога.

Хоббит сжал пальцы опустевшей ладони в кулак. Он постоял несколько секунд, прежде чем догнал Олега.

- Слушай, надеюсь, ты не сильно обиделся, когда я назвал тебя кретином? Да и не стоит обижаться. Вся эта история – нервы ни к черту.

Геолог игнорировал парня.

- Если посчитать... Один такой камушек стоит тысяч триста-триста пятьдесят, а десять таких... Я даже и не думал, что бывают такие большие. Вернее, я слышал о них. Но чтобы так много...

- Я помогу Эмилю, - неожиданно произнес Олег.

- Как поможешь?

- Помогу набить тебе морду. Ты редкий засранец, Игорек. Лучше тебе узнать это от меня, чем от людей, которые тебя покалечат рано или поздно, за какой-нибудь твой поступок или слово.

Они продолжали идти. Стажер больше не проронил ни слова, надеясь, что Олег сам завяжет разговор.

 

5

 

Туман рассеялся.  Уже достаточно рассвело, и Олег предположил, что осталось еще около семи-восьми километров. К ужасной боли стопы, усталости добавилась еще одна проблема: комары. Голодные кровососы норовили залезть в самые укромные места. Хоббит обвязал лицо тряпкой, оставив маленькую щель для глаз.

В один момент Олег перестал слышать шаги Хоббита. Он развернулся. Стажер смотрел куда- то в сторону. Его взгляд лежал на трех холмах с тремя подгнившими крестами.

- Могилы, - еле слышно произнес Олег.

- Похоже... – ответил Игорь и хотел идти дальше, но остановился, когда геолог устремился к могилам. – Это плохая идея.

- Иди за мной! – фигура Олега скрылась за соснами.

Небольшая поляна была окружена плетеной оградой. Перед ними раскрылось небольшое кладбище. Могильные холмы находились очень близко друг другу в четыре ряда. Несколько из них еще не успели зарасти травой. У ограды были выкопаны четыре  неглубоких ям.

- Интересно, есть ли какая нибудь закономерность  или периодичность в этих датах? – Олег осмотрел все надгробные камни. – 1946, 1964, 1972, 1980, 1988, 1992, 1996, 2000,  2004... Надо полагать, это годы смерти. Он не знал даты рождения и пишет год смерти. Я думаю, это наш маньяк хоронит жертв. Тридцать две могилы. По четыре убийства сначала раз в восемь, а затем в четыре года. Если так, то ему как минимум восемьдесят  лет. Старенький.

Эхо разнесло по тайге отголоски выстрела.

- Это выстрел из пистолета. Пойдем, я уверен, если Эмиль и найдет Карину, они будут идти медленно, опасаясь встречи с этим... Надеясь на помощь.

- Ты видел там выкопанные могилы? – перебил Хоббит Олега, - он готовится убить и нас...

- Заткнись и шагай, твоя пустая болтовня начинает порядком надоедать.

 

6

 

Они шли вдоль оврага – узкая полоса, свободная от колючих кустарников и зарослей,  давала возможность идти быстрее. Между деревьями мелькали  горящие глаза и скалящиеся пасти волков.

- Что будем делать? – Хоббит достал пистолет и снял его с предохранителя.

- Идем. Надеюсь, они отстанут.

Часть стаи неожиданно вышла перед ними. Другая часть окружала их сбоку и сзади, прижимая к обрыву.

- Спускаемся в овраг! – крикнул Олег и прыгнул вниз.

Растерявшийся Хоббит стоял, размахивая пистолетом. Расстояние между человеком и стаей сокращалось.

 - Прыгай, Игорь! -  голос Олега доносился уже снизу.

 Хоббит прицелился в одного из хищников, бежавшего первым. Волк упал замертво – пуля угодила точно между глаз. Стая неслась на парня. Не целясь, Хоббит сделал еще несколько выстрелов в серую массу. Три волка, проскулив, упали под ноги сородичей. Парень развернулся и прыгнул в обрыв.

Олег стоял как вкопанный, изумленно глядя наверх.

- Они отскакивают от оврага как ошпаренные!  - крикнул Олег, - смотри! Они не бегут за нами...

Волки бросались в овраг, но останавливались, и, скуля, словно новорожденные щенки, пытались забраться обратно. Набегавшие сзади собратья сметали их обратно вниз. Эта возня на краю обрыва продолжалась достаточно долго. Волки метались, словно воронье во время грозы.

Олег начал взбираться на противоположную сторону, когда Хоббит споткнулся и растянулся, упав в воду.

- Твою мать... Что за... Олег! Ты видел?! Иди сюда! Тут кровь!.. Много крови... – Хоббит стоял на четвереньках посередине ручья шириной в два метра и что-то высматривал в воде.

- Что ты там возишься? Поднимайся уже!

- Здесь ручей... Кровь течет, и едкий дым поднимается, - Хоббит загипнотизированный необъяснимым зрелищем не мог встать на ноги.

Олег подошел к Хоббиту, чтобы помочь встать и замер от изумления: вода была красной.  От ручья поднимался пар фиолетового оттенка.

- Запах такой же, как и в землянке, - сказал он.

- Господи... – Игорь наконец-то собрал волю в кулак и вскочил на ноги, -  если  волки боятся этого места, то  нам тем более опасно здесь оставаться.

 

7

 

- Чужое брать не хорошо!.. Верните мне то, что вы у меня украли!!! – Из-за дерева навстречу к парням вышел высокого роста бородатый старик, обвешанный волчьими шкурами. В руках он держал ружье егеря,  – Я дал вам возможность уйти – у вас не получилось. ЦВЕТОК хочет есть!.. Я его накормлю...

-Какой на хрен цветок! Да ты чего, мужик!  - Олег выставил вперед пистолет.

         -Просто верните то, что Вы забрали! – вены на щеках и шее старика вздулись от гнева.

«Франкенштейн жив!» - глупая мысль пронеслась в голове.

Олег начал сближаться с ним. Он смотрел на изуродованное лицо старика. Правая сторона лица была изуродована ужасным рубцом. Его кожа была зеленой, и на ней было множество бугорков похожих на почки, из которых весной распускаются листья. От левого виска до верхней губы лицо рассекал грубый шрам.

Старик метнул нож, угодивший в плечо Олега.  Геолог выронил пистолет и вытащил нож, вошедший по самую рукоять.

- Хоббит ты со мной?.. Баскаков!.. Игорь!.. – кричал Фил, вышагивая по кругу со стариком, словно боксер на ринге.

- К черту все это!!! – произнес Хоббит и, схватив сумку с золотом, побежал наверх,  перепрыгнув через кровавый ручей.

-Ладно... Ладно... Посмотрим, чего ты стоишь... -  сказал Фил и хотел кинуться к отшельнику. Однако тут же провалился по колени в землю.

- Что это? Вытащи меня!

Земля у ног начала гудеть. В месте, где провалился парень начал идти пар. Фил почувствовал, что его ноги что-то обжигает. Старик выхватил из-за пояса Олега кольт и засунул в свой карман. Геолог почувствовал, как медленно уходит под землю. Но от страшной боли поначалу  не мог даже вскрикнуть. Из того места, где он провалился, на поверхность огромным гейзером забила густая зеленая масса и начала равномерно расползаться по земле. От неё поднималось смрадное испарение фиолетово-зеленого  оттенка.

- ЦВЕТОК хочет есть... Хочет есть...  Я нечего не могу поделать. Цветок проголодался, – бубнил отшельник.

За минуту Олег  по пояс погрузился в бурлящую массу. Его крики разлетались на всю тайгу. Одежда и волосы загорелись, словно принадлежали не человеку, а кукле. Лава стала поглощать парня с еще большей скоростью. Фил пытался ухватиться за ветки стоящих рядом деревьев. В один момент крик прервался, и таежное спокойствие нарушал только один звук.  Кипящая масса обгладывала кость  за костью, издавая чавкающие звуки.

Еще через несколько минут в овраге воцарилась мертвая тишина.

 

8

 

Рассвет... Манящее волшебство... А для некоторых это таинство, которое может принести с собой что–то страшное, неизведанное.  В душу вселяется непонятная Тревога и Страх. И непременно чувство Ожидания. Остается лишь ждать, когда пройдет этот Страх. Пропадет беспокойство.

Выпускник Горного института, специалист по геофизике – Игорь Баскаков был из тех людей, которые привыкли видеть себя в центре внимания.  Король вечеринок, любимец девчонок – сейчас, не оглядываясь, бежал  по дну оврага, и по его щекам катились крупные слезы. Он плакал и боялся... Боялся умереть.

Его кроссовки давно разодрались, и он уже  долго бежал босиком. Он бежал несколько часов, иногда замедляясь, чтобы не устать. Игорь два раза останавливался, чтобы попить воды из  окровавленного ручья.  И все это время недалеко от него бежала волчья  стая, которая, казалось, уже сходила с  ума от голода. Когда парень,  сбившись с сил, упал на   высохшую траву, заметил глядевших на него хищников.

Ошарашенный парень вскочил и побежал с новой силой.

«Я буду жить!!! Ж И Т Ь!.. только бы добежать, только бы добежать!...

Впереди  блестела водяная гладь.

«Добежать... Вроде отстали... Вот  и река...».

С разбега Хоббит бросился в воду и принялся плыть в сторону домиков на противоположном берегу. Волки же побежали вдоль реки. «Видимо где-то есть мост» - подумал парень.

Выбежав на берег, И принялся стучать в дверь первого домика. Дверь не открывали. Хоббит оббежал дом и взглядом попытался найти какие–нибудь зацепки, чтобы вскарабкаться на крышу. За спиной были слышны рычания набегающих голодных зверей.

Хоббит запрокинул ногу, чтобы залезть на небольшой выступ, но почувствовал                            острую боль в икроножной мышце. Через несколько секунд десятки зубов впились в тело  парня. Обезумевшие хищники, скуля, словно радуясь такому везению, рвали плоть на мелкие части. Хоббит потеряв равновесие, рухнул на землю. С губ сорвался продолжительный и отчаянный крик, словно позывной - приглашение для той, что приходит в черной мантии и с косой наперевес.

Со всех сторон набегали остальные члены стаи.

                  

Он шел к телу, разодранному волками. Звери отходили от тела при каждом его шаге. Ощетинившись, хищники рычали. По земле словно растекалась зловещая энергия, отпугивавшая хищников от долгожданной добычи. Хоббит дышал и отплевывал кровь, когда старик одной рукой поднял его и положил на плечо.

-ЦВЕТОК хочет есть и я его накормлю... Хочет есть... – процедил он сквозь зубы, повернувшись к волкам.

И быстро зашагал к мосту.

 

                    Глава 5. Знакомьтесь: Матвей Данилевский.

 

Москва

Июль 2009

1

 

Матвей прошел по длинному коридору и, немного постояв у двери, вошел в кабинет главного редактора. В кабинете пахло свежезаваренным кофе. В воздухе витал едва уловимый аромат сигар. На белоснежных планках жалюзи сидели мухи. Ветер, врывавшийся в открытое окно, сметал их, но насекомые неизменно слетались обратно. Маленький вентилятор тщетно трудился над тем, чтобы разогнать завесу духоты.

- Не прошло и года, - недовольно пробурчал Денис Викторович, толстый и потный мужчина лет сорока пяти с импозантной проседью, бесцеремонно выхватил из рук журналиста листы бумаги.

Редактор достал из-за уха карандаш и начал читать. Он покусывал нижнюю губу и изредка делал пометки на полях. Пару раз он бросил короткий взгляд на топтавшегося у двери журналиста. Помимо своего цинизма и скептичности, Денис Викторович славился еще тем, что никому из подчиненных никогда не предлагал присесть.

- Хорошо... Уже неплохо, - сказал редактор и сел на вращающийся стул.- С третьего раза и этот вариант намного лучше первых двух. Есть, конечно, пара ляпов. Но, слава Богу, есть я. Я исправлю и сам сдам на верстку. Можете идти.

- Пара ляпов? – недоумевающий Матвей сделал пару шагов к столу шефа, но, увидев недовольный взгляд главного редактора, остановился посередине кабинета, - я думаю, что статья полу...

- Я не понимаю, что происходит с одним из моих самых перспективных журналистов, - перебил редактор и откинулся на спинку кресла. – Понимаешь, нужен горячий материал. Нужен резонанс, шаровая молния. Ты из возможной сенсации делаешь скучнейшую и нечитабельную тягомотину. Пора забыть то, чему тебя учили в университете. Сейчас так никто не пишет. Посуди сам, - редактор сложил ладони, как это делают молящиеся католики, - у нас есть заместитель прокурора, регулярно посещающий бордель. У нас есть начальник отдела внутренних дел, закрывающий глаза на работу этого притона. Есть знаменитый в прошлом артист, вероятно (я повторяю «вероятно») организовавший легендарный бордель. И наконец, в наших руках фотография, на которой эта святая троица запечатлена в компании дам, ну никак не похожих на их жен в ресторане.

Парень, ты пишешь заглавную статью. Ты не Алексей Пиманов и не Михаил Леонтьев. Мы не разоблачаем их. Мы никого не выводим на чистую воду. Мы просто освещаем события и даем, так, скажем, пищу для размышления.

Матвей, почувствовал, что рубашка на спине порядочно взмокла и через минуту другую, его поясница будет походить на Красноярскую ГЭС. Он вытер платком лицо и продолжил делать вид, что чрезвычайно заинтересован речью Дениса Викторовича.

- По перовому варианту статьи действительно получается так, что они все это организовали и промышляют этим, наплевав на все. - Редактор встал с кресла и, взяв графин, полил азалию в глиняном горшке на подоконнике и кактус у монитора, - хотя мы с тобой прекрасно знаем, что все это вилами, как говорится, по воде писано. И если мы напечатаем это в таком виде, нашу «Трибуну» закроют или мы потонем в исковых обязательствах выплаты компенсации за моральный ущерб. Понимаешь о чем я?

- Да я все понял, - Матвей кивнул и выпрямил спину так, чтобы рубашка не липла к спине.

- Вот и замечательно. В последнее время ты очень странный. Может, хочешь в отпуск?

- Я в полном порядке, - растерянно ответил Матвей – знаки заботы от шефа были странным, если не сказать из ряда вон выходящим, событием. – Просто понимаете, все эти истории...

- Ощущение, словно рылся в чужом грязном белье, да? – на лице редактора появилась ухмылка.

- Именно, - проговорил Матвей, довольный тем, что шеф избавил его от трудности подбора необходимых слов.

- Послушай у тебя отличный потенциал. Ты привыкнешь к этому чувству и тогда начнешь получать немыслимое удовольствие от  своей работы.

- Я определенно надеюсь на это...

- Тебе нужно отдохнуть. Полежи дома пару дней, своди свою девушку в кино или в театр. А в среду на работу со свежими силами и мыслями. У меня будет для тебя новое задание, - сказал редактор и прильнул к монитору, давая понять, что беседа закончена.

- Хорошо, спасибо, Денис Викторович, - произнес Матвей  и вышел из кабинета. В его голосе читались обреченность и усталость.

Журналист кипел от ярости и злобы.

«Старый макаронник, опять добавит пару предложений и поставит свою фамилию рядом с моей. Пара ляпов. Чертов кретин, не может связать пары слов для хорошего предложения. Но присвоить чужое – мастер. Интересно, чей зад он лизал, чтобы стать главным редактором?..

Надо успокоиться Матвей Данилевский, у тебя этот внутренний монолог, наверное, на лбу написан».

Он вышел из здания редакции и, спускаясь по ступеням, закурил сигарету. Мужчина почувствовал неимоверное облегчение, когда снял пиджак. Подул ветер, обдав многострадальную спину приятным холодком. Матвей кинул скомканную сторублевую купюру старику, просившему милостыню, и, ослабив узел галстука, направился к парковке.

Он всегда считал, что последний и серьезный удар по его самолюбию был произведен школьным преподавателем, присвоившем его повесть. Тогда Матвей стиснул зубы и пережил это. На выпускном вечере он за полчаса до праздничного концерта налил в ботинки преподавателя керосина и посадил на висевший в шкафу дорогой костюм котенка. Испуганное животное обильно помочилось на парадный наряд.

Но сейчас месть в виде глупой подростковой шутки была бы не уместной. Матвей решил, что в среду напишет заявление об увольнении, а сейчас купит упаковку пива, несколько дисков «Comedy-club» и ляжет на диван перед телевизором. И встанет с него исключительно в среду.

«Старичок развернул бумажку» - пронеслось в голове парня, когда за спиной послышалось: «Да храни тебя Господь».

Матвей выгнал свою девятку из стоянки и повернул на проспект Вернадского.  Проезд через улицу Грина был короче вдвое, но ему не хотелось проезжать мимо двухэтажного дома на Смоловой Аллее.

Он всегда считал, что причиной его развода с Анной были ее родители. Отец, владелец сети ресторанов и несносный скряга, открыто заявлял на каждом углу, что «бульварный писака» женился не на Анне, а на его состоянии. Мать понукала тем, что она заслуживает куда большего.

В конце концов, Анна, ретиво защищавшая жениха в течении двух лет, сдалась. Она вернулась в отчий дом, и первое время звонила ему. Адвокаты богатого семейства ускорили бракоразводный процесс. И уже спустя три дня после того как Анна собрала чемоданы, в почтовом ящике Матвей обнаружил конверт со свидетельством о разводе.

На зеркале заднего вида болтался незатейливый брелок. Маленький мышонок словно приветствовал каждую кочку легкими кивками головы. Анна купила его на распродаже, в одном из магазинчиков на окраине Нижнего Новгорода.

Матвей сорвал его и выбросил в окно. Он почувствовал облегчение, словно избавился от жавшей ногу обуви. Брелок, украшенный стразами и сверкающими камушками – последнее напоминание о бывшей жене – угодило под колесо микроавтобуса.

 

2

 

В магазине напротив дома Матвей купил  несколько пакетов с чипсами, жареную курицу и упаковку пива. Он оставил машину у подъезда, и, поставив ее на сигнализацию, поднялся к лифту. Резкий запах мочи и хлор вынудил прикрыть нос рукавом. Матвей нажал кнопку вызова и стоял, переминаясь с пятки на носок. Его взгляд упал на почтовый ящик. Сквозь узкие отверстия дверцы был виден белый конверт.

Матвея передернуло.  В почтовом ящике было то, что он перестал ждать несколько недель назад. Руки судорожно вытащили конверт. Дверца ящика осталась не закрытой. Журналист выдохнул и закрыл глаза. За спиной захлопнулись створки лифта. Снова нажав кнопку вызова, Матвей вошел в кабину. Он неспешно распечатал конверт.

- Добрый день, - в лифт вошла соседка по лестничной площадке, миловидная вдова с маленькой собачкой.

Подняв голову, Матвей улыбнулся и кивнул ей. Он бросил короткий взгляд на пекинеса и вернулся к письму.

«Уважаемый Матвей Данилевский!

Редакция ознакомилась с рукописью вашего романа «Дорога домой».

Как правило, мы не поясняем причины отказов. Но для вас мы решили сделать исключение, так как ваш роман представляет собой огромную художественную ценность.

К сожалению, Ваше произведение не подходит к нам по нескольким причинам:

Во-первых, 357 тысяч слов - это слишком большой объем. Предпочтительным для нас являются произведения объемом от пятидесяти до ста сорока тысяч слов.

Во-вторых, приоритетным в настоящее время являются серии детективных и фантастических романов «Шаг за шагом» и «Грани невероятного». С удовольствием примем ваши романы, написанные в этих жанрах. Подробности можете узнать на нашем сайте.

Благодарим Вас за сотрудничество»

В нижней части листа был красочный логотип  «Кросслинг-пресс», печать издательства,  и размашистая подпись редактора. Матвей выронил скомканный конверт на пол. Он вошел в квартиру и, сняв ботинки, подошел к холодильнику. Взяв магнитную бабочку, Матвей прижал ее к стальной двери письмо с отказом. На холодильнике уже висели три десятка таких листов, с логотипами разных издательств. Практически все были распечатаны с компьютера, только «Кросслинг-пресс» работал обыкновенной почтой.

«Будешь тридцать шестым, приятель!» - сказал он, глядя на пополнение своей коллекции.

Матвей сел за стол и включил компьютер. Он порывался написать хотя бы несколько предложений. Но нужные слова не приходили в голову.

«Дорога домой» был восьмым по счету романом и на него начинающий писатель возлагал большие надежды. Из всех были изданы только три, но только «Бесконечный рассвет» имел успех. Трагическая история семейства Ельшинских – принесла ему несколько минут славы и сто тысяч рублей. «Печальная Лира», «Вечная осень» и остальные романы ежемесячно пополняли коллекцию писем с отказами. Матвей просидел, глядя на мигающий курсор, пока не закончилось пиво. Он выключил компьютер и вышел из дома.

Бар «Золотой Дельфин» встретил его мерцающими неоновыми огнями. Он занял место у стойки и заказал кружку пива.

По своему обыкновению наблюдал за людьми,  примечая все  особенности, которые мог использовать для создания персонажей.  В последние месяцы он частенько бывал в этом уютном местечке, оформленном в стиле западных рок-клубов. Количество посещений бара совпадало с количеством отказов, развешанных на двери  холодильника. Но Матвей не думал об этом. Последнюю неделю он вынашивал идею нового романа. До этого творческий кляп он не мог вытащить изо рта около месяца – в голову не приходило ни одной дельной мысли. Его осенило, когда у входа в редакцию появился старик с протянутой рукой. После первой встречи  с ним Матвей задумался об одиночестве. Его интересовало то, что происходило в душе человека, отчужденным от окружающих. Он уже четко представлял себе этот образ: худой, лысый старик в изношенном свитере, внимательно выбирающий овощи у прилавка, перебирающий корявым пальцем кучу мелочи на дне ладони и торгующийся за каждый рубль с продавцом, не догадывающемся о том, что старику банально хочется простого общения. Матвей чувствовал его запах: это был запах дешевого индийского чая и лапши быстрого приготовления.

Писатель думал о мотивах поступков и среде, в которую можно было бы поместить главного героя.

Бармен переключил с музыкального канала на шестичасовые новости.

- Прибавьте звук, пожалуйста! – крикнул Матвей.

Его однокурсник Виктор Бахманов вел репортаж, стоя на краю обрыва и расхаживая между деревьями.

«...серийный убийца был пойман именно в этом месте. При задержании он не оказал никакого сопротивления. Михаилу Двинину девяносто два года и он находится в неплохой физической форме. Оперативники и кинологи с собаками преследовали его по этой местности несколько часов. Тогда в тайге было обнаружено могилы двадцати восьми жертв «хозяина тайги», как его прозвали жители близлежащих сел.

Следствие длится три года, но точку ставить еще рано. Пока доказана вина Двинина в трех убийствах. В интересах следствия детали следствия не разглашаются. Виктор Бахманов. Данил Измайлов. Абаканский район Красноярского края» - репортаж привлек внимание всех посетителей бара.

На экране появилась черно-белая фотография отшельника.

Где-то в глубине мозга Матвея переключился «тумблер». Это было то, что нужно. Древний старик, с длинными до поясницы и седыми волосами, изуродованным лицом и маниакальными припадками станет главным героем его нового романа.

«Тумблер»  щелкнул еще раз. Страшная внешность – как причина одиночества. Книга – повествование о том, как человек сходит с ума от одиночества и становится другим. «Неплохо, пожалуй» - подумал он.

Матвей заказал еще пива и сел за один из столиков. В записной книжке появилось несколько строчек. Писатель записал несколько имен, из которых предстояло выбрать наиболее подходящее для главного героя.  Матвей где-то читал, что «мама Поттера» Джоанн Роулинг, придумывая названия мячей для игры квиддич, работала именно так. После того, как он начал работать по похожему методу (расписывать содержание будущих глав и места событий) работа значительно облегчилась и ускорилась. «Дорога домой» был написан за двадцать шесть дней после  двухнедельной подготовки.

У Матвея был узкий круг людей, которым он рассылал черновик, после нескольких перечиток.  Эльза – официантка из «Золотого дельфина». Дамир Лисовский – театральный режиссер, друг детства.  Вика – спортивный обозреватель. Все они  с нетерпением ждали, когда загорится строчка «Входящие» электронной почты, со словом «Новое» в теме письма. Помимо восьми романов за последние годы этим людям Матвей разослал шесть повестей и четыре десятка рассказов.

Через несколько дней он получал ответные письма. От девушек, как правило, похвалы и восхищения. От Дамира перечень нестыковок и несоответствий. Режиссер мог на нескольких страницах разнести произведение по кирпичику, вынуждая переписывать. Или же написать короткую рецензию, с  цитатой мест, где писатель не дотянул или «перегнул палку».

Но «Дорога домой» пришла по вкусу всему «узкому кругу». Даже режиссер написал сообщение всего лишь в одно слово: «Шедевр!». Правда, постскриптумом следовало: «4 глава слишком затянута», но это было не особо важным.

Покойная мать всегда любила повторять: «Результат будет, если получать удовольствие от процесса и не отпускать руки, даже в том случае, когда промежуточный результат нравится только тебе». Он прекрасно помнил это и отказы, развешанные на холодильнике, оказывали на него стимулирующее действие.

Матвей выпил еще три кружки пива. Прижав солонкой к столу купюру в пятьсот рублей, он вышел из бара и, пошатываясь, направился домой.

 

3

 

- Он снова это делает! – соседка сверху, скрученная старостью в дугу Клавдия Петровна, встретила его у лифта.

Ее дрожащий шепот всегда раздражал Матвея. Он с трудом сдержался, чтобы не развернуться и побежать по лестницам. Что там говорят по этому поводу психотерапевты? «Дышите глубже и попробуйте досчитать до десяти»? Бред. Метод, который не работает.

Старушка смотрела на него сквозь толстые линзы очков маленькими  испуганными глазками. Она плотно сжала бесцветные губы и подняла вверх крючковатый палец.

- Слышите? Вот опять!

- Клавдия Петровна, кто и что снова делает?

- Этот, который надо мной живет, - («этот» звучало как «ентот») – Диверсант он. – Старушка закивала головой. – Опять закладывает мину. Все крошит и крошит... стенку-то. Я по батарее постучу, а он замирает. Подождет, значит, ирод; как  засну, начинает снова.

Открылся лифт и старушка, взяв парня  за локоть цепкими пальцами, завела в кабину. Матвей опешил. Клавдия Петровна нажала на кнопку своего этажа. Старушка не отпускала руку парня, словно опасаясь, что он вырвется и сбежит от нее, как только откроются двери лифта.

Клавдия Петровна на миг высунула голову и осмотрела лестничную площадку.

- Никого. Пойдемте, пойдемте! – потащила парня к своей двери. – Во всем подъезде слышно, что он делает. Антихрист!

Старушка долго пыталась попасть ключом в замочную скважину. Трясущиеся руки не позволяли ей этого сделать. Матвей  представил себе, как Клавдия Петровна пытается попасть кончиком нитки в ушко иголки и невольно усмехнулся.

- Позвольте мне, - Матвей легонько отстранил старушку и взял у нее ключи.

Они вошли в квартиру. Клавдия Петровна вновь вцепилась в локоть парня и повела его в зал.

- Вон смотрите! – она указала на потолок, - сюда даже не захожу теперь... Вот-вот слышите?

Над Клавдией Петровной жил дед Евдоким – неисправимый пьяница и весельчак, прозванный Пучком за редкую бороду. Но Матвею порой хотелось наброситься и задушить его, каждый раз, когда старик оказывался у его порога и заводил свою излюбленную шарманку: «Извините, что я к вам обращаюсь», чтобы выпросить «сколько не жалко, до пенсии».

Матвей прислушался и чуть не рассмеялся. В трубах журчала вода. Писатель закрыл лицо руками и присел на антикварное кресло.

- Матвей Алексеевич! Вы как журналист, должны провести независимое расследование и вывести на чистую воду этого диверсанта.

Парень встал с кресла, и едва сдержал смешок, услышав забавное «ентого» с ударением на второй слог.

- Клавдия Петровна, можно я воспользуюсь вашим туалетом?

Старушка кивнула ему и, бросив взгляд на потолок, потянулась к микстуре с валерианой. Матвей выкрутил до упора вентили на стояках, полностью открыв напор воды.  Потоптавшись с полминуты, он вышел обратно.

- Перестал крошить, ирод проклятый, - старушка трижды перекрестилась.

-Я разберусь с этим, обещаю вам. Я проведу тщательное журналистское расследование...

- И по телевизору покажут ентого? – она снова подняла наверх крючковатый палец.

- Да вы что, нет, конечно! Это же государственный преступник! – Матвей перешел на шепот и приложил указательный палец к губам.

Старушка на секунду закрыла глаза и, сжав губы, кивнула в знак согласия и одобрения.

Сильная усталость и пивные пары валили с ног. Матвей вернулся в квартиру и заснул в кресле у входной двери. На его губах застыла добродушная улыбка.

 

Глава 6. Интервью с убийцей.

1

 

Матвей не любил вспоминать годы супружества. Воспоминания утягивали в глубокую апатичную меланхолию, каждый раз неизменно перераставшую в депрессию. Он спрятал все, что напоминало об Ане в кладовой. Все, что она не увезла с собой в отчий дом. Это были фотографии в рамках, сувениры, которые они привезли из совместного отдыха из Испании, Таиланда и Китая. Открытки и поделки из бисера, форма для леденцов и коллекция фарфоровых полумесяцев, старые журналы моды и тонкие женские романы в мягком переплете. Среди всего был и вязаный свитер Ани, хранивший ее мягкий и нежный запах, который Матвей также не решился выбросить.

Единственным, пожалуй, напоминанием об Анне, маячившим все время перед глазами, был Фимка. Подаренный на последний день рождения маленький, черный котенок с белой отметиной на груди вырос в прожорливое и беспрестанно мурлыкающее существо. Кот, словно назло, тут и там оставлял маленькие лужицы, от которых исходил далеко не безобидный запах. Для чистюли  и педанта Матвея это было испытанием уравновешенности и терпения.

- Ну что, дружище, позвоним ей? – сказал парень, поглаживая спину кота, развалившегося на его коленях. – Ты ведь тоже хочешь ее услышать? Хочешь?

Матвей потрепал кота и потянулся к трубке телефона. Он сомневался с минуту и смотрел на палец, на котором еще совсем недавно сияло кольцо. Узкая полоса осталась не загоревшей.

Он кашлянул, прочистив горло, и набрал номер бывшей жены. После седьмого гудка он услышал приятный, бархатный голос Ани. Первые дни после знакомства и особенно, после развода, Матвей таял от него и терялся. Но сегодня этого не произошло.

- Алло!

Матвей почувствовал, как по его телу пробежала мелкая дрожь.

- Привет, Анечка. Как дела?

- Привет... – Аня ощутимо растерялась от неожиданного звонка.

- Я не помешал тебе?

- Говори, Мати... – Аня осеклась, - Матвей, что тебе нужно?

- Мне нужен... Я ищу Витю Бахманова, у тебя нет его номера? – Матвей слышал плескание воды и представил себе купающуюся в ванной девушку.

- Хм... А зачем тебе номер телефона моего бывшего парня?

Матвея словно ударило током.

- Ты с ним встречалась? Впрочем, это сейчас неважно. Мне необходимо найти его, это необходимо для работы... Долгая история. Ну, ты мне можешь помочь?

- Ммм, секретные журналистские штучки? Подожди минуточку, пока можешь приготовить ручку с бумагой. Сейчас доберусь до записной книжки, - послышался плеск воды и шлепающих по кафелю босых ног.

Матвей зажмурился и покачал головой. Он не мог отогнать навязчивый образ обнаженной жены, листающей записную книжку, прижав трубку к уху изящным плечом.

-... пишешь? Алло, Матик! – неожиданно вырвалось привычное ласкательное обращение.

- Да-да, записываю.

Матвей записал номер телефона, после чего возникла неловкая пауза.

- Матик, с тобой все в порядке? Ты какой-то... странный. Ты записал?

- Да, спасибо, ты здорово помогла.

-Ты, правда, позвонил только для того, чтобы узнать номер телефона Виктора?

- На самом деле я хотел услышать твой голос, поговорить с тобой и узнать встречаешься ли ты с Бахманчиком. (Забытое прозвище однокурсника всплыло в памяти). Ну и придумал глупый предлог.

- О, теперь это больше похоже на правду.

- Слушай, может, мы как-нибудь поужинаем  вместе? – сказал Матвей. Он  улыбнулся, когда кот взглянул на него, словно был удивлен поведением хозяина.

- Ужин ради ужина? Или ты хочешь сказать мне что-то важное? – Аня легла обратно в ванну, прошелестев шторкой. – Матвей, мы ведь обсуждали это с тобой. Я думала, что мы поняли друг друга.

- Не хочешь в ресторан, можем погулять по набережной, поесть мороженого в летнем кафе, там снова подают то ванильное с грушевой стружкой и орехами, которое ты любишь, - в какой-то момент Матвей поверил в успех.

- Извини, Данилевский...

- Наверно, твоим родителям это не понравится. Ну, ладно. Я тебе нечего не говорил. Тебе большой привет от вечноголодного Фимки. Спасибо, что не бросила трубку. До встречи.

Аня никогда не говорила «Пока» или «Удачи». Она  непременно говорила «Еще увидимся». Вот и сейчас, она произнесла заветную обнадеживающую фразу и нажала кнопку сброса, оставив Матвея наедине с короткими гудками.

Не вставая с дивана, Матвей набрал номер Виктора Бахманова.

- Да, слушаю, - голос был заспанным.

- Доброе утро, господин Бахманов. Приглашаем Вас на пресс-конференцию генерального прокурора посвященное грандиозному коррупционному скандалу.

-В такое время и так глупо может шутить только несколько людей. Один из них Евгений Петросян в воскресное утро. Голос знакомый до боли как прыщик на заднице, - Виктор рассмеялся.

 - Может ваше величество соизволить поднять свою тощую задницу с постели и взглянет на фотографию с выпускного вечера  факультета журналистики. Третий справа, во втором ряду.

- Матик!!! Сукин сын... – Виктор воскликнул, словно проснулся не в постели, а в сокровищнице Скрудж Макдака.

- Ты так быстро достал фотографию?

- Да нет, она в рамке стоит на столе.

- Слушай, может, как-нибудь  встретимся, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Дело очень важное для меня, хотя предупреждаю заранее, тебе может показаться обратное.

- Если ты по поводу наших отношений с Анной...

- Нет-нет, - перебил Матвей, - это по поводу твоего последнего сюжета по новостям. Это серьезно, и повторюсь, очень важно для меня.

- Интересно, тогда давай встретимся. Когда ты так говоришь, значит, затеваешь что-то  необычное. Давай через три часа в «Золотом дельфине», предполагаю, что тебе до сих пор нравится это местечко. Я прав?

- Именно так, Ну тогда, до встречи?

           Попрощавшись, Матвей  нажал кнопку сброса, и последние слова были проглочены короткими гудками.

 

2

 

Доводчик медленно закрыл за Матвеем входную дверь. Соседка Клавдия Петровна свято верила, что эти приспособления на дверях, не что иное, как одно из изобретения Сатаны, как и банкоматы и турникеты. Вспомнив об этом, Матвей невольно усмехнулся.

Виктор сидел за столиком у окна в самом дальнем углу бара. Перед ним лежала  тарелка яичницы, и чашка кофе с легкой дымкой.  Журналист подмигнул официантке, уносившей меню и бросил одобрительный взгляд на ее виляющую задницу.

Матвей приметил то, что Виктор значительно изменился с последней их встречи. Худощавое тело стало более вытянутым. Залысины на голове превратилась в лакированную и блестевшую плешь. Щеки впали, и на них, был уже не юношеский пушок, а  жесткая черная щетина. Журналист как обычно носил рубашку и засучивал до локтя рукава.

Увидев Матвея, Виктор вытер салфеткой рот и встал со стула.

- Привет! Давно ждешь? – Матвей пожал протянутую ладонь.

- Только пришел, решил позавтракать, - Виктор уселся обратно, - так о чем ты хотел поговорить? Слушай, «Бесконечный рассвет» отличное чтиво. Я два раза перечитал. А Нинка, девушка моя, твердит, что по ней кино снимать надо. Старший сын оказался редкостным засранцем... – Виктор покачал головой.

- Я рад, что тебе понравилось...

- Только не «зазвездись» ради Бога, это начало пути. Фундамент заложен хорошо. Когда нам ждать второй книги?

- Я к тебе как раз по этому поводу, сказал Матвей и, вращая головой начал искать официантку.

- Приветик, - Вика подошла со спины, и, поставив перед ним бокал с кока-колой и пиццу, поцеловала в щеку. – Как ты любишь.

- Спасибо, ты чудо, - Матвей улыбнулся и поцеловал в ответ.

- Ух ты, а мне всего лишь пожелали приятного аппетита! – воскликнул Виктор, провожая взглядом девушку и не отрываясь от созерцания ее форм, даже после того как девушка зашла за стойку.

- Мы давние друзья, - сказал Матвей.

- Тоже хочу таких друзей и как можно больше. Ну, выкладывай, что там у тебя?

- Работаю над новой книгой. Собираю материал, так скажем, - Матвей выдержал паузу.

- О чем?

- Об одиночестве, о постепенном сумасшествии. Меня заинтересовал твой репортаж о серийном убийце...

- Тебе нужен прототип, обстановка, типажи?

-Именно. Хочется максимальной реалистичности. Я хотел бы узнать некоторые тонкости, подробности, чтобы использовать в книге, - Матвей надкусил пиццу.

- Запутанная и сложная история. Я уже получил по голове от руководства за этот репортаж, - усмехнулся Виктор.

- За что? По-моему, отличный репортаж, -  удивился Матвей.

- Смеешься что ли? Это называется верх непрофессионализма, – пробурчал Виктор, дожевывая последний кусок яичницы, и принимаясь за кофе. - В нашем распоряжении оказалась только жалкая черно-белая фотография из уголовного дела 1938 года. В прокуратуре интервью удалось взять у заместителя какого-то заместителя. К убийце в психиатрическую клинику не пустили. У его палаты круглосуточная охрана. Много интересного рассказал врач, осматривавший старика после работы, это меня и спасло. Зато медика уволили за это с работы. У престарелого убийцы целый букет болячек: псориаз, открытый туберкулез и злокачественная опухоль на пищеводе. И по его словам, рак в такой стадии, что старичок давно должен лежать в могиле  и кормить червячков.

- Что прямо так сказал или это у тебя профессиональная болезнь все приукрашивать? – усмехнулся Матвей.

- Ну, примерно так.

- Лоно природы продлило ему жизнь?

- Не знаю. Тот же врач, при разговоре без камеры, сказал мне, что осматривал двух уцелевших из экспедиции. Девушка, ученый-фармацевт и мужчина, геолог. Имена под семью печатями. Вернее настоящие имена. Девушку сняли с дерева, она была в таком состоянии, что отходила пару месяцев в той же клинике, только в палате без решеток на окнах. Геолог работает в одном из вузов Москвы, если постараться, можно его найти, но времени у меня было мало.

- Как им удалось выжить?

- Пожар... Старик сжег дом и спалил два акра леса. На дым прилетели два вертолета МЧС и подобрали парня. Потом нашли и девушку. Старика ловили по тайге четыре дня, согнали милиционеров и солдат со всего края. Без вести пропал старший сержант милиции.

-А откуда этот шрам на лице неизвестно? Эти язвы, ожоги... – Матвей расправился с пиццей и потянулся за салфеткой.

- В 1947 году он сбежал из лагеря. Заключенные в тех краях работали на лесоповале, на вредных карьерах или грузили каменный уголь. Там наверно,  покалечился. Я хотел довести цикл репортажей до финальной точки в этой истории. Раздобыл адрес одного профессора, друга выжившего геолога. Если хочешь, можешь разыскать этого парня. Еще могу дать телефон номера врача. Хотя, предполагаю, что теперь журналистов он ненавидит больше всего на свете, - Виктор протянул визитку и листок с номером, вырванный из записной книжки. – Теперь это мне без надобности.

 

Расплатившись, бывшие однокурсники потянулись к выходу. У самой двери Матвей послал воздушный поцелуй Вике и, получив ответный, вышел в солнечный яркий день.

- Ну, давай, удачи тебе, Матвей Данилевский. Вот, возьми визитку, там мой электронный адресок. Пришлешь мне рукопись? Слышал, издательства не взяли твой последний роман. Его тоже пришли. Я буду ждать, - сказал Виктор и побрел к микроавтобусу с логотипом телекомпании.

Матвей махнул на прощание рукой и побрел к своей машине. Сев в нее, он не спешил трогаться с места. Он закурил сигарету и посмотрел на телефонный номер.

8 916 218 4132 – профессор Маревский Д.Н.

Писатель потеребил ламинированную бумажку и засунул ее во внутренний карман. Он решил поразмышлять о необходимости поисков дома, расположившись в своем кресле. Сплюнув сигарету, Виктор закрыл окно и повернул ключ зажигания.

«Абонент отключен или находится вне зоны действия сети».

Матвей бросил мобильник на сидение и выехал на проезжую часть.

 

3

 

Порой кажется, что врачи психиатрических клиник походят на своих пациентов. Можно лишь предполагать, что кроится за вкрадчивым голосом, тщательно подобранными словами и простодушной, на первый взгляд, улыбкой.

Главный врач встретил Матвея в вестибюле. На его лице была глупая улыбка, пробуждающая желание стереть ее хорошим апперкотом или хуком слева. Человек, представившийся доктором Шуваловым, пригласил писателя в свой кабинет.

Стены коридоров были выкрашены в голубые, небесные тона. Из дверей, то и дело, выглядывали люди. Некоторые улыбались и махали Матвею рукой.

- Что вас привело к нам?- Спросил Шувалов, предлагая присесть на стул, напротив своего рабочего стола.- Кстати, пока мы не начали разговор... Ваша Екатерина необыкновенно похожа на мою первую жену. А старший сын?.. Одно разочарование – как можно так поступить с отцом. Потрясающая история! А какие характеры! «Бесконечный рассвет» с недавнего времени стал моей настольной книги.

- Спасибо, - Матвей смутился.

         - Ну, так рассказывайте, милейший Матвей Алексеевич, что вас привело ко мне? – доктор все так же глупо улыбался и часто моргал глазами.

- Я работаю над новой книгой, и собираю рабочий материал...

За дверью послышался шорох. Шувалов медленно встал со стула. На его лице была  все та же улыбка. Он резко опустил косяк и распахнул дверь. На пол с шумным грохотом упал высоченный парень.

- Ну, Юрий Николаевич!.. Опять вы за свое? Мы же с вами об этом неоднократно говорили и вы мне даже обещали, что не будете подслушивать. Милейший мой, подслушивать, не хорошо, - доктор помог встать парню на ноги, - идите к себе, вам нужно больше отдыхать.

Парень размашисто кивал головой и улыбался примерно так же, как это делал Шувалов. Из  уголка его рта вытекала тонкая слюна, которую он вытер рукавом.

- Я н-не к вам, - он нагнул голову, словно провинившийся ребенок и посмотрел на Матвея, - он п-поговорит с вами... он в-вам все р-расскажет...

- Ну,  все, милейший Юрий Николаевич, - доктор вышел из кабинета и прикрыл дверь, - Юлечка! – доктор окликнул проходившую мимо медсестру, проводите, пожалуйста, Юрия Николаевича в его палату и позаботьтесь, чтобы его никто не тревожил, - он развернулся вернулся за стол. -Итак, мы остановились на том, что вы пишете новую книгу, - он положил руки на стол и скрестил пальцы.

- Да. Я  хотел бы встретиться с одним из ваших пациентов  и взять у него интервью. Его зовут Прохор Двинин.

Улыбка исчезла с лица доктора, и  выражение его лица стало тревожным. Он вновь часто заморгал.

- А почему именно этот пациент? – доктор едва уловимо заикался и заметно растерялся. – У нас есть много людей, чьи судьбы поражают и могут стать основой для неплохого сюжета.

- Мне интересен именно этот пациент, доктор. Вы позволите мне с ним пообщаться?

- Это особый пациент. Он под круглосуточной охраной. Если я дам добро, вас все равно к нему не пустят. Нам запретили давать комментарии прессе, а тем более пускать к нему журналистов. А насколько я знаю, вы еще работаете и в газете. Я ведь прав? При всей моем почтении к вашему таланту, поймите меня правильно, у меня могут быть серьезные неприятности.

- Уверяю вас, это исключительно для книги. О моем визите сюда никто не узнает. Поверьте, для меня это очень важно.

- Как я уже говорил, палата охраняется круглосуточно, - последнее слово доктор произнес по слогам, - времена нынче страшные. Люди находятся под сильным воздействием масс-медиа. Как только в прессу просочились первые новости о «хозяине тайги» у него появилось масса подражателей и одновременно, врагов. По краю прокатилась волна поджогов, помните? Есть секты, в которых огонь ассоциируется с адом и возводится в культ. И не мудрено, что Двинин стал воплощением Сатаны. Это еще полбеды. Говоря о врагах. За два года на его жизнь покушались двенадцать раз.

У меня есть одна идея, - доктор заговорщически перешел на шепот, но я смогу устроить встречу при двух условиях.

- Интересно, что это за условия? – спросил Матвей, нащупав в кармане бумажник.

-Ну, во-первых, с собой у вас не будет никаких диктофонов, микрофонов, ни ручки, ни блокнота. Никаких шпионских штучек. Детектор сработает, и вы попадетесь. У вас не будет ничего. У вас будет ровно сорок две минуты. Потом объясню почему. Во-вторых, извиняюсь за наглость, но ничего не могу с собой поделать, - на лице доктора вновь появилась глупая улыбка, - я буду одним из первых, кто получит рукопись вашей новой книги.

- Я согласен. Когда? – Матвей почувствовал необыкновенное удовлетворение от первой победы.

- Завтра в восемь утра. Подойдите заблаговременно. К половине седьмого – к началу смены, - доктор встал со стула, давая понять, что разговор закончен, - зайдете со служебного входа.

- Замечательно, большое вам спасибо.

- Пока не за что. Я вас провожу.

Матвей с огромным удовольствием покинул здание клиники. Несмотря на все старания архитекторов, такие здания, как правило, получаются весьма мрачными и уродливыми. От них веет тяжелой энергетикой и холодом. Хотя по-другому и быть не может. Разве может, допустим, хоспис или морг выглядеть как воскресная школа или ночной клуб?

Матвей бросил короткий взгляд на клинику и отправился домой.

 

4

 

Ночью Матвею приснился кошмарный сон. Старик с изуродованным лицом склонился над ним, лежащим в постели. Его цепкие руки вцепились в челюсть и разжали ее. Жесткие седые волосы кололи лицо Матвея. Старик открыл рот, обнажив гнилые и редкие зубы. Из широко раскрытой пасти выползали маленькие белесые насекомые и вываливались наружу. Поток становился плотнее. Вскоре Матвей лежал на движущемся покрывале. Насекомые заползали ему в рот и нос, пробираясь в глубины его парализованного тела.

Липкая паутина кошмара все еще опутывала его разум, когда мужчина, озираясь,  провел рукой по простыне и затем закрыл лицо. Стрелки часов показывали половину восьмого. Где-то внизу живота пульсировала артерия.

Матвей прошел на кухню и выпил стакан воды. Кошмар разогнал все остатки желания выспаться. Холодный пол обжигал ноги. Мелкая дрожь мучила тело, напоминая о насекомых из сна.

По телевизору показывали комедию о французских жандармах.

«То, что надо!»  - подумал Матвей и устроился в кресле.   Луи де Фюнес  был подходящей компанией для остатка ночи.

 

5

 

Сон пришел вновь только перед самым рассветом. Повисшая в воздухе рука выронила пульт (локоть держался на поручне кресла). Грохот разбудил Матвея.

Он прошел по комнате, залитой лучами утреннего солнца, и распахнул окна. Свежий воздух потрепал настенный календарь и пролистал журнал на столе. Будильник, одиноко лежавший на полу, должен был зазвонить еще только через полчаса.

Матвей почувствовал во рту вкус свежезаваренного кофе и потянулся на кухню. Когда-то это было любимой традицией. Кофе на рассвете после прекрасного утреннего секса (господи, по воскресениям они занимались любовью два, а то и три часа после пробуждения) был больше чем привычкой. Это был своеобразный обряд или ритуал, без которого день был бы напрасным.

Аня надевала его рубашку на голое тело (она  смотрелась в них просто великолепно) и выходила на кухню.  Прежде чем заваривать кофе, она открывала окна и впускала в их семейное гнездышко утренний ветер, теребивший ее волосы и подол рубашки, делая ее невообразимо очаровательной.

 

6

 

Доктор Шувалов встретил Матвея у служебного входа. Дрожавшие губы и бегавшие глаза выдавали его волнение. Но глупая улыбка не сходила с его лица и казалась вымученной.

- Сорок две минуты он будет под системой, в процедурной палате, - сказал он, и протянул писателю колпак и халат светло-зеленого цвета.

- Я думал, они будут белыми, - проговорил Матвей, переодеваясь в медбрата.

-Помилуйте, Матвей Алексеевич, двадцать первый век за окном, вы же не пекарь и не хирург. Вы санитар психиатрической клиники.

- Скажите мне, он не опасен?

- Старик с трудом передвигается. Для правдоподобности я дам вам планшетку, не забудьте перед тем, как войти в палату, оставить ее на этажерке, справа от двери. Обычно с рядом ним в процедурной палате находится медсестра, которая наблюдает за тем, чтобы давление и пульс были стабильными. Надеюсь вы не вызовете подозрений. У нас тут часто бывают практиканты и все к ним привыкли, - доктор по-отцовски поправил Матвею воротник. – Ну, все, пойдемте! Будьте предельно собраны, и делайте вид, что вы отлично понимаете все, что слышите и все окружающее для вас привычно.

Необыкновенная тишина металась между светло-голубыми стенами широкого коридора. Где-то сталью скрипнула дверь. В одной из палат кто-то разразился диким кашлем. В другой на несколько секунд открыл кран с водой. Матвею показалось, что он слышит, как кто-то стряхивает с рук капли в раковину. Он представил себе, как душевнобольной в больничной пижаме тянется к полотенцу и вытирает влажное лицо и ладони. Звук шаркающих по линолеуму тапочек эхом доносился с отдаленного крыла клиники.

Такие моменты любят «смаковать» голливудские режиссеры в своих готических фильмах ужасов и достаточно давно довели эти сцены в апофеозные штампы. Но в осязаемой реальности гамма противоречивых чувств и эмоций терзают так, что начинает казаться: ни один постановщик не смог глубоко передать это чудовищное напряжение и пьянящий азарт. Череп, наверное, вот-вот лопнет от неустанно пульсирующей в висках крови.

Четыре чашки кофе начали напоминать о себе. Переполненный мочевой пузырь сковывал движения, превращая писателя в беспомощную марионетку физической потребности. Увидев дверь с буквой «М», Матвей едва не воскликнул от радости.

- Подойдете к моему кабинету, и не забудьте надеть маску, когда будете прогуливаться здесь без меня, - негромко произнес доктор и протянул ключи от служебного туалета.

На стене висело огромное зеркало, обрамленное искусно обтесанным деревом. После того как спустил воду, Матвей осмотрел себя с ног до головы и поправил колпак. Что-то было в этой одежде бесчеловечное и жестокое. Он почувствовал себя санитаром, вынужденным усмирять душевнобольных резиновой дубинкой или уколом. Сиюминутное желание скинуть халат и уехать домой было с легкостью подавлено. Матвей закрыл лицо руками и начал глубоко дышать, пытаясь освободиться от напряжения и волнения.

Он отскочил от зеркала и, споткнувшись, упал на холодный пол. С зеркала на него смотрел седовласый старик с обезображенным лицом. Он стоял посередине огромной кучи копошившихся белесых насекомых.

Матвей хотел закричать, но его голос не растекался по воздуху. Парень взглянул на свое отражение. Рот был стянут грубыми черными швами.

Старик начал двигаться к Матвею, опровергая  предположение. Писатель попытался встать на ноги, но не мог сдвинуться с места.  Короткий взгляд на пол и парня охватил ужас – кисть вросла в плитку, распустив корни-пальцы. Матвей зажмурился, стиснул зубы и попытался выдернуть руку.

Собственный крик привел его в чувство. Осознание того, что пальцы шевелятся, и страшное видение уже отступило, пришло не сразу. Ровная зеркальная гладь, ставшая свидетелем минутного сумасшествия, отражала лежавшего на полу мужчину, с широко раскрытыми глазами и растопыренными пальцами.

Вскочив на ноги,  Матвей направился к двери. Перед тем как выйти из туалета, он еще раз посмотрел на зеркало.

Писатель отдышался и отряхнул грязь с халата.

- Где ваша планшетка? – доктор ждал его у своего кабинета.

- Черт... Там в туалете, в зеркале... То есть, я почувствовал себя плохо, и забыл ее там возле раковины. Я схожу за ней, - Матвей хотел развернуться, но доктор взял из его рук ключи и кивнул головой в сторону кабинета.

- Не нужно. Я сам заберу ее позже, вам выдам другую, - доктор буквально втолкнул писателя в кабинет и взглянул ему в глаза. – Вы себя хорошо чувствуете? Может, стоит все отменить?

- Я в норме, доктор. Легкое недомогание... Вчера переутомился на солнце и перебрал с пивом. Со мной все хорошо...

- Вы уверены?

- Абсолютно. Я в норме.

-Ладно, слушайте! Сейчас будете сопровождать меня на обходе. Останетесь с медсестрой  у его палаты - я дам вам поручение. Не забудьте, что я вам сказал об этажерке – не забудьте оставить планшетку. Все практиканты носят такие. И старайтесь вести себя естественно. Старайтесь не смотреть на охрану. Запомните, все окружающее вас – привычно до тошноты. Договорились?

Матвей коротко кивнул, и пошел вслед за доктором. На ходу он придвинул маску, прикрыв рот.

- Знаете, - доктор говорил еле слышно, - с тех пор как этот старик появился здесь, мне часто снится один и тот же сон. Мне снится, что я лежу в своей кровати, но рядом нет моей жены. К моей постели подходит этот старик и склоняется надо мной. Я не могу пошевелить ногами или руками. Своими руками он разжимает мою челюсть, открывает свой рот, из которого вываливаются жуки  и они... Это ужасно...

 

7

 

- Здравствуйте, милейший Юрий Николаевич! – доктор вошел в очередную палату,  - как аппетит, как вам спится?

- Х-х-орошо, доктор, - мужчина, накануне пытавшийся подслушать разговор в кабинете, сильно заикался. Он сидел на краю кровати и слегка покачивался. – С-с-сегодня, очень х-х-орошо. Перловка вкусная была. И компот! – пациент захлопал в ладоши.

- Вот и замечательно, милейший, милейший Юрий Николаевич! Старайтесь  много не думать. Больше спите. Не читайте много. Принимайте лекарства, которые вам дают медсестры, они очень полезны для вас. Хорошо?

Мужчина  оглядел сопровождавших доктора  медсестер и санитаров. Узнав Матвея, он рассеянно улыбнулся и подмигнул ему.

- Кислород, ванны... Курс лечения прежний, - проговорил доктор, закрываю тоненькую папочку с паспортной фотографией больного на обложке. – Жалобы, милейший Юрий Николаевич, у вас есть?

Мужчина пожал плечами.

- А-а! Вспомнил! К-кашу д-д-давали  б-б-ез масла! Доктор, б-б-ез м-масла б-была! – мужчина старался говорить быстрее, отчего начинал заикаться сильнее.

- Ну, это дело поправимое, голубчик! Обязательно исправим. Так ведь, Никодим Сергеевич? – доктор обратился к одному из мужчин. – В каше обязательно должно быть масло. Так-с, пойдемте дальше, господа. Всего хорошего, милейший Юрий Николаевич.

Люди вышли из палаты. Звуки шаркающей обуви эхом разносились по лабиринтам коридоров. Сердце Матвея начала биться баскетбольной чеканкой. Два высоких парня в форме цвета хаки встали с кресел, когда к узкому окошку палаты № 18 подошел обход. Они поочередно взглянули на каждого из подошедших служителей Эскулапа. Один из них  взглянул на планшетку Матвея.

«палата №16 – расстройство психики, рассеянный склероз - кислород, эвкалиптовое масло.

Палата № 17 – шизофрения – кислород, ванны. Каша-Масло!»

Ровный почерк писателя был достаточно мелким и осознанно не разборчив, благодаря крючковатым загогулинам. Ухмыльнувшись, охранник отошел.

Матвей сделал запись: «Палата № 18»

- Здесь как обычно. Наш особый пациент. Двести грамм глюкозы, обработка помещения, физраствор и электрофорез. Надечка, Григорий Петрович (доктор взглянул на Матвея) отвезите милей... – доктор осекся, - пациента в процедурную палату. Не забудьте измерить уровень сахара в крови. Так, господа! Пойдемте дальше!

 

8

 

Это был один из тех моментов, когда хочется провалиться сквозь землю или испарится. Матвей стоял в процедурной палате рядом с кушеткой старика. Данилевский не знал, куда деть руки, освободившиеся от планшетки.

Медсестра установила капельницу и поправила одеяло. Старик уже был не похож на человека, изображенного на фотографии, показанной по новостям. Голова была обрита наголо. Лицо старика было чрезвычайно бледным и худым. Он лежал на кушетке и глядел в потолок. На вопрос медсестры «Не больно?», старик покачал головой.

Медсестра неожиданно мигнула санитару и вышла из палаты.

- Растерялись? Предполагаю, что вы уже жалеете о том, что решили прийти сюда. Я вас ждал, - старик смотрел на Матвея.

- А откуда вы, и этот пациент...  из соседней палаты знали, что...  я приду? – опешивший на миг парень с трудом подобрал слова.

- Он подслушал ваш разговор с доктором по параллельному телефону,  а потом напел мне. Наши палаты соединены одним нехитрым устройством связи из воска  и пластиковых стаканов, только пусть это останется нашим маленьким секретом. Вы предполагали, что за этим кроется что-то мистическое?

- Наверное, да.

-  Уверен, доктор, сказал вам, что я охотливо беседую, - старик отвел взгляд обратно на потолок, - так и есть. Я мечтал об этом лет семьдесят. А меня заперли в палату с решетками. Слава Богу, кормят прилично, и радио дают слушать. Это блаженство. Люди изобрели телевизор. Превосходная вещь. Разрешили его смотреть. Мне нравится смотреть фильмы про разведчиков. Про космос. Мне нравятся старые комедии. Они такие смешные. Раньше газеты читал, но глаза очень плохо видят. Окулист вчера приходил, очки прописал, сказали, сегодня купят. Добрые люди. И доктор добрый. Вы ведь не доктор и не санитар. Что вам нужно?

- Я писатель. Матвей Данилевский. Я хочу написать о вас книгу.

- Вы хотите написать книгу о жестоком серийном убийце? – в голосе старика читалась ирония. Он оскалился в скудной улыбке, обнажив несколько уцелевших, черных зубов.

- Нет, я пишу книгу об одиноком человеке.

-Что вы можете знать об одиночестве? – старик изменился в лице и его голос дрогнул. – Что вы знаете об одиночестве?

- Ничего. Поэтому я и здесь. Вы мне поможете?

- Книги – это хорошо.  Неужели вы не могли выбрать другой темы? – старик снова улыбнулся.

- Я не могу писать о том, что мне неинтересно.

- Хорошо. Наверное, вы хороший писатель. Если доктор пустил вас ко мне, значит вы еще и хороший человек, и у вас нет плохих мыслей. У нас мало времени, а я все болтаю, давайте начнем. Что вам интересно узнать?

Матвей поколебался.

- Расскажите мне о своем детстве. – Писатель хотел что-то добавить, но вместо этого повторился, - да, о детстве. Где вы родились, учились?

- Доктор говорит, что если человек совершает плохие поступки, я бы сказал очень плохие поступки, такие как те, что совершил я, то причины такого поведения нужно искать в детстве. Наверно, вы к этому ведете, писатель Матвей Данилевский. Ну, черт с вами, я расскажу. Расскажу, сколько успею, и не только о детстве. У меня есть просьба. Поговорите с доктором, может мне разрешат смотреть футбол?

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля