29-03-2010Автор: Coyot

Откуда дует ветер. Глава 2

Шалаш старика Зогара остался позади. А Фён, он же Звук Флейты, и девочка Зога шли по каменной долине дальше. Ландшафт становился всё удивительней. Справа в небеса вонзались красные скалы, изогнутые, словно луки извечных великанов, стерегущих сам грааль времени. Скалы удивляли тем, что их диаметр представлялся ничтожным по сравнению с высотой. Вершины этих изогнутых трубчатых гигантов таяли в перламутровых тучах так высоко в небесах, что взгляду они казались не толще швейной иголки. Своеобразный каменный лес. Или зубы глубоководной рыбы, выловленной сетью солнц из океана галактик. А по левую руку не так далеко виднелся ступенчатый спуск к морю. Море искрилось своими водами в зыбких лучах затуманенного светила. Чёрные змеи длинной, наверное, в сотни метров то и дело показывали свои лоснящиеся бока из под воды, перекатываясь из глубины к поверхности и обратно. Над водой кружили стайки птиц, то тающих в воздухе, то появляющихся снова, словно помехи на старом чёрно-белом телевизоре с плохим сигналом антенны. Если приглядеться хорошенько, можно было даже увидеть проектор и плавную руку оператора, меняющего плёнки моря и воздуха, добавляющего туман и свет. И сам оператор был только проекцией другого такого же. И так до бесконечности. А Зога одела себе на шею колье из этого повторяющегося цикла, заключив его в мрамор и лазурит. Фён поглядел на небо. В просвете облаков он, наконец, разглядел таки светило. Это было сиреневое Солнце в виде глаза с лазуритовыми прожилками радужной оболочки и глубокими ультрафиолетовыми мазками век. Вокруг себя это глазоподобное Солнце создавало ореол ярчайшего белого света, от чего Фёну хотелось щуриться, резало глаза. И он был почти уверен, что видел, как светило-глаз перевело свой взгляд на него, сдвинув чудовищного размера зрачок. Ему даже показалось, что оно моргнуло. И эта мысль настолько не укладывалась в голове (ни боком, ни плашмя, ни в скомканном виде), что голова начала кружиться, всё вокруг поплыло, завращалось, и Фён чуть не грохнулся на землю. Словно из-под воды донеслись крики Зоги. Он даже не сразу понял, что это за звуки. А когда всё же распознал детский взволнованный голос, совершенно не понял, о чём она ему говорит. В сознании пронеслось видение ацтекского вождя, срезающего обсидиановым ножом початок маиса. Наконец, собрав волю в кулак, перестав вертеться волчком, Фён осознал происходящее. Зога кричала о том, что опасно стоять на месте, раззявив рот на небо. Фён увидел позади девочки бесшумно разрастающуюся чёрную дыру в каменистой почве. Неподалёку росла ещё одна. Девочка вскрикнула, выпучила глаза и затыкала пальцем куда то в направлении Ветра. Он обернулся и увидел, что такая же нора образуется прямо за его ногами. С криком отскочив, он чуть не потерял равновесие – всё же умение управлять двумя ногами так же искусно, как это делает человек, ветру даётся не сразу. - Горвины! – обомлев, проскулила девочка. Глаза её начали становиться темнее, из светлого малахита превращаясь в насыщенный полуночный нефрит. Было видно, что ей страшно и она в полнейшем замешательстве. - Что теперь? Куда бежать? – полушёпотом спросил Ветер. - Я не знаю… мне страшно. Очень. Мы однажды попадались в окружение горвинов, но то было с моим дедушкой. А он всё знает и умеет. Вы ведь ничего не сможете сделать, так? - Так… - ответил Ветер. - Ну вот, - раздосадовано проворчала девочка, опустив глаза, - а ещё взрослый называется… Фён покосился на неё, но ничего не ответил, а лишь попятился от очередной дырки в земле. Вскоре из дальней норы показалось нечто. Огромная голова улитки с двумя глазищами на двух тонких усиках. Вслед за ней появились несколько щупалец и поползли по земле, ощупывая почву, словно руки слепого ощупывающие стол в поисках царапины. Из остальных дыр так же повысовывались подобные головы. Улитки начали выползать. Десятки чёрных глаз – антенн были теперь развёрнуты в сторону двуногих существ, прижавшихся друг к другу. - Они нас окружили. Они знают, что делают, - прошептал Фён. - У них такие щупальца страшные, - тараща глаза, исполненные первородного ужаса, ответила Зога, - такие длинные. И, говорят, очень шустрые. - Побежим? - Нет, они нас схватят. - А что они сделают, если схватят? Съедят? - Нет, у них нет ртов, разве вы не видите? Они, как мне рассказывали взрослые, опутывают щупальцами, что не можешь двигаться… Ай! – Зога отскочила, толкнув Фёна, а на том месте, где они только что стояли начала наклёвываться новая нора, - сжимают вас в щупальцах. У них из головы вылезает хобот, а из него выходит газ. Когда вы надышитесь этим газом, ваш разум попадает к ним. Они им питаются. - А что происходит с жертвой после этого? – спросил Фён, пятясь к огромному валуну, таща девочку за руку. - Я видела однажды на рыночной площади таких людей. Им больше ничего не надо в жизни. Сидят, пускают слюни, и всё ждут, когда снова придут горвины, что бы дать подышать им этим газом. Мой дедушка говорил, что они дышат им, попадая в подчинение слизням. А слизни как бы доят их. Сначала высасывают ум, потом дают возможность снова наполнить его информацией, знаниями, и снова высасывают. В конце концов… Она прервалась, так как Фён взял её на руки и посадил на выступ валуна, а сам запрыгнул на него. Девочка продолжила, гипнотически глядя на приближающихся улиток – горвинов. На фоне моря и тумана, кварцевых и ониксовых жил каменной почвы, эти существа выглядели, как посланники страны Сумасшествии, что на карте между морем сухости и вогнутых Абсурдийских гор. - В конце концов, разум полностью покидает этих несчастных, и горвики бросают их. Ведь ценности в таких больше нет. Что взять с дурака слюнявого? - Да уж… а людям, значит, говоришь, по началу это нравится? – хмуро спросил Ветер. - Говорят, да. Гвороят, люди вообще сначала, после первого раза считают газ горвиков чуть ли не подарком богов! И спорят со всеми, кто утверждает обратное. Кричат «да вы сами то попробуйте, а потом уже судите!». А через несколько месяцев их уже никто больше не видит. Или находят где-нибудь в пустынях их скелеты. Во как! Жуть? - Жуть… весело. И что, нам теперь предстоит полетать в «блаженстве» и забыть про всё остальное? Отступиться, даже не осознавая этого? - Видимо, - грустно ответила девочка, утирая первые слёзы, - но я не хочу становиться глупее! Дедушка так на меня рассчитывает. Он такой мудрый… он… он… Плечи зоги затряслись, голова рывками закивала и она пустилась в плач. «Вот оно, наконец, обычный детский плач, ревёт, как и все, а я то уже начал сомневаться, кто это передо мной – говорит совсем не как ребёнок, да и ведёт себя поразумнее моего», - подумал в этот момент Фён Звук Флейты. Он понаблюдал за плачущей девочкой, затем перевёл взгляд на полчище сползавшихся к ним слизней, шарящих щупальцами всё ближе и ближе. Ветер придвинулся к Зоге и погладил её по голове. Зеленовато золотистые волосы были мягче любого шёлка и словно развеивали вокруг себя пыльцу. - Не плачь, я не верю что это конец нашему с тобой путешествию, - заявил он, - раз уж я сюда попал, то был в том какой-то высший замысел. Не пропадём. Девочка, всё ещё пуская слёзы, закивала головой, а затем посмотрела Фёну прямо в глаза. Он слегка смутился – до сих пор ему не доводилось видеть эти глаза так близко. Словно два сплошных отшлифованных камушка изумруда, в центре которых мерцали две серебряные звёздочки. Она вдруг распрямила плечи, шмыгнула носом и задрала его. - И не собиралась я плакать, - выпалила она гордо, - мой дедушка знал, кого назначить вам в провожатые. Ну ка, закройте уши ладонями! Ветер послушался и закрыл уши. Однако почти сразу опустил руки. - Ну что это ещё за игры? – усмехнувшись, спросил он. - Закройте уши ладонями, я сказала! И плотно, что бы ни звука не слышать. Если так не сделаете – станете глупым на всю жизнь. И все свои обязательства забудете! Девочка говорила так пылко и уверенно, что Фён всё же повиновался. Тогда она отвернулась, и начала громко начитывать стих: Явись, о, хранитель Заблудших в пути Веди по атласу По шёлку веди С морей приди жаром С пустыни – волной Открой свою дверцу Дорогу открой Повторив это четыре раза, она зажмурилась и хлопнула в ладоши. Затем потрепала Фёна по плечу. Тот убрал руки от ушей и пяткой ударил по щупальцу, уже достигшему его ноги. Появилось ещё одно, которое тоже получилось сбить. Но вскоре десяток извивающихся конечностей улиток горвинов ползли по камню в поисках жертвы. - Пошли туда! – девочка указала прямо перед собой. - Куда? – удивился Фён, - там же они! А до следующего камня мы не допрыгнем! - Поверьте мне. Лучше поверьте, ведь ничего не остаётся. Они переглянулись, схватились за руки и прыгнули с камня прямо на колышущееся море горвиновских щупалец. Однако они не рухнули и не были подхвачены зловещими щупальцами. Звук Флейты почувствовал, как пространство перед ним становится упругим, словно он проваливался в дыру в стене, завешанную плакатом. Только вместо плаката была подвижная картина реальности. И вот эта реальность порвалась, как старая простыня, обрывки расползлись по сторонам, скрутившись в трубочки, а он и Зога вылетели в чёрную пустоту. Фён успел оглянуться. Там, сзади, изрезанное серыми помехами пространство ещё показывало картины тянущихся щупалец и строй глаз улиток на полупрозрачных антеннах. Звуки, визг и свист ускорялись и раскручивались вокруг, зашивая молниеносной нитью дыру в реальности. Оба путника барахтались в пустоте. - Где мы? – спросил Ветер. - Это мой стишок подействовал, - весело ответила Зога откуда-то из темноты. - Ничего себе, стишок… - Только теперь надо определиться, куда отправиться, - сказала девочка уже серьёзным тоном. Ветер увидел перед собой верстовой столб, на котором висели указатели в форме стрелок. На них значилось «Пух», «Порох», «Золотой рог» и «Низина воды». А на самом верху столба сидел перескокыш и трубил своими лопастями: - Как бы тебя не обманули звучные имена сих мест! Не всегда сладко есть сладко наречённое. Гуди-гуди, барабань-барабань! Крутись наперекосяк и скачи в себя, а обратно высмеивайся. Перескокыш съел себя, и только его шляпа продолжала петь: У стрекозы, что в камышах Нет красок – рисовать крылом Не то она бы всё вокруг Раскрасила в тона весны И в осень дивной красоты И в спящую вуаль зимы И в лета сочные цветы Но нет кистей у стрекозы И красок нет А что же ты? - Выбираю «Пух»! – крикнул Ветер. - Слышали? Он сделал выбор! – объявила непонятно кому девочка. Тут же они оба ощутили падение. И вскоре картина вокруг них начала вырисовываться – сначала штрихами карандаша, затем словно мелом, вот появились акварельные мазки и, наконец, она ожила. Они падали вниз на заснеженную лесную поляну. Вернее, не падали, а опускались, раскачиваясь в воздухе вместе с пушистыми хлопьями снега. Зога приземлилась быстрее, Ветер же, видимо помня о том, кем на самом деле являлся чуть позависал над самыми кронами деревьев и тоже опустился на сказочную поляну. Время близилось к закату, и небеса в лёгких разводах малиновых облаков приобретали загадочную лазурную ауру. Багрянец с небес лился сквозь укрытые белыми балдахинами ветви, искрясь радугой по снегу. А с другой стороны небо наливалось глубокой чистой синевой. И на фоне её деревья казались закованными в серебро. Стояла такая тишина, что можно было услышать, как опускаются на землю снежинки. Пышные сугробы подёрнулись голубыми тенями. Свежий морозный воздух бодрил и нагонял краску на щёки. Но, не смотря ни на что, и Зоге и Фёну было тепло, словно они надели пушистые шубы. - Вот вам и «Пух», - улыбнулась девочка, проводя пальцами по снегу, изучая его на ощупь, поглаживая белую перину своими хрупкими пальчиками. Лес смыкался кольцом вокруг них, сияющий, величественный, утонченный, но в то же время могущественный. От него веяло древней тайной, магией. - Я думаю, нам стоит пойти вон туда, - Ветер указал рукой на тропинку, ведущую в лес. - Что ж, пошли, - как то отвлечённо согласилась Зога, полностью поглощённая забавами со снегом. Они вошли в лес через арку, образованную двумя склонёнными под тяжестью снежной шубы елями. На одном из деревьев висела дощечка. На ней угольными разводами проступало слово «хозяин». Ветер и Зога посмотрели друг на друга, девочка пожала плечами, и они двинулись дальше, оглядываясь по сторонам. Звук Флейты, наконец, прервал тишину: - Послушай, Зога, а что означает твоё имя? - На языке моей долины оно переводится, как «душа», - ответила девочка, чуть помедлив. - Очень интересное значение имени. Душа долины, - Ветер улыбнулся, и ветви тополя над ним слегка покачнулись, осыпав искорки зимы в сугроб. - Да, имя имеет значение. Вообще, тут всё связано одно с другим. Вы думаете, то, что вы попали сюда – случайность? - Нет, я так не думаю, но, тем не менее, не могу разобраться, зачем я здесь. Мысль витает вокруг моего маяка, подобно проворной радиоволне, иногда задевая струны эфира… но, увы, вечно ускользает. Может, ты мне подскажешь, Зога, душа долин? И давай перейдём на ты. Ты всё-таки уже взрослая, а я не такой уж старикан. Девочка запрыгнула на ствол упавшего дерева и пробежалась по нему на мысочках, расставив руки и балансируя, как канатоходец. Спрыгнув, она оказалась по пояс в сугробе и закатисто рассмеялась. - Нет, Ветер с гор, я не смогу тебе помочь. Ведь как бы это ни было грустно, я всего на всего тоже часть твоей игры. - То есть ты жива только в моём воображении? – удивился Фён. - А разве у ветров бывает воображение? – возразила Зога. - Я думаю, что да. Особенно, когда они рисуют картины облаками. Или вытворяют всякие забавные штучки на улочках и переулках. Возьмут, да и принесут запах свежих оладий из чьего-нибудь окна кому-то, кто голоден. Или помогут собаке учуять след пропавшего, оленю – запах охотника. А ещё ветер разукрашивает водную гладь, гонит корабли и часто селится в головах у людей. И всё это – его фантазии. - Ну, если вы, ветра, так богаты на выдумки, считай что я – это и есть одна из них. - Послушай, а сколько тебе лет? - Не прилично спрашивать у дам о их возрасте, сэр, - съехидничала Зога, - тем более, мы здесь пользуемся несколько другими представлениями о времени… ну, понимаешь, душа, возраст… Как тут можно определить? - Твой язык подвешен как у очень образованной леди, но всё-таки на вид ты… э-э-э-м… совсем ещё маленькая принцесса, - и Ветер засмеялся. От его смеха ветви вокруг заходили ходуном, зазвенели на все голоса колокольчики, воздух наполнила серебряная дымка снежной пыли. - Вот как вы… ты умеешь, - тихо сказала девочка, - так тебе надо больше смеяться, и мы сможем летать. Они брели, слушая перезвон далёких колокольчиков и хрустальных иголочек. Шляпа Ветра покрылась слоем снега, и её поля обвисли. Снег засыпался и за борта его высоких замшевых сапог. Да и маленькой Зоге было очень не удобно поспевать за ним, постоянно проваливаясь в метровые сугробы. И вот, наконец, они заметили какое-то свечение за зарослями лиственниц. - По моему, стоило бы уже привыкнуть ко всему, - буркнул себе под нос Ветер и смело пошёл на свет. К тому времени небо уже приобрело цвет остывающих углей, неестественно облив всё снежное королевство плавленым золотом. Ветер и Зога вышли на маленькую полянку, меньше той, с которой они начали путь. В центре её находился старый, поросший мхом пень. На нём и расположился объект свечения. Им оказался серебряный лис, улыбавшийся и внимательно наблюдавший за гостями в его лесу. Аура голубоватого света исходила от его посеребренной шерсти. Пушистый хвост медленно покачивался, свисая вниз. Он поднимал в воздух облачка снежной крошки, которые и издавали звук хрустальных иголок. Серебряный зверь лежал. Лис чуть наклонил голову в знак приветствия и проурчал: - Добрый путь вам, странники. Ветер и девочка какое-то время стояли, не зная как им реагировать, пока, наконец, Зога не пихнула Фёна в бок локотком. - Здравствуй, хозяин леса, - сказал Фён. - Девочка привела с собой ветер, - растягивая слова, словно смакуя их, произнёс лис. Глаза его сверкнули платиной. Язычки голубого пламени плавно проплыли от кончика чёрного носа до кончика распушённого хвоста. - Мы спасались от страшных чудищ, дорогой лис, и смогли укрыться в твоём лесу, потому мы и здесь, - робко сказала девочка. Фён покосился на неё – он не уставал удивляться бесконечной смене образов, моделей поведения, что демонстрировала Зога душа долины. Вот теперь она представляла собой саму скромность и тактичность. - Мы понимаем, что вторглись во владения вашего мистического леса, нарушив тишь и покой. Но не откажи нам в укрытии, о, владыка леса. Лис перевёл взгляд на Фёна. И тот заметил, что один глаз зверя блестел, словно лунный камень, а другой изливал острый серебряный свет. Он улыбался, но не широко, не забыв из деликатности прикрыть клыки. - Ну а ты? Ветер, что делаешь ты в самых глубоких уголках этого мира, у меня в лесу? Ты пришёл услышать песни диковинных зверей и птиц в зимних буреломах? Посмотреть, как звёзды сыплются на ладони ветвей? Как снег играет всеми цветами радуги под бесконечными небесами? Фён слегка поклонился и начал тихо говорить: - Хозяин Лис, то, о чём ты говоришь , прекрасно, и я бы действительно хотел всё это увидеть… Но я пришёл из внешнего мира, сорвавшись с ветвей. Я был рождён звуком флейты, песней, которую один флейтист посвятил своей любимой. И я летал, становясь ветром. И теперь я – фён, дующий с гор на долины. Лис снова сверкнул глазами. Он встал, отряхнулся и грациозно спрыгнул с пня, оставляя за собой платиновый шлейф, словно мелено тающие изображения себя самого. Приблизившись к Фёну, Лис сел, обернув лапы хвостом, подобным шубке снега на ветке лапника. Зверь посмотрел снизу вверх Ветру прямо в глаза. Фён в знак уважения, тоже опустился на одно колено. - Звук Флейты, Ветер, ставший Фёном, идущим с гор. А ты не думаешь, что уже нашёл нужного слушателя? Ветер взвёл брови и полу шёпотом спросил: - Что ты имеешь в виду? Моя мысль путается, порхая, словно шёлковая лента на ветру. - Запомни, Звук Флейты, одну вещь, - Лис спрятал улыбку и гипнотически сверкал глазами, - песня, посвященная родной душе, всегда, слышишь, всегда достигает её слуха и сердца. Рано или поздно. Лис поднял точёную лапу, за которой так же протянулся голубоватый шлейф, и дотронулся её кончиком до плеча Фёна. - Всегда, - повторил он, - и она порождает новую песню. Таков закон существования. Ты вылетел из одних уст, и вторые уста преподнесут тебя в знак благодарности на небеса, а оттуда в душу даровавшего. Рано или поздно. Всегда. Небо загорелось малиновыми, зелёными и белыми звёздами, хотя зашедшее Солнце всё ещё кидало мазки тёмной меди на синий купол. Свист первых ночных птиц влился в еле слышное позвякивание хрусталя зимы. - Просто вспомни теперь, куда ты торопился, кого ты искал? И представь себе то, где ты с-с-с-ейчас-с-с…, - шёпот серебряного Лиса растворялся в шёпоте мороза и дыхании спящих деревьев. Пространство небес и сверкающих ветвей наполнялось вибрациями, расщепляющими Фёна, закручивающими его в вихри чувств и осознания. Он уже не видел Лиса, а только лишь голубоватый свет прямо перед собой. А ещё на снегу лежала берестяная страничка, на которой углём были выведены остроконечные буквы, составлявшие слова «Любая песня найдёт своего слушателя. Рано или поздно. Всегда». Вихри вибраций и света настигли Фёна, вдруг оторвали от земли вместе со снежной пылью и сосновыми иголками, взвили в бесконечные пространства со скоростью мысли. А вдогонку звучал голос смеющегося серебряного Лиса: - Теперь я дам тебе имя - Бора! Ветер достигающий! И слова повторялись и повторялись, накладываясь пластами эха одно на другое, захлёстывая вибрациями частот и длиннот. А Ветер всё вращался и вращался, погружая всё пространство в себя… И наконец, он ощутил себя мчащимся по непередаваемо высоким небесам фрактального свечения, прорывающимся сквозь сверхзвуковые течения образов и вспышек, окунающимся ликом в звёздные потоки. Он осознал, наконец, свою цель, и образ, Её образ непрестанно заполнял собой все грани небес. Теперь Звук Флейты, или Фён, или Бора был просто потоком без форм и оков. Верхом на нём сидела девочка с волосами цвета молодого ячменя, Зога, душа долин. Она громко и звонко смеялась, подставляя лицо тёплым стремительным воздушным волнам, густым и живым. Её глаза-изумруды сливались со звёздами в ночном небе!
рейтинг: 10
ваша оценка:

Основое

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
03-06-2020
Полет на Венеру

Случаев контактов много. Какие из них правдивы, сказать доподлинно нельзя. Некоторые уфологи утверждают, что никаких НЛО не существует, и что все аппараты построены в Пентагоне. Эта версия не подлежит никакой критики, так как земляне не способны создавать подобные аппараты, и не будут способны в течение еще долгого времени.

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
11-05-2020
Луна - полая, внутри - водка

Юрий Водка (в прошлом – DJ Yuri Vodka) является проводником теории полой Луны. По его версии, внутри полой луны не живут лунатики, гуманоиды, роботы, селениты – вся полость заполнена водкой. Человек, который придумает средство, чтобы освоить эти невероятные запасы, станет самым богатым человеком на земле.

11-05-2020
Гуманоиды-филателисты

В наше время очень много уфологов. Так как наука эта слабо-определенная (slightly defined), то каждый человек волен тут придумывать все, что ему придет в голову. Тут надо подумать: что значат в этом плане мэтры жанра? Я должен сказать так: ровным счетом – все и ничего. С тем же успехом мы может развивать теорию плоской земли. Да, ну а кто нам помешает?

Идею гуманоидов-филателистов отстаивает уфолог Дмитрий Хий (Dmytry Hiy).

02-05-2020
Уфология. Встреча с цивилизацией разумных грибов

Юрий В. из п.Пятихатки рассказывает:

 

В феврале-месяце в Ростовской области тепло уже, а в этот раз вообще холодов не было. Сели в пятницу. Сели еще днем, но я сразу понял, что мало, и я говорю – эта, пацаны. Надо сразу брать. А были Толян и Миша Сурок. А Сурку ему все равно, он вообще не думает.

Только стало темнеть, водки уже не было, а ведь я предупреждал – берите заранее больше. Говорю:

- Ты вообще Сурок не думаешь.

А ему как с гуся вода. Он даже ничего против не имеет.

02-05-2020
Магнитофон Сунну

В 90-е годы появился подкласс магнитофонов под кодовым названием «Мигающие». Тут были и такие марки, как «Повасоник», «Повасаунд», Осака» и другие.  Человек, который хотел услышать какой-то достойный звук, никогда такие аппараты не покупал. Однако, в народе присутствовала какая-та истерия – при чем, было очень важно, чтобы вокруг динамика что-то мигало. Иной раз я даже пытался объяснить – мол, ребята, даже в советских моновских магнитофонах стоят неплохие, по сравнению с китайщиной, динамики. Вопросов нет, были и те, кто уважал «Маяк».

02-05-2020
Как изготовить боярку

Напиток «боярышник» давно уже стал мемом, при чем, упоминание его носить зачастую отрицательный оттенок. Давайте разбираться, так ли все плохо.

Сам я хотя и люблю выпить, но употребляю крайне умеренно – в будние дни это вообще исключено, на выходных можно немного где-нибудь посидеть, хотя бывают и веселые вечера с ребятами, хотя и нельзя сказать, чтобы тут все уж было чрезмерно. Боярышник в медицинской таре по 25 мл. всегда воспринимался мной как обычная аптечная настойка – я даже несколько раз покупал его для хорошего сна – то есть, капаешь столько-то капель в воду, пьешь, лучше спишь.

 

02-05-2020
Магнитофон Осака

Кто помнит эпоху мигающих магнитофонов? Приходишь на рынок, а там все ими завалено, все мигает, все блестит. Шум, гам, средние частоты – ни верхов, ни низов, зато красиво. А вот и точка – торгует Миша Головкин. Стоишь и слушаешь, как он втирает потенциальной покупательнице, что голимая китайщина выдает 60 ватт. Ряды аппаратов. Выходная мощность, что заявлена на наклейках, ошеломляет.

02-05-2020
Пиво в СССР

Сейчас модно делать обзоры советского пива, где можно увидеть целые рулоны различных этикеток. Однако, любой человек, кто жил в СССР, знает, что пиво делилось на два сорта – пиво есть, пива нету. Безусловно, где-то, быть может, и были места, где можно было встретить все это сортовое разнообразие, но это где-то там, не про нас.

При СССР я учился в школе, употреблять мы понемногу начинали в выпускном классе, но с пивом была засада, а потому, основным напитком было домашнее вино. Водка стоила дорого, самогон был по силам далеко не всем.

14-02-2020
Туалетный утенок

История из жизни следователя Валео 

 

   Комната была заполнена людьми. Всеми ими владела нездоровая суета. Казалось, напряжение умножалось. Стена и мебель плыли в нервозном мареве. Лишь один следователь Валео был спокоен. Он курили сигарету за сигаретой. Сигареты всегда были его главными друзьями. Добрую часть своего бытия он общался с сигаретами.

   Это могло происходить где угодно.

   Мышление следователя Валео было крайне рациональным. Он никогда не тратил лишнюю энергию на пустые сомнения, на генерацию лишних эмоций. Валео мыслил прохладно.

   Каждая мысль сопровождалась сигаретой.

31-12-2019
Новый год

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация