Ваш город:
06-01-2019
Автор: Элтон Иван

Фантасты в аду. 4

 

Юра Кашкин по утру зевнул, приложив руку ко рту – зевок был глубокий, поглощающий, фантастический, но почему-то в голову сразу залез Шеварднадзе Андрон – хотя и не было его нигде, от него был след, очень нехороший след. А где шпага? Юра пошарил рукой, нашел шпагу, притянул к себе и поцеловал эфес. Шпага же, как говорили люди, была неплохой – при чем, не китайской, а от мастера – сделал его Виктор Кульков, в народе – Кулёк. Кулёк был мастер большой, кому он только не делал – на конец шпаги ставилась заглушка, чтобы фантасты в фантастическом жару друг друга не покололи – даже если и тупое было оружие, ума большого не надо в глаз попасть. Да, даже для Льва Индоуткина сделал шпагу Кулёк, а на одном из конов по пьяне был махач, и Кулёк получил по лбу плашмя, и до сих пор у него оставался след. А кто был виноват? А никто не знал.

Автобус стоял. Приехали? О, нет, когда Юра вышел из автобуса, то не поверил своим глазам – с одной стороны трассы было поле, какое-то странное, лысое, покрытое мелкой желтоватой травой – при чем, травой аккуратной – если б это была голова, а не поле, то проще было бы поверить именно в это. Поле, впрочем, находилось и с обратной стороны, но тут имелось большое строение, а при нем – заправка. Фантасты, выходя из автобуса, потягивались – при заправке имелось кафе, откуда неслись вкусные запахи. Впрочем, прежде всего, выстроились очередь в туалет. Ученики волгоградской школы зашли в магазин и там толкались.

- А это, - сказал Юра, держась важно, ибо шпага была при нем, - где это мы?

Водитель Петя Смирнов продолжал курить, не обращая на Юру внимания. Палыч возился в окне открытого багажного отсека. Оттуда, из глухоты сего технического кармана, вылетел его голос:

- Да сейчас все увидите, братцы.

Юра тут заскочил в автобус, открыл сумку, вынул банку «Отвертки», но прежде осмотрелся – не видит ли кто? Пиво-то пивом, но пиво теплое – кто-то обязательно, да скажет – чего это ты, Юра, давишься теплым? А на счет «Отвертки» - тут бы обязательно сказали, не смолчали – ибо напиток этот нехороший, пионерский. Кто ж такое пьет?

Кто-то окликнул его, и, приготовив бумажник, Юра двинулся по направлению ко входу – и по пути он все не мог сообразить, утро сейчас или вечер? Тут он догадался: ну конечно же, они уже давно в Крыму, и уже совсем скоро они приедут на кон, а почему такое поле? Широка же родина наша, и, видимо, где-то же есть именно такие поля – надо у кого-нибудь из местных спросить, что тут выращивать – а лучше не спрашивать и оставить все на самотек. Погадаем – что ж за поле.

А ребята уже заняли столы. При этом, никого кроме фантастов, в кафе не было, что говорило о том, что утро и правда может быть очень-преочень ранним. Юра покопался в голове своей – в прошлом годы на Крым-Кон он ехал с Залецким на машине, как проехали переправу, так он и не спал – и ничего подобного он ни разу не видел.

- А кто-нибудь водку брал? – громко спросил Борис Рукоядкин.

- Надо отдохнуть от водки, - ответил ему кто-то.

Юра Кашкин, впрочем, не был согласен – к чему отдыхать, когда впереди – пункт назначения, громкие выкрики, выход из автобуса со шпагой, обнимашки, и, потом, вокруг будет много учеников и под-учеников, но прибудут также и мэтры, включая и людей в коронах. Например, Липатов. Говорили, что он и по улице ходит в короне, но, наверное, врут – все же корона – штука декоративная, предназначенная сугубо для фотографирования и лежания где-нибудь на полке. А Голбачев? А Шувеев? А Никитих? Старые мастера движутся к гробу, что тут говорить, вот и Стругацких уже начинают забывать, а кто сейчас за них? И правда, канает ли Лев Индоуткин по статусе или нет?

- Девушка, - сказал Юра.

Девушка, повернувшись, улыбалась – на ней был русский наряд и кокошник, и странный бодун помог Юре присмотреться к кокошнику этому, и он был готов был дать голову на отсечение, узоры на кокошнике том состояли из змей и каких-то жутких лиц, голов с рогами и всяческой нечисти. Заметив замешательство клиента, девушка выпятила губки, изображая даже и некоторое подобие поцелуя, и Юра смутился.

- А это, - сказал он, - девушка. А что у вас по водочке?

- Конечно, - она улыбнулась – улыбка была что снег.

- Ну и пивка.

- Конечно.

Юра только тут сообразил, что это, должно быть, нечестно, что только у него такие желания – но уж спустя минуту был он не один – за столиком с ним находились Иван Огурцов, созидатель мега-эпика про попадание в тело Чкалова, Сережа Югов и Юрий Иванович Портнов, и навряд ли кто-то был против крепких напитков.

- И пивка, - попросил Сережа Югов.

- Ершика хотите? – осведомилась девушка.

- Гы-гы, - ответил Сережа.

Весело должно быть – потому что так устроена душа, а водка – напиток для души, чем крепче она, тем глубже проникает. Хотя водка, вы скажете, вся одинаковая, крепость одна и та же, и тут надо брать исключительно качеством. Юра даже вспомнил, что в 90-х в их подъезде жил Миша Сивый, бухарик, который поедал тройной одеколон. Вроде бы он должен был давно отбросить кони, но оказалось, что никакие кони на старт не вышли – Миша Сивый был еще жив, и недавно он увидел его у трансформаторной будки – та еще картина была. В уголку лежали бутылки тройного, а еще один пузырек был у него в руках – Миша готовился тут засадить, но, увидев Юру, просигналил:

- Ге!

Юра Кашкин, было, пошел дальше, но тут Сивый и добавил еще что-то вдогонку. Что он говорил? Голос неразборчивый, непобедимый. Только потом Юра осознал – курить есть? Юра только рукой махнул. А оказалось, Сивый и правда, жив еще, а живет у сестры, а квартиру его продали, а на вырученные деньги купили жилье родственникам сестры. Чего он это вспомнил? А просто вспомнилось.

Поступила команда «давайте». Послышалось «давайте» и с других столов.

- Шувеев умеет писать еще как, - сказал тезка Юрия Кашкина – Юрий Иванович Портнов, - у него миры всегда проделаны. Как вас сказать, проделаны, вот и все – как их проделывают? Тренд сборки, я имею в виду, модели для сборки, у нас все понимают по-разному. Я тоже взялся собирать сборку, но почему-то оказалась разборка, а никакая не сборка, и я подумал – а чего я буду собирать модель для сборки, а пусть будет модель для разборки. Я же тогда буду самым первым, если это именно я сделаю, то есть, если я возьму и разберу модель первым, а? Что вы смотрите? Семья фантастов большая, и она без уродов, а если ты говоришь, что в семье не без уродов, то Шеварднадзе Андрон вообще не из нашей семьи. Было же сказано: уберите, уберите. А что его убирать, если все от него отворачиваются, то, считай, его и нету. Нету, и все.

- Так-то так, - сказал Юра, - но завидует он нам лихо.

- А чему он завидует?

- Ну как чему? Да хотя бы моей шпаге. У него же нет шпаги, поэтому он постоянно и вспоминает, какие мы дураки, что, то на шпагах, то на саблях, то на мечах джедаев деремся, то стреляем из револьверов. Андроша постоянно хочет подчеркнуть, что у нас на 100% нет ни одного не то, что таланта, даже нормального нет, распирает его. Это хорошо – будет его распирать, он лопнет, и всё. Наше дело святое – мы – отечественные фантасты. Мы – самый цвет фантастики.

- Давайте, давайте, - сказал Борис Рукоядкин, наливая.

Ёрш был, что надо – впрочем, тут было и что-то неладное – глянул Юра на банку, а написано там было так:

 

БАЛТИК-3

 

Почему не Балтика? Он решил, было, и забыть тотчас о нем, да в тот момент еще и сообщение от ненавистного Андрона Шеварднадзе пришло:

- А всё, всё, кирдык, - сообщали слова.

- Окстись, - ответил ему Юра.

Он и не знал, что это значило, но многие так отвечали, а тут уж и борщ поспевал – и, повернувшись к русской красавице, Юра не мог оторвать глаз – и правда, на кокошнике изображались змеи и зубастые рожи, и было непонятно, что с этим делать.

- Сейчас принесу гуляш, - сообщила девушка.

Возможно, что-то и не понравилось в том борще Юре Кашкину, но разговоры были громкие, и тут, после третьей и после обширно-долгого глотка пива «Балтик-3» (откуда ж оно такое могло взяться?) подал голос Сережа Югов, ему все ж хотелось узнать, кто лучший фантаст, и тут стали спорить сначала так – кто лучший? А потом – кто лучший фантаст Европы. Потом перешил на мир, так как «Джордж Мартин конечно хорошо», а «Стивен Кинг», а «вот, например, Бобродеев Сергей Яковлевич, или Денис Друган, ну или, конечно же, Семен Петроч?

- Семен Петроч с его сагой «Игра Застолов», возможно, и лучший, но в этом случае, будет дуэль, - рассуждал он, - потому что Лев Индоуткин просто так не отдаст корону. Я вам говорю, если брать кого-то другого, то драться не надо, потому что по отдельности они все лучше, но Индоуткин, уверяю вас, возьмет все своим авторитетом, шансов нет. Вы же помните, Петроч три раза номинировался на звание лучшего фантаста Европы, но в последний раз, на голосовании на «Саранск-Кон» решающим стал голос именно Индоуткина.

- Это потому что он двуручный, - заметил Иван Огурцов, - два голоса. Но это немного, учитывая его статус.

- А Мик Драчёв?

- Ну…..

- А Елена Боль?

- Боль хороша как сценаристка, но ее надо было  рассмотреть.

Спор этот мог быть бесконечным, потому как все фантасты жили словно бы пчелы в улье, стремясь постоянно собираться в единую стаю, чтобы жужжать, единственно, нельзя было сказать, есть ли у них центр? Братья Лещенко? Стопсигналов Даниил? Но кто же? Кто же? Амбициозность фигуры Индоуткина была связана с тем, что во всех издательствах была связь еще с наличием нужных корешей – почти в каждом издательстве имелся кореш-редактор, и он был что шлагбаум – подай нужный сигнал Лев Индоуткин, и такому-то и такому-то давали зеленый свет – и, хотя тут были вопросы, то уж на счет красного света все решалось однозначно. В этом понимании Индоуткин вполне мог выступать в качестве вершителя судеб, а значит, именно он и мог являться центром улья. Лучший фантаст Европы? Так в Рязани ему уже дважды вручали это звание, и одно – в Чите, так что был он уже трехкратным чемпионом, и, видимо, это было только началом – почему бы ему не взять было десяточку?

Но что-то было не так? Принесенный гуляш, добавка к народному российскому блюду – макаронам, вдруг взглянул на Юру – именно взглянул, и фантаст и шпажист Кашкин застыл – на него смотрели глаза, глаза без лица, очень много глаз. Их расположение можно бы было сравнить с залеганием семян в плоде граната – и тут все глаза моргали, и это было нестерпимо. Юра отпрыгнул назад, и вместе с ним куда-то в сторону полетел борщ, и тут же стало ясно, что и прочие фантасты стали разлетаться в стороны. Такова была сила гуляша. Видели ли они то же самое?

Первым выскочил Онанко. Сергеевский, впрочем, был парнем не бей лежачего – покидая своды дорожной столовой, он схватил водку. Все остальное было исполнено того же суетливого стиля, и Юра был в числе всех остальных. При чем, тут можно было бы предположить, что недовольные клиенты могли и что-то предъявить хозяину заведения – но не тут-то было. Казалось, тут напрочь отсутствовал контроль. Загрузившись в автобус, фантасты напоминали воробьев, которых спугнул толстый дворовый кот. Водители тут особенно и не раздумывали, хотя вроде бы никто им никаких команд и не подавал – завелся мотор, автобус тронулся, но оцепенение не проходило.

Тут можно рассмотреть – что же было в головах у фантастов. Сережа Югов, славянское фэнтези, вдруг понял, что, находясь в бреду, пишет роман «Сказка об Иване Царевиче и сером биовульфе». И вот, видится ему, приходит он к редактору Часовищеву, а тот ему и говорит:

- Послушайте, Сережа Югов, вы поклоняетесь роману Льва Индоуткина «Мертвые Уши»?

- О, да, - отвечает Сережа Югов.

- Тогда вы не должны трогать темы эти, они для вас закрыты. Следующая книга Льва Индоуткина – Тарас Сибульба. Потом – Зомби-Ревизор. Потом – Атомное утро на хуторе близ Диканьки.

Тут Сережа Югов открыл глаза – автобус ехал быстро, бешено, лысая пустыня расположилась по обе сторону шоссе, и это было слишком равномерно, слишком монотонно, это ломало мозг, и он не мог вымолвить ни слова.

Степану Ивавонову показалось, что он – каратист, но также и Шаолиневец. Он шел по улице, увидел Ван Дамма, сделал разворот, ударил Ван Дамма с разворота, присел и издал боевой крик. Валентин Валентинов стоял напротив него с огромной кувалдой.

- Инч! Ни! – прокричал Валентинов.

- Русские победят Пендостан! – ответил Иваванов.

- За Пекин! За народ ся! – был ответ.

Однако, хотя и мог Валентинов забить Ивавонова кувалдой, тут из засады выскочил Иван Огурцов, в руках его был нож, а на футболке значилась большая надпись «За Родину, за Пентагон!» Да, надпись была явно вызывающей, Иван наверняка заслуживал суровой кары и даже смерти, однако, объединиться друг с другом Валентину Валентинову и Степану Ивавонову помешал выскочивший из засады Ларион Воблотрясов – он был в доспехах, в руках у него было копье.

- Хек! Бум! Уй! – прокричал он.

Было понятно, что ситуация совсем уж неразрешимая, но и это было не все – где он был в реальности в тот момент, писатель Укропов? Уж точно его не было в автобусе, зато здесь он прыгал по стенкам как непонятно кто? Человек-паук? Лягушка?

- Я – Крокозябр! – завопил Укропов тончайшим фальцетом.

Так, что ситуация раскалилась до предела. Шаолиневец Степан Ивавонов стал примеряться – он становился то в одну позу, то в другую, принялся бить воздух руками и ногами.

- Ча! Ча! – говорил он.

Укропов взмыл в воздух, чтобы проверить реальные способности Шаолиневца, но в этот момент его проткнуло копье, что метнул Ларион Воблотрясов. Точное то было попадание – будучи проколотым насквозь, говорящий, вернее, говоривший Крокозябр отлетел в сторону.

- Ха! Ха! Фух! Ик! – прокричал Воблотрясов.

- Я возьму тебя! – гаркнул Валентин Валентинов.

- Копье – это секс! – рявкнул Воблотрясов в ответ.

Сознание вернулось к Степану Ивавонову – и как-то странно было, внутренности его мозга были словно заполнены сплошным криком – боевые лозунги множились, междометия складывались стопками, победы шли за победами, орки ели миры, каратисты-майоры ГРУ крутили вертушки, сотрудники СОБРа толпой попадали в тела членов ГПУ, работник ОБХСС Гурий Коржов решил спасти царя Николая Второго, вселясь в его тело – и вот, он был на границе.

- Ичх-ак, йа-к! – взревел он, оказавшись уже в теле.

- Батюшка, царь родной, что с вами? – заголосил находившийся рядом Гришка Распутин.

- Готовь спортзал! Будем тренироваться! -  вякнул уже царь.

Правда, казалось, весь этот гам никогда не выключится, боевые миры, однажды инсталлировавшись , не собирались никуда уходить. Но разве это было проблемой! Однако, оказалось, что и верно что-то тут было не так – смотрел Степан Ивавонов на салон автобуса, а картинок-то было две – одна, собственно, текущая, а вторая – боевая, и там шел терминатор в виде Шварца, шел по улице и раздавал всем пинки. Увидел он группу школьников, улыбнулся показал рукой, что вот сейчас он купит им мороженное – школьники согласились, а он обманом надавал им пинков и убежал. Подошел он к парку, выкрутил правый глаз и посмотрел на него. В этот момент из кустов выскочил майор Зимин, ГРУ-ОМОН-АЛЬФА и встал поодаль в боевую позу.

Степан Ивавонов взялся за голову и услышал голос:

- Степан Ивавонов взялся за свою правую голову.

В этот момент водитель Палыч притормозил автобус, встал в проходе и громко объявил:

- Слушайте теперь сюда. Вы попали, братцы, попали крепко, но я ничего не могу сделать теперь для вас – мы покинули пределы нормального мира, и теперь мы находимся в Лимбо, а другими словами – в преддверии ада, и назад дороги нет. Мне самому дела нет до того, почему выбрали именно вас, но подспудно я понимаю, что все дело в том, что вы – сказочные идиоты. Но скажите пожалуйста, братцы, какой черт вас толкнул в писатели? Что ж это мир такой, когда дураку везде дорога и почет? А честно вам скажу, одно мне жалко, что нет с вами этого самого Индоуткина – очень бы я хотел, чтобы его приготовили на обед как индоутку. Были бы тут ему мертвые уши. Ага. Почему вот только занялись всем этим? Эдак безногие должны организовать футбольный клуб – так если к таким придут Рональду и Месси, они начнут кричать – уберите это, не завидуйте нам! Так даже фамилии у вас какие-то кривые, что уже само по себе ад. Ад – это вы и есть, но без обид.

- Все так, пацаны, по натуре, - сказал лежавший на задних сиденьях второй водитель, Петя Смирнов.

Все повернулись к нему и застыли в ужасе – Петя был как Петя, но с рогами.

- Сам я по найму, - сказал Петя, - зовут меня по натуре Зубан, а Палыч, он и есть Палыч, хотя вообще он – Черная Семерка Бивень, но вы к нам предъяву не кидайте, мы водилы как и есть. Да хотя что хотите, то и делайте. Давайте.

Тут же Петя Смирнов куда-то делся. Исчез и Палыч – фантасты оказались в автобусе теперь сами по себе. Что касается внешней обстановки, то стоял автобус на какой-то стоянке, и тут же имелись и какие-то другие автомобили, и даже люди какие-то, и в конце стоянки – ларёк. Обстановка в целом была довольно мирной, и, не случись вся эта петрушка с водилами, все бы было даже ничего. Что касается пустыни, то теперь ее вроде бы и не было – с одной стороны рос какой-то лес, с другой – гора, и по трассе, что шла вдоль этой горы, проносились автомобили.

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля