Ваш город:
29-08-2018
Автор: Елена Блонди

Дискотека 25

 

  Глава 23

 

  Тут было так темно, что Ленка почти ничего не видела. Раскрывая глаза, дернулась, и встала снова, когда цепкая рука рванула рукав рубашки, а другая толкнула в грудь.

  - Падла, - прошипел сдавленный голос, - с-стоять, я сказала...

  - Что... - звенящим голосом начала Ленка и почти упала от нового рывка, ушибаясь спиной о глухую каменную стенку.

  Над ее плечами, шлепнув, уперлись в побелку руки, приблизилось к глазам неясное широкое лицо, смазанное по стриженым волосам бликом дальнего света.

  - Заткнись, - внятно и медленно произнес рот, раскрываясь черной на белесом дыркой. И такими же черными щелями глядели на нее суженные глаза.

  - Затк-нись, су-ка, а то порежу щас.

  Лицо повернулось, и уже кому-то другому, кто стоял поодаль, голос сказал с раздражением:

  - Ну, где они?

  - Кися побежала, - с готовностью ответил девичий, почти детский голос, и тут же совсем не по-детски добавил, - заебала, жди ее тут.

  Ленка опять дернулась, впрочем, несильно, помня угрозу насчет "порежу". Но просто стоять и хлопать глазами было невмоготу. Лицо мгновенно вернулось на место, маяча перед ее глазами.

  - Не веришь, что ли? Какого хера выебывалась? А? Я спрашую, а?

  Голос был хриплым и в конце фразы зазвенел, обрываясь. В темноте, слегка разбавленной дальней музыкой из приоткрытой фрамуги спортзала, послышались шаги и ленивый мужской голос. Кашлянул, отхаркавшись и сплевывая. Засмеялся в ответ на голос девичий, что-то скороговоркой невнятно рассказывающий.

  У Ленки нехорошо застучало сердце. Совсем неясно, что делать сейчас, а делать надо. Заорать, пинаясь и тыкая кулаками. Она одна, а их уже четверо. И один - явно здоровый мужик. И криков никто не услышит тут, у глухой задней стены, все на дискотеке, а Ленка попалась, как тупой цыпленок.

 

  Они с Валей бежали из туалета, Ленка замыла там мокрую от вина рубашку, и, выскочив, стукали каблуками по гулкому коридору. Валя почти летела, трещала, не закрывая рта, и все низалось одним предложением длиной в коридор с темными окнами, отражающими редкие лампы.

  - Ой, Лен, ой здорово как, а эта когда как запела, слу-ушай, а какой красивый да? Ты, наверное, его любишь да? Он тебя точно. Его Вовчик зовут, он в десятом, прикинь, Лен, в десятом и вдруг меня, и он (тут Валя зашлась мелкими смешками, точно в такт постуку каблуков) разрешите вас, это он меня значит, на вас, на вы, ой, а высокий и волосы какие темненькие, жалко, что он тут, а ты в Керчи, да, и так романтично, а пусть он приедет, Лен, и вы будет там гулять, а потом мне Вовчик говорит, Валя, вы...

  Тут коридор закончился, вильнул, поворачивая к громкому входу. И когда Валя уже проскочила внутрь, пропадая в темноте, прошитой огнями и музыкой, а Ленка зашарила глазами, стараясь найти Валика и не попасться Митасу, тут и подошла к ней девочка. Маленькая такая, очень симпатичная, похожая на гладенького мышонка в сером свитерочке и черных брючках. Потянула Ленку за рубашку.

  - Слушай. Там парень твой, просил, чтоб ты вышла. На улицу.

  - Мой? - растерялась Ленка.

  Мышка кивнула, улыбаясь прелестной улыбкой:

  - С которым ты танцевала. Высокий. В куртке. Он вышел вот. У крыльца.

  Ленка кивнула. И повернувшись, побежала за мышкой в узкий тупичок, куда та нырнула, показывая впереди незаметную дверь, крашеную синей под цвет стен краской.

  Потом, уже стоя у стены, Ленка успела удивиться собственной тупости. Ну откуда бы Валику знать про эту невидную дверку, если вход в корпус совсем с другой стороны.

  Но это было позже, а тогда, выскочив за мышкой в темноту, она, горячая от танцев, с мокрой на животе рубашкой, сбежала по нескольким ступенькам, встала, вертя головой. И тут же получила затрещину, чуть не упала, взмахивая руками. И, не успев ничего понять, уже бежала, схваченная за руку, а позади ее догоняли беспорядочные удары. Недалеко. Проволочив под окнами спортзала, швырнули за угол, там прижали к глухой стенке без окон, а перед глазами толпились черные неровные силуэты каких-то косматых деревьев.

  Ей было страшно. И от этого стыдно. Ноги стали ватными и подгибались, и она понимала, нужно бы хоть попробовать. Заорать, начать вырываться и пинаться. Но из-за этого ватного страха она протормозила, а теперь вот приближается ленивый хриплый голос, и мышка, которая оказалась Кисей, торопится рядом, показывая дорогу.

  - Вот Чипер тебя и научит щас... Родину любить... - высокая сдвинулась в сторону, замахала рукой, смеясь, - и Лемыч тоже. Эй, ну вы чего долго так?

  - Че такое тут, Сонька? - силуэт приблизился, встал вплотную, наплыло мужское лицо, окатывая Ленку запахом спиртного и сигарет.

  - Грубила, Коль, - торопясь, рассказала высокая Сонька, - я ей говорю, штаны чего сука, а она мне...

  Рука провела по волосам, забрала пряди в горсть, несильно дернув.

  - Хорошая какая девочка. Ты откуда такая, девочка, а?

  - Пусти, - сказала Ленка, мотнув головой, прижалась спиной к стене, - пусти. Ну, пожалуйста.

  - Пущу, - согласился парень, - с мной пойдешь, пущу. Водки налью.

  - Коль, - обиженно протянула за его спиной высокая.

  - Заткнись, - огрызнулся Коля-Чипер, - я тебе мальчик, что ли. Иди вон, с Лемычем постой пока. А я с девочкой побазарю. Ишь, классная какая девочка. Где же таких разводят, а? Ты чего молчишь, курвочка? Ну? Я спросил...

  - В Керчи, - мрачно ответила Ленка, медленно сдвигаясь вдоль стены и напряженно отводя голову со схваченной прядью.

  - Атличница небось, - Чипер заржал, становясь так же, как до него стояла Сонька - положив руки на стену вокруг Ленкиной головы, - атличница-дискотеччица.

  - А ты в Керчи был?

  - Керчуха-а, - протянул тот, ухмыляясь и приближая лицо к ее носу, - опаньки, да-а-а, Керчуха. А то, был, конечно.

  - Сережу Кинга знаешь?

  За его спиной смеялся названный Сонькой Лемыч, и мышка Кися хихикала, а сама Сонька обиженно что-то говорила, и ее кажется, хватали за руки, чтоб не пустить к беседующим.

  - Кинга? - голос Чипера слегка изменился, - ну... а кто ж не знает Кинга. И чего?

  - Ничего. Только вот он...

  Но договорить не успела. Из-за угла кинулся в уши отчаянный крик.

  - Малая! - орал мальчишеский голос, через быстрый топот, - Ма-лая! Лен-ка!

  - Панч! - закричала она, рванувшись и отталкивая мужские руки, пнула коленкой куда-то в бедро, споткнулась, почти падая и толкаясь ладонью от шершавой, полыхнувшей по коже побелке.

  Бежала, вдоль призрачно белой стены, волосы мотались по скулам, и казалось, прямо над ее плечом слышится хриплое дыхание Чипера, вот его рука скользнула по рубашке, дернула волосы. Ленка изо всех сил мотнула головой, свернула, нагибаясь и почти падая. И, вцепляясь в руку Валика, потащила его от угла, от стены, от крылечка с приоткрытой тайной дверкой.

  Позади слышались топот и сдавленная яростная ругань.

  - Туда, - прохрипела Ленка, таща мальчика к большой двери в корпус, - скорее, туда!

  Влетели, хлопнув высокой дверью, проскочили мимо орущего сердитого дядьки, что поднялся с табурета. И выбежали в коридор, в конце которого бумкала музыка.

  - Ох, - сказала Ленка, валясь руками на подоконник, - ох, блин, Панч, ну, как вовремя! Какой ты молодец...

  Замолчала, глядя, как Валик стоит согнувшись, тоже молчит, не поднимая лохматой головы, и худые плечи странно ссутулены, вроде кто-то его связал невидимой веревкой.

  - Валик? Валь...

  Она качнулась от подоконника, наклонилась, беря его за плечо, и ахнула тому, какое оно - каменное совсем, неподвижное. Падая на коленки, попыталась заглянуть снизу в лицо, и еле успела подхватить валящееся на нее тело.

  Он падал, все так же сведя плечи, и уронил ее, примяв собой. Ленка вывернулась. Нагнулась, пытаясь в жиденьком свете лампы на потолке разглядеть лицо. На нее смотрели отчаянные темные глаза, а рот раскрывался, и, тут ей стало совсем страшно - не было хрипов, вообще не слышно было дыхания, будто ничего не попадало туда, внутрь.

  - Валик! - закричала она. Над головой затопали шаги, кто-то остановился, в паузе между музыкой стали слышны голоса, но она не понимала, что говорят. Держа плечи, нагнулась к самому лицу.

  - Что? Ну, скажи, что?

  - Ку...ртка... в. Кармане. Там.

  - Где? - она вдруг поняла, он в свитере. В том же, в котором сидел рядом с ней на матах, а она ела макароны. А куртка. Когда хватала его на улице - она была. Была?

  - Каткова! - из небольшой толпы над ними выдралась Кочерга, встала, заслоняя свет и покачиваясь.

  Ленка отняла руки от плеч мальчика, вскочила, поворачиваясь и крича на бегу:

  - Скорую. Врача надо. Вы что все. Стоите? Ну...

  Рыдая, сбежала с крыльца, метнулась в одну сторону, в другую, протягивая темноте руки. И встала, с дрожащей прыгающей коленкой, осматриваясь и пытаясь быстро сообразить, где бежали. Быстро! Надо очень быстро!

  И - увидела. У самой стены, светлея неясным комком, она лежала, вытянув рукав. Ленка побежала, протягивая руки и не отводя глаз, будто боялась - исчезнет. Схватила, прижимая к груди. И понеслась обратно, на ходу ощупывая карманы. Дергая, взлетая на крыльцо, выпутала из складок угловатый толстенький цилиндр. И повернувшись, изо всех сил лягнула ногой внезапно выскочившую сбоку длинную Соньку.

  - Да пошла ты!

  Они что-то проорали вслед, Сонька и Чипер, на которого та упала. Но Ленка уже валилась на колени, суя ингалятор в каменную руку.

  - Я не знаю. Не знаю, как! Бери. Ну, бери же!

  Рядом мягко возникла темная тень, отпихивая ее. Руки с блеснувшим на пальце кольцом что-то делали с цилиндром, и он оказался у открытого рта, засипел, треснул, засипел снова.

  Ленка рыдала молча, беззвучно, чтоб не пропустить. И когда грудь Валика поднялась, с хрипом и бульканьем, опустилась, и воздух стал слышен - резко, рвано, рывками, но постоянно, она упала на задницу, садясь на пол, и заревела в голос, опуская голову и пряча лицо в пушистых рассыпанных прядях.

  - Скорую, - распорядился над ней мужской голос, - надо скорую, приступ, видите.

  Кто-то бегал, кто-то подскакивал ближе. И уже не было музыки, а вместо нее шум голосов, вопросы, неясные слова в ответ.

  - Чей мальчик? - резкий раздраженный голос прорвался через гудение. И гудение смолкло.

  - Я спросила, кажется, чей? Откуда? Фамилия как?

  - Панч, - сипло ответила Ленка, боясь убрать волосы и пряча за ними лицо, - Панченко. Валентин.

  - Кто с ним? - продолжал допрашивать резкий голос.

  Все молчали в ответ, и она подняла зареванное лицо с горящей от удара щекой.

  - Ко мне. Он ко мне приехал. С Кокт... кок...те беля

  - Ко-ко-ко, - внятно сказал чей-то голос и другой захихикал.

  Ленка поднялась, тяжело оглядывая толпу и сжимая кулаки. Перед школьниками стояла среднего роста женщина в мешковатом сером костюме и с таким же, как у директрисы ленкиной школы, пышным воротником свитера, в котором утопал мясистый подбородок. И башня начесанных волос так же просвечивала рубиновым колером.

  - Это Керчь, Светлана Васильевна, - сказал за мешковатым пиджаком знакомый неприятный голос, - это Каткова, из нашей группы. Простите, Светлана Васильевна. Ну, я знала, знала, что эту нельзя брать.

  Кочерга вышла из-за дамы, разводя короткие ручки и свирепо осматривая Ленку.

  - Сначала она хамит на параде. Потом исчезает посреди семинара, и вот, пожалуйста, с каким-то посторонним, которого притащила неизвестно откуда...

  - Ко-ко-ко, - шепотом подсказал кто-то из толпы.

  - Малчать! - заорала директриса, багровея мясистым лицом.

  От входа топали быстрые шаги. Переговариваясь, шли к толпе мужчины в белых халатах и стучала каблучками женщина в наброшенной на плечи куртке. Ленка снова опустилась на колени.

  - Панч? Валик. Ты как?

  Мальчик улыбнулся глазами, поверх изогнутого коленца ингалятора.

  - Забирайте, - сказала врачиха, и пока мужчины укладывали Валика на носилки, отошла в сторону, слушая директрису.

  Ленка подошла тоже.

  - У него астма. Осложненная. Я можно поеду с вами? Это мой брат.

  - Каткова, - железным голосом сказала Кочерга, - немедленно в спальню. Я кому сказала - не-мед-ленно. Тоже мне, брат. Нашелся. Врать будешь девкам своим.

  Ленка не повернулась. Врачиха оглядела ее, задержав взгляд на исцарапанной щеке, опустила глаза к мокрому пятну на рубашке. Сказала отрывисто и нехотя:

  - В первую повезем. Отделение пульмонологии.

  Пока они говорили, носилки уже унесли, и Ленка, рванувшись было следом, передумала, посмотрела на часики, и быстро пошла к кабинету биологии. Рядом бежала Валя, всплескивая руками и огорченно заглядывая Ленке в лицо.

  - Ой, Лена, ну, какой ужас. Хорошо, что быстро приехали. А я смотрю, он ходит и ходит, я думаю, а куда ты делась, мы же вместе зашли. А что с ним, он болеет да? Бедный, какой бедный. Лен, у вас как в кино да? Или в книжке. Только там умирает же в конце, чтоб плакали все. Я просто. Я совсем не хочу, он же такой хороший. Лен, а ты куда?

  Ленка подхватила пальто, сунула руки в рукава. Схватила сумку, перекидывая через плечо ручки.

  - В больницу. Пока автобусы ходят еще.

  - Лен, да. Ты ему скажи, пусть он не болеет.

  - Скажу, - кивнула Ленка круглому расстроенному личику с неровными пятнами румян и размазанной по щеке тушью.

  У самого выхода ее догнала Кочерга, оглядела, щуря с ненавистью маленькие белесые глазки:

  - Каткова. Немедленно обратно. Отвечать будешь, за все, пьянь подзаборная. И за вино. И за блядство свое паскудное. Скажи спасибо, что я сор. Сор из избы не хочу. Но вернемся, на педсовете я поставлю вопрос!

  Короткая ручка поднялась, растопыривая пальцы. Взмахнула в тихом тусклом воздухе, рубя слова.

  - За... все!..

  - Да идите вы, - ответила Ленка и, отвернувшись, сбежала со ступенек крыльца в темноту, изрисованную кругами от редких фонарей.

  Кусая губы, быстро шла вдоль низкого каменного бордюра, собирая скачущие мысли. Остановка. Недалеко, тут. Если не будет автобуса, надо голоснуть тачку. Рубля три наберется, в кармане, если с мелочью. До автовокзала, там спросить. Первая больница. Скорее надо, пока еще ходят же. Автобусы.

  - Эй, - догнал ее из купы лохматых туй мужской голос, повторил с угрозой, - эй, курва керченская. А ну стоять!

  Ярость кинулась в голову и Ленка встала, резко поворачиваясь на голос.

  Чипер, тяжело дыша, остановился рядом, тыкая ее кулаком в плечо.

  - Я сказал...

  - Это я сказала, - оборвала она звенящим голосом, - короче, ты, бугай ненормальный. Пальцем меня тронешь, Кинг тебе яйца вырежет и на нос накрутит. Поэл, ты, нещасте?

  - Ой-ой, - неуверенно возразил Чипер, но руку от плеча убрал.

  - Ага. Рискни.

  И она, не дожидаясь ответа, быстро застучала каблуками по выщербленному тротуару.

 

  Через два часа Ленка сидела в палате, рядом с кроватью у стены. Смотрела на тонкое бледное лицо, с чуть сведенными темными бровями и приоткрытым ртом. Нагнулась, когда бледные губы пошевелились.

  - Молчи. Я тут.

  - Ночевать.

  - Что?

  - Я говорю... - он замолчал, пережидая хрипы и бульканье в легких, и вдруг широко улыбнулся, морща нос, - я говорю, искать не надо, где ночевать, да?

  - Какой же ты дурак. Панч. Валик Панч.

  Она выпрямилась, стараясь не смотреть на откинутую поверх одеяла тонкую руку с торчащей в сгибе иглой, от которой тянулась вверх прозрачная трубка. Спросила тоскливо, вспоминая Валину болтовню:

  - Ты не умрешь?

  - Еще чего. Неа.

  - Хорошо. Это правильно. Ты спи, ладно?

  - А ты?

  Ленка засмеялась, стараясь, чтоб натурально. Чтоб весело.

  - Прикинь. А мне разрешили в травмпункте. Твоя врач, Вера, я забыла, Вера Петровна, кажется. Она велела другому, такой молодой дядька, красивый, чтоб мне там на кушетке, за ширмой. Что?

  - Он к тебе полезет, - сипло уверил Валик, закрывая глаза и тут же снова тараща, чтоб не опускались ресницы.

  - Чего? Ты с дуба упал, да?

  - Полезет. Я бы полез. Если бы не брат вот.

  - Валик, тю на тебя, - у Ленки покраснели щеки, до самых висков, и уши тоже запылали, - ну ты... блин, чудовище ты. Чучело. Спи.

  - А ты его банками, - предложил Валик и закрыл глаза. Темные ресницы легли на бледную кожу четкими полукружиями, - или вот, этим... фонендоскопом. Все, Лен. Я сплю.

  Ленка посидела еще, слушая, как он дышит. На дальней у стены койке кто-то неразличимый ворочался и тоскливо охал. В палате пахло хлоркой, еще чем-то противным и нехорошим. И было так печально и неуютно, казалось ей - совсем невозможно его тут бросить. Но он уже спал, после укола, и после пары часов всяких трудных процедур.

  Ленка встала, пристально глядя на тонкое лицо, влажные волосы, прилипшие ко лбу. Полуоткрытые бледные губы.

  "А потом встанет и смеется. Не парень - солнце". Так сказала повариха тетя Маша. И спрашивала, откуда такие берутся.

  Встанет, с надеждой подумала Ленка, выходя в коридор, облицованный ужасной сопливо-голубой плиткой, от ее ног до макушки - по полу, стенам и потолку. Встанет и засмеется. Он сам сказал. Еще чего, неа, так сказал. Значит, все будет хорошо.

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля