Ваш город:
12-06-2018
Автор: Елена Блонди

Елена Блонди. Дискотека 18

 

Глава 16

 

  Четыре стула, что окружали небольшой крепкий стол под белой крахмальной скатертью, были такими основательными, тяжелыми и черными, со спинками выше голов, что Ленка усаживаясь, подумала - сама не сдвинет, если вдруг в туалет, и что тогда - просить Сережу Кинга "ой, выпусти меня".

  Потому решила много не пить, ни спиртного, ни сладкой воды, и вообще, где он туалет этот...

  - Чего вертишь головой? - спросил Сергей, вольно усаживаясь, - туалет ищешь?

  Ленка промолчала, скованно улыбаясь. Он кивнул:

  - Как надо будет, скажи, проведу.

  И ей стало спокойнее. Трогая рукой висящую на спинке стула сумочку, незаметно оглядывала большой сумрачный зал, толпы высоких стульев, заслоняющих плоскости скатертей. И порадовалась, что народу не очень много. Иногда над широкой лестницей, уходящей на первый этаж, показывались головы и плечи, а перед этим слышались оживленные голоса, и вот еще трое-пятеро поднимаются, проходя к столу, рассаживаются, двигая высокие дубовые стулья. Ойкают и смеются женщины, а мужчины, усадив, уходят вдруг снова. Курить, догадалась Ленка, слыша за выгибом стены те же голоса и смех. Там туалет, да.

  - Люблю этот кабак, - сказал Сергей, - он старый, видишь, дерево, скатерти. Прямо такая белогвардейщина. Как тебе тут?

  Ленка кивнула, не зная, куда девать руки, положила их на колени, но сразу снова подняла, сцепляя пальцы - на краешке скатерти. Сравнивать ей было не с чем, в настоящем ресторане она оказалась в первый раз.

  - Ну и ребята тут неплохо лабают, - Сергей кивнул в угол, над которым неподвижно висел привычный зеркальный шар, отражая согнутые над гитарами фигуры.

  - Что? - не поняла Ленка.

  - Ансамбль хороший, - Кинг засмеялся, разглядывая ее.

  Она снова улыбнулась. Ей не очень был виден угол с музыкантами, для того, чтоб посмотреть, пришлось бы поворачиваться, а свой профиль Ленка оценивала не слишком высоко, потому просто кивнула.

  Зал постепенно наполнялся людьми, быстро лавировали между столами официантки в одинаковых темных платьицах с белыми передниками, и это делало их похожими на старшеклассниц в торжественный школьный день. На жест Сергея одна подошла к столу, вынимая из кармана передничка блокнот и пристально осматривая пушистую Ленкину голову и плечи под короткими синими рукавами.

  - Людочка, - сказал Кинг, откидываясь на спинку стула и раскрывая широкую папку с вложенными в нее листками, - давай-ка нам...

  Он перечислял, раздумывая вслух, поднимал глаза на Ленку, будто спрашивая, но тут же кивал красиво стриженой головой, и сам называл непонятные ей блюда, какие-то там эскалопы и шницели, один раз Ленка испуганно покачала головой, отказываясь от жареной курицы, которую не знала, как будет грызть, не руками же держаться за косточку, как дома на кухне.

  - Шампанского бутылочку, графинчик сока, - захлопывая папку, сказал Сергей, - дальше решим по ходу.

  - Коньяк, водка, - отрывисто подсказала высокая Людочка с заверченными на затылке темными волосами.

  Сергей вопросительно глянул на Ленку, та снова качнула головой.

  И Людочка исчезла, на прощание смерив ее еще одним выразительным взглядом.

  Кинг положил на скатерть большие кисти, сплетая сильные пальцы. Блеснули перстни, один с вензелем, другой с черным глухим камнем квадратной вставкой.

  - Шампанское придется тебе осиливать, Леник-Оленик, я спиртного не пью.

  - Я не выпью, - испугалась она. И обрадовалась, с облегчением расслабляясь - в зале погас яркий пронзительный свет, поплыли по стенам мягкие разноцветные огни, тихо и все громче заиграла музыка.

  - Выпьешь, - уверенно возразил Кинг, - всего-то пара стаканов, расслабишься, отогреешься. Потанцуем.

  - А ты почему не пьешь? - теперь она могла спокойно смотреть на притушенное сумраком лицо с блестящими глазами. Он такой красивый...

  - Я веду секцию, карате. В Камыше, в техникуме. Мне водка без надобности, Еленик, я и без нее кайф ловлю.

  - Ты второй вот.

  - Что?

  На столе появилась бутылка и встали тарелочки с салатом. Сергей ловко открыл круглую пробку, наклонил горлышко над краем пузатого фужера. Ленка приняла его в руку, коснулась стекла губами.

  - Наш сосед не пьет, дядя Борис, у него язва. А больше никого не знаю, вот только ты.

  Сергей засмеялся, поднимая высокий стакан и дзынькая им о ленкину посудину.

  - Так вот живем, да, Еленик? Все вокруг бухают. Тебе это не странно?

  Она пожала плечами. Шампанское было сладким и вкусным. В голове уже немного кружилось и взлетывало.

  - Не знаю. Я привыкла. Когда праздники всякие, и вдруг кто-то отказывается, такой шум вокруг, все ругают. Или смеются. Ну, вот дядя Боря сразу руку к сердцу, я бы, говорит, эх, рад бы, но извините мужики, язва. И его все жалеют, и дядьки и женщины. Жена защищает, говорит, он же не виноват.

  Сбоку кто-то весело пел, что-то скачущее, и народ, гомоня, перемещался, смигивал свет, перекрываясь фигурами. Лицо напротив темнело, потом снова четко рисовался крупный нос, блестели из тени глаза. Ленке уже было весело и совсем не стесненно. Она поправляла волосы, опираясь локтем на скатерть, промахивалась, ойкала, устраивая его на место. Поднимая снова налитый до половины фужер, спросила строго, ловя за хвост убегающую мысль:

  - А почему тогда я? Если ты нет, я почему?

  - Почему что? А, почему тебе наливаю? Ну... не хочется мне, Еленик, чтоб ты букой сидела и боялась слово сказать. Хочется видеть, как ты смеешься. И я ж тебя не спаиваю, так. Вы с Рыбкой и этой рыженькой - Семки, перед дискотекой сухарик покупаете, а?

  Ленка поставила фужер. Хмурясь, разглядывала ласковое лицо и широкие плечи.

  - Ты откуда? Я тогда еще хотела, спросить. Откуда ты знаешь?

  Он поднялся. Сторонясь, чтоб не мешать Людочке ставить тарелки с горячим, огибая стол, нагнулся, беря Ленкину руку.

  - Пойдем, маленькая. Медленный танец. А откуда знаю, пока не скажу. Секрет.

 

  - У беды глаза зеленые... - завел за его большой фигурой знакомый голос.

  Ленка открыла рот, шагнула, держась за коттоновый локоть Сергея и прижимаясь к нему, чтоб не показываться на свету небольшого танцпола.

  За блестящими барабанами в путанице проводов и фонариков стоял Ганя, так же, как тогда на деревенских танцах. Поднимал широкое лицо с прикрытыми глазами.

  - Опалят, не пощадят...

  - С головой иду склоненною,

  - Виноватый прячу взгляд...

  Сергей, смеясь, прижимал ее к себе, топтался, укрывая спиной от парней на маленькой эстраде. Нагибался, шепча в ухо какие-то пустяки. И уводя после танца обратно, сказал, усаживая за стол:

  - Блатняки, вот чего не люблю в кабаках, так это мальчиков этих с зековской романтикой. А девочкам нравится. Удивительные вы существа, девочки-малолеточки. Тянет вас на грязь, как мух, ладно, извини. Дальше не скажу. Посмотри сама.

  Ленка повернулась, всматриваясь в музыкальный угол. Там качался, ухая и эхая, парень из Ганиного ансамбля, бил по струнам, ревя:

  - Паспели вишни в саду у дяди Вани

  - У дяди Вани, паспели вишни!

  И за скачущими растрепанными головами, у стены, где отдельно притулился небольшой стол, уставленный стаканами и бутылками, сидела темноволосая худенькая девушка, сверкая зубами, крутилась, взмахивая рукой с дымящейся сигареткой. Сидела высоко, смеялась, обнимая за шею Колю Ганю, а он, расставив ноги, тоже смеялся, удерживая ее поперек живота, затянутого в красное платьице. Наклоняясь, возил лицом по ее плечу, путаясь в волосах, целовал в шею. Вот она развернулась, вытягивая стройную ножку, и они поцеловались, перемешивая волосы и руки.

  - Лилька, - потерянно сказала Ленка, - это же Лилька Звезда. Вот черт.

  - Ревнуешь? - Сергей положил свою ладонь на ее руку.

  - Я? - она запнулась, помедлила с ответом, слушая, что там внутри. И покачала головой, - не-ет. За Олю обидно. Она его любит, второй год уже. А он...

  Пальцы Сергея перебирали ее пальцы, трогали каждый отдельно, приподнимая и щекоча. Пробежались дальше по запястью к самому локтю. Ленка поежилась, смеясь.

  - Перестань. Щекотно.

  - Вот я об этом, Леночка. Он болван, никчема, бестолочь. Бухает и ищет на жопу неприятностей, рано или поздно сядет. И за ним две как минимум хорошие девочки писают кипятком. Олька твоя, она ведь настоящая красотка вырастет, одни ноги чего стоят. И личико. А с Лилькиным батей мои предки знакомы, отличная семья, интеллигенты. И вот их ненаглядная Лилечка с этим уродцем. Интересно мне, Леночек, что в ваших красивых головках творится? Почему вы все - с такими вот? Вернее, самые лучшие находите себе мудаков.

  - Не ругайся, - попросила Ленка, - ну пожалуйста. И почему все? Я вот нет. Хотя, я конечно, не лучшая. Ты прав.

  Он засмеялся. И снова поднял ее танцевать, а потом проводил к туалету, спрятанному за изгибом стены, и ждал, когда выйдет, чтоб не шла через шумный орущий зал сама.

  И снова они танцевали, Ленка тихо дышала у его широкой груди, остро ощущая свою руку в его теплой ладони. И была - будто спрятанная от всех, будто он вокруг нее, как та стенка, что выгибается нужным правильным изгибом.

  Когда Сережа посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой, она тоже глянула на свои маленькие часики на ажурной браслетке, поймала расплывающиеся цифирки. Ахнула, тряхнув кружащейся головой. Половина двенадцатого ночи!

  - Пора нам, маленькая. Мне утром на тренировку.

 

  В темном такси они поцеловались. И трезвея, Ленка удивилась тому, что как-то не сильно что-то почувствовала. Губы - теплые, упругие, и темный внимательный глаз, с ресницами, по которым плыл свет фонарей. Вторая его рука за ее спиной, так что не очень удобно сидеть. А больше и ничего. А думала - улетит...

  Он не подвез ее к самому дому, вышли раньше. И медленно пошли той самой дорогой, по которой бегали с Олей, провожаясь вечерами. Сергей обнимал ее, прижимая к себе, и от этого было не очень удобно идти, Ленка то семенила, то делала шаг пошире, но стеснялась освободиться. Ночной ветерок лапал горячее лицо, выдувал из головы хмель, и она вспомнила, что дома сидит бабка, наверняка не спит, ходит в кухню, чтоб выглянуть в задернутое занавесками окно. И с другой стороны так же колышется штора на окне тети Веры, та вообще, неизвестно, когда спала, так тщательно следила за Ленкиными, и до этого Светкиными провожаниями. Ленка фыркнула. Светка, ее шатоломная сестрица, однажды устроила для соседки целое представление, заставив своего Петичка падать на колени, биться башкой о лавочку и гоняться за ней, неумолимой Светкой по ночному двору. Увлекшись, они расколыхали соседкину штору до нервного трепета, после чего встали рядом и торжественно поклонились черному окошку. Тетя Вера после этого неделю со Светкой не здоровалась, и с Ленкой тоже.

  - Подожди, - вполголоса сказал Сергей, останавливая ее на том самом углу, на их с Рыбкой "серединке". Мягко подтолкнул ближе к тихой стене, укрытой темными кустами бирючины.

  - Там тебя наверняка выпасают, в окошко. Заранее попрощаемся, да?

  И он снова ее поцеловал, как-то совсем серьезно, совершенно по-взрослому, так что у Ленки обмякли ноги, и она повисла на сильных руках, цепляясь своими за его талию над ремнем джинсов. И снова ей не леталось, но было что-то такое в нажиме губ и в мерном дыхании, прижимающем ее к сильной груди под распахнутой курткой, что она, не успевая поймать мысль, подумала ее, улетающую. Как же сейчас - домой. Не надо сейчас домой, а пусть он ее забирает. Совсем. Туда, где кроме них - никого совсем и можно лежать, смеяться и разговаривать, как угодно, будто это летний песок, будто необитаемый остров. Даже если для этого сначала нужно будет...

  Он медленно, ставя ее на землю, оторвал губы от ее полуоткрытых. Снял руки с ее талии, проводя обеими по волосам, прижимая пряди к ушам и говоря что-то, она видела, как шевелились его губы в рассеянном свете от лампы у крайнего подъезда.

  - Ч-то?

  - Я говорю, из тебя роскошная вырастет женщина. Когда-нибудь. Стоишь?

  Ленка потопталась, проверяя. Кивнула, держась за его руку. Держаться было удивительно хорошо, даже лучше, чем целоваться. Непонятно почему, думала она, идя рядом. Так, будто снова они совершенно не тут, где-то в другом мире, в котором вообще все по-другому.

  За десяток метров от подъезда она остановилась. Отняла руку и сказала:

  - Ну, я пойду, да?

  Он почему-то молчал. Ленка кивнула, не решаясь потрогать его опять, хотя очень сильно этого хотелось. И ужасно не хотелось заходить, тыкать ключом, слушать бабкины злые шаги по коридору, ложиться, думая о Семачкиных обидах и Олиных страданиях, о мамином завтрашнем звонке, и как она станет с упреками рассказывать о своем волнении, от которого вся изболелась. Но было совсем пора. Штора на окне дернулась и замерла, открывая узкую черную щель сбоку.

  - Пока, - сказала Ленка. Повернулась и пошла в подъезд.

  - Леночка, - позвал негромко Сергей.

  - Что?

  Он быстро подошел ближе - высокий, очень широкоплечий, такой, что менялся свет, падающий с бетонного козырька. Сунул руку в нагрудный карман и поймал ее ладонь, вкладывая туда сложенные бумажки.

  - Четыре полтишки. Не растеряй.

  - Ой, - Ленка сжала кулак, горячо краснея. Вот дура, звонила, чтоб деньги, и - забыла. Совершенно забыла про них.

  - Спасибо.

  - Беги.

  Он сунул руки в карманы и ждал, не двигаясь.

  Ленка пошла в подъезд, оглянулась разок, споткнувшись туфелькой о порожек. И влетела, держа памятью, как поворачивается уходить высокая фигура.

  Крепко сжимая бумажки в кулаке, совала ключ в скважину, молясь, чтоб бабка не заложила засов, чтоб не пришлось звонить и там слушать ее рычание. И вдруг застыла, краем глаза поймав шевеление выше своей головы. Кто-то поднялся с корточек, почти невидимый в темноте лестничного пролета. Ленка задергала ключом, суя руку с деньгами в карман. Вот же черт!

  - Ленуся?

  Услышав знакомый голос, вся обмякла от облегчения, прислоняясь к пухлому дермантину.

  - Фу. Пашка. Напугал, вообще. Ты чокнулся, что ли? Ты чего тут?

  - Тебя жду. Чего-то мне, Ленуся, херово стало, дай думаю, зайду к соседке. А тебя черти носят где-то. С кем гуляла?

  Ленка нервно переступила гудящими ногами. Прислушалась к тишине за дверью.

  - Паш. Давай завтра, а? Меня бабка сожрет, она ж видела, я зашла. Если тут застряну, выскочит, и...

  - Пойдут клочки по закоулочкам, - кивнул Пашка и покачнулся, - выпрыг-нет. Да?

  - Ты бухой?

  - А ты будто нет!

  Ключ, наконец, щелкнул. Ленка притиснула дверь, чтоб та не открылась. Сказала сердитым шепотом:

  - Иди спать. Иди уже! Завтра позвони, днем.

  - Поедем, Ленуся? - обрадовался Пашка, - а знаешь, поедем вот... ну... в Юркино хочешь? Где большая волна?

  - Хочу, - согласилась Ленка, отпихивая его руки, - хочу-хочу. Все, спокойной ночи.

  Она вошла и, одновременно с закрывающейся дверью, с грохотом хлопнула другая - в спальне. Протопали за ней тяжелые шаги, щелкнул, выключаясь, свет.

  - И а-атлично, - прокомментировала Ленка, валясь на диван и скидывая туфли. Потянула с коленок надоевшие колготки, и, раздеваясь, одновременно другой рукой растрепывая на диване простыню и одеялко, упала, мотая головой по рыхлой подушке. Небольшой хмель вдруг вернулся, настойчиво толкая виски мягкими лапами, поворачивал голову, не давая ни о чем думать. И Ленка, закрывая глаза, ни о чем думать не стала, нащупывая под подушкой сложенные твердые бумажки - четыре зеленых квадратика.

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля