Ваш город:
02-05-2018
Автор: Элтон Иван

Элтон Иван. Фантасты в аду. 2

 Если же ты такой почитатель таланта писателя и редактора Индоуткина,  то надо хвалить его на каждом углу, а тут еще такое дело – не хвалить Индоуткина было накладно, потому что всякий редактор, куда ни ткни, был его кореш, и могло и так быть – появляется в сети, в ленте комментариев каких-нибудь, писатель, например, Укропов, и начинает кругом хвалить Индоуткина. И день хвалит, и два, и месяц. А потом так уж нахвалил, что пригласили его на Ставрополь-Кон, а потом – на Элиста-Кон, а потом – и на ДНР-Кон (туда правда Укропов не поехал, страшновато). А потом, обращается он к редактору Часовищеву, а Часовищев же кореш Индоуткина, а роман у Укропова называется «И дольше века длится час», и никому нет дела до столь странного названия в плане наличия очевидного подобия, единственно, что нарисовался тут панк-фантаст Шеварднадзе Андрон и, говоря по-русски, Укропова застремал. А Укропов же коронную фразу тут и говорит:

- Ты просто завидуешь мне.

На что Шеварднадзе отвечает:

- Ну если можно есть говно, и ты его ешь столь громко, должен же найтись человек, который это говноедение порицает. С какого бока тут зависть?

Да и ничего, народ тут же Шеварднадзе еще шире позорил, высмеивал, а вскоре вышла книжка яркая, с пареньком при бластере и девушке в трусах и тоже с бластером на обложке, а Укропов получил гонорар в размере 25 тысяч рублей, чем он очень гордился.

О чем речь? О гениальности писателя Индоуткина.

Юра положил шпагу на стол перед собой, и вот, снова, снова происходило, шипело чудо, состоящее из наличия пива, и когда в дверь позвонили, при открытии в проеме обнаружилась вялая соседка.

- А я думал, ты умер, - сказала она.

Юра хотел что-то сказать, но не сумел, икнул.

- Все нормально? – спросила Даша. – А я это…

Юра снова икнул.

- Да я мимо проходила. Я просто думала, нормально ли всё.

- Нормально, - Юра выдышал из себя массивный многодневный перегар.

- Да мне это, знаешь. А там кто? – соседка заглянула Юре за спину.

- Шпага, - ответил Юра.

- Шпага. А…. Да я ж говорю, мимо шла, мне просто кошмарик приснился, вот я и зашла. Снилось, что тебя на вертеле жарят.

- Кого жарят? – не понял Юра.

- Ты хоть бы в трусах не открывал, - проговорила Даша.

- Да ну и что? – Юра лениво зевнул. – Я фантаст. Я несу мысль, Даш. Что, муж не вернулся?

- Да ты не остри. Вот слушай, чо я зашла. Сон-то страшный был про тебя. Да просто я иду, смотрю, жарят тебя на вертеле.

- Кто жарит?

- Не знаю. Ну толпа людишек стояла, все людишки очень нехорошие, какие-то черные. Ну не черные, не негры, а просто черные, как бы черные, и все. И смотрят на меня и лыбятся, понял? А так с ехидством лыбятся, понял? Я тут поняла, что там что-то не очень хорошее делается, я тут заглядываю в толпу, а там тебя жарят, понял. Ну, костер, палки такие, и вертел, и стоит такой хряк, вернее, мужик, но морда как у хряка, с пятаков, и крутит этот вертел, и ты на вертеле, Юра. А глаза у тебя на выкате, а сам уже частично поджарился, и корочка розовая.

- Чего это ты? – спросил Юра.

- Так я и пришла посмотреть, не случилось ли чего у тебя, а?

- Ты это, - сказал Юра, - все нормально, Дашь. А?

- Ну я пошла, - сказала тогда Даша и отправилась восвояси.

Надо было просыпаться уж окончательно, приходить в себя, и вот уж Иван Огурцов звонил и сообщал, что едут они, двигаются важно и неотвратимо, и скоро, очень скоро весь этот фантастический автобус будет проезжать по Юриной улице, а значит, надо тут Юре поспешать, хотя, конечно же, никто бы и не уехал без него. Мигал скайп, бежали ленты сообщений, многие люди Юру знали и хотели пообщаться, и все это были сплошь фантасты. На Руси же, мы знаем, очень много фантастов, и если вы – какой-нибудь специалист, и вы хотите провести исследование, то наличие крепкого рассудка бы тут не помешало. Многие фантасты, безусловно, переживают – им требуется внимание, хотя это – очень малая часть того, что нужно, потому что им нужна слава – если представить Россию в виде гигантского фантастического мозга, то масса сгенерированного материала будет огромна – при чем, здесь рассматривается лишь вес одномоментный, а уж про общее число и говорить не нужно. Тут, если разобраться, одно творение на фоне этого вещества – лишь вспышка, а потому, ценность одного шедевра особенная.

Если подумать, кто он, например, Иван Огурцов? Юра почесал голову, но мыслей не было, и он припил еще пива и уже собирался – тянуть было некуда. Надо было и шпагу правильно упаковать. И еще – Юра собирался и запасную, не очень хорошую, китайскую, взять с собой (а что, а вдруг?) Что касается напитков, то их и по пути можно было покупать, а значит, заморачиваться не стоило. Бабки? Да, бабки есть жизнь. Человек живет ради денег. Нет ничего, кроме денег. В этом плане фантаст получается лучше других – он есть человек с наличием усиленной смысловой базы.

В скайпе, казалось бы, собралась необыкновенная очередь, и все хотели что-то узнать у Юры, и надо было, конечно же, всем сказать привет и пока.

- Так, - сказал Юра.

Он присел к компьютеру и пощелкал, открыл сразу двадцать новостей и пробежал их глазами. Потом открыл статьи про танки – тоже пощелкал. Потом открыл одну главу писателя Индоуткина и прочитал два абзаца. Надо было спешить – но в действиях Юры был хаос.

Сумка.

Телефон.

Зарядка.

Чехол для шпаги.

Игрушечный бластер.

Бутылка «Зеленой мили». Бутылка водки «Журавли». Да что же еще? Скайп задергался, и в нем ясно высветилось сообщение от того самого панк-писателя Шеварднадзе:

 

 -Знаю я. Упс, - было в сообщении.

 

 -Ты дурак? – написал Юра.

 

- О, оно говорит! – был ответ.

 

- Слышь, Андрон, серьезно тебе говорю, не трогай нормальных людей.

 

-Я не трогаю нормальных людей. Я трогаю ИХ. Запомни. Близится час, и я бы хотел, чтобы ты трепетал заранее!

 

-Ну ты осёл, - написал Юра.

 

-Пиши, пиши еще.

 

-Так пишу, - продолжил Юра, - я тебя проколю своей шпагой.

 

-Ты серьезно?

 

- Смотри, накажу. Хочешь узнать свой клинок.

 

- Хочу или нет, нет разницы, - написал Шеварднадзе, - я хочу пожелать вам неудачи, хотя я должен желать удачи.  Но как я могу желать удачи, если ее нет и быть не может. Никакой удачи, только ночь. Но разве это шпага? Засунь ее в жопу! Скоро ты узнаешь, что такое настоящие ножи!

 

- Пиши, пиши. Андрон, уверяю тебя, мы тебя накажем. Фантасты ДНР и ЛНР еще не знаю о тебе. А что, если я расскажу им о тебе.

 

- Это интересный вопрос. Но речь о тебе, Юрец. Вернее, кожа Юрца. Зрачок Юрца, снятый и положенный в чашку петри. Печень Юрца. Что ты писал, скажи? Какая была твоя последняя строка?

 

- Давай, давай, - сказал Юра, и тут же потянулся к дверце шкафа, вынул оттуда банку «Отвёртки» - а ведь если б не этот придурок Шеварднадзе – и не вспомнил бы он про отвёртку. Тут же Юра и засадил. Напиток был сравнительно теплым, но, впрочем, «Отвертка» такова, что температура значения не имеет.

 

- Я ведь пишу некролог, вернее, я только представил себе его, - написал Шеварднадзе, - но нужно понимать верх и низ, Юрец. Верх и низ. Некролог – лишь середина. Внизу – вечность. Твоя печень. Твои кишки, намотанные вокруг своей оси. Твоя перекачиваемая жидкость. Я не могу сказать тебе – Memento Mori, я бы сказал тебе - memento infernum! Но ты глуп, потому что ты – всего лишь тюлень. Memento infernum, тюлень!

 

- Ты так жалок, что не хочу даже время тратить на тебя. Иди гуляй, неудачник!

 

На том и закончилось общение.  Автобус приближался неумолимо, словно волна, словно цунами, и вот, он был уже здесь, и вот, Юра делал шаг на порожек.

Он тотчас очутился в атмосфере радости и братства, и было понятно, что его пузыри-снаряды являлись чем-то большим, чем просто снаряды. Они жили своей собственной жизнью, намагничивая эфир и притягивая к себе нужные флюиды. В первые минуты Юра хотел рассказать о выскочке, неудачнике, лузере Шеварднадзе, но уже слишком стремительно поменялась обстановка. Весь клуб «ФантРос-Рязань» ехал в полном составе на свеженьком китайском автобусе, выделенным, возможно, муниципальными органами.

Сережа Югов, славянская фэнтези, был парень что кипяток – мысль в нем работала с шипением.

- Пока не выехали, надо пива набрать, - сказал он, - на розлив, а то у нас есть, но оно уже нагрелось. Теперь его уже до самого Крыма не открыть. Там уж как приедем на Крым-Кон, там и поставим в холодильник.

- Я ж говорил, - сказал Степан Ивавонов.

Тут был, кстати сказать, один шпажист, Ларион Воблотрясов, который к тому же прекрасно знал, что и Юра – шпажист. Тут же он достал свою шпагу и стал подпрыгивать. Видя это, Юра тоже вынул шпагу. Оба они встали в боевые позы, но автобус дернулся, и оба фантаста полетели кто куда. При этом, вышло так, что Степан упал на фантаста Лисова, а тот в тот момент собирался есть йогурт.

- Ты чо! – закричал Лисов.

- А ты чо? – ответил Степан.

- Ты смотри, куда падаешь.

- А чо ты так отвечаешь?

- А ты чо?

Тут вмешался лидер группы, Иван Огурцов и ребят успокоил, а то б неизвестно, что бы было.

И вот, поля, поля, Русь. К пиву подается вода из белых снарядов. Даль фантастична, остается только допридумывать к ней какие-нибудь необыкновенные детали.

- А вот так и думал, - рассказывал Валентин Валентинов, - что в фантастике в стиле СССР не развалился, выглядело бы все так. Наш автобус был бы, конечно, Лаз. Допустим, Лаз-765, выпускался бы он также во Львове, а китайскую технику мы бы вообще не покупали. Я думаю, что в начале 2000-х состоялся бы советско-китайский конфликт. Китайцы бы полезли, полезли. Ну лезли бы, как саранча, а тут наши. Я примерно прикинул хронику 2000-х. Январь – наши пожгли китайские войска лазером. Несколько ударов с орбиты произвел бы космический корабль «Буран-7». Это был уже совсем новый корабль, который был способен летать вокруг луны. Ах, да, наши высадились на луне в 99-м году. Вскоре выяснилось, что американцы никогда не были на луне. Итак, в 99-м состоялось великое событие – впервые человек высадился на поверхность нашего естественного спутника. Фамилии первых космонавтов – Иванов, Юрьев, Пудин. Имена фейковых американских космонавтов забыты. В 2000-м году состоялся второй полёт. После победы над китайцами все продолжалось так же. Появились новые ракеты, которые на 50 лет опережали США. Но самым главным стало присоединение Аляски.

- Я первый это придумал, - сказал писатель Сергеевский, - на надо воровать идеи!

- Кто первый придумал? – не понял Валентинов.

- Я придумал, я ж говорю. Россия приросла территорией, и это благо. Жители Аляски, устав жить в нищете, поняли, что хотят вернуться к родным берегам.

- А вежливые люди были? – спросил Сережа Югов.

- Пока еще не решили.

- Было совсем не так, - возразил Валентин Валентинов, - я же сказал, СССР не распался! Аляска присоединялась по желанию. Конечно, штаты были против, но это было не так легко, так как все жители Аляски немедленно вступили в ряды КПСС. Молодые люди стали октябрятами и пионерами, и более старшие – комсомольцами Аляски. Единственное, что оставалось, это провокации, и их устраивали канадцы, однако, с СССР к тому моменту уже никто не мог тягаться, поэтому, всем оставалось лишь смириться.

- А я не согласен! – воскликнул Сереже Югов.

И вот, ехал автобус, ехал по России, и пиво текло себе из бутылок пластиковых, и Аляска давно уж была в составе России, и теперь шла речь о том, что и Калифорния должна была быть в составе России, и писатели стали придумывать всевозможные сценарии. Большинство, впрочем, пялилось в телефоны – да но что тут такого? Большинство людей сейчас тем и живут, что пялятся в телефоны, в этом и суть внутреннего мира современного человека.  Юрий Иванович Портнов (Хоббиты-Рязань, Хоббиты-Казань, Хоббиты-Верхоянск) тогда сказал:

- Я думаю, сначала должен рвануть Йеллоустон. У американцев все дутое, и они начнут тупо сбегать. Тогда освободятся целые территории, и Калифорния сама попросится в состав России.

- И чо? – спросил Юрий Иванович Портнов.

Вопрос был словно укол, но укол не для кого. А вот Юра, Юра-шпажист, стал клевать носом и вскоре уже спал – живот его был полон светлого пива, живот урчал, и оставалось лишь только поспать – другое дело, насколько в автобусе хорошо спать. И вот, Юре приснился сон, который можно было бы обозначить как сон фантаста:

 

Жил он в своей квартире, а все вокруг люди вдруг занялись прыжками в высоту. Были простые прыгуны, были и элитные, были чемпионы – и последние собирались на всяческие собрания, сборы, конвенты. Приходит Юра, тоже попрыгать, берет и прыгает. И вот, выходит в центре всего движение практически славный писатель, писатель Лев Индоуткин и кричит:

- Чемпионат, чемпионат! Выберем лучшего!

Начинаются прыжки на 20 см, на 30 см, а рекордсмен прыгает аж на 35 см – так высоко установлена планка. Подъезжает на инвалидной коляске Сережа Югов, прыгать трудно ж ему – инвалид – а все кричат ему – давай, давай, Сережа, ты лучший. Тут он ставит планку ниже уровня земли и проезжает. Приглашают его на вручение традиционной премии “Подпрыгни-попадая-в-тело-Дзержинского». А тут идет себе гадостный писатель Андрон Шеварднадзе и говорит:

- Посмотрите на себя, калеки. Все вы – уродцы, каличи, никто из вас даже на 50 см не прыгнул. Хотите увидеть как выглядят прыгуны в высоту?

Тут Андрон поставил планку на высоте метр девяносто, разогнался и прыгнул красиво, спортивно, правильно.

- Вот сука, - прокомментировал великий писатель Лев Индоуткин.

- Сука, сука, - послышалось отовсюду.

- Уберите ЭТО! – воскликнул Степан Ивавонов, фантаст, кентавры, битва кентавров с Дмитрием Ярошем.

- Гоните его! – был возглас.

Как прогнали тут Андрона Шеварднадзе и стали выяснять, кто же рекордсмен, и таковым был признан большой фантаст Дубов Семён («Видоизмененный углерод – Сталин»), планка при этом поднималась на рекордные 48 сантиметров.

Проснулся Юра. Был сушняк. Автобус остановился, многие фантасты пошли отливать, и Юра пошел.

 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля