Ваш город:
02-03-2018
Автор: Елена Блонди, Сергей Рок

Вопросы Елене Блонди от Рока в день рождения

 

 Книга есть пища для ума. Съел книгу – поел. Вкусно. Если книга не вкусная, то лучше тогда и не есть, а что – если жуткий голодняк. Об этом и поговорим.

 

Вопрос 1:

Какой ты потребитель? Что такое сладкая книга? Что такое соленая? Я вот, например, люблю овощи и мясо, и значит, мне бы стоило сделать и подобную дефиницию – какие книги есть мясо и овощи. Но все же – а книга-водка, что это? Книга-вино? Впрочем, наверное, сюда надо добавить и другие категории – книга-вода. Книга-камни. Камни, в принципе, можно есть – хотя это будет гротеск. Наконец, яд.

 

Я потребитель не самый удобный для предложения. С одной стороны – неумеренный, я готова есть книги бочками, с другой – абы что я есть не буду, а где же наберешься изысканного качества или хотя бы гарантии хорошего вкуса (вкусности))

Сладкая книга. Ну, это всякие романтические истории и любовные романы, но правильные нотки сладости во вкусной литературе очень важны. Например, для меня однозначно полон сладости Трумэн Капоте, именно правильной сладости. Соленая? Первая ассоциация не с морем, но со слезами, вторая – с морской слезой. Для меня соленая книга – открытые пространства плюс пронзительные эмоции. Из самых последних прочитанных – она же и первая пришла на ум – роман Пиньоля «Холодная кожа», он именно соленый на вкус.

Книга-водка… Это очень безжалостные книги. Если именно по воздействию, я бы сказала для меня водка – романы Достоевского. Каждый вышибает из здравого ума и погружает в новое состояние, не всегда адекватное, нет, вернее, всегда неадекватное. Такой суровый хмель бытия в целом.

С вином все по-другому. Книга-вино для меня – некое параллельно существование в двух реальностях одновременно. Попивание и смакование. Без вылета за пределы. Допустим, столик, допустим половина его в тени, другая – под ярким солнцем. Вокруг идет обыденная жизнь, я ее вижу, я из нее не ушла, но во мне – процесс смакования, приводящий уже к результатам. Как два рельсовых пути рядом, так? Только с книгой-вином всегда есть опасность, что рельсы могут переплестись… Навскидку – Сэй Сенагон, Киньяр и его «Записки на буковых дощечках Апронении Авиции», а еще Торнтон Уайлдер.

Прекрасный ты задал вопрос, но коротко ответить уже не получилось…

Книга-вода. Для меня это жизненно необходимое, плюс – другая среда обитания, расширяющая собственную. В классической литературе довольно много воды-жизни, я тут особо не мудрствую, иду снова и снова к Пушкину и Толстому, читаю Лермонтова, именно чтоб нормально функционировать дальше. Как писатель и как человек. Кстати, собственный яркий вкус в книге-воде не особенно важен, она может его иметь или нет, но она все равно – жизнь.

Книга-камни. Пока писала, краем сознания пыталась вперед забежать и подумать, а что же за камни, а вдруг не сумею разглядеть, указать и взять в руку. Как всегда – слова приводят мысли в порядок. Есть книги, которые камни из-за неудобия их, грубой необработанности, я стараюсь такие обходить стороной. А еще есть идеальная форма, лежащая на другом конце шкалы – галька, окатанная миллионами волн. Вес в сочетании с идеальной формой. Такой книгой можно убить, но можно любоваться, держа в ладони и ощущая вес ее смыслов. Пример? Сейчас не могу, может быть позже вспомню что-то прочитанное.

И наконец, книга-яд. Тут нужно сказать о разнице между отравой и ядом, отравиться можно и испорченным продуктом, который не предназначен для хранения (потому я так не люблю актуальную злободневную литературу), но яд – понятие, содержащее в себе и коварство, но и благородство. Книга-яд написана с точки зрения для читателя невыносимой, неверной, чудовищной, но проникая в сознание, заставляет быть тем самым чудовищем, понимать его побуждения, совершать его поступки. В грубом приближении – яды – это триллеры, написанные изнутри чудовища. Либо, что реже – изнутри чудовищности. Действие книги яда для читателя неокрепшего подобно стокгольмскому синдрому. Но в небольших дозах, знаем мы все – многие яды – лекарства, и не знающий темноты – не постигнет света, и так далее и тому подобное.

Как многие писатели, свою дозу яда (ядов) я приняла, после вышла на свет, и принимать яды дальше не планирую. Книги для примера? Возможно, это Ницше или Гитлер, я не читала ни того, ни другого. Еще попытка яда (неудачная) – лимоновская «Другая Россия». В общем, яд опасен и весьма мало романтичен, хотя может выглядеть соблазнительно.

 

Вопрос 2. Поговорим теперь, какой ты повар. Как ты понимаешь, ох, как много всего можно наготовить. Начнем с книги-кофе. Что это? Продолжим книгой-бутербродом. Ну и потом – все остальные блюда. Ты готовишь много блюд или какой-то строгий набор?

Мне очень интересно пробовать себя в приготовлении разных блюд, но интерес и азарт суметь стоят не на первом месте. Первое – это возникшая необходимость сотворить чашку кофе или испечь пирог. Необходимость внутренняя, замешанная на желании, но доведенном до состояния – не могу не сделать. А там уж – что получается. Я допускаю, что может и не получиться. Но из-за того, что я не лезу осваивать все подряд территории, чтобы поставить галочки и расписаться «тут была Лена», как правило – получается.

Для книги-кофе мне нужно сильное желание изменить состояние. Проснуться из одного состояния в другое. Вот, например, «Дзига» роман в жанре магического реализма, для меня однозначно книга-кофе. То есть, «готовила» я его так.

Книги-бутерброды – перекусы среди других дел. А как же – легкие романы о Крис и Шанельке вполне можно назвать бутербродами и ничего унизительного в этом нет, хороший бутерброд – великая вещь, полезная.

Об остальных блюдах я, считай, сказала в начале ответа, в общем, а приводить примеры – я много написала, рискуем увязнуть, рассуждая о моих романах…

Но если быстро и навскидку, то большой едой я могу назвать сагу о княжне, и слегка неожиданно – некоторые свои рассказы. «Дерево-Николай» например.

Предлагаю, кстати, игру. Давай составим меню из собственных произведений, полное, с закусками и десертом, с напитками даже. И откроем в сети уютный ресторанчик, пусть писатели приходят со своими вариантами угощения, а читатели – перекусить или попировать.

 

Вопрос 3. Настало время для панк-рока. Книги для курения. Как их курить? Что курить? Ты куришь книги? Нет, если не куришь, то и не надо. А если куришь – что курить? А можно ли вырастить книгу-траву в горшке на окне? Есть ли рецепты?

Нет, ну как же – не курить книги! Любая настоящая поэзия - это в первую очередь книги для курения. Что касается прозы, тут можно (и нужно, я считаю) найти каждому курево по вкусу.

Что курю я. Киплинг – это книги для курения, всегда. И проза и стихи. Причем курение фонетическое и смысловое. Сюда же отнесу классика английской литературы Лоренса Даррелла, блистательного болтуна, чья проза завораживает игрой смыслов. Конечно же, Джойс с его «Улиссом». И если уж вспомнили Улисса, то Гомер с его «Одиссеей» – великолепное курево. Есть еще замечательный писатель Фридрих Дюрренматт, его проза – курево в чистом виде. И вдруг – психологические детективы дуэта Буало-Нарсежака, французская трава, выращенная под солеными морскими ветрами.

Из русскоязычных авторов, что ценно – не переводных, прекрасно курится Грин, нужно только не торопясь вчитываться в слова, а не только принимать смысловую составляющую.

Не в комплимент, а вполне серьезно – проза Сергея Рока – однозначно высококачественное курево, тем более ценное, что оно – проза. Стихам, как я и сказала, в этом отношении легче, у них в целом курительный формат.

Можно ли вырастить? К моему счастью, некоторые читатели находят у меня в текстах свое курево – приносящее яркие сны и странные видения. Это как раз то, что я вырастила на своих подоконниках.  А главное в всех рецептах выращивания травы: еще до смешивания и подготовки ингредиентов, отпустить подсознание, убрав лишний контроль. И пусть поначалу кажется, что кривая вывезет не туда. Иногда ее кривизна как раз прорастает правильной нужной травой.

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля