Ваш город:
23-02-2018
Автор: Юрий Шиляев, Ирина Боброва

Скамейка Полли, Глава 2

 An elegant couple arrives at the Thott mansion at Kongens Nytorv.

Глава 2

 

- Дедушка! – воскликнула Кэтрин и,  после продолжительной паузы, обвиняюще произнесла:  – Какие интересные подробности открываются… Так  ты женился на бабушке Луизе по расчёту?  Даже не видя её, согласился на свадьбу? Какой ужас!

- Тогда были другие времена, девочка. Та свобода, какой пользуется ваше молодое поколение, нам и не снилась.

- Но… - девушка растеряно смотрела на старика, - как же так? Хоть я была совсем маленькой, когда умерла бабушка, я же помню – вы любили друг друга!

- Конечно, милая. Мы любили друг друга. Любовь, девочка, не всегда подобна удару молнии, вспышке света, или бурному пламени. Иногда она разгорается из маленьких искорок добра, благодарности, сочувствия.

- Разве бывает так? Вот я как увидела  сэра Альберта, у меня будто в сердце случился пожар. – Она закатила глаза, томно вздохнула.  – Рассказывай же! Мне интересно узнать,  - улыбнувшись, внучка  лукаво взглянула на деда, - как случилось, что мой молодой дедушка Айвен полюбил девушку, на которой поначалу женился ради денег?

- Это случилось не сразу, - произнёс старик, всматриваясь куда-то вглубь себя. – Тому предшествовали события, много событий. Итак, вернувшись с кладбища поздно…

 

***

 

 

Вернувшись с кладбища поздно, в наёмной карете, молодой баронет вошёл в коттедж. Разделся, с трудом расстёгивая пуговицы непослушными пальцами. Сказывалось  напряжение долгого дня, переживания не давали расслабиться. Бил озноб, и крепкий ромовый пунш, приготовленный миссис Пайн, доброй женщиной, пришёлся к месту. Выпил бокал, но не согрелся. После второго стало немного легче, но только третья порция помогла уснуть.

На следующее утро Айвен проснулся и сразу открыл глаза: проблемы встали перед ним в полный рост, отбивая желание несколько лишних минут понежиться в постели, под мягким пуховым одеялом.  Где взять денег, чтобы погасить астрономические долги, сделанные  отцом? Тут вспомнился странный вчерашний разговор. Боже, да не почудилось ли это?! Он вскочил с кровати, прошлёпал босыми ногами по холодному полу к гардеробу и, сняв с вешалки сюртук, принялся лихорадочно шарить по карманам.  Достав портмоне, открыл,  дрожащими пальцами выудил  чек. Пересчитал нули, потом ещё раз, прочёл сумму прописью – миллион фунтов стерлингов.  Всё сходилось. Он мог погасить долги отца, и даже после этого оставался очень богатым человеком.

В дверь осторожно постучала квартирная хозяйка:

- Примите ещё раз мои соболезнования в связи со смертью вашего отца, но внизу вас ожидает человек, - она презрительно скривилась, -   которого я не стала бы называть джентльменом. Он сидит внизу уже четверть часа. Я не хотела вас беспокоить, сэр,  но визитёр так настойчив, что пришлось его впустить. Чтобы не показаться невежливой, я  сварила для него кофе, что, прошу прощения, не преминула включить в счёт.

Поспешно одевшись, Айвен спустился в гостиную. На краешке  кресла, будто проглотив кол, сидел его будущий тесть. Он не выпускал из рук платка,  то и дело вытирая лоб. Из окна  лились солнечные лучи, расцвечивая и без того красную физиономию гостя багрянцем. Рядом, на небольшом ажурном столике, на самом краю, примостилась хрупкая  кофейная чашка. Толстяк смотрел неё едва ли не с испугом. Он так и не решился выпить кофе - из страха раздавить тонкий фарфор короткими, толстыми пальцами.  При виде Айвена визитёр встрепенулся, но тут же сник,  бросив растерянный взгляд на миссис Пайн. Та стояла рядом, с безупречно-вежливой улыбкой, прилепившейся к бесцветным губам, с чинно опущенными руками в белых перчатках, с презрительно-высокомерным взглядом подслеповатых глаз. Одетая в чёрное платье, высохшая и морщинистая,  дама выбивала провинциала из колеи безупречными манерами, и снова вести с ней диалог Джейкобу не хотелось.

Мультимиллионер всё же вскочил, раскинул руки, приветствуя будущего зятя, и всё-таки опрокинул чашку. Сконфузился, пробормотал что-то о покупке вагона посуды, при этом не решаясь  посмотреть на строгую хозяйку коттеджа. 

- Айвен! – вскричал он, старательно игнорируя неодобрительно поджатые губы вдовы. – Не время залёживаться в постели, мой мальчик! Ты уж прости старика, но, понимаешь ли, последнее время  эгоистично мечтаю уйти на покой, хочу  возиться с  розами в цветнике, читать газету - и никуда не торопиться. Ты хороший инженер, и у тебя есть коммерческая хватка. Так что  быстренько войдешь в курс дела. Да, хочу спросить тебя, дорогой зять, ты, конечно же, следишь за последними техническими новинками?..

Этим утром Айвен впервые пренебрёг завтраком. Провинциал громко рассказывал о своём богатстве, миссис Пайн с видом жертвенного барашка стояла в дверях, ради соблюдения приличий, составляя компанию толстяку, чем изрядно его смущала. Баронет, поднявшись в столовую, с сожалением глянул на тарелку с яичницей и, отхлебнув крепкого кофе,  быстро собрался.

Вышли через парадный вход коттеджа, и молодой человек остановился, на минуту зажмурившись от яркого солнца. Хмыкнув, подумал, что обещанный газетами конец света в виду нового ледникового периода в очередной раз откладывается на неопределённое время. Яркие, весенние лучи топили снег, вчерашний гололёд превратился в шумные потоки воды,  всасываемые сквозь решётки в канализационные люки.

На подъездной дорожке, прямо в центре большой лужи, стоял новенький стимер. Обтекаемые обводы поражали изяществом.  Каплевидный корпус заканчивался большим вздутием котельного-двигательного отделения. Сзади сияла начищенная решётка охладителя. Блестели новенькой кожей удобные сиденья. На приборной доске стандартный набор: датчик давления, тахометр, спидометр… Тут Айвен заметил незнакомый циферблаты и, самое интересное, кроме рулевого колеса в стимере была всего одна рукоятка вместо обычных трёх-четырёх рычагов  управления двигателем, паросиловой установкой и наклоном цилиндров.

- А где вся машинерия? – не удержавшись, спросил  у мистера Брауна.

- О, это как раз и есть моё последнее приобретение!  - похвастался Джейкоб. – Что, нравится малышка?  Кхе-кхе, ещё б! – Он хлопнул Айвена по плечу: - Смотри, зятёк, могут же делать у нас. Вот, давление пара двести пятьдесят атмосфер. Впрыск воды происходит автоматически. Нагреватель почти мгновенно доводит температуру до двухсот пятидесяти градусов. Кроме того, там есть ряд интересных новинок, с которыми я тебя познакомлю чуть позже. И – самое главное - для управления навигацией стоит аналоговая машина различий, адаптированная к паромобилю! О! Можешь такое представить?! То-то!  Она тоже работает от единой паросиловой установки.

Вначале восторженного расхваливания   машины на лице Айвена невольно появилась снисходительная улыбка. Джейкоб Браун будто забыл, что читает лекцию старшему инженеру паромобильного цеха, который знает о паросиловых установках всё. Этот вот новенький стимер тоже сошёл со стапелей в его цехе. Но когда толстяк сказал о машине различий, пренебрежение как ветром сдуло. Брови баронета взлетели вверх, глаза расширились, но он не нашёлся, что сказать, даже не смог сформулировать вопрос, вертевшийся на языке.

- Что, онемел? Пра-а-авильно, мы-то с тобой знаем, парень, что машина различий, даже самая портативная, была бы никак не меньше всего этого экипажика! 

 

***

 

- Интересно, как быстро меняется мир, - заметила Кэти. – Вот ещё ты застал машины различий размером с особняк, а теперь они столь малы, что легко умещаются в женской сумочке.

- Ты права, Кэтрин, с течением времени  всё  становится компактнее, функциональнее. Боюсь, что когда-нибудь вещи вообще не будут иметь никакого значения в жизни людей. Всё имущество сможет уместиться в маленьком блоке с ноготь величиной.

- И куда же, позвольте спросить, сударь,  денутся вещи?

- Их можно будет создавать каждый раз заново, просто  переставляя атомы.

- Забавно было бы посмотреть на это. Но пока мы пользуемся вещами, - девушка достала из сумочки зеркало, поправила локон, облизнула губы и демонстративно положила вещь назад, - и делаем это с удовольствием. Вряд ли кто-то откажется от привычной удобной кровати, которая лет двадцать стоит в спальне или  от самой обыкновенной серебряной ложки, к которой просто привык.

- Думаешь? Вот посмотри – раньше привычной была аналоговая машина различий - чаще она называлась вычислителем – размером с дом, как ты правильно подметила. Первоначально разработанна русским инженером Ползуновым,  но  построена в начале девятнадцатого века  англичанином Беббиджем. Долго доводилась до ума, модели постепенно совершенствовались. Суть её состояла в том, что интегрально-аналитический агрегат, «мозг» машины различий, выбирал нужный из нескольких десятков, а последнее время и сотен тысяч алгоритмов решения задачи, хранящихся в «памяти» современных вычислителей. Записывающие валики уменьшались до тех пор, пока не удалось достичь очень  высокой плотности хранения информации. Это потребовало создания прецезионных станков для нанесения меток алмазным резцом на сверхтвёрдый вольфрамовый стержень. Если первоначально машины различий применялись для решения простых арифметических задач, то в последнее время  разработаны очень сложные алгоритмы, которые позволили сделать вычислитель более универсальным.

- Фууу… опять лекция, дедушка! Ну зачем? - Кэтрин всплеснула руками и театрально закатила глаза. – Зачем ты мне это рассказываешь?

- Чтобы ты поняла, насколько удивился Айвен Джошуа Чемберс, даже больше – он был потрясён и не сразу поверил мистеру Брауну…

 

***

 

Айвен не поверил мистеру Брауну: без специализированных машин различий невозможно управление современным производством, но чтобы её применили просто на стимере?.. Естественно, в каждой машине есть аналоговые элементы, управляющие давлением пара, наклоном цилиндров, но чтобы вот так – полностью автоматизировать управление?! Такого Айвен даже не мог представить.

Ещё одна странность привлекла внимание – из трубы не выбивалась ни струйки пара.  Сколько же собирался  ждать Джейкоб? И сколько времени уйдёт на разогрев котла и выход пара на рабочее давление? Спросить  не успел, толстяку не терпелось похвастаться новой моделью, и он начал говорить сам:

- Смотри, как работает моя крошка! – толстяк втиснулся на место водителя, похлопал по сиденью, приглашая Айвена присоединиться.

Молодой человек быстро уселся рядом, и мистер Браун правой рукой двинул рычаг. Стимер беззвучно тронулся с места. Айвена удивило отсутствие шума паросиловой установки. Затем Джейкоб щёлкнул рычажком на приборной панели и сейчас же с облегчением баронет услышал, тонкий на грани слышимости, свист закипающего пара. Так же плавно и легко машина набрала скорость. Пятьдесят миль в час, показала стрелка спидометра,  и он отметил про себя: однако очень резво для машины этого типа.

- Ну вот, ещё одно моё приобретение: аккумулятор кинетической энергии! – Мистер Браун сиял, ему явно не терпелось похвастаться. Айвен молчал, он ещё не решил, как вести себя рядом с этим человеком -  чудным, громогласным,  занимающим много места. Решил, что пока не узнал будущего тестя лучше, достаточно будет  вежливо слушать его. Молодой человек, отметив, что в другое время он бы куда больше заинтересовался новой моделью, удивился собственному равнодушию. Будто со смертью отца в нём тоже умерла какая-то небольшая, но очень важная часть его личности. А провинциал либо не обращал внимания на состояние спутника, либо, считая его отстранённость естественной, продолжал говорить:

- Там, в задней части, стоит небольшой, но очень массивный маховик. Машина при движении раскручивает его, раскручивает, потом  – бац! – и  он длительное время вращается по инерции. Представляешь? Инерциоид в чистом виде, на безтрениевых подшипниках! Это тебе не хухры-мухры, о! Может вот так шустро крутиться в течение недели. И – никакой тебе потери скорости,  постоянно подзаряжается во время движения. Так что машинку можно сдвинуть с места,  раскрутить и вывести паросиловую на рабочий режим в считанные секунды. Дорогой барон! - Айвен снова поморщился, его коробила фамильярность мистера Брауна, простонародные обороты речи резали слух, но тот продолжал восторгаться, не замечая лёгкой кривизны губ слушателя. - Я думаю, даже два таких усовершенствования стимера произведут настоящую революцию и позволят нам завоевать большую часть рынка. А представь, если мы получим военные заказы для оснащения армии? Прочувствуй! Прочувствовал, а?! А?! – Айвен, понимая, что разговорчивый мистер Браун вряд ли умолкнет, уже мечтал, чтобы они, наконец, прибыли на место. - Это же сотни миллионов фунтов стерлингов, сынок! Но, впрочем, ты сейчас сам всё увидишь. А по поводу военных королевских заказов – тут пока тебе в эту сферу рано лезть, но со временем, - он бросил в сторону преемника  многозначительный взгляд, -  как освоишься, я познакомлю тебя с нашими лоббистами в парламенте. Думаю, с аналоговых машин и начнём…

Лаборатория располагалась в арендованном помещении в Кристал Пэлас…

 

***

 

 - Ты много раз была в Кристал Пэлас, Кэти,  знакома со многими людьми, работающими там. И, конечно, знаешь, что первоначально выставочный центр был смонтирован в Гайд-парке, для первой всемирной выставки тысяча восемьсот пятьдесят первого года?

- Знаю, знаю! – Кэтрин взмахнула руками,  отстраняясь, но старик намеренно не обратил на протест никакого внимания и продолжил:

 - Потом его разобрали и перенесли в  Сайденхем-Хилл. Тогда это был пригород, сейчас же сердце мощного научно-индустриального комплекса. Постепенно Кристал Пэлас из развлекательного  заведения всё больше превращался в научный центр.

- Фу, дедушка, ты порой утомляешь. Нет, я поражаюсь твоему энциклопедическому уму, но всё же?..

- Что поделаешь, увлекаюсь иногда, - усмехнулся старик. – Итак, с твоего позволения, продолжу:  туда перебрались многие  исследовательские институты, да и крупные учёные, прежде всего физики и химики, предпочитали работать не в Оксфорде и Кембридже, а в современных – тогда современных -  лабораториях Хрустального дворца. Особенно, после того, как первое правительство рабочей партии национализировало землю и сам комплекс.

- А потом ты выкупил Кристалл Пэлас у правительства, - уточнила Кэти, рассмеявшись. - Хотя, нет, нет! Припоминаю, что это сделал мой прадед, Джейкоб Браун.

- Первое предположение  вернее. Джейкоб Браун не успел выкупить Хрустальный Дворец, он умер вскоре после того, как выдал замуж свою ненаглядную крошку Лу – за меня, как ты знаешь. А Кристалл Пэлас… я действительно выкупил его у правительства, но вовсе не для того, чтобы сделать выгодное приобретение. Для меня этот дворец – подарок Джейкобу, пусть и посмертный. Он был просто влюблён в него, и мне приятно думать, что старик иногда спускается с неба, заглядывает в лаборатории, удивляется новым изобретениям – эмоционально, бурно, как он делал это при жизни. 

- То-то мне всегда удивительно, почему  в научном центре так много фигур в белых балахонах! Это чтобы приведению было легче замаскироваться, - девушка рассмеялась.

Барон, улыбнувшись внучке, продолжил:

- Айвен невольно залюбовался двумя новыми башнями…

 

***

 

Айвен невольно залюбовался двумя новыми зданиями в двадцать пять этажей. Они были построены на месте старых башен Брюнеля, только раз в десять больше в размере, и в точности повторяли их изящные обводы, при этом идеально вписываясь в пейзаж.

Джейкоба, казалось,  эти красоты не волновали. Он не обращал внимания на форму, если она не сулила выгоды лично ему, как недавно со стимером, отметил для себя  Айвен.

Машина остановилась у левой башни. Стоянка запружена транспортными средствами самых разных марок. Айвен с удивлением заметил несколько громоздких автомобилей с дизельным двигателем. Неуклюжие уродцы  грохотом могли разбудить весь город,  но, по какой-то непонятной причуде, пользовались популярностью у самых экстравагантных денди.

 Джейкоб выпрыгнул из кабины на личной парковке, на ладони сверкнул небольшой металлический жетон, и тут же толстые пальцы на секунду вставили его в приёмное устройство.

- Деньги, - богач подмигнул спутнику, - нужны для того, чтобы облегчать нам жизнь. Делать её приятной, удобной. Никогда не понимал тех, кто зарабатывает деньги ради самих  денег. Так сказать, чтоб они были. Если люди зарабатывают деньги просто ради денег, то тратят больше сил, но по-прежнему ничего не имеют.

Смеясь, он поманил Айвена за собой к неприметной нише, расположенной слева от основного входа. Дверь гостеприимно распахнулась, но Айвен не заметил за ней привратника.

- А где же охрана? – удивился молодой человек, растерянно глядя вокруг.

На широкой ладони богача снова блеснул брелок.

- Вот, универсальный ключ от всех дверей Кристал Пэлас! Удобная штучка, скажу тебе, экономит массу времени. На этот махоньком кусочке металла тончайшая гравировка. Фотомеханическим способом нанесён портрет вашего покорного слуги, -  хохотнув, он взял будущего зятя под руку и быстро зашагал по коридору. – Сейчас я покажу вам зрелище, которое меня поражает каждый раз. Такое величие!

Они вошли в небольшую кабину, Джейкоб тронул рычаг. Под потолком зажглась мертвенно синяя лампа.

- Тоже автоматика, - пояснил провинциал. – Как только что-то, весом более тридцати пяти фунтов, оказывается в кабине, запускается процесс хемолюминисценции и кабина летит вверх. О, мой мальчик, вижу тебя раздражают мои пояснения… А знаешь, дружок, что мне нравится в вас – аристократах? – Задал он вопрос и сам же на него ответил: - Вы слишком вежливы, чтобы послать к чёрту, - с хитрой физиономии простолюдина не сходила довольная ухмылка.

Лифт, слегка качнувшись, пришёл в движение. После прохождения каждого этажа раздавался щелчок, и на табло менялась цифра. На двадцать пятой отметке кабина замерла, передняя стенка плавно отъехала – и Айвен замер, не в силах дышать. Такой красоты даже представить не мог - захватило дух, в глазах появились слёзы восторга!  Так получилось, что дирижаблем он никогда не летал. Железной дорогой пользовался, но она пролегала  не так высоко над землёй, и не давала того впечатления, что  возникло сейчас. Перед взором открылась  панорама Лондона, сильно разросшегося в последние годы к югу.  На горизонте зубцами высились высотные дома, построенные на месте вынесенных за пределы столицы промышленных комплексов, чуть ближе сады и парки, унизанные яркими каплями искусственных прудов, пронзённые струями фонтанов. Переплетения многочисленных эстакад приковывали взгляд совершенством переплетений.  Машины,  будто кто командовал ими, двигались и останавливались одновременно.

- Вот, дорогой друг, ещё одна разработка учёных. Гигантская аналоговая машина, рулит всем Лондоном. Под дорожными покрытиями  улиц в Лондоне проложены газовые трубы. Датчики давления в  них реагируют на количество повозок – неважно, механических или на конной тяге. Они связаны с большой аналитической машиной, -  да, собственно, они и есть аналитическая машина… - а там уж дело секунды. Гигантский искусственный мозг отдаёт приказ – включить или выключить светофор, чтобы понизить, или повысить давление. И старик Джейкоб, ваш покорный слуга, тоже приложил к этому руку, пусть немного, но капает на счёт, - он рассмеялся, и Айвен отметил, что пожилой человек ни разу не закашлялся, как это было на кладбище или в доме миссис Пайн.  Толстяк же посмотрел на спутника слегка смущённо.

- Я могу вас утомить своими рассказами, да вы и сами знаете, как устроена наша жизнь – вы инженер. Я это помню, помню, голубчик, помню! Но, дорогой мой Айвен, хоть я и сам понимаю, что веду себя навязчиво, а вот остановиться не могу. – Он раскинул в стороны руки - так, будто хотел обнять всё, что открылось взору, и, продолжая говорить, быстро двинулся к спиральному спуску. – Тут уж ничего не поделать, вы уж потерпите стариковскую болтовню. Для меня все эти стимеры, паровозы, дирижабли – игрушки. Я, словно мальчишка, загораюсь при виде каждой новой штучки, наверное, потому, что в детстве мало играл.

По крытому пандусу, обнимающему внешнюю стену, они спустились этажом ниже. Айвен вцепился в поручни, проклиная спутника, решившего пустить пыль в глаза. Толстяк же скакал как горный козёл, куда делась его деревенская нелепость и скованность. На ум пришло сравнение: эдакий карикатурный «Джон Буль» в современном варианте. Баронет смог перевести дыхание, только оказавшись в лаборатории, к счастью, без панорамных окон, с глухими стенами, уставленными стеллажами с различной аппаратурой.

- Познакомьтесь с инженером Стефенсом, - Джейкоб представил высокого,         подвижного человека со всклоченной чёрной шевелюрой. - Он глава местных клакеров.  – Увидев, как удивлённо взлетели брови  будущего зятя, Браун пояснил:

- Так называют на сленге программеров аналоговых машин. Стефенс разработал ту самую миниатюрную крошку, что управляет моим стимером. Прогресс остановить невозможно!

- Это всё чепуха, мистер Браун, - пренебрежительно махнул рукой учёный. – Вся аналоговая техника, все эти паросиловые установки – всё это тупик. Мы должны овладеть универсальной силой, которая может превращаться и в тепло, и в свет, и в механическое движение. Я имею в виду электричество. И даже шире – электромагнетизм. О, если бы нашли записные книжки Фарадея, это дало бы совсем другой толчок развитию нашего общества!

- Электрические эффекты пренебрежительно малы, - вступил в разговор Айвен. - Силы электричества не сравнятся с механическими силами. Особенно теперь, когда мы научились аккумулировать механическую энергию с помощью энерцоидов. А электричество – все эти вольтовы столбы и лейденские банки… даже очень большие… не сохранят такого количества энергии.

- Хорошо. А электростатика? – Возразил Стефенс, исподлобья взглянув на оппонента.

- Электростатика? – инженер скривился. - Согласен, это хорошо для проведения забавных опытов. Что-то вроде искусственных молний на забаву публике. Я слышал, что такие аттракционы в парках пользуются большим успехом.

- Но ведь русские – Ломоносов и Риман исследовали силу молний ещё в восемнадцатом веке и даже создали искусственную шаровую молнию! Жаль, что с тех пор, особенно после преждевременной смерти Майкла Фарадея и вследствие его знаменитой рассеянности это направление заглохло.

- Вы сами застыли в восемнадцатом веке, а сейчас середина двадцатого. Смею напомнить вам, Стефенс, что  в том же восемнадцатом русский Иван Ползунов создал универсальный паровой двигатель и прототип машины различий, - баронет высокомерно поднял брови.

– И где? Где?!! В дебрях Сибири! – Воскликнул Джейкоб, поддерживая его.

- Да, воистину, Россия – родина гениев, с этим нельзя не согласиться, - кивнул учёный. - Чем была бы наша цивилизация без них?

– Только  правительство их не ценит, - вставил Джейкоб. - Поэтому Россия и прозябает во втором разряде стран и от неё сейчас отваливается область за областью. Вначале Сибирь, потом Польша, теперь вот и Финляндия потребовала независимость. А какие денежки могла бы делать страна, будь руководство поумнее!

- Царь там слаб умом, – заметил Айвен. – И вообще у русских полностью прогнила система. Менять надо.

- Поддерживаю вас, - Стефенс согласно кивнул.

- Вот и поезжайте в Сибирь, - предложил мистер Браун. - Поможете северным социалистам свалить прогнивший царский режим. Хе-хе-хе! Если вас до этого не съедят голодные сибирские медведи, - он хохотнул, достал платок, вытер выступившие на лбу капли пота. -  И вы Стеффенс тоже езжайте. С такими энтузиастами там сразу начнётся золотой век! Впрочем, это шутка. Я не для того плачу вам приличные деньги, чтобы вы устраивали революции где-то в дебрях Азии. Давайте-ка, Стефенс, покажем барону Чемберсу новую модель аналоговой машины. И постарайтесь произвести впечатление на этого  господина – всё-таки ваш будущий хозяин, - толстяк похлопал Айвена по плечу, в очередной раз, покоробив  той быстротой, с которой определил ему место в своём мире. Не самое плохое место, подумал молодой человек, но всё равно неприятно чувствовать зависимость. Снова мелькнула мысль о поездке в Сибирь…

- О, дорогой мой зять, - воскликнул Джейкоб Браун, увлекая баронета к двери, - а сейчас я покажу вам сердце моего бизнеса: самую современную аналого-цифровую гибридную машину. Такого нет во всём мире!..

 

***

 

- Сэр! – воскликнула девушка, сердито нахмурив бровки. – Я сгораю от нетерпения услышать историю вашей любви, а вы мне рассказываете про политику и аналоговые машины. Да сейчас каждый ребёнок пользуется ими для игр!

Она раскрыла сумочку и достала  небольшой плоский футляр. Нажав неприметную кнопку сбоку, Кэтрин открыла крышку. Хемолюминисцентный дисплей засветился, на нём медленно проявилась фоновая картинка – старинная фотография молодожёнов. Жених был серьёзным, торжественным, а невеста лучилась счастьем.

- Вот! Ваша свадебная фотография! И не надо мне ничего другого. Я сама могу многое рассказать об урановом инерцоиде, который является сердцем вот этого маленького вычислителя. Я хочу услышать про любовь! Про вашу любовь, которая разгорелась из маленьких искорок, несмотря на огромное приданое бабушки и твой неприкрытый расчёт.

- Ну, зачем же так строго, девочка, - улыбнулся Айвен Джошуа Чемберс, с любовью глядя на внучку. – Иногда  то, что выглядит расчётливостью, на самом деле является безвыходными обстоятельствами, которые служат толчком,  и судьба порой иронично маскирует свою волю под неприкрытый людской расчёт. Но та же судьба никогда не закрывает за человеком двери – он может сказать «нет», может повернуть назад или пойти по другой дороге и с другим человеком…

- Джипси? Я правильно догадалась? Ты полюбил цыганку?

- Если бы цыганку, дорогая моя, если бы… Джипси – это прозвище, на самом деле её звали Кэтрин. Тебя я назвал в её честь, но ты другая, совсем другая Кэт…- старик умолк, горестно вздохнул и продолжил рассказ:

-  Итак, толстый Джейкоб уже давно был дома…

 

 

 

***

 

 

Толстый Джейкоб уже давно был дома, а  карета всё ещё катилась по лесной дороге. Иногда Айвен приказывал кучеру остановиться у придорожного трактира и проводил там день-другой. Он говорил себе, что после долгой езды ему просто необходимо поваляться на мягкой кровати и хорошенько отдохнуть перед следующим отрезком пути. И  отдыхал – подолгу лежал в постели, заигрывал с горничными, вечерами пил кофе в компании хозяина заведения. Но где-то в глубине души понимал, что не готов к встрече с невестой, и все эти легкомысленные развлечения ни что иное, как попытка отсрочить неизбежное. Однако количество трактиров на лесной дороге  ограниченно, и колёса новой кареты неумолимо сокращали расстояние между ним  и его будущим, которое с каждым поворотом  колеса становилось всё более непонятным и странным.

Раньше всё было просто. Как будет дальше?

Айвен откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Роузвуд. Милый городок со странным названием. Розовый лес. Он представил, как бы это выглядело на самом деле, и улыбнулся – розовые сосны и ели смотрелись бы не плохо. В действительности всё гораздо проще: кусты, усыпанные красными, белыми, жёлтыми бутонами, присутствовали в каждом саду, на каждом огородике, во всех палисадниках и на всех клумбах этого городка.

Айвен плохо помнил сам город, даже родовое поместье, которое отец давно продал бы, если бы оно не было майоратом - даже оно было всего лишь расплывчатым воспоминанием. Но вот розы…

 Каждое утро, просыпаясь, первое, что он ощущал – это одновременно терпкий и нежный, сладковато-опьяняющий аромат цветов. Летом он  лился в открытые окна, а зимой благоухали в вазах оранжерейные розы. Тогда ему, совсем маленькому  мальчику, казалось, что  этот аромат будет сопровождать его всегда, всю жизнь Каждое утро, открыв глаза, Айвен чувствовал себя счастливым.

Он ждал, когда войдёт мать и, отодвинув занавески, с улыбкой скажет: «Пусть весь день будет таким же добрым, как это утро, малыш». Она всегда приветствовала его одной и той же фразой. Потом начинался разговор обо всём и в то же время ни о чём конкретно. Говорил в основном Айвен, а все его разговоры в том возрасте начинались с вопроса: «Почему?»…

Пожалуй, это единственное чёткое воспоминание  о жизни в Роузвуде и о матери. Мальчика отдали в престижное учебное заведение, едва  ему исполнилось шесть лет. И он, словно обидевшись, стёр из памяти всё, что касалось прежней жизни. Той  жизни, которую  можно обозначить одним-единственным словом - счастье…

Баронет откинулся на спинку сиденья и, нахмурившись, попытался вспомнить, как выглядела  мать. О, он прекрасно знал, какое у  неё лицо, видел на портретах, фотографиях, но всегда будто смотрел на чужого человека. На женщину, которую он не знал... Сейчас же он попытался представить, какой она была на самом деле, в реальной жизни. Ничего не получалось, перед глазами всплывала  только улыбка, остальные черты лица размывались за общим ощущением доброты и ласки. Зато очень чётко вспоминалось событие, о котором молодой человек старался забыть и не мог этого сделать...

Он заблудился в лесу. Айвен помнил, что тогда ему очень хотелось заплакать. Было страшно, казалось,  из-за каждого куста, из каждого тёмного места смотрят вымышленные детским умом ужасные создания, готовые кинуться на него – маленького мальчика…

 

***

 

 

Шестилетний Айвен  любил мечтать. Рыцари и добрые волшебники тогда казались реальными, а волшебная страна маленького баронета находилась в старинном запущенном парке поместья.

В тот день мальчик сбежал от гувернёра и по обыкновению пошёл к мосту через небольшую речушку на границе поместья. Обычно на скамейке возле моста сидела местная дурочка. Безвредная, тихая Полли. Айвен слышал, что она ждёт жениха, которого утащили лесные тролли. И, завидев её, баронет поворачивал назад. Он думал, что если тролли утащат его, то рядом с Полли будет сидеть и плакать его мама, и бежал домой со всех ног. Обычно Полли не пропускала его на мост, рассказывала жуткие истории про стеклянную гору, полную чудовищ, которые утащат «молодого хозяина», как когда-то утащили её Билли, но  в тот день скамейка была пуста. 

Заигравшись, мальчик не заметил, как углубился в лес на другом берегу. Сначала лес прикидывался знакомым, играл с ребёнком в обычные лесные игры. Увлекая  всё глубже в чащу, он манил то россыпью весёлых цветов, то парением бабочки, то играми стрекоз. Юный баронет не сразу заметил, что пропали весёлые полянки, и мрачная, тёмная зелень заслонила солнечный свет.

Чудовища в лесу были всегда, но обычно они старательно прятались от  взгляда: только иногда кто-то тяжело вздыхал, или вдалеке слышался хриплый, протяжный вой, а то вдруг кто-то, топоча и хрустя ветками, бежал по лесу, торопясь освободить Айвену дорогу. Сегодня  казалось, что лес специально заманил его и теперь демонстрирует свою силу и власть.  Вот кто-то  с топотом бросился наперерез, но, не добежав несколько шагов до тропинки, свернул в сторону. Вот бесшумная тень прошмыгнула в кустах. Вот большая тёмная птица, со свистом рассекая крыльями воздух, пронеслась над головой.  Айвен зажмурился,  взмахнул палкой, будто мечём, и, уговаривая себя не бояться, закричал изо всех сил:

- Ну, проклятые чудовища! Выходите на бой с храбрым рыцарем!

- Глупый мальчишка! – рассмеялся кто-то совсем рядом. – Да нет здесь никаких чудовищ.

Айвен обернулся на голос и увидел ее.  Девочка была высокой, примерно на голову выше Айвена и немного старше его. Её голубые глаза сверкали смехом, словно весенний родник  последними льдинками.

- Ты смеёшься надо мной?  – насупился мальчик, отбросив палку. Не драться же с девчонкой? Его всегда учили, что женщина не может быть достойным соперником. Помнится, Айвен тогда очень удивлялся этому. Как-то неправильно получалось: если женщина не может быть достойным соперником, то как же она может быть достойным соратником? А матушка говорила, что когда он женится, то его жена будет верным другом в любой жизненной битве…

 

***

 

      Айвен Чемберс, двадцатисемилетний инженер, открыл глаза, и попытался прогнать ненужное, бередящее душу воспоминание. Воспоминание, смущающее его разум. На какое-то время ему это удалось. Но карета качалась, колёса постукивали, и Айвен задремал. И снова увидел её - девочку из далёкого детства…

 

***

 

     Она стояла на тропинке и протягивала ему руку.

- Пойдём, я познакомлю тебя с дедушкой, -  девчонка махнула рукой и кинулась бежать. – Догоняй!!! – Прокричала она, не оборачиваясь. Айвен припустил за ней, потому, что  «чудовища» в тёмных кустах и дуплах деревьев никуда не делись, не смотря на всю его показную храбрость.

Страх отступил, и мальчик вдруг заметил, каким редким стал лес -  скорее походил на рощу: ничего общего с теми тёмными деревьями, что окружали Роузвуд.

Он взглянул на спутницу и поразился: вместо обычных для девочек её возраста длинных завитых прядей или косы,  волосы едва доходили до ушей, а подол платья не прикрывал коленей. Такие платья в Роузвуде не носили - широкая юбка, короткий лиф и бретельки. Айвен смотрел на загорелые плечи и спину девочки  и удивлялся. Неприлично выставлять тело на всеобщее обозрение – его этому учили, и в отношении одежды этикет всегда соблюдался очень строго. Неправильная девочка в неправильном лесу.

- Стой! – закричал он и остановился сам.

- Ну чего? – девочка резко развернулась и тряхнула короткими чёрными кудрями. Айвену показалось, что вокруг её лица взлетело облачко.

- Знаешь, ты похожа на одуванчик, - Айвен засмеялся. – Дунет ветер, и твои волосы взлетят. Представляешь?

- Фи, - ответила девочка, - представляешь, рядом со мной вместо нормального мальчишки - дурак. Ну где ты видел чёрные одуванчики?!

- Мисс, вы переходите все границы, - оскорбился Айвен и, подражая отцу,  из весёлого простого паренька сразу стал надменным и чопорным.

- Ой, какой ты смешной! – незнакомка расхохоталась. – У нас так себя  не ведут.

- У вас? Где это у вас?..

Он снова огляделся. Оказалось, что они стояли в самом начале тропинки, по которой он недавно вошёл в лес, вот только вместо крепкого деревянного моста через реку, здесь был пустой, заваленный мусором берег. Айвен добежал до края и замер, не веря своим глазам. Река исчезла, вместо неё по дну оврага, едва пробиваясь сквозь горы мусора, сочился ручеёк. Сад, которым так гордилась матушка, тоже пропал, как и само поместье. На этом месте теперь стояло невероятно высокое здание с множеством окон. Айвен насчитал восемнадцать этажей – и сбился.

- Это всё заколдовано, заколдовано… - прошептал он, чувствуя, как страх опять сжимает его маленькое сердечко.

- Вы верите в колдовство, молодой чемодан? – спросил кто-то.

 Айвену показалось забавным такое обращение,  он рассмеялся и, забыв о страхах, посмотрел на старого человека с добрыми карими глазами. «Это волшебник, - решил маленький баронет, - ведь он появился из воздуха»!

- Доброе утро, сэр, - чинно поздоровался мальчик. – Позвольте представиться: Айвен Джошуа Чемберс.

- И вам, доброе утро, - улыбнулся старик. – Представьте, юноша, мы с вами тёзки. Меня тоже зовут Айвен Джошуа Чемберс.

- Вот забавно! – воскликнула девочка, пританцовывая вокруг деда.

- А вы тоже баронет, как и я? – Стараясь казаться взрослым и значительным, поинтересовался Айвен.

- Нет,- старик, улыбнувшись, погладил его по волосам, словно маленького.

Мальчик сердито отшатнулся:

- А я – баронет, а когда вырасту,   то стану бароном, вот! Так что мы с вами не совсем тёзки, потому что у вас нет титула!

И, скрестив руки на груди, с вызовом посмотрел на старика. Странно, но тот совсем не смутился, напротив, его улыбка стала добрее.

- А что даёт тебе твой титул? – спросил он.

- Многое, - запальчиво ответил Айвен. Отец ежедневно напоминал, как важно иметь титул, и как ему повезло родиться в благородной  семье. – Меня будут уважать, потому что я барон, мне будут кланяться, и у меня всегда будут баронские гербы на дверцах кареты. И поэтому я – очень достойный человек.

- Я же говорила тебе, что он просто маленький дурачок! – засмеялась девочка, затанцевав вокруг старика. Движения  простые, но ничего более красивого Айвен раньше не видел. Так, наверное, танцевали феи, когда они ещё жили на свете, подумал он.  Мальчик бы принял её за фею сразу, но недавно гувернантка объяснила, что эльфы, гномы и прочие волшебные существа – выдумка, и что они никогда не существовали на самом деле. Айвен с этим не согласился и решил, что просто древний народ вымер, как когда-то вымерли динозавры, кости которых он видел в палеонтологическом музее. Наверное, решил юный баронет, где-то есть другой музей, в котором хранятся вещи и одежда маленького народа, на полках там лежат волшебные книги фей, расставлены игрушки их детей, а по стенам развешаны кирки и лопаты – гномы закидывали их на плечо и шли в глубокие подземелья, добывать сокровища. Такой музей обязательно должен быть, думал он, просто детям о нём почему-то не рассказывают.

- Пойдём, я провожу тебя домой, - мистер Чемберс  обнял мальчика, девочка тут же прекратила кружиться и сунула маленькую ладошку в другую руку старика. – Кстати, я  знал одного человека…

- Он тоже был баронетом? – перебил мальчик.

- Нет, но у него было караоке.

И старик лукаво улыбнулся.

- Караоке? А что это такое?

Девочка постучала кулачком себе по лбу и запела:

- Дурачок-чок-чок!

- Джипси, перестань дразнить нашего нового друга. Он действительно не знает, что такое караоке. Хотите сказку?

- Хотим! - Закричали дети.

- Это место называется Весёлой рощей, - начал старик, медленно ступая по тропинке, – но о том, что роща эта ещё и волшебная, знают немногие.

- Ой, неправда, волшебства не бывает, - воскликнула девочка со странным именем Джипси.

- Бывает, - ответил Айвен чтобы хоть как-то ей возразить.

- А как же твой танец? – спросил старик. - Все говорят, что твои танцы – настоящее волшебство.

- Это  талант, - веско ответила девочка, - а талант, он как цвет глаз или длинна носа. С ним просто рождаются.

- Не спорю. Ну что, сказку будем слушать?..

 

 

***

 

 

- Давным-давно люди верили в волшебство, - начал старик, и дети  притихли, стараясь не пропустить ни слова. Они были в том прекрасном возрасте, когда мир уже обретает реальные очертания, но ещё жива вера в эльфов и фей. И в волшебство  дети тоже верят – безоглядно и радостно,  даже если не говорят об этом взрослым.

- Тогда Боги жили среди людей, и ни кто этому не удивлялся, потому что это было естественно – жить рядом с богами.

- Но это было оч-чень давно? – уточнила Джипси.

- Не перебивай, - сердито буркнул Айвен.

Мальчик уже представил такой вот мир, полный волшебства. В его мире роща наполнилась чудесной, едва уловимой музыкой, из кустов, напротив которых устроилась вся компания, выглянул хитрющий гном и помахал ему маленькой ручкой, а над цветами в том, выдуманном им мире, порхали не бабочки – нет, это были феи. Маленькие, в красивых платьицах, они играли в пятнашки со стрекозами, и прятались в бутонах от солнца, если вдруг уставали махать своими радужными тонкими крыльями…

- Конечно, очень давно. Так давно, что об этом помнят только деревья Весёлой рощи… - Айвен посмотрел на деревья – липы и дубы действительно очень стары, а значит, старик говорит правду. – Случилось так, что один молодой бог пролетал над кронами деревьев и соблазнился тенью, журчанием ручейка и прохладой, столь желанной в  жаркий день. Вокруг него порхали любопытные стрекозы, безуспешно пытаясь познакомиться с крылатыми сандалиями молодого бога.

- Почему безуспешно? – уточнил Айвен.

- Потому что сандалии кожаные, а не живые. И говорить они не могут, даже по стрекозиному! – вставила Джипси.

- Странно, - сказал Айвен, - как же они тогда летают?

- Как я уже говорил, это было очень давно, и волшебные вещи были чем-то обыденным в мире. – Примиряюще произнёс старик. – Так вот наш Бог опустился в самом сердце Весёлой рощи и снял сандалии. Он повесил их на ветку. Потом, потянувшись, откинулся в густую траву и крепко уснул. Сколько времени  спал – мы не знаем, да и не к чему это. Боги – они спят, сколько хотят, и просыпаются когда им угодно. А крылатые сандалии, хоть и скучали, но терпеливо ждали, когда проснётся их хозяин. Чтобы развеять скуку,  они покачивались на ветке, иногда взмахивая крылышками, и радовались хоть какому-то движению.

    Молодой бог  потянулся, зевнул и обрадованные сандалии, рванулись к нему. Но их хозяин даже не проснулся, он просто повернулся на другой бок. Именно этот момент выбрала большая любопытная сорока. Она, как будто не проявляя интереса, опустилась рядом. С минуту смотрела куда-то в сторону, всем видом показывая, что ни сам спящий, ни уж тем более, его блестящая обувь ей не интересны. Потом птица склонила головку на бок, словно хотела убедиться, действительно ли владелец этой яркой вещи спит. Сандалии, усыпанные  драгоценными камнями,   переливались на солнце всеми цветами радуги. И сорока не удержалась. Она ухватила клювом  узелок завязанных тесёмок и быстро-быстро замахала крыльями. Воровка хотела спрятать добычу в гнезде, где уже скопилось много красивых вещей. Там были и серебряные ложки, и перстеньки, и монетки, и просто яркие кусочки стекла и металла. Глупая птица ничего не знала о волшебстве, она даже представить не могла,  что сандалии имеют совсем другое мнение по поводу собственного местонахождения. Они  взмахнули крылышками и рванулись назад, к хозяину, потянув за собой сороку-воровку. Сорока сначала опешила, но, возмутившись, собралась с силами и потянула добычу к гнезду. А так, как силы их были примерно равны, неизвестно, чем бы закончилась эта возня в воздухе. Но, как часто бывает, в конфликт вмешалась третья сила.

Человек, собиравший в роще сухие ветки, услышал шум,  кинул камень, и попал сороке в бок. Птица, рассерженно застрекотав, выпустила добычу. Сандалии упали вниз, прямо в ручей, откуда их вытащил другой человек – он сидел на берегу ручья с удочкой.  Мужчины вместе подошли к молодому богу, и тот сразу понял, что случилось.

- Почему? – поинтересовался Айвен. – Как он понял, если они ему ничего не сказали?

- Вот глупый,- снова фыркнула Джипси. – Телепатия.

Айвен промолчал. Он не знал, что означает это слово, но спрашивать не стал, решив, что выяснит всё сам, когда попадёт домой. Поэтому  просто спросил:

- А что было дальше?

- А дальше молодой бог предложил  самим выбрать награду за помощь.

 Тот, что метнул камень в птицу, сказал:

- Разве можно просить награду за помощь? Ничего мне не надо.

- Хорошо, - ответил  молодой бог, - иди с миром, добрый человек. Я запомню твои слова и, если вдруг, когда-нибудь, тебе придётся туго, я с радостью помогу.

Человек поклонился и ушёл – ему ещё предстояло набрать две вязанки хвороста до обеда.

- А когда же будет про караоке? – топнула ножкой нетерпеливая девочка. – Дедушка, мне вообще непонятно, как караоке могло оказаться там, где было волшебство и живые боги?

- А разве бывают мёртвые боги? – удивился Айвен, но старик не ответил на его вопрос, не давая  увести в сторону нить повествования, и продолжил:

- А ты что хочешь за свою помощь? - Спросил бог второго человека.

Рыбак, хоть был смущён ответом дровосека, всё же попросил награду:

- Меня никто не слышит, - сказал он. – У меня очень тихий голос и я не участвую в праздниках, потому что не умею петь. А мне так этого хочется!

И дал ему бог караоке…

- Ну вот, так и знала! – возмутилась Джипси. – А там было электричество? А розетки, куда включать приставку? А микрофоны?

- Там было волшебство, - напомнил ей Айвен. Он решил не обращать внимания на мудрёные словечки, которые так и сыпались из зарвавшейся девчонки.

- Не буду даже придумывать, как выглядело, и уж тем более работало караоке в то давнее время. -  Старик улыбнулся, точно зная, что Джипси начнёт выяснять весь технологический процесс, и как ей не объясняй, что технологии в чудесах нет, она всё равно будет докапываться до сути. – Просто молодой Бог дал рыбаку какой-то предмет, который исправлял фальшивые ноты и делал голос этого человека невероятно красивым, звучным и приятным на слух. Надо ли говорить, что рыбак очень скоро стал желанным гостем на всех праздниках и вечеринках? Его слушали, затаив дыхание. Его так щедро одаривали, что он и забыл, как  когда-то ловил рыбу и радовался, если удавалось продать её.

- Но ведь это обман! Ведь на самом деле у рыбака не было ни слуха, ни голоса, ни музыкального образования!

Старик улыбнулся.

- Ты прав, малыш, - сказал он, обнимая мальчика. – Но люди верили, что боги одарили рыбака талантом. В конце концов, он и сам поверил в это.

- Как хорошо я пою, у меня золотой голос! - вскричал он однажды, глядя на караоке. – Мне не нужна эта глупая игрушка!

И  забросил караоке в ручей.

- А дальше случилось то, что неизбежно должно было случиться, - скривилась Джипси. – На следующем концерте его закидали тухлыми помидорами, потому что он не смог доставить публике удовольствия!

- Да уж, - впервые согласился с ней мальчик. – Сам-то он ничему не научился.

- Ну а чему будете учиться вы, Айвен Джошуа Чемберс? – Спросил старик. – Тому, как быть хорошим бароном?

- Ага, бараном, - прыснула девочка.

- Будьте уверены, мисс, что петь-то я научусь всенепременно, - ответил Айвен, совсем не обидевшись. Он что-то понял. Что-то, что ещё не мог выразить словами, но очень и очень важное.

 

 

 

X

Регистрация

Email

Логин

Имя

Пароль

Повтор пароля