20-05-2015 Виктор Власов

Виктор Власов: Над графоманами – чисто поржать

 Иной раз обхохочешься, когда слушаешь хвастовство и рассуждения знакомых писателей, конечно, графоманов в своём большинстве. А если затрагивают темы политические, то вообще можно упасть на пол и кататься со смеху. В какое, например, омское литературное объединение не придёшь – везде услышишь примерно одни и те же имена и фамилии. Причём каждый «писатель», с членским билетом или без, думает, что он – пуп литературной земли и лучше него никто не пишет, хотя уже забыл, когда печатался на официальном и зарегистрированном ресурсе. Хочу поднять себе настроение, беру коллег по творческому цеху и вперёд – посещаю литературные группировки и собрания.

Не знаю, как столичные литературные товарищи, но омская провинциальная братия предпочитает перемывать косточки. Каждый омский «писатель» старается не светиться в чужих кругах, потому что «недруги» могут нахамить и даже броситься с кулаками. Есть этакое развлечение на собраниях союза писателей в обеих организациях – громче и гуще поднять коллегу на смех. Глаза у скандального «персонажа» загораются, а губы начинают шевелиться, словно репетировать речь. Далее – в ход идут хаотические махи руками, тыкание указательным пальцем, а потом только «словесный понос». Столь предсказуемая подготовка перед «атакой» не у всех литературных бойцов одна. Бывает, подойдёт к тебе съёженный и немолодой человек, пытается выпрямиться и толкнуть речь, а во рту словно заедает и деятель говорит нечто невразумительное – нерешительность в плане нападения уместна мало. Обычно ожидаешь мощный удар острым словцом, а получаешь:

– Как вы себя ведёте, молодой человек, зачем нападаете на членов союза писателей?

Отвечаю просто, пожимая плечами:

– Скучно иногда бывает – хочется поскандалить, как нормальный писатель, настроение поднимаю…

Вы, дорогие творческие читатели, не поверите, какую наблюдаешь перемену в человеке, когда на серьёзный вопрос даёшь глупый ответ. От тебя ожидают нервных возлияний или эпохальных речей, а тебе – почти что всё равно и даже больше. Насмешку или тонкое хихиканье не любят, не признают, не принимают уже авторы после пятидесяти. Они, понимаешь, пишут-пишут, может и печатаются часто, а вы им:

– Графомань, скука, вот Захар Прилепин и Миша Веллер – это большие личности!

Как я смею приводить в пример иного писателя старому члену союза? Начинаются рукоплескания, подёргивания головы и плечей, нередко ругань в адрес упомянутого, а могут и тебя назвать неразумным, только в худшей форме, естественно. 

 Поражаюсь вниманию к собственной персоне, когда сам не подаю признаков любопытства. Стоит лишь позвонить к любому омскому мало-мальски пишущему человеку, как узнаёшь от далёких знакомых детали разговора… Поэтому стараюсь звонить и говорить по делу. А косточки можно перемыть и за столом, например. У Николая Березовского собираешься или у его тёзки Трегубова. Приезжаешь ко Льву Трутневу и к Юрию Перминову. Зовёшь в недорогое кафе столового типа фантастов-журналистов: Андрея Коломиеца или Евгению Лифантьеву. Переписываешься в социальной сети с Еленой Щетининой, Андреем Козыревым или с Ниной Ягодинцевой. И от каждого узнаёшь, что он или она – самые великие писатели России, а может и планеты Земля. Один сначала перечислит свои заслуги, кинет ссылки на публикации, на информацию о премии, а затем польёт знакомых литераторов как следует, чтобы запомнилось.

Много раз был в гостях у крепкого писателя Александра Никитича Плетнёва, царствие ему небесное. Это единственный омский автор, который не о ком плохо не отзывался. Рассказывал интересное о Викторе Петровиче Астафьеве, к нему он ездил каждый год. Говорил часто о Валентине Распутине и упоминал Чингиза Айтматова. Бывало, повторялся, но не перебивал никто. Николай Васильевич Березовский в такие минуты говорил, мол, везёт услышать снова. Странно, наверное, но никого из омских молодых писателей старик Плетнёв к себе не звал последние лет десять. К нему напрашивались многие: Иван Таран, Игорь Федоровский, Андрей Козырев и другие. Но так и не попали. Всех любил Плетнёв: Балачана, Виськина, Перминова, Трутнева и даже Лейфера. К нему могли обратиться за помощью – он прекрасно редактировал, а статьи вступительные какие отличные писал, этому качеству и Трутнев завидовал.

– Николай Васильевич, кто лучше пишет вступительные и рецензии? – спрашивал я.

– Лучше Александра Плетнёва вступительную статью или рецензию в Омске не напишет никто! – браво отвечал Березовский. Он всегда с удовольствием ездил к нему вместе со мной.

Последние года Плетнёв не пишет крупные вещи и не общается с коллегами по творческому цеху. Отвечает на телефонные звонки доброжелателям. Помню, звоню ему и прошу отредактировать несколько рассказов и повестей. Он соглашается запросто, зовёт в гости. Приезжаю с Николаем Березовским, лакомлюсь прекрасным зельцем, обсуждаю современную литературу. Хохочу, когда Николай Васильевич специально называет Прилепина «рыбой-прилипалой» или «прищепкой», а Александр Никитич качает головой, мол, нельзя ни о ком плохо отзываться.

– Астафьев критиковал строй, а не людей, – напоминает Плетнёв. – А теперь писатели рады молоть чепуху про самих себя. Но лучше потешались бы над собой, чем над соратниками, пользы больше будет. Лучше бы фельетоны писали бы на себя.

Кстати, из омских писателей в дом к Виктору Петровичу Астафьеву попадают лишь двое: Плетнёв и Березовский.

О своеобразном «попадании» тоже можно замолвить словечко. Приезды в Омск – дело тяжёлое. Наверное, поэтому в сибирскую провинцию не стремятся приезжать крупные литературные светила. Хотя, кого таковыми считать, разумеется? Последний немалый и молодой автор здесь выступает Борис Кутенков. Поэт и критик по заказу. Он читает стихи в библиотеке им. Ленина и в кафе «Гамбринус» – судя по интервью, любимой забегаловке известного хоккеиста Яромира Ягра. Единственные люди, которые встречают Борю: я, Игорь Федоровский, его тёзка Хохлов, Иван Таран, Андрей Козырев, Дмитрий Соснов, Серафима Орлова и Евгения Лифантьева. Остальные, имею в виду членов союза писателей, ни один не является на встречу, хотя у Бориса Кутенкова публикаций в журнальном зале намного больше, чем у любого омского автора с членским билетом. Мне обидно, а Борису и подавно. Парень спрашивает, мол, что в Омске есть только Николай Березовский, которого обижает невниманием местная писательская верхушка и тот будто бы сходит с ума. Николай Васильевич – неплохой писатель, но уже как много-много лет считается «ругательным приложением» к обеих писательским организациям. Однако Боря старается не унывать, показывая модную футболку с надписью «Он – поэт, он – Борис Кутенков»; рассказывает о своих литературных коллегах в Москве. Не забывает и руководителя проекта «Мегалит» Александра Петрушкина, который, по его словам, печатается много, но до сих пор не столь известный как Захар Прилепин или Дмитрий Быков.

Библиотека им. Ленина более спокойное место, чем кафе «Гамбринус». В небольшом, но шумном помещении кафе Боря читает стихи. Сидящий с краю от уборной мужик слегка набирается пивом и сам решает почитать. Но вместо ладной рифмы предлагает пошлые анекдоты. Его сынишка лет пяти-шести, выбегая на сцену, рассказывает одну и ту же считалку, при этом вызывает бурный смех у нетрезвого папы и меня. Я заказываю пиво и закуску в виде хрустящих жареных крылышек. На пьяную голову заумные стихи слушаются лучше.

– Кутёнков – поэт для поэтов, – комментирует фантастка и журналистка Евгения «Скади» Лифантьева, намерено заменяя букву «е» на «ё», для задора. Борис Кутенков – человек серьёзный и шуток почти не понимает.

Я знаю, что Борису Кутенкову завидуют многие члены омских союзов. Почему и не приходят на встречу, хотя прекрасно о ней знают. Почему, например, на встречу не является Вероника Шелленберг, которая несколько раз печатается под одной обложкой с Борей в красноярском журнале «День и ночь», где после многочисленных разборок с Михаилом Стрельцовым состав редколлегии сразу мельчает. Будучи уже немолодой и ворчливой женщиной Вероника Шелленберг избегает молодых поэтов, которые в поэзии более успешны. Также старается не упоминать о тех авторах, которые ей неполезны. Скажем, об авторах, ближайших ребятах из своего литературного объединения она говорит часто, а вот о других – почти нет. Кому-то обидно, остальным – «ржачно», как выражается бесшабашный и вечно скандальный Юрий Генрихович Моренис, хвастающий гениальным, по его словам, романом «Поножовщина». Почему, например, не удостаивает присутствием Борю Кутенкова Николай Березовский – он может и так по поводу оставить комментарий на своём сайте. Стариков в данном случае понять можно: кому-то трудно добираться по городу, кто-то не следит за новостями в СМИ. Но почему творческая молодёжь отсиживается? Если бы от каждого омского литературного объединения пришло бы хотя бы по двое, то зала бы кафе точно не хватило. Обидно, правда. Даже мне. Зато после выступлений Бориса мы дружно сидим в KFC. Наш прозаик Серафима Орлова умудряется выклянчить у Бориса обед. За столом обсуждаем противостояние Кутенкова и Зырянова – тюменского критика. Эти ребята будто бы неравнодушны друг к другу. Некоторые блоги пестрят грозными сообщениям и литературным разборами. Дрязги надоедают быстро, сбивая с истинного пути.

Одно литературное мероприятие проходит, затем другое. Но молодёжи на них скучно, поэтому аудитория немногочисленна. И зачем тратить время на «говорильню» или «прослушку», если гораздо приятнее и правильнее поработать над созданием своего произведения и в тайне радоваться, что действуешь вопреки...

 

Мне снится сон. Недавно. Перед самым ранним и трудным подъёмом на работу в понедельник вижу стадо мчащихся коней, ржущих неимоверно, пылящих страшно за собой. И в этих конях узнаю вдруг знакомых мне людей – поэтов и писателей разных возрастов, причём большинство не из Омска, их я видел на фотографиях и на «аватарках» в социальной сети. Я знаю, что эти люди-кони рвутся к водоёму, но также мне известно, что вода ещё далеко, а конь так быстро и долго скакать не может… Бегут бок о бок Николай Березовский, ругающий Станислава и Сергея Куняева за «распилы» премий, несётся Пётр Алёшкин, этот рыжий какой-то и словно с львиной гривой. Едва уловимо стучат копытами редактор журнала «Южная звезда» Виктор Кустов и Светлана Замлелова, у второй, белой и крупной, на боку татуировка «Великоросс». Много кто рвётся, говорю ведь, а каждый – ни то ржёт, ни то хохочет громко и протяжно. А я несу в портфеле большую стопку журналов: «Нашу молодёжь», «Наш современник», «Звезду», «Знамя» и «Дружбу народов», ещё несколько газет, но все омские почему-то. Иду себе, иду и наблюдаю, пока не раздаётся противный звон будильника.

Чисто «поржать» над графоманами порой не выходит. Многих обыкновенно жаль и не тратишь времени попусту, а других – уважаешь за хорошую прозу или поэзию. Графоманы – люди и авторы разные. С годами становятся ранимыми и ворчливыми…  




Прилепин и Власов


Тарановцы


Витя и Николай Березовский


Витя Власов


Витя и Березовский 20001

Основое

Логин Пароль
запомнить чужой компьютер регистрация забыли пароль?
03-09-2021
Марзия Гудкова. Африканские страсти!

Рекомендую прочитать — настоящие африканские страсти, любовные интриги и разгадка клубка невероятных событий — все в одном флаконе!

Журнал "Наша мододежь"
Журнал "Бульвар Зеленый"
02-07-2021
758

Попробуй, найди тему, когда темы одни и те же. Реальность человека проста, а личностная утонченность зачастую слишком персональна – каждый индивид сам себе кажется микро-богом, но, конечно, бывают и более крупные фигуры – опять же, внутри себя. Экспоненциальный стиль имеет множество ограничений, он напоминает записки парашютиста, который приземлился в очередной раз и увидел вокруг себя привычные контуры. Ничего нового, но старых котов нет. Сеть. Что еще кроме сети?

07-05-2021
Пастор

Джон почему-то вспоминал именно то, как его раскусили именно в Коннектикуте – и ведь хорошо, что все не закончилось тюремным сроком, и Донахью дал ему верное, точное, какое-то бомбометательное определение:

Липкий.

Это б теперь и повторить – Липкий. Джон Подтянул к себе клавиатуру и написал:

 

Версавия. Главный редактор издательства «Улития».

 

- Что ж, - сказал он себе, - гробница доблестных — вся земля.

Весь 99-й год он представлялся Пастором и собирал деньги, пока и не произошел акт вскрытия – словно бы взяли и отпаяли горлышко у бутылки с веществом под названием goo. Сила – это понимание того, что люди заняты своими делами, и чем больше дел, тем сильнее автоматизм. Но сильнее всего – дурак, как способ, как средство, как строительный материал для умелых специалистов. Джон, было, решил подвергнуть себя анализу – где же прокололся Пастор? Может быть, червь подточил мостки дороги где-то в процессе прохождения, но между анализом и самоанализом – пропасть. Кислота лишает отваги. Наоборот, движение вперед без оглядки одухотворяет, и здесь ты – первооткрыватель миров и субстанций.

24-02-2021
Последние вздохи зимы

Бабки, бабки. В бабках хорошо. В бабках, как в кустах счастья. Еще лучше,  когда есть таинство бабок, а тут все делится на два направления, где первое – это познание, а второе – естествознание. Например, ты проверил свои способы урвать что-то на практике, встречаешь товарища, а тот говорит:

- Слышь, как сам?

- Да так, - отвечаешь ты, - сойдет. А ты?

- Да так. Но так, соточку получаю, но это так.

- А….

- Ну это так, братан, оно не всегда.

- Ага…

- Бывает и больше.

14-02-2021
Мамонт

Ближе к новому году Миша С. задумался о дисках. Хотя времена дисков прошли, он пришел в магазин и сделал запрос. Менеджер, включив режим «я дергаюсь», шелестел. Оказалось, что дисков очень много, и почему-то очень много дорогих.

- Братан, не надо дорогие, - с раздражением сказал Миша.

В тот день мелкий снег обозначил толерантность зимы – приходить она не собиралась, но лишь вертела воображаемым хвостом, заставляя машины разгонять сырую грязь. Ёлок почему-то не продавали, говорили, что и не будут продавать – в этом виделся какой-то заговор. Дисков в магазине было полным-полно, покупали их теперь мало, так как, в-основном, пользовались флеш-накопителями. Диски спали в своей пластмассовой грусти.

14-02-2021
Движение

Снег облагораживает пространство, словно бы воздух осветлился, пройдя через фильтры невидимого духа. Леса родины хранят много необычайного. Металлы, во всем их многообразии, могут находиться в самом разном состоянии, и самое важное из них – это духовное. Стружка это, или мелкий песок, или плавление идей – но, когда идешь ты, радуясь тому, как хорошо метет по всей земле, и как по боку тебе привычные стандарты, ты понимаешь всю силу веществ.

Если ты находишь в лесах Ленинградской области брошенную радиолокационную станцию «Терек», СССР вдруг восстает ото сна, представая пред тобой отдельным вертикально стоящим существом. Он в халате. Это Доктор. Доктор СССР.

 

02-12-2020
Две книги. Что общего?

Я прочитала лишь одну из них, о второй нынче гудит охочий до скандальных сенсаций рунет. Еще бы, книга с таким названием… О том, что же у нас с головой, по мнению финской радиоведущей Анны-Лены Лаурен, много лет проработавшей в Москве и Петербурге, мы и узнаем из ее книги. И несмотря на прекрасное знание Анной-Леной русского языка, писала она все-таки не на нем, и перевела ее впечатления другая Лена — автор нашего портала Елена Николаева (Тепляшина). Чем мы и хвастаемся.

Вторая книга — совсем другая. Это детектив, написанный новым автором Ларсом Кеплером, хитро закрученный, очень динамичный и изрядно страшный.

Думаю, вы уже догадались, что историю о расследовании, которое проводит «горячий финский парень» сероглазый комиссар Йона, перевела для нас тоже Лена Николаева.

02-12-2020
Елена Черкиа. Так назад или вперед?

«Браузер не поддерживается. Вы используете браузер, который Facebook не поддерживает. Чтобы все работало, мы перенаправили вас в упрощенную версию.»
Вот так сейчас работает расширение, призванное вернуть старую версию ))). Гугл хром заботливо перенаправляет пользователя расширения — в УПРОЩЕННУЮ ВЕРСИЮ, с новым дизайном, конечно же.
Я уже писала, что привыкнуть можно ко всему, и чем кардинальнее перемены, тем громче «картофельные бунты», а мы сейчас имеем дело именно с такими бунтами. Это ведь не просто новый кривой дизайн, это дизайн, заточенный под новые устройства. Без букв, но с картинками, без текстов, но с эмодзи, без возможности рассмотреть фото-оригинал, но — с его «репродукцией» на экране в лучшем случае в десять раз меньше ранишнего, в худшем — во все двадцать.
Я думаю, монстры идут на такой шаг именно потому что он неизбежен. Большая часть юзеров пользуется социалками именно в мобильных устройствах. Намного меньшая — с больших. Я бы сказала, по их прогнозам — исчезающе меньшая))).
Что из этого вытекает для нас? Тех, кто слово ставит на первое место, а любую красивую картинку или кнопку — на второе?

28-11-2020
Сергей Заволоко. Колхозная регрессия

Регрессологов сейчас так много, что страшно становится. Разнос цен самый разный, ну а рассказывается тут людям одно и то же. При чем, скажу я вам, посмотрев два-три ролика, почитав пару-тройку статей, находчивый человек будет способен и сам проводить сеансы. Итак – есть Высшее Я, у человека есть Наставник (только человек об этом не знает, и, чаще всего, никогда и не узнает), и третье – возможно, что вы – с Марса. Иронии тут никакой нет – зайдите, например, на Экстра-ТВ, там марсиане у регрессологов идут пачками.

06-10-2020
Происхождение Йети

Периодически я получаю информацию от инсайдера, имя которого раскрывать нельзя. Он использует позывной Адидас. В радиоэфире, на частоте 21.235 метра, при правильной фильтрации можно услышать голосовые передачи, вернее их фрагменты, в прямой, незакодированной, форме. Последняя передача выглядела так:

 

Адидас, я Найк

Найк, я Адидас

Адидас, я Пума

Пума, я Абидас

Абидас, а Адибас

все новости колонки

Кол Контрультура

Буквократ

X

Регистрация